Три дня в Париже. Она жива и любит меня!

Машина Филиппа, из которой вихрем выскочил водитель, остановилась у маленького магазинчика сувениров.
-   Мадам, у вас была фотография молодой женщины в черном платье. Откуда? Я знаю, что именно у вас купил ее хозяин отеля "Пер-Лашез", - обратился он к полноватой женщине, видимо, хозяйке магазина.
-   Месье, месье, полегче на поворотах!- отдернула руку хозяйка, проговорив это на плохом французском. - Вы чего это пристали ко мне? Йосик! - крикнула уже на русском. - К тебе пришли! Говорила же тебе, голова садовая, не связывайся с этой фотографией! Им что, они сели и уехали в Россию, а нам тут жить...
-   А вы - кто? - заглядывая в глаза французу снизу вверх, вопрошал вошедший в салон маленький толстенький Йосик. - И почему интересуетесь?
-   Меня зовут Филипп, - начал было француз, но Йосик перебил его.
-   Филипп?! Тот самый Филипп? А я, по правде говоря, не поверил, - повернулся к жене Йосик. - Думал, что такое можно увидеть только в кино. Проходите, месье.  Я расскажу, что знаю... Но вы понимаете, что мое время стоит денег, - потирая маленькие ручки, неловко улыбаясь, говорил старый еврей.
-   Я оплачу ваше время, месье. Пусть вас это не беспокоит.

Маленький русский еврей рассказал двум приятелям о подругах из России, неожиданно появившихся в их заведении.

-   Когда эта черноволосая мадам была у моей жены, выбирая себе платье, ее подруга попросила меня разыскать Филиппа, которого до сих пор - нет, это просто невероятно! - до сих пор любит русская женщина. Вы представляете, месье: двадцать лет - это целая жизнь! А она его ждет, то есть, кажется, вас..., - как-то неестественно хихикнул муж хозяйки магазинчика. - Обе купили у моей жены платья, обувь, украшения, а я причесал их обеих... А утром они пришли снова и вернули нам все купленные вещи... Деньги им мы тоже вернули, - соврал он французу.
-   Вы что-нибудь еще знаете о ней?
-   Нет, месье. Только то, что они были в Париже три дня, и эта красивая мадам, по словам подруги, все время пыталась разыскать или хоть встретить вас. Краем уха я услышал имя "Вероника-Николь". Они говорили о дочери.... Правда, я не понял, чья это дочь, ее или подругина... Извините, - развел он своими маленькими ручками.

Достав из портмоне несколько купюр, Филипп протянул их смешному маленькому человеку, но тот покачал головой.

-   Нет, месье, я бедный человек, но денег с вас я не возьму. Любовь, такая любовь, не продается и не покупается. Как говорят на нашей благословенной Родине, "счастливые браки создаются на небесах". Так кто я такой, чтобы оспорить решение самого Господа?... Я вам желаю встретиться с этой русской мадам и жить с ней очень счастливо.
-  Она очень изменилась?
-  Я не знаю, месье. Я ведь никогда не видал ее раньше... Видел на фотографии, которую показала мне ее подруга, но фотография - это одно, а живой человек - это совсем другое.  Но сейчас она очень красива... Постойте! - вдруг спохватился Йосик. - У меня же есть фото! Я ее прическу фотографировал.
 
Мужчина метнулся в какую-то нишу и принес оттуда фотоаппарат.

-  Смотрите, месье! Вот она..., - и добавил с гордостью. - Это моя прическа. Я ее придумал для вашей знакомой.

Филипп буквально впился глазами в это фото на экране аппарата.
-  Смотри, Луи, смотри! Это моя Вероника! Месье, - обратился он к Йосику, - продайте мне свой фотоаппарат, за любые деньги! Я сделаю фотографии Вероники и верну его вам.
-   Да забирайте! - пожал плечами хозяин магазинчика. - Его уже давно заменить надо.

Уже поздно вечером, разглядывая фотографии (а их было несколько, в разных ракурсах) русской женщины, которую столько лет любил, Филипп сидел у камина, пил вино и счастливо улыбался. Теперь он знал и верил, что Верника жива и по-прежнему любит его и ждет.

