Магия Вечной Любви

Памяти трагически погибшей жены, посвящается.
Итак, Пролог http://proza.ru/2026/03/25/1637 и Эпилог http://proza.ru/2026/03/26/298 написаны. Осталось наполнить содержанием основную часть. Но, как вы поняли из пролога, все мои публикации так или иначе связаны с "Мистерией Вечной Любви". У нее были разные названия: "Мистерия Огня и Света", "Мистерия Жизни" но все они об одном - моей любви к Любе.
Я не буду больше ни слова писать о политике, только о - Любви. Последний раз напишу о политике. Было это в 2019 году. Я занимался по скайпу с молодым мужчиной изо Львова - Богданом. Он уже долгое время жил в Вене и хотел стать гидом по Вене. Для этого ему нужно было сдать экзамен по истории Австро-Венгрии. Мы учили историю Австро-Венгрии и историю королевства Галиции и Ладомерии, которая с 1772 года была в составе Австро-Венгрии.
Богдан активно, даже слишком, интересовался политикой. Естественно, был сторонником Петр Порошенко. Работал в его штабе. Победил, как вы знаете, Зеленский. Богдан со слезами на глазах просил меня: "Что будет с Украиной?" Я ему рассказал старую китайскую легенду.
В одной китайской провинции жил Дракон. Люди каждый месяц должны были платить Дракону непосильную дань и отдавать самую красивую девушку. Но в провинции жили и достойные храбрецы, которые врывались в дворец Дракона и сражались с ним. Многие юноши пытались вступить в сражение с Драконом в его дворце, но... каждый раз на балкон дворца выходил глашатай и провозглашал: "Дракон жив! Победил Дракон!".
       Прошло много времени... Нашёлся очередной смельчак. Когда его любимую девушку отвели к Дракону, он взял меч и пошёл во дворец. Открыв ворота, он зашёл в огромный зал. Посередине стоял трон, на нём лежал... старый и дряхлый Дракон. Юноша пару раз ткнул его мечом - Дракон издох. Юноша пошёл по длинным коридорам дворца искать невесту... Вдоль стен стояли бесчисленные сундуки набитые золотом и драгоценностями... По мере того, как юноша двигался по коридорам дворца и дивился богатству, которое теперь по праву принадлежало ему, и стал наслаждаться блеском и красотой алмазов, у него отрастали хвост, когти, клыки, чешуя... Юноша запускал руки в горы золота и не мог оторваться. В конце коридора открылась дверь на балкон, внизу стояла толпа народа... Глашатай объявил (как обычно): "Дракон жив! Победил Дракон!" Юноша удивился и стал переубеждать глашатая, мол, Дракон повержен и лежит пронзенный мечом...
      Глашатай лишь указал на зеркало. Юноша повернулся к зеркалу и узрел, как у него, восхищенного блеском камней и золота глаза налились кровью, лицо освирепело, а руки стали перепончатыми...
На балконе стоял молодой, голодный и свирепый Дракон...
Человек смешивший всю Украину и не только Украину, а и Россию. Украл у людей смех и улыбки. Пойдя на поединок с драконом, он не убил дракона в себе, поэтому и стал тем, кем есть сейчас: молодым кровожадным драконом. Помните об этом, когда боретесь со злом.
    Как вы поняли все мои публикации так или иначе связаны с "Мистерией Вечной Любви". Я гляжу на гору рукописей, которые лежат на полу и не представляю, когда сумею их напечатать. Но я обязан это сделать, чтобы сохранить память о моей любимой жене - Любе. Начну с тех, которые уже опубликованы.

                Глава 1

    «Они сошлись как лед и пламя
Они сошлись как лед и пламя,
Земля и небо, свет и тьма.
Одежда пала, словно знамя,
И ночь в объятья приняла.

Их губы встретились, в порыве,
Желали? Да. Но не любили
Миг каждый их теперь отныне,
И взгляд застыл, слова застыли.

И вот секунда, будто вечна.
И с губ сорвался тихий стон.
Пусть будет проклята их встреча
Жизнь друг без друга, словно сон»

