Собака Баскервилей

   Стоял самый разгар зимы. Снега намело по колено, мороз держался лёгкий — градусов восемь. Самое время выйти прогуляться, вдохнуть чистого воздуха. Солнце висело над лесом, как небесный страж в блестящем шлеме, и щедро заливало светом всё вокруг.
  Я надел валенки и отправился по деревенской дороге к лесу. Настроение было лёгкое: снег приятно хрустел под ногами, вокруг — ни души, красота.
   И почему некоторые состоятельные люди любят зимовать в жарких странах — не понимаю», — думал я. Ведь как хорошо, когда в году есть разные времена.
Весна — когда всё просыпается, распускается.
Лето — когда всё цветёт, живёт и растит детей.
Осень — когда всё красиво увядает.
Зима — когда всё засыпает, умирает, чтобы весной опять возродиться.
    Прямо как жизнь человеческая, особенно в буддийской философии. Причём там, где эта философия зародилась, зимы вообще нет — в нашем понимании. А бесконечное перерождение есть. И как они догадались?
Так я шёл и разговаривал сам с собой.
друг где-то вдалеке залаяла собака. Глухо так залаяла — большая, видно.
Я улыбнулся. Люблю больших собак, не этих «собако-кошек» или «собакосодержащий продукт», а настоящих — крупных, которые с чувством собственного достоинства проходят мимо тебя на поводке у своих хозяев.
Такие собаки редко гуляют без поводка — мало ли что. Вдруг они подумают, что их хозяевам что-то угрожает, и начнут, так, для острастки, глухо ворчать на прохожих. А когда встречный сенбернар или алабай вдруг на тебя так недобро заворчит — да ещё без поводка...
В общем, обычно они гуляют с поводком, а иногда и с намордником — у людей ведь нервы слабые, у многих.
  Я помню, в детстве, ещё в школе, соседка с первого этажа давала мне овчарку, чтобы я с ней погулял. Ну или она со мной погуляла. Я ведь был маленький и не мог её удержать — так и бежал за ней вприпрыжку, предупреждая прохожих, чтобы были осторожнее. Но поводок обязательно был.
    Так, в раздумьях, я незаметно вышел к «высоковольтке» и пошёл вдоль неё.
  Просека тянулась через леса и поля. Когда-то, ещё в советское время, здесь вырубили коридор, поставили вышки, натянули провода — и по ним зажурчало электричество. Со временем под вышками поднялся молодой лесок, кусты, малина. Мы, дачники, ходили сюда за ягодами и грибами — под тихий гул линий.
   В девяностые годы началась массовая раздача земли под дачи, чтобы люди могли сами себя кормить. И землю под высоковольтками тоже раздали, несмотря на вред проживания под ними. Дачники быстро обустроились и даже немного леса прихватили — в общем, обжили территорию.
 Так вот, шёл я по такой «высоковольтке»: справа забор, слева забор — и размышлял о бренности бытия. Вдруг вижу: впереди, метров через пятьсот, идут два пожилых человека, а с ними большая рыжая собака — сенбернар, кажется. Увидели они меня, засуетились, стали собаку за шею хватать. Да где там — вырвался барбос и рванул ко мне. Бежит радостный такой, как к старому другу, почти галопом.
   Я остановился.
   А что делать? Слева забор, справа забор — отступать некуда. Да и бежит он быстрее. Резких движений делать нельзя — мало ли что подумает.
   Стою. Жду.
  Пенсионеры руками машут, кричат: «Не бойтесь, он добрый!» — а сами, видно, уже лекарства глотают, сердечные — от страха за меня.
А я и не боюсь. Чего бояться? Справа забор, слева забор, а впереди — незнакомая большая рыжая «собака Баскервилей» радостно бежит ко мне.
Я давно заметил: с собаками главное — не бояться. Они чувствуют это мгновенно. Я просто протягиваю руку — пусть понюхает. Обоняние для них важнее зрения.
Вот и сейчас: стою, рука вытянута, момент — почти торжественный.
Пёс подлетел, быстро обнюхал ладонь — и тут же, не раздумывая, прыгнул мне на плечи.
Нет, не голову откусить — а облизать.
Так мы и познакомились: обнялись, почесались, подружились. Поводка, кстати, на нём не было вовсе.
Пенсионеры подбежали, ещё на ходу глотая валидол, но, увидев эту сцену, заметно успокоились.
— Понимаете, — говорят, — кто же знал, что мы вас встретим. Не сезон, никого нет… Мы у соседей собаку берём погулять — и им хорошо, и нам польза.
— Да всё в порядке, — отвечаю я, почесывая пса за ушами. — У нас с собаками давний мир и полное взаимопонимание. Я в детстве тоже выгуливал соседскую — правда, на поводке. Но толку от него было немного: удержать не мог, зато предупреждал всех заранее, как паровозный гудок.
  Потом они пригласили меня на чашку чая с плюшками. Я отказался, но пообещал вернуться. Обязательно вернуться.
И пошёл к дому, оглядываясь на ходу.
А они, держа пса за шею, стояли и смотрели мне вслед.