-   Это бред! - горячились друзья, когда узнали, что Филипп собирается в Россию, чтоб разыскать свою любимую. - Это бред! Ты даже не знаешь, в каком городе, в каком месте она живет. Где ты будешь искать ее? - размахивал руками Жак.
-  Может, она живет в Сибири? А Сибирь необозрима!Я смотрел фильм о России. Эта Сибирь занимает огромную территорию, а там кругом леса, непроходимые леса... Столько лет прошло, все изменилось. Ты же столько раз писал на ее родину и ни разу не получил положительного результата.
-   Или она уехала в другую страну. Их ведь там так много было, в этом Советском Союзе, а теперь они - каждая страна - сама по себе. Твоя Вероника запросто могла уехать в одну из них. Ну, опомнись, Филипп! Как и где ты собираешься ее искать?
-  Я еще не знаю, друзья! Но я ее найду, обязательно найду! Ладно, давайте прощаться! Я хочу побыть один. Без обид, хорошо?
-  Мы собирались в поместье. Все отменяется?
-  До воскресенья еще три дня... Опять эти "три дня"... Господи, рок преследует меня, просто преследует!

Автобус с русскими туристами покидал пределы Франции. В салоне стояла тишина. Был ночной переезд, и каждый турист устраивался поудобнее, чтобы хоть немного поспать ночью.

Вера с Галиной сидели сразу за водительским креслом. Галка дремала, а Вера молча смотрела на пробегающие мимо пейзажи осенней Франции. Они ничем не отличались от российских: та же позолота на листьях, те же огни в темнеющих домах, те же редкие прохожие на вечерних улицах пригорода.

На сердце было удивительно спокойно, словно женщина не покидала землю, где встретила и полюбила единственного в мире мужчину, а совсем наоборот - ехала к нему.

Через дорогу переходил старый слепой человек с собакой, и автобус практически остановился, давая возможность спокойно совершать свой путь этой странной паре.

 "А у нас остановился бы, да еще поздним вечером?" - подумала Верочка и горько усмехнулась. Она посмотрела на Галину, которая, кажется, уже спала, и тоже закрыла глаза.

Подруга же следила из-под ресниц за Верой, видела застывшее, уж очень спокойное лицо и понимала, что давняя ее подружка приняла для себя окончательное решение. Она не мешала Вере думать: пусть, наконец, поймет, что надо жить сегодняшним днем, а не воспоминаниями о прошлом.

В том, что француз - козел, Галина не сомневалась никогда. Она даже как-то сказала об этом Вере, но та только отрицательно покачала головой. "Вот же дуреха, - думала про Веру Галина. - Жизнь идет мимо, а она все ждет и никак не поймет, что козлы - они  и в Африке козлы! А интересно, чем закончится договор с Йосиком? - повернула голову к подруге. - Боюсь только, что этот "бедный" еврей не выполнит обещание..."

Но сомневалась она зря. Йосик и его прекрасная Маргоша настолько прониклись судьбой русской девушки, что сами расклеивали увеличенные с помощью компьютера фотографии Веры, даже продавали их, "наварив"  при этом немного денег.  А когда объявился этот француз, как, бишь, его? Филипп? - они, евреи, не взяли с него денег, что совсем не похоже было на людей этой национальности, которые умеют делать деньги даже из воздуха. Что-то необыкновенно сказочное, милое, очаровательне поразило даже их сердца, и Йосик с Марго искренне желали воссоединения этих, почти "киношных" героев.

-  Подумать только, - говорил после отъезда французских гостей Йосик, наливая какао в большую чашку жене, - подумать только! Они разминулись всего на пару дней! А я, честно говоря, не поверил мадам Галине, думал, врет, как и все женщины... Вот твое какао, - протянул он чашку Маргоше.
-   А что ты имеешь против женщин? - отпивая глоток вкусного напитка, уставилась на мужа женщина. - Что ты имеешь? И на что ей врать? Женщины чем тебе не угодили?
-   Да это я так, вообще...
-   А надо, чтобы не "так", а за деньги! - резко сказала Маргоша. - Ты что имеешь против женщин? Сиди и пей свой вонючий кофе и не смей плохо говорить о женщинах!(Слово "кофе" Маргоша выговаривала тоже особенно. Она произносила  "кофэ"). - Женщины ему не угодили! Сидел бы уж и молчал! Тоже мне, нашелся - мужчина, - презрительно бормотала она уже вечером, расстилая семейное ложе. - Спать сегодня будешь на софе!
-   Но, Маргоша, ... - начал было муж и замолчал: уж больно грозный вид был у супруги.