© Copyright: Лидия Тикстон, 2006
22 июня 1971 года.
Итак, я стал взрослым. Сегодня  у меня в школе выпускной, но я сбежал с него, так как впервые в жизни пригласил на свидание девчонку с подготовительных курсов в институте Прикладного и декоративного искусства, куда меня определила «тетя Лошадь» - фронтовая подруга моей матери, с которой они встретились через 25 лет в городе Львове. /Почему я называл ее «тетя Лошадь», каюсь, забыл уже/.
Сегодняшнее одеяние Лилит больше походило на театральный костюм, чем на повседневную одежду. Я не замедлил поинтересоваться у нее:
- Позвольте полюбопытствовать у Прекрасной Незнакомки, кто вы на сей раз, сударыня? – спросил я у нее с улыбкой. – Откуда вы пожаловали на нашу грешную землю?
Театрально закатив глаза, она продекламировала:
- Я – Дева – Звезда по имени Мария.
- Утренняя звезда, - машинально поправил я ее, догадываясь, чей костюм она соорудила на этот раз – моей любимой Прекрасной Незнакомки. Хламида и в самом деле походила на тот наряд, который был на Прекрасной Незнакомке с моей акварели. Только длинный шарфу нее был повязан вокруг шеи и развевался на ветру, точно крылья.
- А зачем? – задал я глупейший вопрос.
- Надеялась, что хоть в этом наряде ты заметишь меня, - обиженно сказала она.
- Я… - лихо проговорил я и замолчал, не зная, что сказать в свое оправдание. Для меня Лилит была «свой парень в доску», почти член семьи и я не воспринимал ее как женщину. Старался, во всяком случае, так как не знал, как перейти к иным отношениям. Объяснялось все очень просто: мне было 16 лет. Я жаждал любви. Но любви духовной, а не телесной, в которой пока еще не испытывал острой нужды.
- Куда пойдем? – спросила у меня Лилит.
Я пожал плечами.
- Понятия не имею. Согласен сегодня выполнять все твои прихоти, - пошутил я.
Лилит пристально посмотрела в мои глаза и попросила уточнить:
- Все, все?
Я утвердительно кивнул головой и сказал, забыв, что передо мной Прекрасная Незнакомка:
 - Согласен даже на ресторан.
Дело в том, что создавая свои наряды, Лилит так вживалась в образ, что порой пугала меня своими перевоплощениями. Что - что, а соскучиться с ней было невозможно.
- Ну, уж нет! Все, что угодно, но только не ресторан! – испуганно заметила она.
- Ты же хотела, - напомнил я ей.
- Это раньше я хотела, а сейчас – нет! – категоричным тоном заявила она.
- У тебя – семь пятниц на неделе! – буркнул я.
Лилит театрально заломила руки и напомнила мне строчки Блока:
- «И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне…
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине».
Я озадаченно почесал в макушке, не зная, что же предложить ей.
- А, давай пойдем, «куда глаза глядят»! – сказал я, махнув рукой в сторону аэропорта.
- Давай! – охотно согласилась с моим предложением Лилит. – Только подожди меня, я домой сбегаю.
- Забыла что – то? Только быстро, - попросил я, зная ее привычку часами копаться в поисках нужной вещи.
- Нет, переодеться хочу. В таком наряде, как у меня, с неба падают, а идти, «куда глаза глядят», надо в более удобной одежде.
Появилась она минут через пятнадцать в незатейливом в цветочках сарафане, который тесно облегал ее восхитительную фигуру. Надо заметить, очень коротком сарафане, который больше открывал, чем закрывал все ее прелести. На голове у нее вновь была соломенная шляпка, но на этот раз иная. На плече висела сумка из соломки собственного изготовления. Она сварганила ее из вьетнамского коврика, который я хотел выбросить за ненадобностью.
- Да ты у меня, оказывается, мастер на все руки, - похвалил я ее.
Уперев руки в бока, она с вызовом посмотрела на меня.
- А что, я такая! Я еще крестиком вышивать умею. Ты бери меня замуж, узнаешь, какая я хозяюшка.
Я хмыкнул:
- Перестань кривляться, - попросил я ее. – Тебя не поймешь, когда ты серьезно говоришь, а когда играешь кого – то. – Догадавшись, в кого на сей раз перевоплотилась Лилит, я предупредил ее: - Русише – туристо облико морале!
Лилит разочаровано вздохнула и сказала:
- Дурачок ты у меня, Звездочет! Когда ты перестанешь грезить своей Прекрасной Незнакомкой и спустишься с Небес на нашу грешную землю?
Намек был более чем прозрачен. «Действительно, когда?» – задал я себе вопрос. Лилит мне нравилась. Нравилась она и моим домашним. Я услышал как – то разговор матери с моей старшей сестрой: «Не иначе, как ему, – то есть мне, - Бог ее послал. Они так подходят друг другу. Теперь можно спокойно помирать. Хоть ему повезло. Идеальная пара».
Я понимал это и сам. Нам было хорошо с Лилит. Мы понимали друг друга не то, что с полуслова, а с одного взгляда. Оба помешаны на искусстве. Безусловно, мы подходили друг другу, как две половинки единого целого. Не хватало лишь одного – любви, которая так и не родилась, из - за  этого дурацкого приема в ночных рубашках во время нашей первой встречи. Любовь могла родиться, но не родилась, а переросла в дружбу. Мы просто привыкли, притерлись друг к другу, словно семейная пара, прожившая не один десяток лет. Мы были друг для друга прочитанной, хоть и любимой, книгой. Вот почему Лилит меняла наряды, а с ними о модель своего поведения, пытаясь заставить меня разглядеть в ней женщину. Она искала и не находила подходы к моему сердцу. Я же не искал их, так как любил свою Прекрасную Незнакомку, которую увидел во сне несколько лет тому назад. Лилит хотела, чтобы я решил, что она и есть та самая Прекрасная Незнакомка, но сердце у меня подсказывало, что это не она. Она лишь играет ее. Играет умело, но несколько переигрывает. Но почему – то лицом Прекрасная Незнакомка все больше напоминала Лилит.
Мы шли с Лилит к моему дому, чтобы переодеться. Лилит права: идти «куда глаза глядят» в новом костюме было, по меньшей мере, глупо. Глаза у нас при этом смотрели в сторону аэропорта, куда мы и направили свои стопы. Аэропорт нам был совершенно не нужен. Но сразу за ним начинались поля. Мы прошли через парк прутиков, гордо названный парком «50 – летия образования СССР». Где – то были и мои десяток березок, которые я высадил во время субботника.
- Когда – ни будь, на моих березах появится надписи на коре, сделанный мальчишками 90 – х годов «Я люблю…». Или сердце, пронзенное стрелой с двумя именами, что вырежет на березовой коре перочинным ножиком влюбленный Ромео, - сказал я, показывая на березовые прутики, которые воткнул в болотистую почву месяца два тому назад.
Лилит вздохнула:
- Как жаль, что это лишь прутики, а не настоящие березы!
Я заверил ее словами Маяковского, немножко переврав его:
- Я знаю — парк будет, я знаю — саду цвесть, когда такие люди в стране советской есть! – и нескромно постучал себя по груди.
- Фантазер ты, - усмехнулась Лилит. – Большая часть саженцев уже завяли. – И
пояснила: - Вода хлюпает под ногами. Разве можно было сажать на болоте, да еще так называть?!
Она была суеверной. Верила в приметы и, не дай Бог, было встретить по дороге кошку. Лилит украдкой лопала счастливые трамвайные билетики и загадывала желание, если мимо проезжала машина со счастливым номером. Я не удивлюсь, если окажется, что ночами она занимается в своей голубятне, которую я называл избушкой на куриных ножках, ворожбой. А как еще иначе можно объяснить то, что я и дня не мог прожить, если не увижу ее? «Точно, колдунья! И имя такое странное? Вообще, она сама странная», - подумал я.
Парк мы прошли минут за пятнадцать и вышли в поле. Лилит нарвала охапку полевых цветов.
- Жаль, что мы не взяли с собой этюдники – прекрасный вышел бы натюрморт, - заметил я.
- Дома напишем. Для этого и нарвала.
- Завянут, - авторитетно сказал я. – Полевые цветы дома не стоят.
- Почему?
- Наверное, потому, что выросли на свободе и быстро увядают в неволе.
- Жаль! Я не знала! Они такие красивые, а их запах дурманит голову. – Сказала она и сунула мне букет под нос. – Понюхай!
Действительно, цветы пахли просто одуренно. Воздух был пропитан запахом полевых цветов, скошенного сена. Высоко в небе пел жаворонок. В траве стрекотали кузнечики. Деловито жужжали пчелы. Куда – то по своим делам летели лупоглазые стрекозы. Порхали бабочки. Изредка пикировал слепень. Одним словом, жизнь била ключом. Еще бы, самый разгар лета.
Завидев стог сена, Лилит потянула меня к нему за руку.
Я участливо спросил у нее:
- Устала?
- Что ты, я готова  вот так, взявшись за руку, идти с тобой хоть на край света, - призналась она.
От ее слов у меня перехватило дыхание. Она оказалась смелее, чем я, и  бесхитростно призналась в том, что я собирался сказать ей в этот день – те самые три волшебных слова: «Я – люблю тебя!»
Не дождавшись ответных слов от меня, Лилит привалилась спиной к невысокой копне сена, которая не была еще стогом, поэтому копна завалилась, а следом за ней на сено грациозно упала на спину и Лилит. При этом ее и без того короткая юбка сарафана задралась до неприличия. О том, что должно было последовать дальше, легко можно догадаться.
«Воздух, густо  пропитанный афродизиаками и феромонами из парфюмерной лавки Амура. Вовремя подвернувшийся стог сена, одиноко стоящий посреди поля, словно брачное ложе Афродиты. Готовая отдаться без ненужных слов твоя любимая, которая не стесняется своей наготы, а наоборот демонстрирует ее тебе. Декорации расставлены, актриса изучила роль. Камера! Мотор! «Мистерия Огня и Света» ночь на Ивана Купала. Дубль первый. Тишина в студии! Съемка! Актеры, начали!» - услышал я в голове знакомый противный старческий голос. Который преследовал меня по ночам своими нравоучительными беседами. Но днем я услышал его впервые. Вот почему я повел себя не так, как ожидала от меня Лилит.
Вместо того, чтобы наброситься на нее, и покрыть ее тело поцелуями, я… окаменел. «Почему?» - спросите вы. Просто, это было плюсквамперфект – давно прошедшее время. Я уже писал о том, что однажды мне приснилась Прекрасная Незнакомка, и сон закончился поллюцией. И вот, спустя несколько лет, я наяву увидел начало своего сна.
Не дождавшись меня, Литит принялась плести венок. Я лег рядом с ней на сено и участливо спросил у нее:
- Не колется?
Лилит хмуро посмотрела на меня и обрезала:
- Терпеть можно.
- Действительно, чего не сделаешь ради искусства, – добавил я и поинтересовался у Лилит: - Что это ты собралась плести?
- Купальский венок. Ведь, мы пойдем на озеро с тобой купаться. Такая жара, можно расплавиться.
- Озеро? – удивился я, так как озеро вовсе не входило в мои планы. Ближайшее озеро – Навария. А до него еще топать и топать  - километров пять с гаком. К тому же, Лилит не могла знать о его существовании, так как сама говорила мне о том, что из города никуда не выезжала – в институт и домой.
Я лег рядом с ней на рассыпанное сено. Страшно хотелось курить, хотя я не курил. Вопреки ожиданиям Лилит не обнял ее.
- У тебя нет случайно сигарет?
- Ты же не куришь?
- Надо же когда - то попробовать. Сегодня можно. Я стал взрослым.
- Еще нет, - заметила Лилит и примерила венок. – И как я тебе?
- «Ты – прекрасна, спору нет…» - начал я.
Продолжать не пришлось. Кому в детстве не читали «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях»? Лилит расплакалась.
- У тебя кто – то есть? – спросила она.
Я молчал. Из чего Лилит сделала неправильный вывод.
- Кто она?!
- Ты же знаешь, Прекрасная Незнакомка.
- Та девушка из сна?
Я утвердительно кивнул головой и нервно выкурил сигарету в две затяжки, словно заядлый курильщик.
- Не узнаю тебя, - заметила Лилит.
- Я сам себя не узнаю.
- Расскажи мне о ней, - попросила она.
- О ком?
- Своей любимой – Прекрасной Незнакомке?
- Я же тебе рассказывал: несколько лет назад мне приснился сон.
- Ты не сказал главного: что было между вами?
- Дай мне еще одну сигарету, – попросил я.
Не спеша выкурил сигарету. После чего обхватил руками  колени и начал свой рассказ:
- Когда я увидел тебя в трамвае, я решил что ты и есть моя девушка из сна. Было лето. Мы пошли с ней за город. Она, как и ты, сплела венок из полевых цветов и надела его на голову. Я пытался потом написать ее портрет. Самое ужасное заключалось в том, что я не мог вспомнить ее лица. Десятки раз брался за ее портрет, но не хватило мастерства или таланта. Васильковый цвет ее глаз, ее хрупкую девичью, почти мальчишескую, фигуру…
- Ты описываешь меня или рассказываешь о своей Прекрасной Незнакомке?
Она положила свою ладонь на мою руку. Меня словно ударило током. В глазах все расплылось, потом потемнело. Затем - яркая вспышка и я увидел ее - свою Прекрасную Незнакомку. И это была Лилит! Я оказался в своем юношеском сне, который ни разу не досмотрел, так как приходилось срочно бежать в ванную комнату и стирать испачканные трусы.
Я лежал на сене один, а Лилит стояла невдалеке в высокой еще не скошенной траве с купальским венком из полевых цветов на голове и протягивала мне руку.
- Бежим скорее, там озеро!
Лучи заходящего солнца уже не слепили глаза, и я узнал ее - свою Прекрасную Незнакомку. И, наконец – то, разглядел ее лицо. Оказывается, все годы я искал Лилит, а она была рядом и любила меня. Какой же я болван! Солнце стояло на горизонте и просвечивало сарафан Лилит. Дева, одетая в солнце, стоящая на луне, которая отражалась в тихой глади озера. У меня перехватило дыхание. Я подошел к ней и взял ее за руку.
- Где же ты была так долго. Почему не приходила?
- Я всегда была и буду с тобой, пока ты не встретишь свою любимую, которая заставит забыть меня.
- Я люблю, и буду любить только тебя – свою Прекрасную Незнакомку! Мне никто больше не нужен, только ты! –  И задал Прекрасной Незнакомке вопрос, который надлежало задать еще при первой нашей встречи:
- Как тебя зовут?
- Лилит, - представилась она.
Я вздрогнул, услышав знакомое имя.
- Лилит? Но так зовут мою девушку. У вас с ней одно лицо, глаза, фигура! – Я звонко хлопнул себя по лбу. – Господи, какой же я болван! Я же при первой нашей встречи понял, что именно ее я видел во сне! Рисовал на твоих портретах ее лицо. Она обижалась и ревновала меня к тебе.
Все было настолько реально, что я не мог понять сон ли это или явь.
Внизу под холмом лежало озеро. Я сразу узнал его – Навария /Озеро Глинна Навария – искусственное водохранилище, расположенное в десяти километрах южнее Львова. Я часто ездил туда купаться и ловить рыбу на велосипеде./
- Надо же, Навария! – удивленно воскликнул я. – Мы отмахали с тобой десять километров, - поделился я новостью с Лилит. - Последний автобус уходит в шесть. Придется обратно пехом топать. Ты как?
Лилит взяла меня за руку и сказала:
- Вернемся утром на первом. Сегодня ты стал взрослым. Дома уверены, что ты на выпускном вечере и не будут беспокоиться. Идем! Сегодня волшебная Купальская ночь. Надо разжечь очищающий Купальский костер и восславить Солнце и Любовь.
- Зачем?
- Сегодня единственная ночь в году, когда вода может дружить с огнем. Сегодня наша с тобой ночь! – с намеком сказала она.
Взявшись за руки, мы пошли с Прекрасной Незнакомкой в свой сказочный мир.
Позже я нарисовал эту картину: огромный диск заходящего солнца, в которое идут, взявшись за руки, юноша и девушка. И написал свой первый рассказ. Оригинал не сохранился. Несколько лет назад я переписал его заново. Печатаю его. Свою Прекрасную Незнакомку я буду называть ее истинным именем – Лилит, как и мою девушку, ведь Лилит живет в каждой из женщин.
Солнце скрылось за горизонтом, и его место заняла ущербная луна. В кустах сирени на разные голоса заливались соловьи, трели которых пытались заглушить своим кваканьем лягушки. Спускаясь к озеру, мы болтали о каких – то пустяках. Удушливая жара спала. Было тепло, однако меня почему – то начало знобить. На противоположном берегу, рыбаки разожгли несколько костров.
Мы спустились к воде и прошли на мое любимое место, где я ловил несколько раз рыбу. Небольшой мыс в тихой заводи, отделяли от дороги  непролазные заросли сирени. Туда можно было попасть только на лодке или вброд. Но я знал тайную тропинку, где глубина была по колено. Я закатал брюки и хотел взять Лилит на руки, чтобы перенести ее на другой берег залива. Но она, пока я закатывал брюки, уже оказалась в воде.
Я сказал, чтобы она положила мне руки на плечи и шла за мной. Точно поводырь, я вел Лилит за собой, нащупывая ногами тропинку. Место было укромным. Но о нем знал не только я. Видимо здесь ночевали рыбаки, о пребывании которых свидетельствовали тлеющиеся угольки костра. Я собрал хворост и подкинул его в костер. Подул несколько раз на угли. По сухим веточкам весело побежали язычки пламени. Положил в костер ветки покрупнее и вытащил из воды корягу, которую подвинул к  огню, чтобы она чуть подсохла, пояснив Лилит свои действия:
- Всю ночь будет тлеть – не замерзнем.
- Зачем? – удивилась Лилит. - Тепло же?!
- Под утро похолодает. Замерзнешь.
О подстилке можно было не беспокоиться – рыбаки притащили, чуть ли не целый стог сена.
- Вот только укрыться нечем, - с досадой сказал я.
- Ты собираешься спать? – удивилась Лилит. – В сегодняшнюю ночь грех спать.
- В самом деле, чего это я?
Лилит села возле костра. Я с противоположной стороны, чтобы видеть ее глаза.
- Почему ты не сел рядом? – с усмешкой спросила она. - Боишься меня?
- Скажешь тоже! Чего мне тебя бояться? – буркнул я ей в ответ и сел рядом с ней.
Ветки быстро прогорели. Я положил корягу. Вскоре в нескольких местах на ней вспыхнули искорки, а потом появились крохотные язычки пламени, которые словно бы плясали на промокшей древесине, подтверждая слова Лилит о том, что в купальскую ночь огонь дружит с водой.
Мы, молча, наблюдали за танцем огня на мокрой древесине. Хотелось о многом рассказать друг другу, но ни я, ни Лилит не решались произнести вслух тех главных слов, которые хотели услышать в эту волшебную ночь друг от друга. Впрочем, любые слова были в эту минуту лишними. Первый, самый сладкий и волнующий поцелуй, лучше самых нежных слов рассказал о том, о чем мы молчали.
Она ждала, что это сделаю я, ведь я ее рыцарь - Сказочный принц.
А я просто напросто не мог решиться броситься в омут любви с головой, зная, что дело не ограничится поцелуем, ведь мы так долго и терпеливо ждали этой ночи, разыгрывая из себя друзей. Но впервые встретившись с ней в художественной мастерской взглядом, я сразу понял, что наконец - то нашел свою Прекрасную Незнакомку и знал, чем закончится наше знакомство. А Лилит узнала во мне своего Сказочного принца, которого не раз видела в своих девичьих снах. Просыпаясь ночами после встречи с ним от сладостной боли внизу живота, она кусала зубами мокрую от слез подушку. Подгибала коленки к груди, в надежде, что ноющая боль внизу живота пройдет. Пила но - шпу, анальгин. Но ничего не помогало. И рука, не подвластная ее воле, сама пробиралась в трусики и нежно гладила, ласкала свою киску, в напрасной надежде насытить тело, жаждущее мужских ласк. Но все ее старания были напрасны. Эту боль мог унять лишь поцелуем ее Сказочный принц, который приходил к ней по ночам. Она так и засыпала, свернувшись в клубок, с рукой, зажатой между бедрами, надеясь, что в эту ночь он непременно навестит ее. Смешно, но мы видели один и тот же сон, в котором были главными действующими лицами: она – Прекрасной Незнакомкой, а я – Сказочным Принцем.
Просыпаясь, мы помним лишь отдельные фрагменты сна, вот почему я не узнал в Лилит свою Прекрасную Незнакомку. Но на рисунках, сделанных за несколько лет до нашей встречи, у нее было лицо Лилит. Мы мало знаем об устройстве нематериального – духовного – мира. А мир снов для нас – это терра инкогнито. В 14 лет мне приснилось то, что произойдет со мной в 16.
Когда мы впервые встретились взглядом с Лилит, мы сразу же почувствовали непреодолимую тягу друг к другу. Еще бы, ведь, во сне мы с Лилит были страстными любовниками. И нас как магнитом тянуло друг к другу. Наши души соединились во сне, и мы искали друг друга. Между нами была невидимая связь, точно нить Ариадны, которая рано или поздно помогла бы нам найти друг друга. У нас не было, да и не могло быть секретов друг от друга
И когда она услышала мой голос в телефонной трубке, сразу же поняла, что я решился. Эта - самая короткая ночь в году, станет бесконечной ночью нашей любви.
Так и не решившись поцеловать Лилит, раскинув руки, я лег на спину и не удержался от возгласа восторга:
- Господи, ты только посмотри! – и показал глазами на звездное небо.
Лилит легла рядом на мою руку. Я обнял ее за плечо, прижал к себе и губами слегка прикоснулся к мочке ее уха. Ее начала колотить нервная дрожь.
- Что с тобой? – с тревогой спросил я ее.
- Мне страшно! – призналась она.
Я перестал сопеть ей в ухо и попытался вытащить свою руку, которая начала затекать.
- Прости, я больше не буду, - точно нашкодивший мальчишка, сказал я.
Лилит повернулась на бок и недоуменно спросила:
- Что – то не так?
Срывающимся от волнения голосом я, с трудом проглотив комок, застрявший в горле, выдавил из себя:
- Ты не любишь меня.
- Я?! – ужаснулась Лилит. – С чего ты взял?
- Ты сказала, что боишься меня.
- Тебя?! Ты – единственный человек на свете, кроме бабушки, который любит меня такую, как я есть: вздорную, взбалмошную, ленивую, …- стала перечислять она свои недостатки.
Я продолжил за нее:
- Талантливую, красивую, грациозную, добрую, милую, словом самую любимую на всем белом свете! – с жаром возразил я ей.
Лилит не поверила своим ушам:
- Что?! Ты сказал, что любишь меня? Неужели я дождалась этого? Или мне послышалось? Повтори, чтобы я была уверена на все сто!
- Вот еще! – буркнул я. – Я сказал, что ты – самая любимая… - замолчал и добавил после непродолжительной паузы: -  Вредина!
- Ах, так! -  воскликнула она и набросилась на меня с кулаками. – Вредина? А сам ты знаешь кто? – И принялась перечислять мои недостатки, которые из ее уст звучали больше как достоинства: - Робкий, нерешительный, фантазер… Короче, дундук набитый, который боится поверить в свою любовь.
Я обнял ее и с силой прижал к своей груди, чтобы она не дубасила меня своими кулачками. Лилит несколько раз возмущенно хлопнула меня по спине ладошкой и затихла в моих объятиях, продолжая, однако, обзывать:
- Насильник, тупица, чурбан…
Для того, чтобы прервать поток оскорблений, хочешь, не хочешь, пришлось поцеловать ее. Я, видимо, перестарался, так как, спустя несколько минут, она вновь отчаянно заколошматила меня по спине ладошками:
- Задушишь, полоумный! – истошным голосом завопила она, когда я дал ей возможность дышать.
Я разжал свои объятья, и мы без сил упали на наше брачное ложе из сухой, еще толком не просохшей душистой травы, пытаясь осмыслить случившееся. Первый наш поцелуй оказался несколько не таким, как описывают маститые литераторы в своих романах, но от этого он был не менее сладок. А главное, он был прелюдией того, что должно было произойти дальше.
Сердце, точно сбесилось, и стучало так громко и так часто, что мне казалось еще чуть - чуть и оно выскочит из груди, которая стала вдруг для него тесной клеткой.
Первой тишину нарушила Лилит. Не поворачивая ко мне головы, она положила свою ладонь на мою руку и тихонько прошептала:
- Милый, как же я люблю тебя! Господи, если бы ты знал, как долго я ждала тебя? Твоих объятий, нежных поцелуев, касания твоих рук! Ну почему, почему ты не поцеловал меня раньше?! Вечерами, стоя на балконе, я подолгу смотрела на твои окна и молила Господа, чтобы он раскрыл тебе глаза. Ты представить не можешь, как одиноко и холодно засыпать на раскладушке в чужом доме, зная, что ты рядом, но ты не со мной, а со своей Прекрасной Незнакомкой, портретами которой ты залепил все стены. А ты!.. Ты! Ты издевался надо мной, называя меня своим другом…
Я не нашел нужных слов и просто поцеловал ее еще раз. И это было лучшее решение. Поцеловал нежно, не как в первый раз. После чего признался ей:
- Просто я не мог поверить в то, что такая девушка, как ты, может полюбить меня – лопоухого мальчишку. Стеснялся сказать тебе о своей любви, поэтому и писал твои портреты, называя их Прекрасной Незнакомкой.
- Не наговаривай на себя! – возмутилась Лилит. – Когда ты впервые посмотрел на меня, я утонула в твоих бездонных голубых глазах.
- А я - в твоих! – признался я ей.
После чего мы, как пишут в дешевых романах, слились с ней в страстном поцелуе. Ну а затем, я признался ей в своей самой страшной тайне:
- Я боялся рассказать тебе о своих чувствах.
- Почему? – удивилась Лилит. – Неужели ты не видел того, что ты мне небезразличен?
- Я не мог поверить?
- Но почему?
- Ты такая красивая. На тебя даже декан заглядывается. А кто я? Сопливый пацан - десятиклассник!
Лилит не поняла.
- Как десятиклассник?! Не мели чепуху! На подготовительный факультет принимают лишь после окончания школы. Кроме того, нужно иметь трудовой стаж не менее года. А ребятам отслужить в армии.
- Меня приняли по блату, - сказал я, не вдаваясь в подробности. – Сегодня у меня в школе выпускной вечер, а я сбежал с него на свидание с тобой.
- Вот как? – уже менее удивленно воскликнула Лилит. Она начинала верить в мои слова.
- А потом…- нерешительно начал я и замолчал.
- Договаривай до конца, раз уж, начал, - потребовала Лилит и села, обхватив руками колени.
- Придется тебе еще чуток подождать – И, не дожидаясь очевидного вопроса Лилит, пояснил: - Нас не распишут – мне нет еще 18 лет.
- Сколько?
- В сентябре мне стукнет 17. Всего лишь год.
Я ожидал от Лилит какой угодно реакции – оскорблений, насмешек, но не того, что она расплачется. Я совершенно не разбирался в женщинах. Пришлось пожалеть ее. Сами понимаете как, не маленькие. В перерывах между поцелуями, она допытывалась у меня:
- Ты специально затащил меня в эту глухомань, чтобы сообщить это в самый неподходящий момент?!
- Так вышло, прости. Я давно хотел рассказать тебе правду, но боялся, что ты уйдешь от меня, вот и изображал из себя донжуана.
- Тебе это хорошо удавалось! Ходил точно павлин с распущенным хвостом и ни на кого не обращал внимания, сисколов задрипаный! – вновь обозвала она меня.
Вновь пришлось остановить поток ее бранных слов поцелуем. И сделать очередное признание:
- Ты – первая девчонка, кого я по - настоящему поцеловал.
- Да?! – отдышавшись, воскликнула Лилит и поцеловала, засунув для чего – то  ко мне в рот свой язык. Мне понравилось. И я решил повторить ее трюк. Ей понравилось еще больше, чем мне.
Нацеловавшись вволю, Лилит язвительно заметила:
- Ври, да не завирайся! Чтобы так целоваться, надо не один год учиться.
- Учительница хорошая попалась, - ревниво заметил я.
Лилит прыснула от смеха:
- Ой, уморил, так уморил! Да ты, если хочешь знать, первый из мальчишек, кого я вытерпела больше пяти минут и не отдубасила.
- Почему?
- По кочану! – огрызнулась Лилит. – Пирожки с ливером с детства обожаю. Вот и втюрилась, дуреха, в малолетку. Волновалась. Переживала, собираясь на первое свидание. Решила, что, наконец – то, лишусь невинности. Ты не поверишь, мне – 19, а я до сих пор девственница. Послушаешь девчонок, так они чуть ли не с седьмого класса этим занимаются. Решила, что нашла подходящего непьющего скромного парня из нормальной семьи, который не пытается с первой встречи залезть девчонке под юбку, а он…
- Что? – настороженно спросил я.
- Увиливает от выполнения своих прямых обязанностей, выдумывая нелепые отговорки, вот что! Есть одна возможность сделать так, чтобы нас расписали раньше. В школе нас знакомили с основами правоведения и я сообразил на что наметает Лилит – если она забеременеет, нас распишут в два счета. Отцовство меня не пугало, благодаря тому, что в десятом классе я нянчился с племенником и незнакомые девчонки, восклицали за моей спиной: «Надо же, какой молоденький папаша!» Накануне 10 класса мы втроем – я, старшая сестра и ее сын, поехали отдыхать в Одессу. Все были уверенны, что мы счастливая молодая супружеская пара, а не брат с сестрой. Счастливы же мы были по той простой причине, что впервые оказались на море! Оттого, что молоды и счастливы.
Пришлось мне доказать Лилит, что я не увиливаю. Мы так увлеклись этим делом, что, если судить по коряге, прошло, пожалуй, не меньше часа. Первым очнулся я, когда обратил внимание на странное поведение Лилит - ее колотил озноб. К тому времени на нас из одежды были лишь трусики. Как сие произошло, о том я не ведаю. Я накинул ей на плечи свою ковбойку, так как ее сарафан, почему – то, болтался на кусте сирени, и пошел собирать хворост.
Костер неохотно разгорелся. Лилит, обхватив коленки руками – это была ее любимая поза, сидела возле самого огня и выстукивала зубами барабанную дробь. Энергичное растирание помогло, но мало, зато я согрелся. Прильнув ко мне, Лилит сказала:
- Ты горячий, как печка, - и замолчала завороженная танцем огня.
- А ты, холодная, как льдинка. – После чего процитировал Пушкина: - «Они сошлись, как лед и пламя…» - Но тут же пожалел о сказанном, вспомнив, чем закончилась эта встреча. - Огонь обладает особой магией, - философски заметил я, пытаясь перевести разговор на другую тему. – Если два человека смотрят на него одновременно, можно легко прочитать мысли.
Не поворачивая головы, Лилит сказала:
- И о чем же я думаю?
- Ты из упрямства хочешь сделать то, о чем говорила, но не можешь решиться, узнав, что мне лишь 16 лет.
Лилит вздрогнула и отвернулась от костра. Запрокинув голову, она посмотрела на звезды, словно искала у них подсказки. Потом прильнула ко мне. Ее колотила нервная дрожь.
- Ты прав! Ты опять прав! Мне страшно. Но не потому, что я боюсь потерять невинность. Нет! Сейчас парней интересует должность будущего тестя, а не целомудрие его избранницы. Сохранять девственность до брака стало немодно. Раз я решила стать женщиной, значит, так тому и быть! И мне не важно, сколько тебе лет. Важно, что мы любим друг друга. Ведь, это так?! Скажи, ты любишь меня?
Я обнял Лилит и хотел сказать, что люблю ее больше жизни и готов жизнь отдать за нее, но Лилит не дала мне этого сделать.
- Пожалуйста, не перебивай! Продолжила она. - Я могу подождать еще год, ведь я ждала тебя всю жизнь. Не это главное.
- А что главное?
- Главное, чтобы ты любил меня. Только меня. Любил всю жизнь.
- Я…
- Молчи! – взмолилась Лилит. – Я не требую от тебя немедленного ответа. Пусть сегодняшняя ночь будет моим подарком тебе на твой выпускной вечер. Сегодня ты станешь по настоящему взрослым, а я – женщиной.
- Но…
Лилит зажала ладошкой мне рот.
- Молю, не говори ни слова! Не давай опрометчивых обязательств. Но, если, действительно, любишь меня, поклянись этим звездным небом, что будешь любить только меня. Всю жизнь! Только меня одну!
Ветки прогорели, и Лилит вновь стал колотить озноб. Не зная как ответить ей, я встал и пошел собирать новую порцию хвороста. А, если честно, попросту сбежал, так как не мог разобраться в своих чувствах. Любовь ли это или самообман? Время от времени я оглядывался и смотрел на Лилит. Она точно застыла в той же самой позе после моего ухода. Приближался рассвет. Ночи в июне короткие и туманные. Я видел огонь, видел обнаженную девушку, застывшую возле костра, словно сквозь какую – то дымку. Все это походило на мираж, который мог растаять в любую минуту, или сон. Все тот же навязчивый сон, который я вижу несколько лет. Тихая гладь воды, бездонное звездное небо, костер из которого вздымаются в небо искры, обнаженная девушка, застывшая в ожидании. Все было слишком. Слишком театрально и неправдоподобно, словно в немом кино. Актеры обнимаются, целуются и никто не знает, что они говорят при этом.
Я вспомнил, какую чепуху мы несли с Лилит, когда целовались, словно одержимые, и мне стало смешно. На одной из веток я заметил лупоглазую застывшую стрекозу, которая следила за мной своими глазищами - в полголовы, словно телевизионными камерами.
Я прочел в то время фантастический роман о том, как в будущем люди придумали новое развлечение – продавать сон. Ни митингов, ни волнений, все довольны. Отпахали смену и в салон снов. Выбираешь себе сон по вкусу: триллер, ужастик, женский роман, эротику. И живешь во сне чужой жизнью, той на которую у тебя хватило денег. Только многие отчего – то не просыпались. Но все было предусмотрено. Бедолагу, по – тихому, отвозили на кладбище, чтобы освободить место для новой жертвы. Иногда и мне казалось, что я живу во сне не своей, а чужой жизнью. Знать бы еще чьей!
В памяти всплыли слова: «Вся жизнь – игра, а мы в ней актеры»! «Наш мир – иллюзия, а мы лишь чьи - то тени!» - подумал я, не догадываясь, что весьма близко подошел к основной разгадке тайны бытия. Я осознавал нереальность происходящего. «Это сон! - успокоил я себя. Всего лишь сон! Мой навязчивый сон. Эротическое сновидение с одним и тем же сюжетом, но разными актерами. Сон, после которого приходилось идти в ванную и смывать с себя липкую гадость – следы любви Прекрасной Незнакомки по имени Лилит. Сон, в котором я позволял делать себе то, о чем днем стыдился и подумать. Найдя для себя удобную отговорку, я вернулся к костру лишь с несколько веточками – больше не нашлось.
Нет в мире бесплатных вещей, за все в жизни приходится платить! Старая, как мир истина. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но ведь это сон! Но что мы знаем о снах. Может быть, мы во сне видим себя истинного? Как знать… Я пытался уже в то время читать Зигмунда Фрейда, но мало что понял. Для себя почерпнул лишь его формулу идеальной пары: возраст мужчины делится на два и прибавляется семь лет. Напомню, мне в то время не исполнилось еще семнадцати лет, следовательно, моей Прекрасной Незнакомке должно было быть лет пятнадцать – не больше, а еще лучше 14 лет, как Джульетте. Но мне мои одноклассницы казались детьми, а что говорить о девятиклассницах? Малолетки! О чем с ними – то говорить? Если верить Фрейду, идеальному любовнику Лилит должно быть лет 27, а то и больше. «Интересно, - подумал я – а сколько лет декану? Я случайно слышал разговор девчонок на курсах, которые говорили о том, что декан неровно дышит к Лилит. Всех делов - то, - советовали они Лилит, - переспать, и поступление гарантировано!» Заметив меня, они замолчали.
Лилит сидела все в той же самой позе возле костра, словно каменное изваяние. Переломив ветки, я сгреб угольки в одну кучу. Коряга догорала.
