Блок. Страшный мир. Предисловие

.                Александр Блок
  .          .            том III
.           С Т Р А Ш Н Ы Й   М И Р

Предисловие




     Напомню “содержание предыдущих серий” трехтомника.
     «Том I».
     Юный “провидец и обладатель тайны” под влиянием явления той, которая «оказывается Душой Мира (как определилось впоследствии)» (Дневник. 1918 год (30 (17) августа))  принимает на себя миссию пробудить и ввести Тебя в нашу действительность, в наш мир. Но из-за противодействия  другой стороны не справляется с этим и сдается. Последнее стихотворение тома:

          «Вот он – ряд гробовых ступеней.
          И меж нас – никого. Мы вдвоем.
          Спи ты, нежная спутница дней,
          Залитых небывалым лучом.

         ….  Спи – твой отдых никто не прервет.
          Мы – окрай неизвестных дорог.
                18 июня 1904. С. Шахматово»

    Одним из искусов, способствовавших провалу миссии, были именно они – «неизвестные дороги», возможность странствовать  по мирам иным с помощью двойников, точнее сказать – с их посредством.
     Двойники:  «К ноябрю  [1901 г.] началось явное мое КОЛДОВСТВО, ибо я ВЫЗВАЛ ДВОЙНИКОВ [выделено Блоком]»(Там же).

     «Том II».
     «Дерзкое и неопытное сердце шепчет: "Ты свободен в волшебных мирах"; а лезвие таинственного меча уже приставлено к груди; символист уже изначала – теург, то есть обладатель тайного знания, за которым стоит тайное действие» (О современном состоянии русского символизма).
     Раз невозможно пробудить и призвать Тебя, дерзкий и неопытный теург пытается найти замену – совершить тайное действие, но получает то, «…что я (лично) называю "Незнакомкой": красавица кукла, синий призрак, земное чудо.
     …Незнакомка. Это вовсе не просто дама в черном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это - дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового. Если бы я обладал средствами Врубеля, я бы создал Демона; но всякий делает то, что ему назначено» (Там же).

     Игры с этим демоническим созданием приводят к личному краху и к тому, что он становится свидетелем (безмолвным и бездеятельным) заклятия огнем, мраком и пляской метелью, свершаемый «плясуньей» над его родиной, над нашей Россией.
     «Каменные дороги» тоже перестали баловать его «неизвестным» – они замкнулись на «всемирном городе» – инфернальном отображении С.- Петербурга.
     В последней книге «тома II»  – «Вольные мысли» – герой возвращается в  земной мир, в родной Питер и пытается жить как все – ходить на скачки, бродить по загородным дачным курортам, плавать на пузатых моторках да «стрелять» по финским девкам.
     И вот «Том III». Первая книга – «Страшный мир»…

*

Из Примечаний к данному разделу в «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах» А.А. Блока:
«
     Поэтическая формула "страшный мир" впервые возникает в стих. "Дым от костра струею сизой ... " (август 1909 г.), а затем в стих. "Черный ворон в сумраке снежном ... " (февраль 1910 г.): "Страшный мир! Он для сердца тесен! .. ". Она послужила заглавием небольшого цикла, в состав которого, помимо второго из упомянутых стихотворений, вошли: "Демон" ("Прижмись ко мне крепче и ближе ... "), "В ресторане", "Большая дорога" ("Сегодня ты на тройке звонкой ... "). 
     … С того времени Блок нередко использует эту метафору для обозначения мира реальной действительности. Так, в письме к В.А. Пясту от 3 июля 1911 г. он в частности замечает: «Дело в том, что Петербург глухая провинция, а глухая провинция – "страшный мир"». В тот же день он делает следующую запись: «Вчера в сумерках ночи под дождем на Приморском вокзале цыганка дала мне поцеловать свои длинные пальцы, покрытые кольцами. Страшный мир. Но быть с тобой странно и сладко» (ЗК. С. 183) [«Записная книжка»]. Ср. также запись в дневнике от 28 февраля 1912 г.: "Вечерние прогулки( ... ) по мрачным местам, где хулиганы бьют фонари, пристает щенок, тусклые окна с занавесочками. Девочка идет – издали слышно, точно лошадь тяжело дышит: очевидно, чахотка; она давится от глухого кашля, через несколько шагов наклоняется ... Страшный мир». 
     Андрей Белый в своих воспоминаниях свидетельствовал, что мироощущение, присущее Блоку в 1910-е годы, определившее во многом трагическую окраску стихотворений, стало проявляться у него несколько раньше: «В то время (в 1908 году) в сознании А.А. очень прочно откладывались контуры его "С т р а ш н о г о М и р а" ( ... ) Именно в это время слагались темы той  р о к о в о й      б е з н а д е ж н о с т и, которые с потрясающей силой встречают нас в третьем томе стихов ( ... ) в 1908 году складывались краски зренья на мир и на жизнь у А.А. ( ... ) он вступал в свою трудную полосу жизни; угаром и страстью охвачены строчки стихов; его страсть, роковая и знойная, зазвучала из ветра и вьюги» (Белый, 4. С. 94). Эти "краски зренья на мир и на жизнь" с каждым годом сгущались все больше, о чем говорят записи в блоковских дневниках и записных книжках. Мрачные впечатления от действительности, накапливаясь, оказывали на Блока все б6льшее воздействие. Все чаще охватывали его настроения подавленности, безысходности, скуки, тоски: "Мир во зле лежит. Всем, что в мире, играет судьба, случай ... " (Дневник. 3 декабря 1911 г.); "Тягостно, плохо себя чувствую, пусто, во мне мертвое что-то ... " (Дневник. 25 января 1912 г.), " ... Живу не тем, что наполняет жизнь, а тем, что ее делает черной, страшной, что ее отталкивает" (Дневник. 11 октября 1912 г.).
     К этим настроениям нередко примешивалось чувство страха перед ужасами жизни: «Боюсь жизни, улицы, всего, страшно остаться одному ...» (Дневник. 28 мая 1912 г.);  «... боюсь проклятой жизни, отворачиваю от нее глаза ... " (Дневник. 11 июня 1912 г.). Безусловно, "страшный мир" не заслонял в сознании Блока светлых сторон жизни, "контрастное" восприятие мира было присуще ему и в этот тяжкий период; ср., например: «Жить на свете и страшно и прекрасно» (Дневник. 10 ноября 1911 г.), "Нет, рано еще уходить из этого прекрасного и страшного мира" (Дневник. 9 декабря 1911 г.). Однако именно обостренное чувство всеобщего (и личного тоже) неблагополучия, мировой бессмыслицы, греховности, позора, наиболее полно и отчетливо отразившееся в "Страшном· мире", обусловило трагические интонации "третьего тома". 
        "Страшный мир" является антиподом "мирам иным".  Лирический герой его наделен свойствами не просто другими, но нередко обратными тем, что были присущи герою "первого тома". Закономерно поэтому, что в разделе "Страшный мир" Блоком переосмыслены, переакцентированы некоторые важные образы, символы и мотивы ранней лирики. 
     »