Рано утром автобус въезжал в Германию. Утро еще только начиналось. Над интересным, невероятно красивым зданием чуть зарозовело небо. Это солнце посылало свои первые лучи оповестить город, что пришел новый день. Но на шоссе уже появились первые машины.

Верочка не спала. Вооружившись фотоаппаратом, она снимала прямо из окна автобуса самые интересные, на ее взгляд, картины чужой, неведомой страны. Ей вдруг стало необыкновенно легко, словно воздух этой местности возвращал надежду, светлую надежду... Нет, скорее, уверенность, что все происходящее с ней - прекрасно.

Подруга спокойно спала, положив голову на маленькую подушку, купленную у Маргоши. Сейчас эта подушка ей очень пригодилась.

-   Просыпайтесь, просыпайтесь, дамы и господа! - подал голос львовский гид Виктор, сопровождающий их в этой поездке.

Виктор резко отличался от Магдалины Витольдовны, которую юная тогда Верочка запомнила на всю жизхнь.

-   Сейчас заедем, позавтракаем, а потом нас ждет прекрасная экскурсия по Берлину. Сначала, как указано в нашем плане, - зоопарк. Берлинский зоопарк - самый большой зоопарк Европы. Тут представлен весь животный мир, все особи, которые только существуют на нашей планете. - рассказывал Виктор, повернувшись лицом к сонным туристам. - Умыться можно будет в кафе. Там есть и гигиеническая комната.

Туристы зашевелились, стали убирать пледы, подушки. Вера тоже начала сворачивать свой светлый плед, подаренный ей учениками.
 
-  Что? Уже приехали? - открыла глаза Галина. - Ой, все тело затекло! Скорее бы в отель! Хоть бы вытянуться на кровати.
-   А ты вообще куда ехала? - засмеялась Вера. - Отдыхать? Отлеживаться в отелях или все-таки посмотреть Европу?
-   Тоже мне: посмотреть Европу! За одиннадцать дней увидеть три страны - это значит, ничего не увидеть! Перепутается все в голове, не поймешь потом, где - что.
-   А вот чтобы не перепуталось, мы и будем фотографировать. Вон, смотри, подъезжаем к кафе. А через дорогу - зоопарк. Я сфотографирую тебя, где захочешь.
-   Ты-то хочешь пойти в зоопарк? Мы же были там в прошый раз, не забыла?
-   Ну, были. И - что? Мы с тобой и в Дрездене были. Так что же теперь - в отеле сидеть?
-   Тоже мне - невидаль! - усмехнулась Галина, выходя из автобуса. - А есть хочется! Ладно, пойдем в кафе, посмотрим, что они еще умеют, эти немцы! Заодно и гигиеной займемся.
 
Но несмотря на раннее утро, в кафе было многолюдно.

-   Не поняла? - повернулась к Вере подруга. - Сегодня воскресенье, а тут полно народу...
-  Именно поэтому и полно. Немцы в выходные отдыхают от всего и от кухни тоже. Они выбираются с семьями из дома и просто развлекаются: пьют вино, пиво, завтракают и обедают в кафе. Вон, посмотри на старушку, - показала кивком головы Вера на худенькую фрау, которая сидела у окна  с тарелкой жареной картошки. Перед женщиной стоял на тонкой ножке бокал с красным вином, которое старушка время от времени пила. - А там - семья. И заметь: каждый член семьи заказывает себе все, что захочет.
-   И платит тоже сам? Даже дети?
-   Галя, ну что ты говоришь? Платят, конечно, родители. Смотри, смотри, отец с матерью, кроме еды, взяли бутылку вина, а мальчик - пиццу. Сестра его набрала вообще целую гору всякой всячины...
-   А я вижу: немцы не дураки поесть! - улыбнулась Галина. - Они мне нравятся.