- Ты как? – спросил я у Лилит. – Жива?
- Не уверена, - честно призналась она. – Не пойму, почему так холодно, ведь лето же на дворе?!
- Сыро. Озеро рядом. Знаешь что, а давай купаться! – предложил я.
- Ты что, окончательно спятил? Холодно!
- В воде согреемся, - сказал я и объяснил. – Вода медленно остывает. - Я сунул руку в воду. – Теплая, - заверил я Лилит.
Запахнув мою рубашку на груди, Лилит подошла к воде, оперлась о мою руку и грациозно потрогала ногой воду.
- И, в самом деле, теплая?! – с удивлением воскликнула она, и смело зашла в воду по щиколотку.
- Эй! – окликнул я ее. – Рубашку отдай!
Не поворачиваясь, она стянула рубашку и швырнула ее мне в лицо. Оказалось, что пока я собирал в кустах хворост, Лилит успела подготовить к моему возвращению сюрприз – избавилась от трусиков.
- Только ты отвернись и не подглядывай! –  крикнула она с опозданием положенную реплику. Но сказала так кокетливо, словно бы наоборот предлагала мне полюбоваться ее идеальной фигурой.
Я повесил свою рубашку на куст сирени рядом с ее сарафаном из кармана, которого выглядывали кружевные трусики. Поколебавшись, я стянул и свои, так же как и она, спрятал их в карман джинсов. В голове послышался знакомый голос: «Ночь на Купала. Очищение водой. Дубль – 1. Камера! Мотор! Съемка!»
Я решительно тряхнул головой, чтобы избавиться от чужака, поселившегося в моей голове.
- Плевать я хотел на вас всех! – сказал я и погрозил звездам кулаком. – Подглядывайте в свои телескопы, да облизывайтесь. Моя Лилит – самая красивая женщина во вселенной!
Лилит стояла по щиколотку в воде, раскинув руки, и то ли молилась, то ли медитировала, то ли, как и я, смело демонстрировала звездам все свои прелести, а может, хотела, чтобы я в полной мере насладился ее стройной фигурой. Я застыл от восторга. Тихая гладь воды, в которой отражаются звезды, лунная дорожка, небо цвета индиго с мириадами звезд и щупленькая девичья фигура стоит вначале лунной тропики, ведущей в небо, широко раскинув руки, воздавая хвалу Афродите, родившейся из пены морской. Она смело дарила свою красоту звездам, а мне обещала подарить – самое дорогое, что есть у женщины – свою девственность.
Чей – то гадкий голос язвительно заметил: «А потом отдаться декану, чтобы стать студенткой. Дурак ты и простофиля! Ты совершенно не знаешь жизни и женщин. Неужели ты думаешь, что она не знает о том, что ты – школьник? Вспомни, сколько раз она секретничала на кухне с твоей сестрой? Думаешь, сестра не сказала ей, что ты – школьник? Лилит выбрала тебя вовсе не случайно. Не пьешь, не куришь, не дурен, талантлив – прекрасный отец для ее беби, отцом которого она объявит декана. После ночи любви с тобой она поедет к нему, идиот!»
 «Кто ты?» - спросил я у невидимого собеседника, голос которого не раз слышал во сне. Спросил, оказывается вслух. И эхо многократно повторило последнее слово моего вопроса:
- «… ты! ...ты! …ты!»
- Брр! – тряхнул я головой. – Что за наваждение такое?!
Затем глянул на озеро. Оно было неглубокое. Надо было идти с десяток метров, чтобы глубина дошла до пояса. Увидел Лилит, которая, как святая, шла по воде, не замочив ног.
- Богиня! – выдохнул я.
Меня охватило, незнакомое до сей поры, божественное чувство любви. За спиной словно бы выросли крылья, и стоило лишь взмахнуть ими, я полечу, взявши за руку любимую, к звездам. Именно в тот дивный миг я понял, что Любовь – это Бог, а Бог – это Любовь. И имя моего божества – Лилит, рабом которой я готов был стать навеки.
Я, как и все мальчишки, не заходил в воду, а нырял с разбега. Но сейчас осторожно, чтобы не обрызгать Лилит, подошел к ней, обнял со спины и поцеловал в шею за ухом. Лилит почувствовав касание моего обнаженного тела, перестала дрожать и застыла в ожидании. Мои руки медленно поползли ниже. Лилит прижала мою руку к животу, не позволив ей коснуться самого сокровенного места у женщины.
- Я опять что – то не то делаю? – спросил я с тревогой.
Повернув голову ко мне, Лилит поцеловала меня в губы и заверила:
- Ты все делаешь правильно. Ты у меня молодец. И я никогда, чтобы ты не говорил, не поверю в то, что я у тебя первая. Такое впечатление, что ты делал это не раз, -  сказала она и вопросительно посмотрела мне в глаза.
Я промолчал. Не говорить же ей того, что я десятки раз видел эту сцену во сне.
- Просто, я делаю то, чего ты хочешь.
- А откуда ты знаешь, что я хочу? Я же ничего не сказала тебе, как мне хочется, чтобы ты делал? Или ты читаешь мои мысли?
- Ты молчишь, зато говорит твое тело.
- Как это?
- Если я сделал что – то не правильно, что неприятно тебе, ты вся напрягаешься и сжимаешь бедра, словно боишься, что я, вопреки твоей воли, вторгнусь туда, где меня не ждут. – И философски заметил: - В любви надо делать не то, чего хочется тебе, а что нравится твоей любимой, тогда получишь от нее то, о чем тайно мечтаешь, но боишься признаться ей в этом.
- Скажи, раз ты такой умный, чего же мне хочется сейчас больше всего на свете?
- Чтобы я погладил тебя там, куда ты не пустила мою руку, но ты чего – то стесняешься. Я прав?
Она вывернулась из моих объятий и повернулась ко мне лицом. Обняла меня, тесно прижавшись ко мне грудью.
- Я стесняюсь, - бесхитростно призналась она.
- Меня?
- Нет, что ты! – с жаром воскликнула она. – Я наоборот хочу, чтобы ты видел меня всю – всю, и целовал везде – везде! – И, понизив голос до трагического, округлив глаза, выдохнула: - И там тоже! – Но, - боясь моих возражений, она торопливо добавила: - Если тебе это неприятно, можешь не делать этого, но, - призналась она, - мне этого хочется.
- Не тебе, - поправил я ее, - а твоему телу.
- Да, да! – торопливо согласилась она со мной. – Не мне, а этому ужасному монстру, что сидит во мне и жаждет наслаждений. Только, если ты не против, конечно, я тоже поцелую тебя там, когда ты будешь целовать меня там!
Я усмехнулся:
- Яснее не скажешь!
- Ну, как ты не понимаешь, там. Ну, мою… - не могла подобрать она нужных слов.
Я подсказал ей:
- Киску.
- Пусть будет киска. Ты будешь целовать мою киску, а я твоей, твоего… - опять запнулась она.
Я пришел к ней на помощь:
- Воробышка.
Лилит утвердительно закивала головой.
- Только… - лихо начала она и вновь запнулась. – Понимаешь я… я…
Я с интересом смотрел на Лилит.
- Ну, помнишь, когда мы рисовали обнаженку, я спросила тебя: «И как тебе?» Ты обозвал натурщицу старой ободранной мочалкой. Ну, я и сбрила волосы, - понизив голос до трагического шепота, сообщала она мне.
- Зачем?
- Чтобы понравится тебе. Девчонки на курсах показывали журнал. Там все модели без волос в том месте. Сейчас на западе мода такая.
Я с трудом сдержал улыбку.
- Надо же, какой прогресс! Не порекомендуешь парикмахера?
- Я сама побрилась. Могу и тебя побрить, если хорошо попросишь, - любезно предложила она свои услуги.
- Уж перебьюсь, как ни будь! – испуганно отказался я, так как в обычную парикмахерскую и то меня надо было тащить на аркане, а уж делать интимную стрижку в жизни не соглашусь. - И как, удачно?
- Щиплется и чешется - мочи нет, - чуть не хныча, сказала Лилит.
- Надо было пеной намазать, а потом духами побрызгать! – подсказал я. - Мужики же перед тем, как бриться, морду пеной мажут.
- Зачем?
- Затем, чтобы не раздражать кожу.
За что, тут же поплатился - получил тычок кулаком под дых.
- Ишь, умник, какой выискался! Где ты раньше - то был?
- Так ты не спрашивала моего совета, - резонно заметил я и, чуть касаясь кожи, погладил ее внизу живота. – Мне нравится, - прошептал я ей на ушко. – Спасибо!
- Правда?
Но моего ответа она не дождалась, так как я опустился перед ней на колени и поцеловал ее там, где так ей, вернее, ее телу хотелось, чтобы его целовали – бугорок Венеры. Мне и в голову не пришло, что Лилит мечтала о том, чтобы я поцеловал ниже. Она с силой прижала мою голову к лобку.
- Тебе больно? – с тревогой спросил я, так как, бреясь, она в нескольких местах порезалась.
- Что ты! Мне хорошо, но эти звезды. Почему их так много. А вдруг оттуда кто - то смотрит на нас?
Странно, но она сказала о том, о чем недавно думал и я. Я ответил ей словами Маяковского:
- «Если звезды зажигают, значит это кому – то нужно». – И предложил: - Зайдем поглубже в воду, чтобы никто ничего не увидел и наконец – то сделаем это, - сказал я и потащил ее в воду.
- Только я плавать не умею! – предупредила она.
Вода преобразила и раскрепостила нас. Мы, наплевав на возможных соглядатаев со звезд, предались любовной игре. Именно игре, в которой не было ничего постыдного. Не забывайте, мы учились на подготовительном отделении художественного института и неоднократно рисовали обнаженную натуру, как мужскую, так и женскую. Да и моя Прекрасная незнакомка на рисунках не всегда была одета в вечернее платье. Дома были десятки альбомов по искусству, и я не мастурбировал перед полотнами великих мастеров эпохи Возрождения. Скорее я напоминал Пигмалиона, творящего свою Галатею. Началось, одним словом, взрослое кино – для 16 и старше. Но секса не было. Так, легкая эротика, ведь в СССР секса нет. Постигая древнюю науку любви, мы, то и дело, спрашивали друг друга:
- Тебе хорошо?
И слышали в ответ:
- Да, только…
Стоя по грудь в воде, мы, чуть касаясь, ласкали друг друга везде – везде, плескались и барахтались в воде, словно дети. Неожиданно Лилит ойкнула и стыдливо закрыла ладошками свои, искрящиеся от счастья глаза и замерла. Потом прижалась ко мне всем телом и прошептала:
- Спасибо, любимый, это было прекрасно! – и так поцеловала, что у меня чуть ли не перехватило дыхание.
Ее слова польстили мне, а поцелуй показался божественным и я переспросил ее, надеясь на повторение:
- За что?
Она посмотрела на меня глазами провинившейся шестилетней девочки и сказала:
- Ты только, пожалуйста, не смейся. Я… Я… Понимаешь, такое было со мной несколько раз во сне, когда я… Когда мне… Ну ты понимаешь?!
До меня начало доходить. «С ней во сне происходило то же, что и со мной. Вот это – номер!» - подумал я и поцеловал ее, не забыв добавить:
- Рады стараться, гражданин начальник!
- С тобой можно серьезно говорить?
Я кивнул головой.
- Прости, не я никогда еще ни с кем не говорил на эту тему.
- Стыдился? – догадалась она.
Я утвердительно кивнул головой.
-  Дурашка, - сказала она и вновь поцеловала меня еще слаже, чем прежде. – В любви нет ничего стыдного. Расскажи, я хочу знать о тебе все – все! О чем ты мечтаешь, о чем думаешь, что любишь, что снится по ночам…
- Сначала ты, - попросил я ее смущенно. – Я никогда ни с кем не говорил на эту тему. Но я иногда просыпаюсь ночами. Футболку хоть выжимай. Сердце колотится, словно пробежал стометровку. А там…
- В трусиках, - догадалась Лилит.
Я утвердительно кивнул головой.
- Мокрое, липкое… Фу, гадость какая! Стыдно и неприятно. Боялся только одного, что кто – то узнает.
Она по - матерински прижала мою голову к своей груди.
- Бедненький ты мой! Некому – то было его пожалеть, приголубить.
Я насупился.
- Ну вот, рассказывай тебе. Я же не знал, что это у всех мальчишек бывает в подростковом возрасте. Черти что подумал!
- Неужели вы с мальчишками не говорили на эту тему? – удивилась Лилит.
- Ты спятила? Может быть, у вас – девчонок – иначе, а когда пацаны разговаривают на эту тему – сплошная похабщина и мат. Поэтому, как только, кто – то начинал трепаться о том, с кем, как и сколько раз, я линял под любым благовидным предлогом. Однажды, когда мне было лет десять, я лежал с желтухой в больнице, а рядом два взрослых парня, щедро пересыпая свой рассказ матом, хвастались своими победами на любовном фронте. Я обозвал их уродами.
- А они что? По шее надавали?
- Один придурок сказал: «А ты, думаешь, твоя мама и папа этим не занимаются?» -  я замолчал.
- И?..
Я продолжил:
- Он был вдвое старше. Я заорал ему: «Не смей оскорблять мою мать, а то…»  «Что ты сделаешь мне, сопляк?!» - глумливо сказал он и обозвал мою маму нехорошим словом.
- А ты?
- Я прыгнул ему на грудь и вцепился зубами в его горло. Ели оттащили. Меня перевели в другую палату, а он, прежде чем выйти в коридор, испуганно высматривал, нет ли по близости меня.
- Ты – особенный, - заметила Лилит. – И с силой прижалась ко мне. - Нам явно что – то мешает, - заметила она и опустила руку в воду.
Я замер.
- Ну что ты, малыш? - укорила она меня. – Я не сделаю ему больно! – пообещала она.
Я почувствовал, как нежные женские пальчики коснулись моей плоти, и в душе зазвучала музыка. У меня перехватило дыхание.
- Как прекрасно, любить и быть любимым! - прошептал я ей на ушко.
- Это – божественно! – заверила она меня и попыталась описать, что испытала во время оргазма. – Это было так… Так… - сказала она и начала елозить животом по той части, что нам мешала. – Словно раскачиваешься на качелях. Сильно – сильно! Крепко держишься руками, чтобы не упасть. – Говорила она, закрыв глаза. - А потом, решившись, отпускаешь руки и летишь прямо к звездам! – Ах! – неожиданно воскликнула она.
Произошло то, что и должно было произойти. После чего по обыкновению, я просыпался и тихонько крался в ванную комнату, боясь разбудить старшую сестру, которая спала в проходной комнате, чтобы застирать испачканные трусики. Сон обрывался на самом интересном моменте. После этого, ворочаясь до утра в постели, я домысливал, что могло произойти дальше. А днем писал очередной портрет своей Прекрасной Незнакомки. Но в этот раз сон не оборвался на этой сцене. Видимо, хозяин лавки сновидений, счел меня достаточно взрослым, чтобы посмотреть следующую серию «Мистерии Огня и Света», в которой я был не просто зритель, а главный герой.
Лилит была старше меня на пару лет и смелее. Почувствовав нечто теплое и липкое на своем животе, она спросила:
- Ты кончил? – И, закусив губу, застонала. И вновь нечто теплое потекло по ногам.
Это привело Лилит в неописуемый восторг. Она молола какую – то чушь, успевая, правда, одновременно и целовать меня. Визжала и чуть ли не прыгала от восторга. А потом накинулась с вопросами:
- Ты и я - мы вместе кончили! Как здорово! А что ты чувствовал при этом?
Я пожал плечами. Мне не хотелось признаваться Лилит в том, что кроме стыда, я ничего не почувствовал. Видимо, у меня после ночных постирушек, замкнуло в голове, какую - то клему и вместо удовольствия во время оргазма, я испытывал лишь стыд из – за того, что придется на цыпочках красться мимо чутко спавшей сестры в ванную комнату.
- Твоя очередь рассказывать, - напомнил я Лилит о том, что она не рассказала о своих эротических снах.
- Мне не о чем рассказывать, - сказала Лилит. – Ты все знаешь. Мне всегда снился один и тот же сон. Этот сон. А ты – мой Сказочный Принц, которого я наконец – то нашла.
- А мне – ты, - сказал я, почти поверив в то, что, наконец – то нашел свою Прекрасную Незнакомку, с которой мы так же сидели возле костра, а затем купались в ночном озере и занимались любовью. Это нельзя было даже назвать любовью, это было священнодействие, словно бы мы с ней совершали в ночь на Ивана Купала таинственный магический обряд единения Воды и Огня. Ритуальное очищение Огнем, Водой перед тем, как совершить жертвоприношение творящего семени, которое родит Богородицу мира, сотворенного нашей любовью.
Я понимал, что это лишь сон. Пора просыпаться и, пряча глаза, идти в ванную комнату. Но так хотелось досмотреть этот сон до конца. Мелькнула тревожная мысль о том, что в фантастическом романе, который я читал, посетители салонов снов становились наркоманами и считали сон реальной жизнью. «Ну и что? Я не хочу уходить из этого сна!» - подумал я.
Лилит визжала от восторга. Приседала и выпрыгивала из воды, обдавая меня фонтаном брызг. Ее было не узнать. То ли в ней проснулась Лилит, которая дремлет в каждой женщине, то ли истиная Лилит вселилась в нее, то ли это была магия Купальской ночи? Я не знал тогда, не знаю и сегодня.
Лилит решила искупать меня, точно младенца. Она делала это с невероятным усердием. С особым старанием купала моего воробышка. Целовала и тихонько что – то нашептывала ему, словно бы это была не часть меня, а независимое существо, живущее своей жизнью. Он и жил ею, с готовностью отвечая на ее ласки. И они были приятны не только ему, а и мне. Стыд ушел. И мне, черт возьми, было приятно, когда она вытворяла с воробышком все, что ей хотелось.
Испив меня, она, точно русалка, плескалась к воде и лукаво поглядывала на меня, намекая, что долг платежом красен. Обдав меня потоком брызг, чтобы я побыстрее очухался, Лилит с головой ушла под воду.
- Ах, вот ты как! – крикнул я. – Ну, заяц, погоди! – погрозил я ей кулаком.
Лилит показала мне язык и с улыбкой крикнула в ответ:
- А ты сначала догони!
Так как она не умела плавать, то побежала к берегу. Я догнал ее уже возле самого берега. Она стояла по щиколотку в воде и ждала меня. С криком: «А вот, и догнал!» - я прижал ее к себе. Но Лилит и не собиралась никуда убегать. По ее взгляду я понял, что пришел тот долгожданный сладостный миг любви, когда мы станем единым целым. Я обнял ее. Лилит прильнула ко мне всем телом. Мы стояли и молча, смотрели друг другу в глаза. В ее огромных глазах, такого же цвета, что и небо, отражались звезды. Они, словно бы, вопрошали меня: «Готов ли ты, о, мой, Сказочный Принц, возлечь на ложе любви и вкусить неземной сладости?» Но, слава богу, она ничего не сказала, так как я бы сморозил очередную глупость: «Я готов, моя Прекрасная Незнакомка всю жизнь верой и правдой служить тебе, но ты перекормила моего воробушка своими поцелуями, и он отправился на боковую!»
Поэтому вместо ответа, я нежно коснулся своими губами ее губ. Но они были, к моему удивлению, крепко сжаты. Я обомлел.
- Нет?! – ужаснулся я.
Она прижала мою голову  к своей груди и прошептала:
- Да, милый, да! Сто тысяч раз: да! да! да! Я люблю тебя, милый мой дурачок! Смешной, наивный мальчишка, фантазер! Сказочник! Мой Принц! Мой Король! Мой! Мой! Только мой! – страстно шептала она, косясь на звезды? – Слышите, звезды? Слышишь Небо? Он – мой! Только мой! И я никому его не отдам!
Я люблю тебя!  Я хочу тебя! Я хочу быть твоей! Вся! Вся! Хочу любить тебя! Всем телом чувствовать твои ласки, касания губ, рук. Хочу, чтобы ты целовал меня везде! Я хочу быть твоей любимой, твоей единственно, твоей желанной!
Мне в ответ следовало, воспеть ее красоту словами Соломона.
Я доставал с неба звезды и делал украшения для Лилит. Первым делом, вместо короны, соорудил ей диадему, украшенную 12 звездами, а затем подарил ей целое созвездие, которое назвал Созвездие Счастья и Любви. Бороздил вместе с ней звездные просторы на воздушном паруснике. Я на корме за штурвалом, а Лилит застыла на носу корабля, точно галеонная – носовая - скульптура. Я творил для своей королевы наш сказочный мир – мир любви, красоты, добра и счастья.
Женщина, как стало мне позже известно из вумных книг, любит ушами. Я лепил свою Галатею, как Пигмалион, но не из мрамора, а податливого воска. От мимолетного касания моей руки, она млела и текла. Текла точно воск. Раз, за разом она закрывала глаза и судорожно сжимала бедра. После чего, точно кошка, сворачивалась в клубок, положив голову мне на колени и, мурлыча от удовольствия, пыталась откусить голову моему воробышку, вызывая у него конвульсии, после которых приходилось срочно бежать в воду и купать друг друга, смывая обильные плоды нашей любви. Чтобы не тратить время на беготню, мы легли на мелководье, представляя волнам остужать наши разгоряченные тела.
Время замедлило бег. Минуты растянулись в часы, а часы - в года. Но невозможно остановить бег времени. На небе поубавилось звезд. Но, по - прежнему ярко светилась Венера – вечерняя звезда, которая сразу же после захода солнца раньше всех появляется на небосклоне, соперничая в яркости с Юпитером, и покидает звездное небо последней, чтобы влюбленные могли насытиться ее напитком, вот отчего ее называют и утренней звездой.
Лилит, забавлявшаяся в то время моим воробышком, лукаво глянула на меня:
- Фу, какие бяки. А кто такой Гимер?
- Спутник Афродиты - бог страстной любви или просто страсти.
Лилит повалила меня на песок и, вполне серьезно сказала:
- Так вот почему я влюбилась в тебя, мой Сказочный Принц! Вот почему меня бросает в дрожь от одного твоего взгляда, а поцелуй заканчивается оргазмом. – И несколько театрально закончила: - Испей же меня до последней капли!
«Сколько можно?» – подумал я. А вслух сказал:
- Небо посветлело – скоро рассвет. – В шесть – первый автобус. Скоро могут нагрянуть рыбаки. Пора собираться.
- Ну, еще разочек! – взмолилась Лилит. – Прошу тебя, пожалуйста! Минуточку, что тебе, жалко?! Так не честно, ты так и не поцеловал мою киску, - несколько фривольно сказала она. И мы с тобой еще не приступили к главному… - не договорила она. Но и без ее слов было понятно, что она имеет в виду – мы так и не сделали того, ради чего пришли сюда. Сладостная ночь любви, заканчивается, а она все еще целомудренная девушка. Пора покончить с этим безобразием.
- Понимаешь, - пытался подобрать я нужные слова. – Я боюсь, что если мы сейчас сделаем это. Вот так, наспех. Мы все испортим. Я хочу, чтобы в нашей памяти на всю жизнь сохранилась эта сказочная ночь нашей любви, которая будет согревать душу всю оставшуюся жизнь.
- Ну, погладь меня им там, хоть разочек! – канючила Лилит. – Иначе я умру от желания.
В голове послышался противный голос незнакомца: «Оно тебе надо? Не сходи с ума. Сегодня ты прощаешься с детством, а не с мечтой».
Мне нечего было сказать ему. Невидимый собеседник был совершенно прав. Всю ночь мы с Лилит любили друг друга, Любили нежно, страстно, неистово – до безумия. И оставались невинными, точно дети. Возможно ли это? В юности все возможно. Точно Адам и Ева мы были наги, но не стыдились этого, так как еще не изведали греха. Многие из сведущих людей – знатоков Торы – утверждают, что дети у Адама и Ева родились еще в райском саду. «В православной традиции сексуальные отношения между Адамом и Евой в Раю были возможны, просто их пребывание там было, видимо, не столь долгим, чтобы у них успело появиться потомство. Они были изгнаны из Эдема раньше, чем у них появились первые дети. Иудейские богословы, напротив, опираясь на предание, считают, что Каин мог родиться ещё в Эдеме». /Википедия/. Изгнали же Адама и Еву, думаю за то, что произошло у нас с Лилит дальше.
Примерно так и заканчивался мой первый рассказ, который я послал в редакцию журнала «Юность».
Но после выпускного вечера меня, видимо, сочли достаточно взрослым, чтобы пустить на сеанс кино для взрослых в волшебной лавке сновидений. Об этом рассказываю лишь сегодня – спустя полвека.
Время – то же – ночь на Ивана Купала в 1971 году, место действия – Глинна Навария. Декорации те же – звездное небо, берег озера, догорающий костер, копна сена. Актеры – герой тот же самый, а вот героиня, исполнявшая роль Прекрасной Незнакомки, отказалась участвовать в продолжении сериала, поэтому взяли первую попавшуюся с подходящей внешности.
Услышав признание Лилит в любви, я понял свою оплошность. До сих пор я не сказал, что люблю ее. В детстве я зачитывался рыцарскими романами, в которых рыцарь, стоя на коленях, просит руку у Дамы своего сердца. Вид, конечно, у меня был далеко не рыцарский, так как доспехи не имели места быть, а «меч короля Артура» стыдливо спрятался в ножны. Это не входило, видимо, в написанный сценарий, и мы с Лилит выпали из матрицы сна. Все пошло, как говорится, сикось - накось наперекосяк.
Я, как и полагается рыцарю, встал на одно колено, чтобы дама моего сердца повязала мне на руку, за неимением шарфа, свои кружевные трусики.
Но Лилит не правильно истолковала мою позу. Не дав мне сказать и слова, она прижала меня к бугорку Венеры и сказала:
- Да! Да! Поцелуй мою киску, ведь она заждалась твоей ласки.
До этого вечера мне и в голову никогда не приходило, что эту часть женского тела можно и даже положено целовать любящему мужчине перед тем, как доставить удовольствие себе. Анатомию мы изучали по рисункам на заборе. Я и не подозревал того, что у этой части тела тоже, оказывается, есть губы, только их, почему – то, называют срамными. Имеет место быть пупырышек, под названием клитор, похожий на зародыш моего воробышка, которого полагается кормить ртом. Не забывайте, дело – то происходило в 1971 году, а автору в то время было лишь 16 лет. Откуда мне было знать анатомию женских половых органов и соответствующие медицинские термины, вот и называл их, так, как мама говорила в детстве: воробушек и киска.
Не мог я цитировать и Соломона, так как вырос в семье атеистов и Библию в руках не держал, поэтому ничего лучшего, чем воробушек, да киска, я не придумал. Как обихаживать киску я понятия не имел, поэтому прислушивался к директивным указаниям свыше, естественно, не Соломона, а Лилит, перед которой я стоял на коленях.
Не скажу, что это занятие доставляло мне какое – то особое эстетическое удовольствие, но, вопреки ожиданиям, я не испытывал при этом и чувства брезгливости, возможно благодаря тому, что киска была из породы сфинксов, то есть безволосая, поэтому вовсе не походила на мочалку. Лилит, точно жена Лота превратилась в соляную статую, ожидая минуты божественного блаженства. Но, видимо, я делал что – то не так, потому, что она от моих ласк лишь скрипела зубами, выгибалась дугой, когда поднималась на вершину американской горки сладострастья, и, не испытав оргазма, стремительно летела вниз.
Надо заметить, что сие занятие мне быстро наскучило. Да и ни к чему толковому мои старания не привели.  Лилит так и не получила желанного наслаждения. Вскоре она и сама поняла это и решила дать мне, чуток передохнуть от трудов моих неправедных, за которые, думаю, и изгнали из рая Адама и Еву. Секса в раю, как и в СССР, нет!
Лилит встала  передо мной на колени, чтобы разбудить моего воробышка. Как рыцарь, я не мог позволить себя, чтобы дама стояла передо мной на коленях. Я возлег на ложе из травы, а она села на корточки и попыталась накормить из клювика моего воробышка. Он встрепенулся, стоило лишь пальчикам Лилит прикоснуться к нему, и встал по стойке «смирно».
С не меньшим усердием, чем я, Лилит стала обхаживать его. Но она оказалась столь же неопытной натуралистом, что и я и не умела обращаться с птичьей породой. Сей факт весьма приободрил меня, и я поверил в ее слова о том, что более пяти минут общения с ней мальчишки не выдерживали. Кто выдержит подобную пытку, которую она учинила мне, пытаясь доставить невиданное наслаждение?
Лилит прилежно кормила воробышка, а я созерцал звездное небо и думу гадал: а на хрена нам нужна такая пляска? Не скажу, что было совсем уж плохо. Временами мне даже чуток нравилось, но я же не мазохист, чтобы получать удовольствие от боли. Воробышек пташка нежная и требует особого отношения, о чем я неоднократно говорил Лилит, сбивая ее с ритма. Терпеть – то, конечно, можно было, но, спрашивается, зачем? Ведь мы собирались заниматься любовью. А эта блажь – секс - пришла нам в голову в последнюю минуту, перед тем, как мы уже были готовы слиться друг с другом в вечном экстазе любви.
Я предложил Лилит сделать это старым добрым способом, как делали деды – прадеды, не слыхавшие и слова такого «камасутра», картинки, из которой штудировали мои одноклассники. Но Лилит была упряма, как сто китайцев вместе взятых, и захотела попробовать еще разочек. Кого осенила гениальная идея, изловчиться и лечь в такую позу, чтобы мы одновременно могли кормить из клювика и воробышка и киску - сие забылось за давностью лет.
Фамилия у меня подходящая, поэтому Лилит стала наездницей. Она с удобством устроилась на моем животе, и собралась было приступить к выполнению взятых на себя обязательств, но я остановил ее:
- Э нет, голубушка, так не годится!
- Тяжело? – участливо спросила у меня Лилит.
- Терпеть можно, - заверил я ее. – Но я - то не при делах остаюсь, так что извольте, сударыня, приподнять свою прелестную попочку с моего живота и позволить и мне потрудиться во славу Афродиты.
- Ты бы меньше болтал, а то опять ляпнешь что – нибудь в самый не походящий момент, как прошлый раз, когда у меня вот – вот должен был наступить оргазм, а ты отвлекся на болтовню, и все твои старания пошли насмарку.
Когда Лилит пристроилась на корточках надо мной должным образом, я не удержался от комментария:
- «Он сказал: поехали, и взмахнул рукой…» - но закончить известную фразу Гагарина Лилит мне не дала, так как саданула пяткой под ребро. – Понял, не дурак! – сказал я. - Но, согласись, к тому, чем мы с тобой занимаемся, нельзя относиться серьезно. – Лилит из упрямства, ведь это была ее идея, не разделила мое мнение. Столько лет мечтать об этой минуте. Столько раз видела эту сцену во сне, вот Лилит и захотелось попробовать воплотить ее наяву. После моих слов, она вновь заехала мне пяткой под ребро. Я вздохнул, словно обреченный: - Нет, чтобы заняться этим по рабоче – крестьянски, давным – давно бы управились, – вздохнул я и коснулся языком ее не таких уж срамных губ и стал искать птенчика – клитор, которого слопала стриженая киска.
Лизнув несколько раз в знак приветствия,  слегка сдавил  клитор губами и стал дразнить языком. Лилит сжала бедра, ойкнула и выгнула спину.
- Больно?! – испуганно спросил я у нее.
- Идиот! – завопила она благим матом. – Зачем ты остановился?
- Решил, что сделал тебе больно.
Лилит сквозь сжатые губы сказала, чуть ли не по слогам:
- Милый, ты все сделал правильно! Только, прошу тебя, больше не останавливайся, пока я не скажу тебе, ладно? – И пригрозила мне: - Иначе я сверну голову твоему воробышку.
Ее угроза прозвучала солидно. Надо было знать эту взбалмошную девчонку. С нее станется – может и укусить, если стану перечить ей.. Опыт дело наживное. Я уже понял, что к чему и как. Может быть из – за того, что язык у меня был занят, и я не болтал, а Лилит опиралась на руки и не пускала их в ход, дело у нас пошло на лад и вскоре мы добились желаемого результата.
Мышцы на ногах у Лилит одеревенели, она сжала бедра и попыталась проглотить моего воробышка, который, не иначе, как от испуга изверг из себя то, что дарует новую жизнь, если попадает в предназначенное для этого место. Одновременно с этим я почувствовал, как что – то горячее и липкое потекло ко мне в рот. Бедра Лилит зажали мою голову железной хваткой и, чтобы не задохнуться, волей – неволей пришлось глотать эту безвкусную бяку. Лилит сделала то же самое из солидарности со мной.
Спустя минуту – другую мышцы на бедрах Лилит размякли и она, точно восковая кукла, расплылась по мне. Оказалось, что она имеет ту же самую слабость, что и я – болтать в самый неподходящий момент. И мы отличались друг от друга в одном: я трепался, чтобы скрыть робость и волнение «до», а она – «после» того, когда любые слова были уже лишними, так как дело сделано. Что уж тут болтать – то?!
Лилит кончала раз за разом, пугая проснувшихся лягушек криком. Затихала на мгновение и просила:
- Хватит!.. Остановись!.. Я больше не могу! Я умру от счастья! Я умру от наслаждения! Что ты делаешь со мной?! Господи! Хватит! Ну, я прошу тебя, не надо! – Но уже через мгновение, точно безумная или наркоман, канючила: - Ну, еще разочек, пожалуйста! Последний! Ну, пожалуйста. Я молю тебя: еще один раз. Я так хочу тебя! Я сойду с ума!.. Господи!.. Как хорошо… хорошо… Еще! Еще разочек! Ну, хочешь, я встану перед тобой на колени? Еще разочек! Тебе, что жалко?
Раз за разом ее тело сотрясали конвульсии. Я кончал вместе с ней. Но облегчения не наступало. Нам нужна была любовь, а не ее эрзац! Секс! В самой грубой форме. С криками боли. Тот, о котором, брезгливо сплевывая, хвастаются в подворотне. Секс до изнеможения.
- Возьми меня! – требовала Лилит.
- Увы, - огорчил я ее. – воробышек приказал долго жить.
Лилит не поверила мне. Больно сжала его рукой и начала судорожно дергать взад -вперед, взад – вперед, взад – вперед… Пока я не завопил благим матом:
- Больно, что ты делаешь?! – и ели оторвал ее от себя.
На нее страшно было смотреть. Бегающий безумный взгляд. Лицо, искаженное ненавистью и презрением, перепачканная следами нашей любви вперемежку с грязным песком. Волосы висят сосульками, точно змеи. Зрачки сузились и пылают дьявольским огнем – это был истинное лицо дьяволицы Лилит, которую мы совместными усилиями разбудили.
Зайдя по колено в воду, я кое - как смыл с себя налипшую грязь. Натянул прямо на мокрое тело джинсы, забыв о трусах, так и оставшихся в кармане. Лилит зло прошипела:
- Сволочь! Я ненавижу тебя! Мерзавец! Подонок! Мразь!
Натянула сарафан на грязное тело и, не дожидаясь меня, пошла на другую сторону залива. Она не знала, где находится мель. Она поперла напрямик. Окунулась с головой, но даже не заметила этого. Из воды вышла мокрая, перепачканная илом. Но ей было глубоко наплевать на это. Я остановил ее, схватив за руку и кое - как смыл грязь, под непрестанную брань. Пока дошли до автобусной остановки, она обсохла и пришла в чувство. Расчесала волосы, подкрасила губы и нацепила солнечные очки. Как раз подошел первый автобус. Мы сели на последнее сиденье. Она с одной стороны, я – с другой. Так и не сказав ни слова, доехали до города. От конечной остановки до ее дома, было идти пешком минут пять. Я хотел проводить ее. Но она грубо матом послала меня.
Я очнулся от того, что кто – то больно хлестал меня по щеке и не сразу сообразил, где я. Ярко светит солнце. Я лежу на стоге сена. Надо мной склонилась Лилит.
- Ну, слава богу, очухался! – с облегчением выдохнула она. – Я испугалась, что тебя кондрашка хватила.
- Что со мной, было? – недоуменно спросил я.
- Наверное, солнечный удар, - предположила она. – Перегрелся на солнце. Сейчас бы искупаться, - мечтательно сказала она. – Послушай, там за холмом я видела озеро. Пойдем, а?
Я вспомнил сон, который привиделся мне, и непроизвольно поежился, а затем с тревогой посмотрел на джинсы.
- Как – ни будь в другой раз, - отказался я, боясь, что рассказанное мною может произойти на самом деле. – Голова сильно болит, - придумал я первое подходящее оправдание. - Поехали в город. Приглашаю в ресторан отметить окончание курсов и твое поступление.