Их очередь подходила к раздаче. Перед Верой стоял высокий немец в больших круглых очках. Он тоже заказал себе жареный картофель и, когда девушка на раздаче зачерпнула большим ополоником гору картошки, немец жестом показал, что это много и произнес:
-   Nein, nein! Das ist viel! - и половину картошки из тарелки заказчика убрали назад.
-   Что он ей сказал? - повернулась к подруге Галина.
-   Он сказал, что это много.
-   А я бы съела столько. Так надоела эта ресторанная повседневная кухня, этот шведский стол! Хочется просто жареной картошки с селедочкой!
-   Ну, и бери! За чем дело стало?
-   А если денег не хватит? - сомневалась Галина.
-   Да заказывай уже!

Галка показала рукой на картошку и селедку. И, когда увидела, сколько ей положили селедки, повернулась к Вере.
-   Что? - спросила та. - Давай расплачивайся и иди уже за стол.

Зал был большой, людей за столиками и в очереди - много, но обслуживали очень быстро.

-   Приятно, что тут такое быстрое обслуживание! - услышала Вера слова туриста в коричневом берете. - Надеюсь, и вкусно покормят.

-   Вера, а ты не хочешь бокал вина? - спросила подругу Галина. - Я бы выпила сейчас под картошку с селедочкой. Вон, посмотри, все наши пьют, - кивнула она за соседний столик, где сидели Мешковский и компания. Этих туристов запомнил весь салон: уж очень весело им было в любом городе!
-   Не-ет, не хочу! Разболится голова, потом все не в радость будет, - отказалась Вера. - А Мешковский... Ну и что? И ты выпей, если хочешь.
-   Ладно, я тоже не буду, - вздохнула Галина. - Я же не алкоголик, чтоб пить в одиночестве... Вера, ты посмиотри, сколько селедки в моей тарелке!  Мы столько на праздничный стол режем, правда? И недорого совсем!
-   Приятного аппетита, Галочка! Болтаешь, болтаешь, а говорила, что есть хочешь...
-   И вам того же! - смеясь, ответила подруга. - Прямо домашняя картошка! Молодцы, немцы!

Вера только покачала головой.

-   А тут почему пусто? - удивилась Галина, когда они проходили мимо другого кафе.
-   А это открывается на два часа позже и закрывается, соответственно,тоже позже. И рядом, вон, тоже кафе.
-   А сфотографируй-ка меня тут, Вера! Когда я еще сюда попаду, да и попаду ли...
-   Ну, садись за столик, вот тут, с краю. Будет снимок на память.
-   Я бы ни в какой зоопарк не пошла! Что я там не видала? Чем у нас зоопарки хуже? Тем более, были мы уже в их зоопарке! Я бы лучше по Берлину походила... Ты знаешь, а мне тут больше нравится, чем в Париже. Тут везде такая чистота. Даже асфальт блестит, как будто его недавно вымыли.                               
-   Может, ты и права: зоопарк он и в Африке - зоопарк. Но мы туда все-таки сходим. Помнишь, пословицу-шутку? "Мыло- не мыло, а деньги платила, надо кушать".

В зоопарке они исходили все. Долго стояли у вольера со слонами, и Галке стало очень жаль этих больших добродушных животных. А вот грациозные жирафы ее развеселили: у них был высокий дом, куда они свободно заходили время от времени и прятались от посетителей.

Их было четыре, как и тогда - четыре. Три коричневых и одна серая. Эта серая была совсем ручной. Она подходила к ограждению и смотрела на людей красивыми коричневыми глазами. Вера протянула руку и погладила ее бок. Жирафа сверху вниз посмотрела на погладившего ее человека и отошла к своим собратьям.
-   Думает, небось, что мы муравьи или вроде того, - смеялась Галя. - Ишь, оглядывается... А давай сфотографируем ее ? Память будет.
-   А почему - нет? Стой, красавица, не уходи! - доставала фотоаппарат Верочка. - Попозируй нам немного, ладно? Куда же ты? Ну, вот: ушла.
-   Да фотографируй эту, не серая - да, но какая разница?
-   Да хотелось бы серую. Этот окрас-редкость, а коричневые есть везде.
-   Смотри, и эта сейчас уйдет! Она на тебя обиделась, - шутила подруга. - Давай уже, щелкай!
-   Ладно, ладно! Не сердись, ты тоже очень красивая и грациозная! - улыбалась жирафе Вера. -  Посмотри сюда: сейчас птичка вылетит. Вот и молодец! А теперь иди, догоняй подруг... Глянь, вроде, хороший снимок, - показала фото Вере.
-   Просто - класс! Давай тебя "щелкну" рядом с вольером.
-   Не хочу! Мы ведь были тут не так давно. И жирафов этих видели. Интересно, сколько они живут?
-  Может, это другие?
-  Точно такие же и столько? Не думаю...