                Глава 2
    
Я женился в 19 лет. Жена училась со мной в одном классе. Более того, сидела на парте передо мной. Но она на полтора года старше, так как я пошел в школу, когда мне еще не исполнилось семь лет, а она родилась в марте, и ей 1 сентября было уже семь с половиной. Так и набегает полтора года разницы. Непростую науку семейной жизни мы постигали на практике. Шишек набили – Ого - го сколько! Глупостей наделали и того больше. А об испорченных нервах я помалкиваю. Но неизменно мирились, и все конфликты забывались в постели, где мы разыгрывали кино для тех, кто старше 16 лет.
Еще в студенческие годы меня пригласили внештатным сотрудником Львовского Горкома комсомола в отдел пропаганды и агитации. Среди многих обязанностей была поставлена задача курировать Дворец бракосочетания. К тому времени у меня был накоплен богатый опыт семейной жизни – три года, что ни говорите, весьма солидный срок. Более половины молодоженов разводятся на первом году семейно жизни. Первым делом я организовал во Дворце бракосочетания «Кабинет семейных отношений молодоженов». Нашел соответствующих специалистов, выбил несколько ставок, облепил город рекламными плакатами, уверенный в том, что молодежь пойдет туда дружными рядами. Ага, счас! Ни кто не пришел. Позвонил в Таллин, где подобный кабинет работал уже без малого год. Оказалось, что он, действительно, когда – то работал.
Людям неловко было получать деньги за безделье, и они нашли выход из положения – принимали своих пациентов во Дворце, чтобы я спал спокойно. Я же прибег к директивным методам руководства. В правила работы Дворца было включено обязательное посещение лектория для молодоженов, без чего их не расписывали. О том, что это противозаконно никто и не вспомнил. Лекторий бесплатный. Но отметка о том, что ты прослушал полный курс, как я случайно выяснил позже, оказалась платной. Решил, что все дело в отсутствии рекламы. В гостях на нашей свадьбе был знакомый родителей жены, которого перевели из Львова на работу в Киев, где он возглавил Госкомитет Украины по телевидению. К нему мы и нагрянули в гости.
Ох, и стыдно было, когда я на вопрос хозяев «Понравилась ли мне их квартира?», которая отличалась от обыкновенной лишь улучшенной планировкой и отделкой, я сказал:
- Понравилась, только… - сделал я продолжительную паузу, - унитаз у вас какой – то странный. По маленькому еще можно сходить, а вот как по - большому мне не понятно.
Следует заметить, что в квартире у хозяев, которая располагалась в министерском доме, был отдельный туалет, а в ванной стояло незнакомое мне биде, которое внешне походило на унитаз. Слово то я такое встречал, но сам агрегат увидел впервые в жизни. К счастью сходил в биде по - маленькому. Нажал на какую – то хренотень, а снизу мне в лицо фонтанчик ударил. Я ладошки подставил, чтобы потолок не забрызгало и задумался над утренним променадом, когда по большому приспичит. Как какашку пропихнуть отверстие – то внизу? Диаметр его с пятачок, но в решетку забран. Может быть, поднимается каким – то макаром? Решил расспросить. Случай и представился. Жена и хозяйка покраснели, когда я посмеялся над их странным унитазом. Я понял, что ляпнул что – то ни то и во время заткнулся, тем более жена пальцы на моих ногах совсем отдавила. Хозяйка побежала подогревать чаек, правда отчего – то в другую сторону. Муж же повел меня на экскурсию. Я уже сказал: ничего особого. Все в рамках закона. Три комнаты на двоих – мужу полагался по закону кабинет. Зато нежилые помещения, как – то коридор, кухня, кладовка, туалет, ванная комната поражали своими размерами и, наверное, вдвое превосходили площадь жилых помещений. В коридоре запросто можно было на велосипеде кататься. Действительно, в СССР все были равны, но кто – то равнее.
Но я не заморачивал себе голову этим вопросом, так как сам жил с женой в трехкомнатной квартире, так как тесть работал в Будапеште в весьма грозных органах военной контрразведки и ежемесячно присылал нам в автозаке посылки. Так что мы с женой были одеты, обуты по последней моде, а холодильник ломился от дефицитных продуктов.
В молодежной редакции после звонка шефа мне собрали целую папку сценариев телепередач,  которые затрагивали вопросы семьи. Среди молодоженов выбрал шесть жертв и провел конкурс. Для этого, правда, пришлось сделать не один звонок секретарям комитетов комсомола, чтобы они «уговорили» участвовать в них своих комсомольцев. Пригласил на вечер прессу и телевидение. В оперном театре нашли двух солистов, которые прожили в браке 30 лет, чтобы они поделились опытом. Договорился с керамика – скульптурной фабрикой, о том, что они организуют призы из бракованной продукции – старые аппаратчики научили. На вечере познакомился с заведующей молодежной редакцией львовского телевидения, к которой и пришел со своей проблемой:
- Не хочет молодежь, что я ни делаю, пользоваться услугами «Кабинета семейных отношений». Что делать, не представляю? Может быть, организовать цикл передач по телевидению специалистов из кабинета семейных отношений? Пусть телезрители звонят прямо в студию и делятся своими проблемами.
- Только в следующем году, - огорчила меня заведующая. – На этот год план давно утвержден. И потом, семейные проблемы – это такая неактуальная тема.
Я учился на историческом факультете и политически был подкован много лучше. Ей в то время на вид было лет тридцать. Звали ее Анна. Она жива и поныне. Ведет цикл передач на радио о героях национальной борьбы украинского народа. О том, что проповедовала в середине восьмидесятых, давно уже забыла. Она ничуть, ни лучше и не хуже миллионов разом прозревших. Один лишь я до сих пор так и не прозрел – продолжаю верить, что СССР была страной дружбы народов. Так как я не верю в коллективное прозрение.
Не буду отвлекаться. Я и так излишне увлекся воспоминаниями, которые никому, кроме меня неинтересны.
- «Семья – первичная ячейка социалистического общества!» – заученно сказал я. - В Программе КПСС отмечается, что «общество кровно заинтересовано в прочной, духовно и нравственно здоровой семье». И это вовсе не случайно. Именно в семье начинается процесс социализации человека, осуществляется подготовка детей к жизни, закладываются основы для будущего их участия в созидательном труде и общественной деятельности, - говорил я заученными фразами, как по написаному. - Именно в семье ребенок получает азы духовной грамотности. Какой из него вырастит строитель коммунистического общества, если его родители постоянно ругаются. А сколько у нас разводов?! Для взрослых людей семья в большинстве случаев является местом, где проходит большая часть жизни, где восстанавливаются физические силы и духовная энергия, где всегда можно найти поддержку и понимание. Скандалы в семье, разводы, а порой, и самоубийства. Многие проблемы у нас из - за нашей элементарной безграмотности в вопросах семейных отношений. В Греции науку любви постигали в храмах Афродиты, в Индии уже не одну тысяча лет существует Камасутра, а нас просвещает по этому вопросу улица. Мы стыдимся говорить  вслух на эту тему. В Прибалтике подобные кабинеты работают еже не первый год, а у нас люди до сих пор стыдятся обращаться в них. Была б на то моя воля, я ввел курс семейных отношений в школьную программу. Учим всему, а то, что пригодится каждому в жизни – строительству семьи и воспитанию детей ни говорим, ни слова. Помогите!
- Как? Я бы рада, у меня у самой масса проблем и, признаюсь, я взяла телефончик вашего сексолога, когда делала репортаж о конкурсе молодоженов. Я подумаю, - пообещала она.
Не знаю, возможно, я сумел убедить ее в актуальности темы, или проблемы у нее в семье были серьезными, но спустя несколько месяцев она перезвонила мне и сказала:
- У меня забита в сетке вещания по республиканскому телевидению часовая передача, но она сорвалась. Ваши специалисты смогут в прямом эфире провести прием, чтобы не ляпнуть чего ни будь лишнего?
- Вы же знаете, серьезные люди – доценты мединститута.
- А пациенты?
- А у вас на практике нет никого?
- Как раз студенты четвертого курса.
- Вот и организуйте пациентов. Парочку пришлют из мединститута. Скажете, кто еще нужен. Пусть репетируют.
Генеральная репетиция прямого эфира состоялась через неделю. Случайные пациенты – отличники, да еще с комсомольскими значками, смущенно читали написанные доцентами вопросы, на которые хотели получить ответ. Все было в рамках приличий. Передачу о работе «Кабинета семейных отношений» включили в программу телепередач 1 канала УТ на следующую неделю. Опубликовали в газетах. Тут – то все и началось.
Я был в то время еще небитым мальчишкой и свято верил в слова, которые произносили с высокой трибуны. Вошел в кабинет телевизионного начальства с черного хода и не ведал о том, что каждая минута эфира расписана на год вперед по каждой области. Что показать решало самое высокое начальство. А тут, часовая передача из Львова о сексе!
В Львовский обком посыпались звонки из соседних областей с ехидными вопросами:
- А вы что, уже урожай собрали, что о сексе решили поговорить?
- А практические занятия будут показывать?
- Нам бы ваши заботы! – и подобные им колкости.
Стали выяснять, кто же додумался до подобного маразма. Начальство вежливо расступилось в сторону и указало на меня пальчиком. Из меня сделали мальчика для битья.
- Урою! Закопаю! – и прочие грозные слова посыпались в мой адрес из уст высокого начальства. – Мальчишка! Выгнать с позором!
- Меня нельзя выгнать, - сказал я в ответ. – Это еще почему?
- Я внештатный сотрудник.
Сбежав с последней пары в универе, я пошел во Дворец бракосочетания. До прямого эфира была еще куча времени – больше часа. Зашел во двор и обалдел. Два здоровенных автобуса, из которых змеились толстенные провода, заняли весь дворик дворца Потоцкого. В одном из них сидел зав. Отдела пропаганды и агитации горкома партии, который жил на третьем этаже в моем доме. Я вежливо поздоровался с ним. Он механически кивнул в ответ и нервно закурил очередную сигарету. Покурили вместе.
- А ты чего здесь? – спросил он меня. – Ты, как будто, давно женат.
- У меня – прямой эфир, - похвастался я.
- Да? А ну, рассказывай!
Услышав от меня во всех деталях подробности организации прямой передачи из «Кабинета семейных отношений молодоженов» он долго хохотал.
- Так это по твоей милости я третью ночь не сплю?!
- Почему?
- По качану! Думать надо, прежде чем показывать порнуху в прямом эфире.
- Никакая это не порнуха, а – нужная передача.
Следует заметить, что сосед был глубоко несчастлив в семейной жизни. Его молодая жена – красавица армянка, которая родила ему дочку, сбежала от него к любовнику. Дочку воспитывал отец и бабушка. У меня хватило ума на то, чтобы не ляпнуть об этом.
- А вы, почему в автобусе сидите, а во внутрь не проходите? Давайте мы и у вас возьмем интервью, - предложил я на правах хозяина. – Покажем, что и партия не остается в стороне от этих, казалось бы, таких мелких проблем.
Он заскрипел от злости зубами и зло сказал:
- А я здесь затем, дорогой сосед, чтобы вырубить прямой эфир и пустить запись концерта бандуристов, если кто ни будь из вас в прямом эфире, хоть раз произнесет слово секс! Понял, сосед? Не пойму я тебя: или ты такой отчаянный смельчак, или дурак?
Я не был ни тем и не другим, поэтому за пять минут до эфира начал нервно дрожать и пошел на улицу курить, чтобы успокоить нервишки. Программа прошла без сучка, без задоринки. Я ее смотрел по телевизору в холле Дворца бракосочетания. Но и после передачи посетителей в «Кабинете семейных отношений молодоженов» не прибавилось. Похоже, что эти проблемы волновали только меня одного.
Через неделю я встретил своего соседа, обещавшего меня закопать. Он гулял вечером с дочкой.
- Садись, сосед, - предложил он мне. – Поговорим?
- О чем, как вы меня в порошок стирать будете?
- На сердитых - воду возят. Ну, погорячился я, с кем не бывает?! Ты чего внештатником работаешь?
- Я же учусь на стационаре.
- Сколько еще осталось?
- Два года.
- Господи, делов – то! Переходи на заочный.
- Я с заочного перевелся на стационар с потерей года, чтобы в армию не загреметь после свадьбы. Сейчас что же, опять год терять?
- Чудак – человек! Тебе предлагают работу в аппарате горкома комсомола, а ты отказываешься. Молодой, инициативный, прекрасная анкета. Ты такую карьеру можешь сделать! Матушка твоя любительница поболтать, так что я практически все знаю про тебя. Зайди завтра ко мне на работу после занятий, я позвоню кому – надо, порекомендую.
- Я как – то не думал об этом, - признался я.
- Подумай. Дважды таких предложений не делают.
- А что стряслось – то? Почему вы сменили гнев на милость?
- Вот завтра мы об этом и поговорим с тобой.
Так я впервые оказался в горкоме партии. Сосед, которого до визита в его кабинет я называл дядя Юра, показал мне Письмо Политбюро ЦК КПСС с грифом «Для служебного пользования». Я впервые держал в руках столь секретный документ. В письме речь шла о том, что партийные организации уделяют недостаточное внимание укреплению советской семьи – первичной ячейке социалистического общества. Приводились статистические данные о том, что за 20 лет количество разводов увеличилось в десять раз. /Статистику разводов можно легко найти сейчас в интернете. Вот по этой ссылке: http://www.bad-good.ru/2013/december/marriage-divorce.html/ Но Львовский областной комитет партии хвалили и вспомнили «Кабинет семейных отношений». Теперь мне стала понятна причина того, почему дядя Юра так резко сменил гнев на милость.
После того, как я прочитал нужный абзац, письмо с грифом «секретно» у меня отобрали.
- Но, это же неправда! – возмутился я.
- Что именно?
- Ну, про мой кабинет. В него никого на аркане не затащишь!
- Юрий Николаевич прочел мне вслух: «Львовский обком партии много внимания уделяет работе по укреплению семьи. – Пропустил несколько предложений. – После реконструкции дворец Потоцкого отдан в распоряжение молодоженов, в нем создан «Кабинет семейных отношений». Лучшие преподаватели мединститута читают лекции, организовываются различные конкурсы, на вопросы молодоженов на индивидуальном приеме готовы ответить опытные специалисты…» Разве это неправда?
- Правда, - согласился я с текстом постановления. – Но на лекции молодоженов приходится загонять, а они всячески пытаются увильнуть. Договорился с бюро путешествий, чтобы молодоженам продавали туристические путевки.
- Зачем?
- Чтобы не устраивать пышных многолюдных свадеб, а они сразу же после росписи отправлялись в свадебное путешествие.
- Умно придумано, молодец. И как, не покупают?
- Покупают, но сначала отгуляют свадьбу. Родители истратят кучу денег, а молодые через месяц разбегаются.
- Из Дворца бракосочетания они прямиком отправляются в церковь, - сказал он и многозначительно посмотрел на часы.
- Что ты решил?
- Попробую. Только на заочный факультет я переходить не хочу.
Юрий Николаевич снял трубку одного из трех телефонных аппаратов, стоящих на столе. Набрал короткий номер из трех цифр. Сказал:
- Привет, Борис! Узнал? Ты чего кадры не ценишь?! Твоего внештатника в Полютбюро нахваливают, а ты о чем думаешь? Есть у тебя вакансия? Ну, так он сейчас подойдет к тебе. Только он, чудак, на заочный факультет не хочет переходить. Договорись с ректором о свободном посещении. Если не сможешь, я подключусь.
В комсомоле и партии, чтобы подчеркнуть товарищеское отношение, с давних времен принято было обращаться друг к другу на «ты». Но я впервые назвал 1 секретаря львовского горкома комсомола, который был, чуть ли не вдвое старше меня, по имени, без отчества лишь через 30 с лишним лет, когда встретил его в коридоре онкоцентра перед рентген – кабинетом, за месяц до его смерти.
Наша беседа началась с упрека:
- Ты зачем просил Юрия Николаевича позвонить мне? Сам, что ли не мог сказать, что хочешь перейти на штатную работу? Откуда ты его, кстати, знаешь?
- Сосед.
- Зайди в орготдел, оформляй документы.
Так в апреле 1977 года, в 23 года я стал тем самым пресловутым номенклатурным работником. Человеком с двумя лицами – и студент исторического факультета с официальным разрешением о свободном посещении лекций, и инструктор отдела пропаганды Львовского горкома комсомола, что вводило кадровиков в ступор. С преподавателями приходилось знакомиться на экзамене. Но об этом отдельный рассказ.
Я вспомнил свою молодость лишь для того, чтобы вы поняли, что мой интерес к проблемам семьи был далеко не случаен. Поэтому, попадая в различные миры, я первым делом интересовался тем, как у них обстоят дела на любовном и семейном фронте.
Если мое любопытство воспринимали как нездоровый интерес  к интимной стороне
 разумных инопланетных существ, я неизменно говорил: «Любовь – это Бог, а Бог – это Любовь!» и перефразировал А.Блока: «Только влюбленный имеет право на звание разумное существо!»
А когда я перестал спать и не чувствовал потребности во сне, я понял. Что в Мире творятся какие-то непонятки. Стал разматывать нить Ариадны, складывать отдельные эпизоды, точно пазлы  в единое целое и мне открылся удивительный и такой знакомый чужой мир.
Я точно сторонний наблюдатель, присутствовал при зарождении Вселенной, участвовал в Звездных войнах, наблюдал за гибелью Фаэтона. В книгах стал читать лишь оглавление, но знал их содержание словно я их когда-то и писал.
Присутствовал при творении Евы из хвоста Адама, на котором был шип с кристаллом – своеобразная флэшка с банком данных. В ней была вся информация Космического разума.
Сидел, свесив ноги, на ледяном яйце, верхняя часть которого стала небом, а низ твердью земною.
Я сам не верю в то, что пишу. Это сказка. Но еще Пушкин подметил, что «сказка – лож, да в ней намек – добрым молодцам урок».
мы не поняли в молодости, что поженились неспроста, не по воле жребия, а Некто по имени Амур, столкнул лбами двух одноклассников через два года после окончания школы. Мы с Любой две половинки одного целого, но я лично понял это совсем недавно. Вместо слов любви, я бросил в 19 лет монетку и спросил у нее:
- «Орел» или «Решка»?
-  А что?
- «Орел» – подаем заявление в ЗАГС.
- А «Решка»? – спросила Люба и, затаив дыхание, ждала моего ответа.
- Остаемся одноклассниками.
Я бросил.
- «Орел»- сказал я и показал ей металлический рубль с барельефом Ленина. Мы его сохранили на память. Барельеф Ленина вычеканен с обеих сторон. Кто – то из шулеров, видимо, сделал на заказ, да расплатился им по ошибке.
- Когда подаем заявления? – нетерпеливо спросила Люба.
Я бросил монетку просто так – со скуки. А она поверила в мою любовь. И, зная мою стеснительность, решила, что я просто не осмелился сказать ей слов любви, и решил так - по идиотски - признаться ей в своих чувствах.
Я работал в то время художником в химчистке в центре города и учился на заочном отделении исторического факультета в университете. Чтобы избавится от сомнений, решив, что клин вышибают клином, я сказал:
- Заходи в обеденный перерыв.
Она посмотрела расписание лекций.
- Физ-ра. У меня освобождение.
На следующий день мы подали заявление, а ровно через месяц, в Страстную субботу,  пили виноградный сок, налитый родителями в бутылку из-под коньяка, и мечтали лишь об одном: чтобы гости побыстрее разбежались по домам и закончилось наше мучение. Вот почему Господь и не дал нам детишек, хотя мы усердно старались и обошли всех светил медицины.
Последний из них – старый профессор-еврей сказал:
- Вы оба совершенно здоровы и можете родить ребенка.
- Почему же он не рождается? – задал я очевидный вопрос.
Профессор пожал плечами и сказал, глядя в потолок:
- Господь не дает. Видимо, вы чем-то провинились перед ним. – И посоветовал: - Усыновите ребенка из дома Малютки – порой помогает. Я договорюсь.
Я промолчал, так как знал, что провинился перед Господом, да не один раз.
Я не буду писать о том, почему Люба, зная меня как облупленного, зная все мои достоинства и недостатки, так как в школе я сидел за ее спиной, согласилась стать моей женой. Не буду говорить за нее. Я любил свою Прекрасную Незнакомку, которая в 15 лет приснилась мне.

                Глава 3

     Чтобы пройти по Лестнице Сварога в Небо до самых вершин, разыскать Любу и быть с нею до самого конца и умереть, как говорят, на свадьбе Первых безумцев, сотворивших Любовь и Мир, окружающий нас, и саму Любовь. Я должен очистить Душу и Тело и воспеть Любовь.
    Впервые я увидел Любу в 10 классе - ее отец военный служил в Германии. Люба и ее подруга Ира, сидели за партой перед нами. Однажды Сашка - мой друг - неожиданно спросил у меня: "Как тебе Люба?" В десятом классе я не обращал внимание на одноклассниц, так как занимался на нулевых курсах Института прикладного и декоративного искусства, куда меня пристроила по блату тетя Лошадь - фронтовая подруга мамы.
    На его вопрос я, не подумав, брякнул:
    - Пахнет похотью, - не знаю почему сказал я.- Юность Люба провела в Германии. В отличии от нас, была более раскованной, а не закомплексованной, как мы, чья голова была забита штампами из газет. Была более модной. Носила до неприличия короткие юбки.
    Для того, чтобы выжить, я стал заниматься репетиторством. И вот однажды ко мне на занятия пришла девчонка в мини юбке. Люба сделала ей по этому поводу замечание. Вполне приличная девчонка, весьма прилично училась. Девочка расстроилась и не могла заниматься.
    Мы вышли в спальню, где я измерил длину юбки, которую в молодости носила Люба. У нее была приметая родинка на  ноге. линейкой отмерил расстояние до колена. Вернулся в комнату, отдал линейку ученице и сказал сколько нужно отмерить от колена. Излишне говорить, что юбка ученицы была длиннее Любиной на целых пять сантиметров. Вот такие дела! После этого Люба извинилась перед нею и объяснила почему она сделала ей замечание. Объяснила ей к каким печальным последствиям и болезням может привести погоня за модой в мороз. Это убедило ученицу и на следующее занятие она пришла в теплых цветастых рейтузах, в которых не замерзнешь  даже в Арктике.
    В следующий раз я встретил Любу спустя три года возле дома. К тому времени мои родители получили трехкомнатную квартиру на окраине города недалеко от аэропорта.
    Она стояла на углу возле моего дома. Увидев ее, я подошел к ней и разговорился. Она забыла дома ключи и ожидала свою тетю старушку лет шестидесяти.
Я пригласил Любу в дом и накормил рыбными котлетами - вкуснятину, которую приготовила моя сестра - Галя. Любе понравились котлеты, хотя она и не любила рыбу.
   Я пошел проводить Любу и зашел к ней домой. Мы поболтали с ней о  всяких пустяках. Вспомнили школьные годы, посмотрели школьный альбом. Мы с Любой были в нем на одной странице.
    Любу я больше не вспоминал. При случайной встрече, кивали головой и каждый шел своей дорогой. Обменивались любезностями. Она говорила:
    - Заходи, поболтаем.
    Я, естественно, говорил в ответ то же самое. Пустые слова, банальны фразы и - все. Впрочем, запамятовал, была еще одна встреча. Я встретил Любу, как всегда, на обычном месте - на углу своего дома. Она шла с троллейбусной  остановки домой. Она училась в Торгово - экономическом институте на экономиста.
Я учился на заочном отделении универа на истфаке. Как я там оказался, расскажу чуть позже.
    Учился и работал, конечно же получал зарплату больше 100 рублей. Но в нашем доме так было заведено, что мы складывали деньги в общую копилку. В случае необходимости, каждый брал столько, сколько ему было нужно. Я - не больше рубля, так как этих денег вполне хватало, на то, чтобы добраться до работы и пообедать.
Ну, а брать деньги на всякую блажь, у меня совесть не позволяла. Так, кстати, я делал и после свадьбы - отдавал все деньги Любе.
    Именно блажь,  так как мне срочно понадобилось съездить в Тернополь к своей пассии - Ларисе. Я познакомился с нею в универе. Она была значительно старше
 меня. Была замужем, воспитывала дочь лет семи.
    Однажды ночевала у меня в квартире. Галя, естественно, накормила ее обедом.
Лариса, кстати, произвела впечатление  на Галю - эффектная красивая женщина.
Галя позже поделилась со мною своими впечатлениями: "Она красива, но значительно старше тебя." Но меня это, кстати, нисколечко не смущало.
    В этом не было ничего сверх
естестенного. Однажды с однокурсниками мы поехали в Почаевскую лавру и ночевали у Ларисы. Она была первой женщиной, которую я поцеловал как мужчина. Я бы даже сказал, что зацеловал. Зацеловал ее с ног, до головы. Больше я в жизни никого столько не целовал, словно хотел наверстать упущенные годы без любви.
    Я взрослел, но еще не настолько, чтобы заняться сексом.
    Мы заперлись с нею в моей комнате. Я буквально зацеловал ее с ног до головы.
Она лежала голенькой, а я в плавках - завтра на пары. Несколько раз довел ее экстаза - но таких мудреных слов в то время мы еще не знали.
     Почему не было секса? По той простой причине, что я искал любовь, а не секс.
Видимо, я не совсем еще стал взрослым. Позже в женщинах я искал уже не любовь, а - секс.
    Роман с Ларисой закончился неожиданно. Я, естественно, сделал ей предложение.  Заверил, что удочерю ее дочь и буду любить как свою. То, что я услышал от нее в ответ сразило меня наповал:
    - Я люблю тебя, - призналась Лариса - И хочу быть с тобою, но я боюсь тебя. Ты непредсказуемый. Я не знаю, что ждать от тебя, а у меня - дочь. Мне надо думать о ней.
    Ее отказ огорчил меня, но не  остановил. Лариса работала в Тернополе в бюро  путешествий и экскурсий. Жила на турбазе в деревянном домике в саду. Я рванул к ней, чтобы переубедить. Было поздно и турбаза была закрыта. От улицы турбазу ограждал высоченный каменный забор. Решил перебраться через него. Возле ворот мялся юноша в костюме с букетом цветов в руках. Как выяснилось позже это был муж Ларисы. В мединституте у него был выпускной. Не дожидаясь его окончания он приехал к жене. Я не знал этого и попросил юношу подсадить меня, чтобы я смог перебраться через забор. Он присел на четвереньки. Я взобрался ему на спину. Поверху забор был утыкан острыми осколками бутылки. для того, чтобы люди не перебирались через забор. Видимо я не был первым, кто пытался проникнуть за ограду через забор к молодым туристкам, охочими до развлечений. Перебрался почти удачно лишь слегка поранив руку. Открыл ворота и пустил во внутрь юношу с цветами.
    Оказалось, что мы шли с ним в один и тот же самый домик. Юноша оказал мне первую медицинскую помощь. Он сделал это весьма профессионально - еще бы, дипломированный врач. Узнав, что юноша, не помню его имени, знаю лишь фамилию: Фишер, естественно 100процентный еврей. Я обрадовался этому и выложил ему все на прямоту. Я бы не сказал, что он так уж сильно огорчился. Видимо, у них давно дело шло к разводу. ОН сказал, что дочь нам не отдаст - будет сам воспитывать. Мня это нисколько не расстроило, так как его дочка мне совершенно не нравилась. Эдакое раскормленное  забалованное дитя.
    Мы разговаривали между собою, не спрашивая мнение Ларисы, которая с отстраненным видом слушала нас. Ее мнение нас не волновало. Следует заметить, что когда я уходил, Фишер признался мне, что не имеет ко мне никаких претензий и, более того, благодарен за откровенность. Я ушел, оставив Ларису наедине с мужем, надеясь на то, что они примут окончательное решение. Мне он объяснил почему не хочет отдавать мне ребенка. Учитывая мою работу - гинеколага, - боюсь я никогда не смогу быть с женщиной близок. Не знаю, прав он или нет, и как обстят с сексом дела у гинеколога, боюсь наоборот.
    Ларису я встретил через несколько лет в Клубе творческой молодежи, где мы устраивали интереснейшие встречи и прекрасные дискотеки. Попасть в Клуб было весьма не просто. Но мы с Любой были там завсегдатаи, так как Клуб, построенный нами с нуля без копейки денег был точкой сбора горкома комсомола. Я начинал эту стройку, но потом сдыхался от нее, так как торчать в пыли в ожидании бесплатной рабочей силы - студентов было некамильфо.
    К тому времени мы с Любой поженились и я работал в Горкоме комсомола инструктором.
    Запомнилась одна встреча - с актерами кинофильма "Три мушкетера", который снимался во Львове. Версаль был расположен во дворце бракосочетания, что располагался в бывшем Дворце графа Потоцкого. Люба всегда ходила со мной на подобные мероприятия. Она сидела за столом между д'Артаньяном и Портосом. И слышала как они жаловались друг другу: "Когда же водку принесут?" На столе, в соответствии с бюджетом встречи, стояла бутылка сухого вина, пара дешевых конфет, да кислые - грузинские мандарины.
    Меня на вечере не было - встречал проверяющего из ЦК КПСС, который закрывал вопрос, прозвучавший на съезде партии о том, что во Львовской области плохо поставлена работа с молодежью, которая венчается в церкви. Я ждал проверяющего в Интуристе, в банкетном зале, который был специально оборудован для подобных встреч. Стол был накрыт самыми заморскими изысками, как то: икоркой, красной рыбой, сырами и прочими деликатесами. Инстпектор не рискнул прийти на эту встречу
в первый день работы. Не дождавшись его, я попросил официанта собрать все, что на столе, так как стол был оплачен наперед.
    Набралось несколько пакетов, которые я и отнес в Клуб на встречу. Идти было недалеко, так как клуб располагался в подвале гостиницы Щорс, что возле оперного театра. Ох, как обрадовалась съемочная группа, когда мы уединились с ними в кабинете директора.
    Так вот, именно в клубе я встретил Ларису. Никаких чувств при встрече я к ней не испытал - давно все перегорело и забылось. Она сидела в компании друзей. Заметно подурневшая, одетая в какое - то поношенное платье, с потухшим взглядом - дурнушка, да и только. Увидев ее, я помахал ей рукой и с барског стола отправил ей бутылку шампанского, чем привел ее в восторг. Ее друзья несказанно обрадовались этому, потому Что под стать ей, они были какие - то пошарпаные - явно неудачники. Позже подошел к ней к столу к столу, чтобы познакомиться. Она при этом спросила у меня: "как я попал сюда?" Как попал сюда - для нее видимо оказаться в Клубе было престижно. Я объяснил ей, что работаю в горкоме и Клуб точка сбора горкомовцев. Она сказала в ответ: "Да?" ожидая услышать, что карьера моя не задалась.
     Позже ы с любой проводили ее до гостиницы на сей раз  в гостинице Львов, что располагалась неподалеку. Купил в ресторане бутылку шампанского для разговора. Люба совершенно не ревновала меня, так как была в курсе моих любовных отношений с ней, почти всех, без деталей о наших поцелуях.
     Лариса уехала с мужем по направлению - куда - то в Таджикистан. Больше я ее не видел и не вспоминал. Что стало с нею - понятия не умею. У мужа, думаю все хорошо. А с Ларисой понятия не имею. Думаю живет одна, исходит злобой о неудачной любви. Работает в школе и учит ненависти учеников. Бог с ней! Я ее напрочь забыл и больше никогда не вспоминал.
     Домой ехали на такси. Люба заметила: не представляю, что ты нашел в этой старой уродливой грымзе. Я пожал плечами в ответ: любовь слепа. Не даром говорят, что первая любовь не бывает счастливой.
     Прежде чем продолжить рассказ, хочу вспомнить о школе. Литературу у пас преподавал прекрасный человек фронтовик, прошедший войну с первого до последнего дня. Большой оригинал - выставлял двойки в журнал рисуя елку. Единица - ствол, двойка - веточки, тройки хвоя. Я любил литературу, поэтому записался в его литературный кружок. Если мне попадалась интересная книга, я откладывал все свои срочные дела в сторону и читал.
     Так вот, Всеволод дал мне на проверку школьные тетради с сочинениями одноклассников. Я читал и когда возникали неточности, заглядывал в учебник. К концу проверки страницы учебника загнулись. С тех пор я стал писать сочинения почти без ошибок, поэтому так же делал и в школе. Никогда не проверял тетради, так как на это уходила масса времени.
     Зимой Всеволод был классным руковолителем параллельного класса, Как мы завидовали им. Всю зиму они собирали плот из пустых авиационных баков. Этого добра хватало, так как у многих учеников родители были военными. Потом вместе с ребятами Всеволод отправился в сплав на плотах по Днестру - море впечатлений. По его примеру я каждый год ездил с детьми в Добротвор на озеро к другу.
     Так вот, Всеволод задал нам на дом сочинение на тему что такое любовь. Неожиданно для себя я разразился поэмой о любви мужчин
ы к женщине. Эпиграфом взял слова Блока:
      "Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи
О земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюблённый
Имеет право на звание человека."
    Меня словно прорвало: писал и писал, изливая душу на школьную страницу. Всеволод с моего разрешения поставил меня перед классом, чтобы я проч итал сочинение. Одноклассники написали правильные речи о любви к родителям, детям.
Я прочитал. Потом героически отбивался от вопросов, которыми засыпали меня несогласные со мною одноклассники. Тогда, думаю, люба и обратила на меня внимание. Поинтересуйтесь судьбою девочки, которой Блок посвятил это стихотворение. Она впечатляет. https://sadalskij.livejournal.com/4554895.html
    Мы встретили Всеволода в городе. Пригласили его на свадьбу. Глянув на Любу он презрительно заметил, чем несказанно обидел меня: " И это и есть твоя Прекрасная незнакомка?" его слова больно ранили меня. Ими он дал оценку Любе.
    Тогда возможно Люба и обратила на меня внимание. Ученики стали мне не интересны. Я перестал обращать на них внимание, да мне было не до того, так как я занимался на подготовительных курсах в институт, куда по блату меня устроила тетя Лошадь.
    Это сочинение дало толчок тому, что я стал другим, вырвался из серой массы, одноклассников. Нет, конечно, тут надо благодарить гены, Старшую сестру, которая направляла меня на истинный путь, но толчок дало именно это сочинение.
    Но пора продолжить свой рассказ о любви к Любе. Мы часто встречались на дороге между нащими дворами, так как остановка троллейбуса была напротив нашего дома. Я заходил в гости к Любе поболтать ни о чем. Тетя которую родители приставили к Любе опекуном советовала мне обнять забор. Не догадываясь, я гадал: зачем. Тетя объяснила: "Чтобы узнать женится или не женится." Но об этом речь не шла мы были просто друзьми. Люба пригласила меня на новый год. Я с радостью пришел, так как жил по соседству. На улице стояла плюсовая температура. Стол был накрыт весьма скромно - тем, что приготовила тетя Поля и Люба. Правда были и деликатеси, которую прислали родители Любы на новый год В частности Кока -_Кола в Литровых стеклянных бутылках _- я больше не встречал подобных в магазине. Кока - Кола у нас еше не продавалась. Бутылки нельзя было выбрасывать, так как отец отец курировавший завод по линии КГБ обменивал их на полные.
    Гостей было немного Ира, которая не поступила в Мединститут и работала на скорой помощи и два врача с этой же бригады. Я вышел покурить на улицу. Следом за мной вышел и врач. Он сказал мне с намеком, имея, наверное далеко идущие планы относительно вечера. "Парень, а тебе не кажется, что ты здесь лишний?" Действительно, подумал я я действительно лишний. Не прощаясь, в домашних тапочках, не прощаясь, по английский. Отправился в город встречать Новый год.
Не знаю, что было у Любы с ними, так как в доме была тетя Поля и блюла ее девственность. Люба, видимо, выбирала с кем ей идти по жизни Меня она не рассматривала на эту роль. Врач, куривший со мной, оказался прекрасным медиком и Люба консультировалась у него по поводу ноги. Да и я был с им знаком.
     Так в домашних тапочках, без куртки я отправился в центр встречать новый
год,. Таксист, увидевший мой наряд подвез меня бесплатно до центра. Я сказал ему: " У меня нет денег". Таксист успокоил меня: так подвезу - новый год.
Я разбудил сторожа парикмахерской, где у меня был рабочий кабинет.
 Разбудил сторожа и взял у него ключи от кабинета. Мой кабинет располагался в актовом зале. В углу актового зала стояла наряженная елка. "Вот и прекрасно!" -воскликнул я. Встретим Новый год, как и положено под елкой. Сторож принес кучу сладостей, которые сунула ему жена, чтобы он достойно встретил Новый год. В подсобке нашлась бутылка начатого конька. Я выставил ее на стол. Славно посидели со сторожем. Лег тут же на креслах. Утром переобулся в рабочие заляпанные краской туфли, одолжил у сторожа деньги на проезд и отправился домой.
      Люба не звонила, не интересовалась почему я ушел, не просила вернуть домашние тапки и забрать туфли. Выходит прав был врач: на этом балу я - я третий лишний.
      Люба позвонила через месяц, сдав сессию. Напомнила мне о том, что я обещал съездить с ней в Карпаты. Я согласился.
      Да, до поездки в Карпаты, была еще одна памятная встреча памятная. Отмечали двадцать третье февраля - мужской праздник. На этот раз в гостях были одноклассники и парень из Донецка, который приехал к ней в гости с весьма серьезными намерениями.
       Я уединился с Ирой. Она села на подоконник мы поболтали с ней. Люба ворвалась в спальню точно фурия и расплакалась. Я успокоил ее, пытаясь выяснить в чем дело. Потом неожиданно для себя бросил монетку, а давай поженимся. Выпал орел - женимся. Следует сказать что я нерешительный человек и в затруднительных случаях кидаю монетку, чтобы решиться на тот или иной поступок. и должен заметить. что ни раза не ошибся. Когда мы вышли из маленьком комнаты и сообщили друзьям о том, что женимся, они не поверили нам и восприняли происшедшее, как шутку.
      О кавалере из Донецка мы забыли. Были молоды и нас интересовала только наша судьба. Я договорился с гостинницей аэропорт, что близ аэропорта и проводили туда Юношу. Првожала его Люба или нет я не знаю. Он познакомился с любой на курорте в кабуле, где она лечила почки. Скорее всего у Любы с ним была связь. раз он приехал к ней свататься. Парень живет в Бахмуте и, когда там начались бои. Я попросил Любу найти его и пригласить его в гости. Люба призналась мне, что пыталась его разыскать, чтобы узнать его судьбу. Но не смогла. На следующий день
 Люба пришла ко мне в кабинет в обеденный перерыв. На следующий день я порадовался за нее:
    Как хорошо, что ты не поехала в Бахмат была бы сейчас под обстрелами.
Так же, как наши одноклассники, я воспринял наше решение как шутку, но Люба была настроена весьма серьезно. Подали заявление в загс не обращая внимание на свободное число. Мы с Любой были неверующие и не знали, что идет великий пост.
Мы согрешили и может быть именно из-за этого Бог и не дал нам детей.

                Глава 4

   Виктор Ериновский
"Я посмотрел в её глаза и сразу утонул
Всё от того, что месяц май  опять пошёл в загул
Цвела по городу сирень, акация цвела
Моя босятская душа сомлела от тепла

А дальше было всё путём, нас встретил Акерман
И отдыхал при виде нас сам Ги де Мопассан
Тянулись к югу облака , дул лёгкий ветерок
И я балдел с её ресниц и стройных, длинных ног

Качался старенький баркас и чайки на воде
И белый парус мотыльком виднелся вдалеке
Всё это было так давно, а помню как сейчас
Озёра звёзд над головой,луны весёлый глаз

Сегодня я совсем другой зима в моей  душе
Не понимаю, почему вдруг вспомнил о тебе
Короткий сказочный роман, курортный городок
Я снова с памятью своей поднял на посошок!"