Вечером, после экскурсий, группа туристов заселились в отель. Тут им предстояло провести двое суток. Потом - опять ночной переезд и - Чехия, потом - Австрия.

Зайдя в комнату, Галина плюхнулась на кровать.

-   Ох, и устала же я! Никуда больше не пойду сегодня! Что там еще по плану?
-   А ужинать?
-   Не буду. Приму душ и - спать! Спать!

На ходу раздеваясь, подруга Верочки поспешила в душ.
       
Оставшись одна, Вера подошла к окну и открыла форточку. На улице шел дождь. Он оборвался внезапно, не предупредив людей ни единой тучкой.

-  Вот погода! Только что было сухо и празднично, на небе - ни облачка, а сейчас идет дождь да еще какой! - крикнула подруге.
-   Что? Что ты говоришь? - открыла кабину душа Галя. - Вода шумит, не слышу.
-   Дождь на улице, - ответила Вера.
-   То-то мне спать хочется, - закрыла дверь Галина и запела: "Листья желтые над городом кружатся..."

Вера сидела у телефона и гадала: звонить или не звонить своим немецким друзьям?Подняла трубку телефона, но так и не решилась. Отодвинув телефон, встала и опять подошла к окну.

Дождь барабанил по стеклам, стекая вниз обильными струями.  В свете фонарей лужи казались разноцветными, фонари бросали неяркий  свет, проносились мокрые машины... Некоторые останавливались у отеля. Пассажиры выходили из машин и торопливо бежали к входу.

Дождь, неожиданно свалившийся на город, многим испортил настроение. Только не Вере. Она любила такую погоду и сейчас сидела на широком подоконнике и с удовольствием смотрела и слушала дождь.

Существует два мнения о дожде. Одни утверждают, что, когда идет дождь, Природа умывает все вокруг и радуется. Это мнение можно считать верным. Особенно поздней весной или летом, когда после дождя выглядывает солнышко и посылает на землю тысячи лучиков. В их свете дождевые капли становятся похожими на драгоценные камни, переливающиеся всеми цветами радуги.

Лучики бродят по земле с огромной невидимой корзиной, в которую собирают рассыпанные по траве, по листьями кустарников и деревьев, по цветам и созревающим колосьям крохотные разноцветные капли - бриллианты и бережно, неслышно укладывают их в бездонную корзину.

Но есть другое мнение. Оно Вере ближе, потому что соответствует ее настроению и убеждениям. Так вот, согласно второму мнению, во время дождя Природа плачет. И, если дождь затяжной, мать-Природа оплакивает все беды, содеянные людьми. А оплакивать есть, что...

Это и горящие в пожарах леса, вспыхнувшие от брошенного окурка кем-то из отдыхающих, и погибающие в огромных количествах  от тех же пожаров животные, и гибнущие птицы, опустившиеся на покрытую слоем разлившейся нефти водную гладь моря. А рыба? Сколько тысяч тонн ее ежегодно плавает вверх брюшками? И во главе всех этих безобразий  стоит его величество Человек, гордо называющий себя хозяином природы.

Сегодня дождь все шел и шел, умывая все вокруг, очищая от городской грязи стены домов, улицы, даже стволы деревьев...
-   Я - все! - появилась обмотанная полотенцем Галина. - Ты идешь купаться?
-   Чуть позже, - небрежно обронила Вера.
-   Иди сейчас, пока есть вода.
-   А что, ее может не быть?
-   Да кто их знает! Может, отключат, как у нас. И все. Иди, потом помечтаешь...

Спрыгнув с подоконника, Верочка сняла джинсы, свитор и бросила все на стул у стола. Потом вошла в ванную и заперла за собой дверь.

-  От кого закрываешься? Боишься, что войдет некто противоположного пола? - крикнула вдогонку Галя, но подруга ее не услышала. Открыв кран душа, она стала под воду, всем телом впитывая тепло струящейся воды. Вера не услышала не только слова подруги, но и громкий телефонный звонок, удививший и озадачивший Галину.