     Я проработал в Горкоме комсомола неполных два года и ушел по собственному желанию работать в престижную центральную школу, в которой учились дети местной элиты.
     Ушел организатором внеклассной работы - завучем по воспитательной работе. Мне нравилась работа в школе. Ощущал сладостное обаяние властью. Нравились наши дела: строительство танцевального зала для молодежи "Романтик", который мы построили без единой копейки на голом энтузизизме. Устраивал там шикарные дискотеки. Провели в нем всесоюзный семинар. Билеты на дискотеку распостраняли комсомольские организации. Таким же макаром построили Клуб творческой молодежи, в который невозможно было попасть. Август дважды в год проводил музыкальные фестивали ВИА, на которые собирали огромные залы. Арендовали для этой цели помещение цирка. Многие известные музыкальные группы начинали именно с участия в
в наших фестивалях.
     Словом, горком делал интересные и полезные вещи для молодежи Львова. Но я в горкоме отвечал за атеистическое воспитание молодежи. На съезде партии прозвучала критика в адрес комсомольской организации Львова о слабой работе по атеистическом у воспитанию молодежи.
     Меня вызвали в горком партии дали координаты комитета по делам религии. Там отставные кгбешники. Они вручили мне церковные книги, которые взяли в церквях для проверки уплаты налогов за крещение детей и венчание молодоженов. Я притащил книги в горком. Самому выписывать данные молодоженов было долго, поэтому я позвонил в комитет комсомола музпедучилища и попросил прислать студенток. Каждой вручил по книге и сказал, чтобы они переписали необходимые данные. Зная фамилию и год рождения молодых, о учетной картотеке комсомольцев было легко найти нарушителей устава ВЛКСМ и принять к ним самые жестокие меры, вплоть до исключения из комсомола. Следствием чего стало бы отчисления из института.
 Студентки спрашивали зачем нужны эти данные. Для понта я нагнал туман и намекнул, чего ждать молодым от их необдуманного поступка.
  Со студенток я не брал подписку о неразглашении государственной тайны, поэтому они растрепались о том, что тех кто венчался и крестил ребенка в церкви, ждет самое страшное наказание. Слух бысто разошелся по городу. На следующий день я пошел в универ сдавать зачет. Меня встретила заплаканная однокурсница и по секрету рассказала страшную новость о ом, что скоро ее отчислят из универа за то, что она венчалась в церкви.
    Я, мягко говоря, обалдел от того, как молниеносно разлетелись слухи. Следует заметить, что я сам был в церкви и присутствовал на венчании. Я успокоил ее, заверив, что е не накажут.
    После сдач и зачета, спрятал списки в портфель и унес их домой. Так я угодил в учебники истории Украины. В них было написано, что в восьмидесятые годы во Львове усилились гонения на церковь.
 В конце года нас ждала аттестация. К ому времени я закончил универ и получил распределение на работу во Львовский горком комсомола. Как молодого спец специалиста меня не имели права аттестовать. Но кто обращал внимание на законы.
Аттестационную комиссию возглавлял секретарь горкома партии по идеологии. Он задал мне вопрос по одной из работ Ленина. Я хорошо помнил ее и рассказал секретарю о том, что говорил Ленин о вопросах воспитания молодежи и изложил свою точку зрения. Она не понравилась секретарю. Он расчехвостил меня и в хвост и в гриву, я начал спорить с ним. Секретарь пришел в бешенство. Заявил, что меня надо с позором гнать к чертовой матери из комсомола.
      Совершенно неожиданно для себя, подчиняясь не разуму, а - эмоциям, я сказал, что не держусь за место и мне не нравится работа в комсомоле. Хочу работать по призванию в школе. Сеять разумное, доброе, вечное. Надо заметить, что о работе в школе я никогда не мечтал.
      Что раздражало меня в горкоме это - зависть. Мы с Любой любили принимать гостей и ставили на стол все деликатесы, которые из Венгрии регулярно присылал нам тесть. Посылки приходили контрабандой. Бедный солдатик, которого везли на суд  за ДТП, в результате которого погиб случайный прохожий.  Солдатик сидел в одной из клеток, для перевозки заключенных, все остальные были забиты под завязку посылками. Тесть контролировал завод по выпуску Кока-Колы. Он приносил пустые фирменные литровые бутылки Колы, которые обменивала на целые. Кола в советских магазинах еще не продавалась, а когда появилась в продаже я не разу не видел стеклянных литровых бутылок Колы, не трудно догадаться какое впечатление она производила на ребят. Кстати пустые бутылки мы с Любой отправляли автозаком назад в Венгрию. Закуска на столе была простой: печень трески, икра, красная рыба. Кстати тесть по линии Контрразведки курировал и завод по выпуску вин, откуда бесплатно получал элитные напитки.
      В восьмидесятых народ бежал из колхоза в город, где была более высокая зарплата, пакет социальных услуг и т.д. Партия бросила на фронт борьбы за урожай молодежь - студентов и школьников. Старшеклассники добровольно отправлялись в трудовые отряды школьников для уборки урожая.
      Мы с учениками поехали собирать урожай в ростовскую область. Трудовой лагерь был рассчитан на тысячу человек. В лагере жил участковый, который обеспечивал порядок в лагере. Но местное хулиганье на очень боялось его и каждый вечер врывались в лагерь на мотоциклах. В Ростов ехали в ужасных условиях. Нам купили билеты не в плацкартный вагон, а - общий. Общий вагон хуже плацкарта, так как в нём нет гарантированных спальных мест — пассажиров размещают по трое на нижнюю полку, и спальное место каждому не предоставляется.
      Ребята спали на третьей полке. Кондиционер, естественно не работал. Жара - страшная. Как я и воспитатели не ругали учеников никто ночью не сомкнул глаз.
      В лагере председатель относился к нам как к скоту.  Работали без выходных. Кормили, как скотину, поэтому я на свой страх и риск, установил на кухне дежурство. Мы собирали огурцы и помидоры  и девчонки резали несколько тазиков салата.
     Когда председатель в очередной раз попытался выгнать нас на работу в воскресенье, мы забастовали и отказались отправляться в поле на работу.
     Через несколько дней в лагерь приехал инспектор районо выгонять меня с работы. Но это у него не получилось.
     У меня в отряде работали две девочки. Одна из них была дочерью секретаря облисмолкама, другая дочерью мэра города. Родители девочек решили показать личным примером подчиненным и оправили дочерей в лагерь труда и отдыха. После благополучного возвращения во Львов, они рассказали родителям как я защищал их и отстаивал их интересы.  И  мэр и секретарь облисполкома сказали, что они мои должники и я могу на прямую обращаться к ним по любому вопросу.
     О походе на лево мне не приходило в голову. Но в лагере витали флюиды
любви и двое воспитательниц устроили на меня настоящую охоту. Ни одна из них не была симпатична мне и не вызывали у меня никакого желания. Но если женщина поставила своей целью овладеть мужчиной, она, несмотря на его нежелание, рано или поздно добьется поставленной цели. Некая Оксана сумела добиться своего. Несколько раз я переспал с нею, при этом не испытал ровным счетом никакого удовольствия.
     После возвращения во Львов она несколько раз приходила ко мне в кабинет. Сообщила, что беременна от меня. Я просил оставить ребенка, но она говорила, что в этот раз она не сможет сделать это, а на следующий раз обязательно сделает
это. Я насилу избавился от ее домаганий.
     В это время у меня на любовном фронте произошел облом. Меня отправили пересидеть некоторое время, пока кляузник- майор не успокоится и перестанет строчить кляузы на  меня.
     Простите, я забыл рассказать вам причину своего увольнения из школы. Меня уволили вовсе не за забастовку. А за недоразумение, происшедшее со мной. В райкоме партии нас запугали рассказом о том, что в одну из кол города, ученик принес на урок боевую гранату и сдуру вдернул чеку. К счастью преподаватель не растерялся, сжал руку ученика с гранатой и отвел его в соседний военкомат, который располагался через дорогу. Там сумели вставить чеку на место, тем самым спасли ученика.
    Так вот на уроке истории в шестом классе я обратил внимание на ученика, который не вытягивал рук из кармана. Когда я пригляделся к нему обратил внимание на то, что он сжимает в кармане что-то круглое. Я решил, что он притащил в школу боевую гранату. Попросил ученика вытащить ее и отдать мне. Он отказался. Я поступил с ним весьма непедагогично выкрутил ему руку и вытащил из кармана футляр с очками. Завучем у нас работала умная женщина - жена ректора универа. Чтобы защитить меня, она влепила мне строгий выговор за рукоприкладство, надеясь что этим ограничится мое наказание.
    Но отец ребенка, как я написал выше, забросал жалобами на рукоприкладство местные партийные органы, настрочил кляузу на имя Генсека Л.И.Брежнева.
Пришлось уйти на отсидку в Городской детский парк гороно. Я не помышлял ни о каких любовных похождения, но две подружки работавшие в парке в буквальном смысле устроили на меня охоту. На восьмое марта я устроил прием дома. С юной поэтесой моей коллегой мы уединились в маленькой комнате, где наспех перепехнулись Ее звали Лиля. Она целыми днями сочиняла Стихи стихи пиала украинсом языке. Стихи были какие-то странные, я не улавливал в них смысла. Писала она, естественно, о любви.
    Так вот Лиля придя домой сообщила мужу о своей измене и пожелала развестись с ней. Лилин муж работал преподавателем математики в универе. Он естественно стал бороться за Лилю. Перезвонил Любе и сообщил о моей измене. Я вынужден был признаться об измене Любе. На вопрос люблю ли я Лилю, я честно ответил ей, что мне было по человечески жаль ее. И рассказал Любе об оторванной пуговице на ее кофте. Такова несчастная доля поэтов. Люба не стала ревновать меня к Лиле.
    Кстати, Лиля вскоре развелась со своим мужем, который ушел к своей. Лиля так  же  больше не вышла замуж аспирантке. По прежнему пишет свои странные стихи. Сын добровольцем пошел на фронт. Лиля у меня в друзьях на фейсбуке. Видел ее публикации на сбор средств на броник для сына. Жив ли он я не знаю.
    Лилин муж настоял на том, чтобы Лиля ушла из парка.
    На осенн их каникулах мы сформировали группу для поездки в Прибалтику. Со мной поехала подруга Лили. Нас разместил и недалеко от Даугавпилса на спортивной базе по гребле, Ночью после отбоя Люда - подруга Лили, пришла ко мне в комнату и не спрашивая моего согласия, легла ко мне на кровать. Видимо у нее с Лилей была конкуренция кто из них первой переспит со мною.
    Люда не хотела признавать свое поражение. И заявилась в мою комнату. Без лишних слов сняла халат, под которым ничего не было. Не проронив ни слова, легла ко мне в кровать. Наглым образом стянула с меня трусы т предалась любовным утехам. Замечу, что ее молча, довольно умело делала все, что положено, я не отлынивал   трудился  в полную силу. У Люды было накаченное мускулистое тело спортсмена. Она, естестевенно была замужем. Воспитывала сына. Муж этнический немец, футболист играл в Германию за немецкую команду. Говорят неплохо играл. Лида была соломенной вдовой. Ее муж уже три года выступал в германии. Контракт был заключен на три года. Он изредка навешал супругу.
     Люда жила в хорошо обставленной квартире, которую получил ее муж. Я был у нее в гостях несколько раз.
     На следующую ночь все повторилось. Следует заметить что этот спортивный секс не доставил мне совершенно никакого удовлетворения. Судя по реакции Люды, которая по прежнему не говорила ни слова, этот оздоровительный секс не принес ей какой-то
особой радости.
     Я впервые не заморачивал голову над тем, зачем Люде понадобилось заниматься сексом со мной. У меня сложилось мнение ч о ее молодому здоровому женскому телу просто необходим был секс.
      Кстати сегодня ночь ко мне приходила некая дама я хорошо разглядел ее черной платья, а вот лица не запомнил. Она так же молча, как Лида, попыталась заняться сексом со мной.  На самом  интересном моменте я проснулся, гадая что же за барышня навестила меня во сне?
      Вернувшись во Львов я не испытал перед Любой ни малейшего чувства вины за свою очередную измену.  Я не понимал что же это было со мною в Даугавпилсе, и зачем это было нужно Люде.
      Как сообщили мне наши общие знакомые вскоре Люда уехала к мужу в Германию. Как сложилась ее семейная жизнь в Германии я понятия не имею. Знаю лишь одно ее сын стал Чистокровным немцем. Как он относится к матери презренной славянке не знаю.
     Вскоре меня перевели на работу заместителем директора по виспитательной части. Интернат располагался в пяти минутах ходьбы от моего дома. Воспитанники интернаты были из неблагополучный малообеспеченных семей. Так у одной девочки отец на ее глазах зарубил мать топором. Излишне, думаю, говорить о том, что ее психика была изломана. Ученики испытывали острую потребность в любви взрослых. Но где было найти таких воспитателей. Ребята не отливались успехами в работе, а вот работать умели хорошо.
      Я отвечал в интернате за работу кухни. Воспитатели с утра давали мне списки учеников присутствовавших в интернате. Повар подписывал у меня раскладку обеда.
Детский организм активно рос и ученики постоянно ходили голодные. Однажды мне пришлось забирать учеников с хлебзавода, где они загружали автомобиле свежеиспеченным хлебом. Водители расплачивались с ними за погрузку свежеиспеченным хлебом.
      Однажды подписывая ведомость на обед я обратил внимание на количество кур. которых подавали на второе. У учеников в тарелке  был крохотных кусочек курицы. Увидев количество кур, которых собирались приготовить на второе \ удивился. Провел маленький математический расчет. Оказалось, что ученику положена была чуть ли не четвертинка курицы. Я пошел на дежурство на кухню и контролировал закладку.
 Ученики пришли в восторг от обеда. На обед выдавали хлеб. Его много оставалось. Я попросил поваров, резать его на кусочки и делать сухарики. Для учеников это были настоящие сладости.
     На каникулах я повез учеников в Москву, позже в Питер. Видели бы вы глаза учеников. Когда они попали на кремлевскую елку. Восторг детей не передать словами. Вели они себя во время поездок образцово показательно.
     Однажды я подписывал ведомости на одежду для учеников.  Они ходили у нас не в форме, а джинсовых костюмах. Однажды, подписывая ведомости кладовщику я обратил внимание на то , что в списке значатся фирменные детские костюмы "Врангель". Я спросил у кладовшицы:
     А что, эти костюмы для отличников?
     Кладовшица закатила глаза и показала наверх. Я пришел в бешенство. Отправился к первому секретарю райкома партии и заявил ему:
      Если я увижу на пороге интпрната кого-то из ваших сотрудников, ворующих у детей сливочное масло, я вызову ОБХС, причем не львовское, а киевское. Предупредите своих сотрудников о том, что воровать у детей фирменные джинсовые костюмы не к лицу партийным работникам.
      Разговор с первым секретарем принес свои плоды.
      Больше я не видел в интернате ни одного чунуши.
      Сто этих Сорви- голов я и повез на работу в Крым. На двадцать пять человек полагался один воспитатель. Я взял с собой физрука, который должен был обеспечивать плаванье учеников и медсестру с чемоданом медикоментов. Так что нас собралась большая компания.
     Специально поинтересовался в интернете количеством педагогов которые должны для сопровождения учеников. Привожу полностью цитату: "Для сопровождения 25 учеников необходимо минимум 3 педагога, так как требуется 1 сопровождающий на 8-12 детей, а также как минимум два сопровождающих, чтобы дети оставались под наблюдением в случае непредвиденных ситуаций. Если поездка долгая, рекомендуется добавить в группу медицинского работника".
     Так что в Крым поехала чуть ли не половина педагогического коллектива интерната. Можно было проводить на месте выездное заседание педагогического совета интерната.
     Физрук воспользовался ситуацией и взял с собой жену и сына. Жил он особняком на центральной усадьбе. Но как штык был на подъеме и проводил утреннюю зарядку с учениками.
     Теперь можно приступить к рассказу о знойных крымских ночах.
     Я прилетел в Крым на зимних каникулах. Необходимо было заключить договор на работу учеников и утвердить его в соотвтствующих инстанциях.
     Трудовыми отрядами школьников занималась очаровательная девушка Надя. Как позже, во время личной встречи, ора скромно сказала о себе:
     - Я - самая грациозная девушка Крыма.
      Она была права на все сто процентов.
      Кода я впервые встретился с ней в ее глазах без труда читалось:
      - Этот парень непременно будет моим.
      В моих глазах читался тот же самые слова:
      - Она будет моей.
      Ромео и Джульетта влюбились друг в друга с первого взгляда.
      Мы с Надей не влюбились друг в друга, а возжелали один другого.
      Надя мне дала перечень колхозов, с которыми я должен был заключить договор на работу школьников летом.
     Забыл описать свой наряд, в котором я заявился в обком комсомола. На мне был длинный замшевый плач и широкополая актерская шляпа. Как говаривал незабвенный Александр Сергеевич Пушкин: "Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет —
И наконец увидел свет"
    Я рассказал Наде о нашей поездке на роботу со школьниками в Ростовскую область. Услышав мой рассказ она ужаснулась:
    - В Крыму подобный ужас невозможен.
    К сожалению я оказался прав. В лагере школьников у воспитателя из Москвы было день рождения. О оставил учеников одних и пошел с воспитателями отмечать свое день рождения. Его ученики из баловства ученики угнали фуру с овощами. В кабину набилось шестеро девчонок и мальчишек. Ученики решила поехать к морю и искупаться.  На серпантине в горах водитель не справился с управлением груженой фуры и свалился в с обрыва в пропасть. Все ученики до одного погибли. Поседевший московский учитель повез тела учеников хоронить в Москву. Его встретила в в аэропорту милиция и одела ему на руки наручники. Уверен, что если бы мы были в этом лагере, мои мальчишки точно бы оказались в кабине фуры.
     Вторым моим условием было отсутствие близ лагеря магистрального канала. Купаться в канале категорически запрещено. Глубина канала метра два-три. Но сильнейшее течение сбивает с ног. Удержаться на плаву в канале даже хорошему пловцу крайне сложно. Удержать детей в жару от купания в канале невозможно. Они найдут подходящий случай и непременно полезут в канал.
    На несколько дней я уехал подписывать договор с колхозом. Объехал все колхозы по списку. который мне дала Надя. Остановил свой выбор на последнем. Колхоз располагался на берегу Сиваша - мертвого моря. Председатель колхоза впервые принимал на работу школьников. Он оборудовал спальню для учеников помещении бывшей школы. Питанием должна была заниматься колхозная столовая. Я несколько раз пообедал в столовой. Готовили довольно вкусно - по домашнему. Поразила цена за обед сущие копейки. Когда я спросил  у повара не обсчитался ли он, повар пояснил мне, что все продукты колхозные, которые отпускают для столовой по их себестоимости. Меня вполне устраивало это. Мы с председателем ломали голову, что готовить ученикам на ту сумму, которая выделялась ученикам на обед. Поэтому на обед ученики получали свежие фрукты и сладкое,  том числе и мороженное. Ученики и не мечтали о подобном питании.
     Надю удивил мой выбор. Но она утвердила договор. С чистой совестью я отправился Во Львов.
     Надю на свидание я не пригласил.
     И вот мы в Крыму. В Крым добирались с комфортом в плацкартном вагоне. На кухне нас снабдили сухим пайком, в котором поимо бутербродов, жареной курицы были и сладости к чаю. Многие ученики впервые ехали в поезде, поэтому для них все было в новинку. А моря никто из учеников не видел.
    Председатель встретил нас на вокзале чуть ли не с оркестром. В сопровождении ГАИ колонна автобусов отправилась в лагерь труда и отдыха - наш новый дом. Воспитатели распределили учеников по комнатам. Дежурные получили новое постельное белье. Ученики занялись знакомым для них делом: вытрясали одеяла, выбивали матрасы. Работа кипела. Воспитателей разместили в медпункте. Каждому из них выделили отдельное жилье, которое что оно из себя представляло: кровать с тумбочкой была отгорожена от соседней медицинской ширмой, с натянутой белой простыней. Физрук устроился с женой и сыном в частном доме на центральной
усадьбе. Ну а мне пришлось устроиться вместе с ребятами в отдельной комнате.
     Была невыносимая жара. Я снял рубашку и одел шорты. Неожиданно меня окликнула Надя. Она вместе с коллегой приехали посмотреть как мы устроились.
Я сбегал в свою комнату и принес коробку конфет чернослив в шоколаде. От жары конфеты слегка растаяли, но, как мы вскоре убедились,
это не испортило их вкусовых качеств.
     Надя была одета в белоснежное белое платье. Она явно готовилась к нашей встрече.  Надя устроилась в гостинице на центральной усадьбе. Ее коллега был явно неравнодушен к Наде и ревниво поглядывал в мою сторону.
     В лагере стоял невообразимый шум и гам. Мы отошли с Надей в сторону. Я поинтересовался у Нади надолго ли она приехала и посоветовал переодеться, так как над лагерем кружились клубы пыли.
     - Я ничего не взяла с собой из одежды, даже купальник забыла дома. Я попросил медсестру, у которой была схожая с Надей комплекция, дать на время Наде
что-то из своей одежды. Гардероб у медсестры был небогатый, Надя выбрала то, что ей подошло и переоделась в медпункте.
     Председатель закрепил за нами четыре автобуса, которые круглосуточно находились в лагере. На них мы ездили на работу и купаться на Сиваш. Поехали на ужин в столовую. Ужин был шикарный. Я уже говорил, что цены в столовой были по себестоимости. Для бухгалтера столовой была проблема чем накормить нас на те полтора рубля, которые выделялись на питание, поэтому ученики каждый раз получали что-то сладкое или мороженное.
     Ну а сегодня был просто праздничный ужин. Ученики напузатились. Председатель предложить съездить на Сиваш.
     Ехать было недалеко. По дороге заехали в лагерь, для того, чтобы ученики переоделись. Я строг -настрого приказал ребятам не подходить к воде ближе, чем на пять метров. Физрук взял буйки, которые привез из Львова и пошел на разведку. Зашел довольно далеко. Вода была ему по пояс. Он прокричал:
     - Борисыч, запускай!
     - Выйдя на берег он сообщил мне:
     - Глубина по пояс можно перейти вброд на ту сторону.
     Ученики, узнав о том, что грязь в Сиваше целебная вымазались ею с ног до головы. Медсестра держала в одной руке секундомер, в другой свисток. Я подошел к берегу, опустил руку в воду. Вода обжигала - была такая теплая.
      Я сказал медсестре:
      - Успокойся! Забудь про инструкцию. Вода такая теплая, что можно часами сидеть в ней. Пусть купаются сколько их душе угодно.
      Заботливый председатель привез в автобусах 40 литровые алюминиевые фляги с компотом. Компот был из фруктов, которые росли в колхозном саду. Холодный и без сахара. Фляга мгновенно опустошалась учениками.
      Довольные, переполненные впечатлениями, мы вернулись в лагерь. Здесь нас ждал сюрприз. Председатель привез для учителей такую же алюминиевую флягу, но не с водой а - вином. Посидели с председателем, поговорили о работе. На следующий день нам предстояло собирать черешню.  Предупредил, что лучше выезжать на работу пораньше - до жары. Подъем назначили на шесть утра.
     После ужина Виолетта - моя правая рука, ветеран интерната, глянула в график дежурств. Отбой - мой, подъем Кочкодана - физрука. Мне же сказала:
     - Так что гуляйте, ребята!
     - Куда? - поинтересовался я у Виолетты.
     - А на все четыре стороны.
     Я с сомнением посмотрел на заходящее солнце. Надя успела сбегать в медпукт и прихватила одеяло.
     Мы вышли на дорогу.
     - Куда пойдем? - спросил я у Нади.
     - Давай махнем на Сиваш. Я тоже хочу искупаться. Но купальник с собою я не прихватила. Хочу, как твои ученики, намазаться целебной грязью, чтобы не видел моей наготы.
     - Туда далековато. Можно попросить водителя автобуса, чтобы он подкинул нас, но обратно придется возвращаться пешкодралом. Давай лучше в райский сад пойдем.
     - Что ж, если сад райский, то пойдем. Будем в нем Первыми грешниками - Адамом и Евой.
     - А в какой сад пойдем: вишневый, сливовый, яблоневый, абрикосовый или персиковый?
     - А какой  из них ближе?
     - Персиковый.
     Замечу читателям, когда я подписывал договор с колхозом, председатель показал мне свои владения, чтобы ознакомить с фронтом работ.
      Персики в саду были такие огромные, каких я в жизни не видел. Их запахом можно насытиться. Слышан был громкий птичий гомон.
      Надя смешно, как -то по-детски. зажала ладонями уши.
      - Можно оглохнуть от их щебетания. Такое впечатление, что они слетелись в сад со всей округи.
      Я нежно коснулся губами ее ушка и прошептал:
      - Чтобы подглядывать за нами.
      Надя стояла ко мне спиной. Я прижал ее к себе. Сначала нежно, а потом сильнее. Опустил руки ей на грудь. Почувствовал как напряглось ее тело.
 Несколько минут мы молча стояли Я чувствовал. как под моей рукой сильно бьется у Нади ее сердце. Удары ее сердца, гулко отдавались у меня в голове.
     - Бум!.. Бум!.. Бум!.. Сердце у Нади билось все быстрее., пытаясь угнаться за моим, которое могло выскочить из грудной клетки.
      Надя повернулась ко мне лицом. С готовностью потянулась ко мне губами. Но я не спешил слиться с Надей, в нашем первом поцелуе.
      Долго гладил ее волосы, плавный овал ее лица, лебяжью шею.
      Господи, как она была прекрасна в этот счастливый миг нашей первой встречи. Все ее тело трепетало от ожидания и предчувствия любви. Она хотела быть моею. Все ее тело просто кричало об этом.
      - Я хочу быть твоею! - прошептала Надя.
      Но куда спешить? Я не торопил события - вся ночь впереди. Наша первая ночь любви. А сколько их еще будет у нас с Надей впереди?!  Нам с Надей нет и 30 лет. Впереди вся жизнь - лучшая ее часть. Рядом, нет вместе с любимой женщиной.
      Я стоял, ласкал Надю и смотрел ей в глаза, в которых читалось не желание, -
любовь.
      Надя смотрела в мои глаза. Не представляю, что она прочла в них? Первой не выдержала Надя. Она прикоснулась своими губами к моим губам, не впилась, не присосалась, а именно слегка коснулась своими губами моих губ.
      Потом еще один  раз... Еще... Словно пробовала их на вкус. Она не решила слиться ли ей со мною в страстном поцелуе любви. Надя так и не решила для себя, кто ее обнимает - любимый долгожданный принц из е детской мечты, или случайно подвернувшийся в эту прекрасную крымскую звездную ночь очередной ухажер, которого можно и забыть и не узнавать при встрече. Помахать ему в приветствии рукой и небрежно поздороваться кивком головы.
     "Привет, как дела? У меня - Окей! И, виляя, бедрами, как манекенщица, пойти дальше по длинному обкомовскому коридору.
     Странно, Надя приехала ко мне в лагерь, чтобы стать моею, но свой страстный поцелуй она не готова была отдать мне.
     Вместо нее я попытался сделать это. С жаром припал к ее губам, но Надя в тот же миг отпрянула от меня  и сказала:
      - Давай не будем спешить!
      Она расстелила на земле одеяло и позвала меня:
      - Ложись!
      Мне хотелось бы написать, что наш поцелуй длился ни секунды, ни минуты, а - бесконечность. Поцелуй длиною в жизнь. Но, увы, Надя не позволила мне поцеловать ее в губы. Странная прихоть.
     Я лег спиной на одеяло рядом с Надей, сцепив руки на затылке. Над нами было, темное, почти черное южное звездное небо Крыма. Звезды... Их было намного больше, чем на небе во Львове. Они были светили ярче, были намного крупнее, чем во Львове - в тех же Карпатах. Небо казалось бездонным.
      Возможно, что звезды на небе были такие же самые, как и в Карпатах, обыкновенные звезды. Просто моя душа пела и ликовала. После долгих мучительных поисков, я наконец-то нашел свою любимую, свою мечту, с которой готов прожить до глубокой старости.
     Краем глаза я заметил, что Надя, запрокинув голову, подняла руки и стягивает с себя чужую футболку.
     Неожиданно, недалеко от нас послышалось покашливание заядлого курильщика. Надя, от внезапности, испуганно вздрогнула и поспешно натянула на грудь футболку.
Надя принципиально игнорировал бюстгалтеры, которые считала лишним Элементом своей одежды. Одевал их только на работу, как бронированные доспехи, что было разумно с ее стороны, так как ходила на работу в белой рубашке из тонкой ткани, Которая просвечивалась на свету.
     Из-за ближайшего дерева вышел наш сосед, дом которого располагался рядом с лагерем. Он подрабатывал сторожем в нашем лагере. В саду, он оказывается тоже подрабатывал ночным сторожем.
     В одной руке старик держал палку, к которой на конце были привязаны десяток пустых консервных банок, в другой - дымящуюся сигарету без фильтра, с которой не расставался, наверное, и во сне.   
     Сторож узнал меня.
 - Это ты - Борисыч? А я думал, что кто-то балует в саду, а Вы...
     Надя подсказала сторожу:
     - Загораем!..
     Сторож скосил глаза на звездное небо:
     - Чего ж, не позагорать - дело молодое. Сам любил ночью со старухой послушать соловьев.
     Надя спросила у сторожа:
     - А они  есть у вас в саду?
     - Полно!.. Только время прошло для их трелей. Сейчас соловьи на гнезде птенцов высиживают - не поют. А весной такие трели выводили, что у  меня - старика - дух захватывало. А моя старуха, та и вовсе неделю не могла заснуть от
их трелей!
      Надя с таким видом, будто для нее это был вопрос жизни и смерти, спросила у сторожа:
      - Дедушка, а что это за странная палка у вас в руках? Сторож несколько раз тряхнул своей палкой. Раздался противный звон пустых консервных банок. Птичий гомон вмиг смолк. Сторож пояснил:
       - Воробьев в этом году развелось, просто, жуть! Во всем Крыму от весенних заморозков почти везде вымерзли косточковые. Практически погиб весь урожай. Вот и слетелись к нам воробьи незнамо из каких краев. В жизни столько их не видал!
       Воробьи, а еще шпаки - скворцы - оккупировали сад. Беда, загубят сад!
       Надя посмотрела на персиковые деревья, ветки которых гнулись до земли от огромных персиков, которые буквально усыпали ветки.
       Сторож проследил за ее взглядом. Персики, конечно шпаки не слопают, но поклюют, попортят половину.
       Сторож сорвал с ближайшей ветки персик, но не за сам плод, а за черешок.
       - Угощайтесь! - сказал он Наде. Их - персики - не довезешь на рынок, только на месте  и можно кушать.
       Надя недоуменно воскликнула:
       - Дедушка, а зачем, в таком случае, вы их выращиваете, если персики нельзя продать на базаре? Надя откусив кусочек персика, сразу поняла почему их не довезешь до рынка: стоило ей чуть - чуть посильнее надавить на персик рукой, как из него потек сок. Она попыталась скорее съесть его, но сок не капал, а тек по ее рукам.
     Персик был настолько был нежен, что пальцы Нади мигом испачкались. Надя стояла растерянная и не знала, что ей делать.
     - Кушайте!.. Кушайте!.. - Сказал гостеприимный сторож. - Я сейчас за бидоном с водой сбегаю в шалаш, чтобы вы умылись. Сторож быстро ушел в темноту.
      Я откровенно смеялся с перепачканной Нади:
      - Замарашка!
      Если бы художник Серов Увидел бы в эту минуту Надю, он непременно написал бы портрет с нее. На столе на потрете лежали не персики, а недозрелые яблоки. Н персики, а какое-то недоразумение. Тот персик, который доедала Надя был по меньшей мере раза в четыре крупнее, чем на картине "Девочка с персиками".
     Съев персик, Надя не знала что ей делать: лицо, руки были по локоть в соку персика.
     Я нагло воспользовался ее растерянностью и приник своими губами к ее губам.
 Как сладок, видимо от персиков, был наш первый поцелуй!
     Когда Наде уже не хватало воздуха, она резко, всем телом, резко откинулась назад, размахивая в воздухе руками, как борец на ковре, против которого соперник применил болевой прием.  Боец хлопает ладонью по ковру, требуя пощады.
 Что прикажите делать, когда руки у вас по локоть в персиковом соку? Я же не выпускал Надю из "болевых" объятий. Ей приходилось от безысходности отвечать на мой поцелуй.
    Жадно хватая ртом воздух, уж не знаю какого по очереди поцелуя, Надя, скорее не из-за негодования, а надеждой на то, что сторож задержится подольше еще, хотя бы на пару минуточек, спросила у меня:
    - А, где этот?..
    - Кто, сторож?
    - Злой искуситель, вот кто! - с жаром воскликнула Надя. - Где обещанный бидон с водою?
    - Ты хочешь обнять меня, пока сторож бродит неизвестно где.
    - Вот еще, руки помыть! Вот что!
    - Зачем?
    - Чтобы влепить тебе пощечину, п твоей наглой физиономии за то, что вероломно воспользовался безвыходной ситуацией у девушки  и, прямо таки, всю ее зацеловал!
     - Тебе было неприятно? - с невинным видом спросил я у Нади.
     - Мне! - ужаснулась Надя. - И жадно припала своими губами к моим губам. Мне... - вздохнула она и через минуту продолжила: Я...
     Но я не дал ей договорить. Отдышавшись после затяжного поцелуя, она попыталась продолжить:
     - Я... начала она, но тут же сама впилась в мои губы.
     Издалека послышался звон пустых консервных банок.
     Надя испуганно отпрянул от меня. Рукой пригладила копну своих волос и спросила у меря:
     - Как я?
     Я пожал плечами и скала в ответ:
     - Прелестна, как всегда!
     - А волосы не растрепались? - с тревогой спросила она.
     Я успокоил ее:
     - Все нормально, к тому же в темноте не разглядишь!
     Перезвон пустых консервных банок медленно приближался к нам.
     - Удивляюсь, простой деревенский сторож, а какой такт! Предупреждает нас о своем приближении. Высшего образования не имеет, книг не читает, а такой такт. Спрашивается, откуда?
     Я поправил Надю:
     - Не такт, а - интеллигентность!
     - Но, ведь сторож нигде не учился! Для того чтобы стать интеллигентым человеком надо, по крайней мере, закончить институт!
     И много интеллигентов ты встречала в стенах обком комсомола. А, ведь, у всех высшее образование имеется!
     Надя ненадолго задумалась.
     - Ты, пожалуй, первый.
     - Спасибо, конечно, что ты причислила меня к интеллигентам, но я не комсомольский работник, а - школьный учитель истории.
       Надя пояснила свою мысль:
       - Ты не лапал меня, в отличии от некоторых, а - целовал. - Сказала Надя с таким видом, словно впервые целовалась с мужчиной.
       "Впрочем, - подумал я про себя, - Возможно и впервые! Нет, разумеется,  Но так, Надя целовалась и, думаю не раз, и не только с мужем. Я вспомнил, как она долго противилась моему поцелую, и неожиданно быстро стянула с себя футболку. Как будто мы с Надей забежали в обеденный перерыв в квартиру друга, для того чтобы не любить, а - перепихнуться на ходу и затем бежать на заседание обкома комсомола.
 А, ведь нас ждала звездная жаркая крымская ночь, с бездонным небом и мириадами огромных звезд.
      Надя прервала мои размышления вопросом:
      - Так кто, по-твоему интеллигентный человек?
 Я показал глазам и на сторожа, который появился из-за деревьев с бидоном воды.
      Надя презрительно скривила губы и воскликнула? - Простой колхозник?
      Я возразил Наде:
      - Колхозником его сделал Сталин, да наши партократы. А он - крестьянин, хозяин земли русской, на которой веками трудились его деды-прадеды. Холили и лелеяли землю, чтобы она давала хороший урожай. К земле нельзя грубо относится, только бережно, с любовью.
      Я поинтересовался у Нади:
      - А почему ты назвала сторожа змеем - искусителем?
      - А он и есть самый настоящий змей - искуситель! - И пояснила: - Персик предложил.
      - Насколько я помню в Библии речь идет не о персике, а - о яблоке.
      - Яблоко? - удивилась Надя - жаль, что ты не попробовал персик.
       Я напомнил Наде:
      - Пробовал и - не раз. Пробовал на твоих губах.
      Надя покраснела точно девчонка, стыдливо отвела глаза и сказала:
      - Мог бы и не напоминать! Такое впечатление, что мы сделали что-то греховное.
      Глядя на нее, можно было догадаться о том, какие чувства испытала Ева, попробовавшая запретный плод.
      Подошел сторож. Полил на руки Наде из бидона воду, затем протянул чистое, накрахмаленное вафельное полотенце, которое висело у него на шее.
      Сторож обратился ко мне:
      - Борисыч, я чайник поставил в шалаше на керогаз, ты, уж, пригляди за ним.
 Мы с Надей чуть ли не хором воскликнули:
      - Где? Где ваш шалаш?
      - Сторож продолжил:
      - Я в шалаше свечку запали, чтобы вы не заплутали. Шалаш, конечно, это - не хоромы, но от дождя, да солнца можно укрыться. В шалаше у меня и заварка имеется и варенье. - Сторож бросил взгляд в мою сторону и заговорщически сказал: - Там, в углу шалаша, у меня припрятана бутылочка Небесного нектара.
      Я догадался:
      - Самогона. что ли?
      - Он - самый.  Из персиков гнал, без дрожжей.
      Надя спросила у сторожа:
      - Дедушка, а вы куда? Может быть вместе почаевничаем? - Без особого энтузиазма предложила Надя сторожу.
      - С превеликим удовольствием, но... Дела. - И обращаясь уже ко мне, сказал: - Шпаки персики не съедят, но попортят много. А, вот, склюют, паразиты окаянные черешню. Как пить дать склюют! Пусть и не весь урожай, но половину  точно.
      Так что, звиняйте, не досуг мне с вами чаи гонять.
      Он с силой несколько раз тряхнул своей палкой. От резкого звука пустых консервных банок с ближайшего дерева взлетела целая стая воробьев.
      Сторож радостно воскликнул:
      - А что я вам говорил? Сожрут, окаянные, весь урожай, так что я пошел.
 Я не поверил сторожу. И, когда собирались во Львов, я сам нарвал пару ящиков этих чудо-персиков. Рвал аккуратно - за черешок, как это делал сторож. Переложил травой. Чтобы трава не проколол нежную шкурку персиков, каждый из них обернул туалетной бумагой. Рвал самые деленые. Но во Львов привез кашу.
     Из того, что успешно доехало во Львов, Люба перекрутила их с сахаром. Получилась вкуснятина.
     Кочкодан, выполнявший у нас функции завхоза, притащил со склада пару мешков сахара. Под руководством Виолетты девчонки перекрутили персики с сахаром. Каждому из педагогов она вручила перед отъездом по две трехлитровые банки персиков. Мне, как начальнику, досталось три. Ученикам досталось по литровой банке. Но им и этого было предостаточно, так как, стараниями Кочкодана, их рюкзаки были забиты крупами, подсолнечным маслом, медом, мукой - всем чем был богат колхоз. Больше в двух руках не унесешь.
    Во Львове Люба, как Мальчиш - Плохиш, лопала персики столовой ложкой прямо из трехлитровой банки.
     Когда я писал эти строки, чувствовал за спиной чье-то горячее дыхание. Я знал, что это Надя заглядывает  через мое плечо, жадно глотая слова, которые появляются в общей тетради.
     Ничего не поделаешь,  ментальная связь появилась между нами, когда я перестал писать дневник и начал писать роман.
     Она шептала мне на ухо, точно муза:
     - Поцелуи твои, в самом деле, прекрасны. Губы горят еще до сегодняшнего дня.
 Но это - лишь начало. Наша ночь любви впереди.
      Шалаш мы Надей нашли без особого труда. Горящая свеча нам точно указывала путь. Шалаш был невелик и прост6 Несколько деревянных реек, обтянутых целофановой пленкой, поверх которой была уложена трава, скошенная недавно, так как в шалаше пахло полыньей и мятой.
      Пол так же устилала ароматная трава. Вдоль одной из стен самодельная этажерка, сделанная из фруктовых ящиков. На этажерке стояли пру чашек для чая. В железной банке - заварка. Банка варенья и пачка пряников. Покопавшись в траве, я нашел бутылку с самогоном. В бутылке плескалась жидкость янтарного цвета.
     На керогазе закипел почерневший от копоти чайник. Надя щедро засыпала в чайник заварку и залила кипятком. Запахло мятой, розой и еще какими-то травами.
 Устроившись на охапках травы, мы сели с Надей чаевничать. Чаевничали правда недолго. Понятно по какой причине - целовались.
     Пока мы целовались Надя умудрилась стянуть с себя рубашку и расстегнуть джинсы. Я нежно прильнул к ее груди. Прикоснулся кончиком языка к к соскам на ее груди. Надя неожиданно закричала:
     -Ой!..
     Решив, что мой поцелуй причинил ей боль, я испугано отпрянул от ее грудей.
     - Прости, я не хотел сделать тебе больно!
     Надя изумилась:
     - Ты?! Причем здесь ты?
     - А кто? - удивленно воскликнул я, на всякий случай оглядываясь по сторонам.
     Надя завопила:
     - Ко-ма-ры!!! - по складам прокричала Надя и рукой показала на свечу.
     Я глянул в ту сторону, куда указывала Надя  и следом за ней ужаснулся:
     - Ох, мать честная. Сколько их! Туча!
     Надя к этому времени успела натянуть на себя футболку и с головой закуталась в одеяло, откуда выглядывали только ее глаза. Над сечей вилась туча комаров. Надя шепотом, опасаясь, видимо, привлечь комаров своим голосом, попросила меня:
     - Погаси свечу - они на свет летят!
     Я погасил свечу, но от этого стало еще хуже. Те комары, которые вились над пламенем свечи, с остервенением накинулись на нас с Надей. Надя тут же спрятала свой нос под одеяло. Я натянул на себя рубашку. Не помню когда я ее умудрился снять и нырнул следом за Надей под одеяло. Комары оказались быстрее меня и не менее десятка впились мне в руки.
     Устроившись под одеялом, я попытался вернуться к прерванному занятию - поцелуям. Но не тут то было. Под одеялом и без того не было чем дышать, а тут еще я со своими поцелуями о чем поспешила мне сообщить Надя. А для того чтобы я не лез ней со своими поцелуями, уперлась своими кулачками в мою грудь.
     Под одеялом мы выдержали минут пять не более того.
     - Мамочка! - завопила Надя.
     - Что еще стряслось?
     - Они - комары - через одеяло жалят! - пожаловалась Надя. - Они сожрут нас!
     - Подавятся!
     - Точно сожрут! - заверила меня Надя.
     Я пошутил:
     - А утром сторож найдет два обескровленных тела влюбленных, погибших в объятиях.
     - Тебе бы только смеяться! Сделай же что - ни будь!
     - Что?
     - Откуда я знаю что? Ты же мужчина! - напомнила она.
     Я храбро высунул руку из-под одеяла и сказал:
     - Кыш, проклятые! - Но тут же засунул руку обратно под одеяло. - Кусают, гады. Будем терпеть.
     - До тех пор пока не сожрут?
     Я пожал плечами.
     - Сие мне не ведомо. Думаю, надо возвращатся в лагерь.
     Закутавшись в одеяло, натыкаясь на деревья, мы не солоно хлебавши, с унылыми лицами, побрели в лагерь.
     Комары в лагере были нашими главными врагами. Ученики скупили в местном магазине все духи "Гвоздика", запах которой якобы отпугивал комаров. Пол устилала полынь. Но ничего не помогало. В туалет было страшно зайти из-за комаров. Одного из мальчишек так закусали комары, что от аллергической реакции у него вздулись железы. Пришлось срочно вести его в больницу. Все, к счастью, обошлось. После этого случая директор вызвал санэпидемслужбу, которая залила всю территорию лагеря какой то вонючей гадостью. Комары ненадолго исчезли.
      Откуда о  взялись в степном Крыму? Во-первых, орошение, во-вторых, в Крыму стали выращивать рис. Все лето огромные площади были залиты водой. Лучших условий для размножения комаров трудно и придумать.
      Кочкодан дежурил в лагере. Он первый заметил нас.
      - Никак замерзли, голубки?
      Мы с Надей хором ответили:
      - Ко-ма-ры!
      На столе стояла пластиковая канистра литров на пять с вином, собственного производства, которым снабжал нас председатель. С двух сторон дымились спирали, которые где-то раздобыл Кочкадан. Комаров в беседке практически не было. Я первый вылез из-под одеяла. Минут через пять рискнула и Надя.
      - Фу-у-у! Жарко! Больше не вытерплю!
      Кочкадан успел нам налить по стакану вина. Поставил нам котелок с остывшим шашлыком, который для нас готовили на кухне. Шашлык был из баранины. Каждый день председатель выделял для столовой одного барашка. Баранина - тяжелое мясо. После Крыма я на нее смотреть не могу.
      Вино было кислым. Я поставил на стол бутылку Небесного нектара, которую не забыл прихватить из шалаша.
      Надя скорчила губы:
      - Фу, самого! Я не буду пить эту гадость!
      Я посоветовал Наде:
      - А ты попробуй. Сторож гонит самогон из персиков. Дрожжи не использует, поэтому запаха никакого, а вкус и запах - божественный.
      Надя пригубила рюмку.
      - И, правда, вкусно!
      Я привез во Львов бутылку самогона. Любе понравился самогон. Она пила его сама и никого не угощала.
      Когда я приехал к сестре в Краснодар, увидел на даче пять деревьев слив, ветки которых гнулись от слив. Сестра не знала куда их девать. Я предложил Виктору - шурину - сделать из них самогон по рецепту сторожа. Галя выделила нам для этой цели засахаренное варенье. Заполнили сливами несколько 40 литровых баков. Виктор одолжил у кого-то самогонный аппарат. Ни он, ни я н и разу в жизни не гнали самогон. Виктор отвез сливы в деревню, где знакомый мужик выгнал ему самогон. За работу взял каждую пятую бутылку. Галя настояла самогон на каких-то травах и корешках.  Во Львове, когда к нам пришли гости, я выставил на стол знаменитые краснодарские вина и коньяк. Предложил попробовать гостям самогон, но не сказал им, что это за напиток. Гости предпочли пить не коньяк, а самогон.
     Глянув на часы, Кочкадан решительно встал.
     - Все, на сегодня хватит! Пора баиньки. Утром подъем в шесть утра.
     Мы с Надей на цыпочках, чтобы не разбудить учеников, пробрались в мою комнату. Я хотел включить свет, но Надя, с круглыми от ужаса глазами, испуганно воскликнула:
     - Не включай - комары налетят!
     - А почему щопотом говоришь?
     - Боюсь детей разбудить.
     Мы на ощупь добрались до кровати и одновременно сели на нее. Кровать ужасно заскрипела, а панцирная сетка опустилась чуть ли не до пола. Мы с Надей сидели точно в гамаке. Наши ноги оказались выше головы. Надя попыталась освободиться их постельного капкана. Но, как она не старалась, у нее ничего не вышло из этого.
     Надя полюбовалась своими босыми ногами, которые были где-то под потолком. Глаза привыкли к тому времени к темноте, да и на улице заметно посветлело.  Рядом с ее ногами болтались и мои, чуть зеленоватые из-за травы. Большим пальцем я коснулся ноги Нади.
    - Привет! Ты, кто?
    Надя подыграла мне. Она погладила своим пальцем мой  и сказала:
    - Привет, я - Надя! А ты кто?
    Я официально представился.
     Надин палец спросил у моего пальца:
    - А ты почему зленый?
    - А ты?
    - А я прятался от комаров под одеялом. На земле лежала полынь, вот и окрасился.
    Надин палец не согласился с моим:
    - И я прятался от комаров под одеялом. Но от полыни я позеленеть не мог, ведь, полынь не простая а - серебристая. Точно не от полыни!
    Мой палец погладил палец Нади.
    - Может от самогона? Народ как говорит: позеленел от пьянства.
    Надин палец не согласился с моим.
    - Может... но сколько мы выпили того самогона?
    Мой палец согласился:
     - Нет, это - не от самогона.
     Надя повернула ко мне голову, но тут же отвернулась.
     Мой палец заметил:
     - Поздно! Сетка продавилась до пола. Наши ноги при этом задрались еще выше.
     Я попробовал вздохнуть воздух поглубже. Сетка не шелохнулась. Она, в самом деле, провисла до пола.
     Палец Нади тем временем беседовал со своим зеленым товарищем.
     - Я так думаю, то ноги позеленели от травы. Помнишь, когда мы улепетывали от комаров, шли по свежескошенной траве.
     - Помню, - подтвердил мой палец.
     - Послушай,- сказала Надя. - А у тебя выпить не найдется? В горле пожар от шашлыков.
     На столе стояла бутылка с самогоном  - Небесным нектаром, как назвал его сторож, а я переименовал его в Нектар любви.
    Я показал Наде на бутылку, что стояла  на столе.
    - О! - радостно воскликнула Надя. - Желтенькая!
    - Скорее оранжевая, как солнышко.
    - Хорошо смотрится. -- Надя облизала пересохшие губы - А ты его пробовал?
    - Не успел.
    - Я самогон терпеть не могу.
    - Давай попробуем. Сторож говорил, что это не самогон, а - божественный напиток.
     Стакана в комнате не нашлось. Пили из крышечки от одеколона.
     Прежде чем пить, Надя понюхала колпачок.
     - Действительно не воняет самогоном. Пахнет персиками. Прежде чем пить,
она лизнула нектар. Сделала маленький глоток.
     - Вкусно!
     Тем временем  мой палец коснулся Надиного.
     - Ты жива? Это не отрава?
     - Не знаю. Если и  отрава, то вкусная.
     Надя допила нектар. Облизала губы и полезла целоваться.
     В перерыве между поцелуями, я воскликнул, я показывая глазами на бутылку Небесного нектара:
     - Похоже, что это не самогон, а какой-то Нектар любви. Подействовал на тебя, как приворотное зелье. Дай-ка и я, что ли попробую.
     Я взял у Нади крышку от одеколона и налил в нее Нектар до краев. Понюхал Самогон, действительно, пах персиком. Попробовал. На вкус самогон оказался божественным напитком. О чем я поспешил сообщить Наде.
     - Да?! Плесни-ка и мне. Не распробовала, - пояснила Надя.
     Она потянулась за колпачком. Пружины подозрительно заскрипели. Не обращая внимание на пронзительны скрип пружин, Надя опустила ноги и облегчением вздохнула:
     - Фу, ноги затекли! Ты не хочешь выбираться из этого постельного капкана? - спросила она у меня.
      На этом беседа зеленых пальцев закончилась. Они так мило беседовали между собой, так нежно ласкали друг друга. Следом за Надей я опустил свои ноги на пол и предложил Наде:
      - Давай положим матрас на пол.
      Я стянул матрас с кровати. Надя накрыла его простыней. Я подал ей руку.
      - Миледи, ваше королевское ложе готово.
      Скинув с себя остатки одежды, мы легли на матрас. Рассохшиеся половицы старой сельской школы пронзительно заскрипели.
      Почти одновременно с Надей мы воскликнули:
      - Вот, черт!
      Я попробовал передвинуть матрас вместе с Надей на другое место... Напрасно.
Доски скрипели со страшной силой. Днем я не обращал внимание на их скрип. А в ночной тиши этот звук был зловещим и мог перебудить детей. Половицы скрипели на все лады: одни - басовито, другие - визгливо, третьи - стонали.
      У Нади был неплохой музыкальный слух.
      - До... до... ми... Снова - до. Грустная мелодия неудавшейся любви.
      В это время на улице пронзительно заскрипела туалетная дверь. По песку протопали чьи-то босые ноги. Затем заскрипела дверь комнаты девочек. Затем скрипнула другая.  Лагерь потихоньку просыпался. На улице значительно посветлело.
     - Давай положим матрас на пол.
     Я подождал пока в соседней спальне не заскрипела дверь и попытался обнять Надю. Но вновь заскрипела дверь. На этот раз в спальне у мальчиков. Стараясь не касаться Нади, я лег рядом с ней. Сцепив пальцы, положил руки за голову. Надя поступила так же.
      Потом неожиданно прошептала:
     - Ты не спишь?
     - Нет, конечно.
     - Я не хочу, чтобы наша первая ночь любви закончилась ничем. Ты не мог бы обнять меня крепко - крепко и...
     - Что, любимая?
     - Только ты не смейся над моей просьбой.
     - Сударыня, я полностью к вашим услугам и готов выполнить любую вашу просьбу.
     - Вот и прекрасно!  Ты не мог бы тихонько - тихонько пробраться в меня, тогда я буду чувствовать тебя всего - всего и смогу заснуть.
     Я смещенно сказал в ответ:
     - Не знаю, давай попробуем. Вопрос в том, сумею ли я не двигаться, оказавшись в тебе.
     - Шуметь нельзя - разбудишь детей.
     Я сделал то, что просила Надя. Надя начала тихонько посапывать. Я же по понятным причинам, заснуть не мог. Собрав волю в кулак лежал не двигаясь, только тихонько гладил ее грудь, живот, нежно коснулся клитора. Как только дотронулся до него, почувствовал как тело Нади напряглось, она застонала во сне от удовольствия   Неожиданно для себя и я кончил. Надя так и не проснулась. Не выпуская Надю из объятий я закрыл глаза и отправился в замок Светлого Рыцаря Любви - мой замок. Позже я расскажу об этом.
     В коридоре все чаще начали топать дети. Я тихонько встал. Накрыл Надю простыней, натянул джинсы.  Одел вьетнамки, в подобных ходил весь лагерь и вышел на улицу. В мангале до сих пор тлели угли. Я подбросил несколько досок и поставил на огонь чайник. Вскоре вышла и Надя. На ней был белоснежный сарафан.
     - Пора возвращаться в Симферополь, готовиться доклад первому на пленум о трудовых отрядах школьников.
      Так, с приключениями, закончилась наша первая жаркая ночь в Крыму.
      Я писал дневник во время карантина в школе. Люба в это время смотрела "Интернов" и задорно хохотала. Я решил прочитать ей то, что написал вечером.
Люба внимательно выслушала. Она не ревновала к Наде - знала, что эта сцена выдумана от начала до конца. Ее обидело другое то что, я пил Нектар любви не с нею, а с Надей. Она сказала, что сцена вышла живенькой.
      Представляю , как твои зеленые пальчики живут в космосе своей жизнью. Бредут по бескрайним просторам космоса два зеленых пальца огромных размеров и... заигрывают друг с другом. Что подумают инопланетяне о человечестве? И посоветовала  называть мужской половой орган мальчиком, а женский - комсомолкой-активисткой. Почему комсомолкой-активисткой? Понятия не имею. Видимо у Любы были большие познания, чем у меня в комсомолках-активистках.
      Смешно, но вчера звонила кума - она прочитала мою публикацию "Мистерия вечной Любви" http://proza.ru/2025/11/29/375 о нашей со Светой романе. Забавно, но она поверила тому, что я написал о занятиях любовью в джакузи. Спросила меня не пробовал ли я разыскать Свету. Она забыла о том, что события происходили в 1976 году - совсем другой эпохе. Из письма Радека я знаю, что она живет в небольшом городе Шид в автономном крае Воеводина. Вышла ли она замуж, есть ли у нее дети Радек не написал. Я не знаю, как она прожила свою жизнь и жива ли?
      В ответ на вопрос Наташи о том, почему я не искал Свету я сказал: зачем? Пусть она останется в моей памяти вечно молодой и юной.
      Жалею ли я о своей измене? Да, потому, что после началось мое падение вниз.
Но с другой стороны - нет. Это была не простая измена, а, как мне казалось
тогда, любовь. Я устал повторять следом за А.Блоком: "Только влюбленный имеет право на звание человека."
      Что правда, а что нет в публикации о Наде, решать вам. Скажу лишь одно: после поездки в Крым мне пришлось уйти с работы по собственному желанию. Причина вовсе не в Наде, а в том, что я якобы украл у детей деньги. Когда я ехал в Симферополь выступать на пленуме обкома комсомола о работе нашего отряда, Виолетта выдала мне из детских денег 100 рублей. Сказала, что это - премия за сверхурочную работу. По возвращению из Крыма, кто-то написал анонимку в районо. Я взял у Виолетты отчет о расходовании денег. Заведующая районо увидела в ведомости, что мы дарили детям на день рождения дорогие часы, радиоприемники, фотоаппараты, а потом накрывали сладкий стол. Она рассмеялась: я ее могу себе позволить подарить своему сыну такие дорогие часы, а вы подарили их этим ублюдкам?
      Они не ублюдки, а дети с очень не простой судьбой. Многим из них родители никогда не дарили подарков и не накрывали на стол. Они на всю жизнь запомнят свою поездку в Крым и то, как всем лагерем отмечали их день рождения. Видели бы вы их счастливые загорелые лица, когда они ехали из Крыма во Львов.
      Заведующая не поверила моим словам. Назвала меня вором, сказала, что, таким  как я, не место в школе.
       Я зашел к своему шефу по горкому комсомола, которого я считал Павкой Корчагиным и слепо поддерживал его во время его конфронтации с первым секретарем. Я рассказал ему о случившемся. Он уже знал об этом от заведующей районо. Ему я и написал заявления об увольнении из интерната по собственному желанию. И дело было вовсе не в деньгах. Саша - заведующий отдела пропаганды райкома партии -  казал, что на меня в милиции лежит заявление о том, что я изнасиловал несовершеннолетнюю ученицу - Таню, мать которой ее отец  зарубил топором на ее глазах.
       Я обалдел:
       - Саша, что за бред ты несешь?
       - Увы, заявление об изнасиловании от этой самой Тани лежит в милиции.
       - Господи, неужели ты веришь в эту чушь?
       - Нет, конечно! Но начнутся проверки и все может статься. Так что, лучше напиши заявление об увольнении по собственному желанию.
       - Хотел бы я знать кто копает против меня?
       - Первый секретарь. Зря ты заелся с ним и припугнул его ОБХС.
       - Господи, какой же он - подонок! - Меня осенило: - Послушай, а не для него ли был предназначен тот фирменный джинсовый костюм?
       Саша кивнул головой.
       - Его младший сын ходит в школу.
       - А что прикажешь мне тогда было делать? Надо было смотреть, как его подчиненные обкрадывают детей? Воруют у них масло, сметану, а они ходят голодные. За буханку хлеба загружают на хлебокомбинате машины.
       - Все ж таки, ты мог сказать это все иначе, а не грозить первому
секретарю ОБХС.
       - Как хорошо, что я ушел из этой клоаки. Грязь, воровство, подлость. И эти  люди учат нас жить?!
       - Ты не говорил мне этих слов.
       Я написал заявление и бросил его на стол. После этого случая я престал при встрече здороваться с ним. Поздоровался лишь после того, как на 9 мая он развернул знамя Победы на холме Славы.
        Дома я рассказал Любе о том, что случилось. Она одолжила денег. Я отнес их Виолетте и сказал, чтобы она раздала их родителям. Виолетта провела собрание. Родители под расписку получили от нее деньги. Вскоре она принесла мне всю сумму обратно. Родители знали на какие цели пошли деньги.
        А история с изнасилованной девочкой сыграла свою роль в наших отношениях с Надей.
       После увольнения я стал писать повесть "По собственному желанию". Сюжет ее таков: после романа с Надей и их расставания, по моему сценарию снимается фильм в Крыму о нашем романе с Надей. В романе ее судьба складывается следующим образом: она познакомилась с мужем в Артеке, где проходила практику. Он пригласил ее в кабинет и изнасиловал. Она забеременела. Они поженились. Муж по прежнему насиловал ее - таково было его представление о сексе. Света забеременела от меня, но решила, что от мужа. Пообещала мне, что позже обязательно родит мне лапочку - дочку. Хотела избавиться от беременности, но, не знаю по какой уж причине, она родила. Муж, с которым она не была долгое время, забрал у нее дочь и выгнал из квартиры. Она поселилась в квартире матери. Кочкадан приехал на следующий год в Крым вместо меня. Узнав о том, что Надя родила, он привозил ей продукты. Председатель колхоза, знавший о нашем романе, продал свой дом в деревне и женился на Наде. Дочь считала его своим отцом. Но вскоре он умер. Таков сюжет повести, которую я написал о работе детей в Крыму. Послал повесть в Крым. Пришла разгромная рецензия. Рецензент написал, что я хороший передовой учитель - новатор, любящий детей  и... сексуально озабоченный маньяк. С чего он так решил - понятия не имею. Повесть я написал в 1982 году. В ней, естественно, не было ни одной откровенной сцены любви. Интересно, что такими же словами сказала и Наташа о публикации нашего романа со Светой.
      Где правда, а где вымысел в рассказе о Наде, решайте сами.
      Председатель привез для Нади несколько ящиков с фруктами и сказал, чтобы я поехал с Надей в райцентр и помог загрузиться их в автобус, а в Симферополе возьмет такси.
      - Для дочке. Витамины. - Так я случайно узнал, что у Нади есть дочка шести лет.
     Автобусы отправлялись каждые полчаса. Мы не знали с Надей будет ли у нас еще одна встреча, поэтому прощались на всегда. На память приходит любимая песня :"С любимыми не расставайтесь..."
      Местные уже говорили, когда назначали место встречи: "Возле той парочки, что целуются". Уехала Надя последним автобусом. Ящики с фруктами бесследно исчезли.
      Наконец-то добрался до второй встречи с Надей. Надя, как и обещала приехала на открытие лагеря. О открытие прошло прекрасно. Пылал огромный пионерский костер. Дети пели, плясали, разыгрывали коротенькие сценки о жизни в лагере. Директор колхоза, полюбивший наших детей за то, что они прекрасно работали. Расщедрился и накрыл шикарный сладкий стол. С трудом разогнал детей в 12 часов. Но завтра - воскресенье можно поспать на часок-другой подольше. Хотя, навряд ли получится. Директор заказал автобусы и мы должны были ехать в "Артек", а затем на море.
     Чтобы уложить детей мне пришлось прибегнуть к последнему аргументу: завтра едем на море. Будить никого не собираюсь! Проспите, останетесь территорию лагеря убирать. Естественно всем хотелось на море. Купаться в Сиваше - здорово. Но с морем его не сравнишь.
     Угомонились за полчаса - рекорд. Как повелось, посидели с учителями часок. Сторож расщедрился на трехлитровую банку Нектара любви. Я самым наглым образом воспользовался тем, что я - какой ни какой, а начальник, конфисковал банку с Нектаром любви. Хватит того, что начальник голову потерял от этого нектара. Еще Виолетта испробует сей напиток, тогда никому не поздоровиться. Кто дисциплину в лагере будет держать?
      Подмигнул Наде: нам хватит этого нектара на много ночей любви. Вместо нектара запивали традиционные шашлыки какой-то бормотухой, флягу которой привез заботливый директор.
      Сидели хорошо. Долго ли? Не скажу, так как клевал носом, а потом заснул, опершись о столб беседки - сказались многочисленные бессонные ночи и ранние подъемы. 10 дней спал по пару часов в сутки, а то и вовсе не спал. Расслабился и опростоволосился. Надя попыталась разбудить меня, но я храпел без задних ног. Меня оставили спать в беседке. В эту ночь секса у нас с Надей не было. Такое впечатление, что сама судьбы была против нашей любви. Надя сбегала в комнату за подушкой. Положила ее мне под голову и осталась со мной в беседке. Положила голову на мое плечо и сама задремала.
      Перед тем, как заснуть, она попыталась заговорить со мной. Я что-то бормотал во сне. Утром Надя сказала, что узнала обо мне всю правду. Я не помню, так как спал самым наглым образом, да еще и причмокивал во сне.
      Было от чего. Ночью я побывал в Храме Любви. Ну, доложу я вам, об этом можно только ночью рассказывать и то на ушко, - Сказал  Наде. Короче, встретил тебя там в наряде жрицы, а на троне восседала моя жена. Наряд у тебя, скажем так, был никакой. На поясе золотая цепь и - все! Весь наряд. Признаюсь, что в этом наряде ты была прекрасна.
     С меня содрали кучу бабла за любовь с тобой. Так что, придется отработать. А то, знаешь ли, денежки взяла, а сама разбудила в самый неподходящий момент.
     Храм Любви достоин того, чтобы описать его более подробно.
     Я наблюдал за обрядом посвящения в жрицы Храма Любви. Естественно это была не Надя, а совсем незнакомая юная дева, которой на вид было лет пятнадцать - не более того.
     В Храм Любви жрицами брали только девственниц. Жениной  будущая жрица Храма Любви становилась во время обряда посвящения.
     Вдоль дороги к Храму Любви, точно часовые у Мавзолея на Красной площади, стояли многочисленные позолоченные скульптуры, в человеческий рост, посвященные сексу в различных позах.
 В центре площади стояла скульптура мужского члена с человеческий рост из которого в небо бил фонтан воды.
      Настоятельница Храма Любви не жалела золота на украшение Храма. Я бросил взгляд на скульптуры. Буркнул себе под нос: "Ишь, как их раскорячило - то. Не иначе как соревнуются за звание победителя социалистического соревнования". Ударным трудом, так сказать, поможем любимому Храму стать первым в такой важной отрасли, какой является Любовь.
      Разглядывая скульптуры, я шел к Храму по дорожке, посыпанной желтым песком. Песок хрустел под ногами, но хруст был каким-то странным - металлическим. Я наклонился и взял в руку горсть песка. Никакой это не песок, а кусочки золотых монет.
      Я воскликнул:
      - Ничего не скажешь, круто живут, если золотом вместо песка посыпают дорожки.
       Среди обломков монет я увидел и знакомый квадратик в виде карточной бубны, которую Света подарила мне на память в Польше. Хотел взять его, но передумал: зачем ворошить старое, его не вернуть.
       Тут же передо мной появился плечистый молодец, одетый в кожаные доспехи, которые доходили ему до пояса. Его доспехи были богато украшены, конечно же золотом. В Храме Любви золота явно не жалели. Ну, а ниже пояса у молодца болталось то, что обычно принято прятать от постороннего взгляда. Эту часть тела Люба предложила называть номенклатурным работником. Так вот, у молодца его номенклатурный работник был выдающегося размер. А у знакомых мужиков ничего подобного не видел.
        В руках у молодца была деревянная палка, так ж богато украшена золотом.
 Увидев в моих руках монеты, молодец посмотрел на меня каким - то нехорошим взглядом.
        - Песочком, вот, интересуюсь. Из какого карьера привезли?
        Угрюмый молодец промычал в ответ:
        -Не знаю. Этот песок всегда здесь лежал.
        - А можно, горсть - другую на память прихватить с собой?
        - Хоть лопатой греби. Бери сколько унесешь, но дорога в Храм Любви тебе будет заказана навсегда, - сказал молодец и брезгливо пнул ногой кучку песка, что оказалась неподалеку от нас. Золотой песок так и брызнул в разные стороны.
        Я вновь зачерпнул горсть золотого песка и сказал:
        - Это ж надо какая щедрость казенное добро разбазаривать. Так можно и по миру пойти с протянутой рукой.
        Мне хотелось посмотреть Храм Любви, поэтому я высыпал обратно на землю золотой песок. Следом за золотыми монетами на землю капали слезы. Я конечно, немножко утрирую, но признаюсь с золотым песком расставаться было нелегко
        Вытер руки о шорты для того, чтобы к ним не прилипла и песчинка. К рукам-то не прилипла, а за дыру в шортах зацепился та самая карточная бубна, которую подарила мне на память в Польше Света.
        Отдав шорты Любе, чтобы она постирала их, я и обнаружил эту золотую бубну. Н выбрасывать же добро, поэтому я бросил золотую бубну в шкатулку, где лежали немногочисленные золотые украшения Любы. Очевидно, поэтому нет-нет, да я вспоминаю Свету. Золотая бубна явно не случайно оказалась на дорожке, которая вела к Храму Любви.
        Так то, нечего напраслину возводить на меня будто я обокрал Храм Любви имени ее покровительницы Афродиты. Жрицей, которую я увидел в Храме во вторую жаркую ночь в Крыму была... Надя. За секс с ней я заплатил немалую цену - 300 полновесных американских рублей. Доллар в 1982 году стоил в СССР 68 копеек. Как видите, вполне приличная сумма. Наш и проститутки стоят значительно дешевле и работают, думаю, не хуже.
       Те еще расценочки в Храме Любви - сплошная обдираловка!
       Молодец с дубинкою в руке шел за моей спиной и рассказывал о цене золота на Небесах:
       - Злато, серебро и прочие драгоценности, накопленные на Земле, на Небесах это - пустой звук. Грош цена всем богатствам, накопленным на Земле. Только Любовь откроет Небесные врата. Она - Любовь - дороже злата, которое и попирают ногами странники, жаждущие любви.
       Для того, чтобы я усвоил правила, по которым жили странники на территории Храма Любви - уместно добавить Небесного Храма Любви - Хочешь золото вместо любви, бери. сколько душе твоей угодно. Новое подсыпят. Не жалко - этого добра у нас хватает. Но дорога в Небесный Храм Любви тебе навсегда будет заказана.
"Красиво, - подумал я про себя, я, но - дороговато!" Сунул палец в песок, чтобы измерить глубину на которую насыпано золото. Сантиметров 10 - не больше. В уме занялся подсчетом. Оказалось, что дорога, которая проходила под нашими окнами и которую ремонтируют каждый год, так как вместе со снегом с нее сходит и асфальт. Так вот, километр этой дороги стоит в несколько раз дороже, той по которой я шел к Храму Любви. Настоятельница Храма не закапывала деньги в землю, а сверху насыпала золото на дорогу. Любой Фома - неверующий мог сам легко проверить куда уходят в Храме бюджетные деньги.
     Дорога привела нас с моим персональным сопровождающим к бассейну. На сей раз бассейн был не из золота, а из самого заурядного мрамора, но не привычной - квадратной формы , а в виде сердца. Глубина бассейна чуть выше пояса. Размеры? Небольшой в нем от силы  могли поместиться с десяток купающихся. В нем купалась дюжина юных дев. Угловатые. Их бедра еще не округлились. Не кормившие груди не висели, а торчали дыбом. На вид девам было от силы лет 14 - 15. Столько же сколько было и заболевшей Тане. На них были одеты белоснежные туники до пояса из какой-то тончащей материи.
     Что из себя представляла туника? Возьмите белую ткань метра два, думаю будет вполне достаточно. Сложите ее пополам.  Сверху вырежьте дырку для головы и две по бокам - для рук и туника готова.
     За не имением купальников, которые в Древней Греции еще не придумали, юные девы плескались в бассейне в туниках. Они прощались с детством. Об этом поведал мне мой персональный сопровождающий.
     Я усмехнулся про себя юные девы должны ходить в восьмой - девятый класс, а не торить дорожку в Храм Любви. "Впрочем, бессмертной Джульетте было 13. Она должна была праздновать свое четырнадцатилетие" - трезво подумал я про себя. - "Если девятиклассницы рак проводят сой досуг, тогда надо давать им домашнее задание в два, а то и в три раза больше, чтобы всякая дурь не лезла им в голову.
"Учиться, учиться и еще раз - учиться!" - как завещал молодежи товарищ Ульянов - Ленин. Умный мужик был. Зря слов на ветер не бросал. Видимо, на собственном опыте хорошо изучил этот вопрос."
     В бассейн было набросано множество прекрасных алых роз. Плавали хлопья пены.
Из морской пены, как известно родилась Афродита. Может и из этих девчушек  родится Афродита 21 века. Не знаю, все возможно не надо бурчать по старчески, ведь мне должно только на днях исполнится 28 лет. Возраст, когда прощаются с комсомолом.
     Туники на девчушках намокли и не скрывали их наготы, а наоборот - подчеркивали ее. Левы не просто купались в бассейне, а предавались всем видам лесбийской любви. Язычком, пальчиками, всем телом и прочими частями своего тела ласкали друг друга. Как говорила мне Надя, чтобы я поцеловал ее в то самое срамное место, которое мы договорились с вами именовать активисточка - комсомолочка, "Везде - везде!"
     Бассейн огораживала массивная золотая цепь. Возле ограды толпился с десяток любопытных самого разного возраста от безусых юнцов до беспомощных старцев. Безопасность юных дев блюли несколько добрых молодцев в такой же самой одежде, которая была у моего персонального сопровождающего. Они тут же пресекали любую попытку перелезть через золотую цепь.
      Я не присоединился к толпе глазеющих на дев мужиков, но признаюсь откровенно, отвел свой взгляд от них с трудом. Девы были красивы, а в мокрых туниках просто прекрасны.
      Храм, как ему и положено, стоял на возвышенности. Перед входом в Храм талантливые актеры разыгрывали какое-то представление. Я подошел поближе. Сопровождающий меня молодец пояснил:
      - Они любовь променяли на наслаждение. Вход в Храм им заказан навсегда. Знакомое словосочетание резануло ухо. Я присмотрелся к актерам, которые занимались... ананизмом, используя для этой цели какие-то механические штуковины.
Наблюдать за ними мне было неинтересно, поэтому мы пошли дальше.
       В это самое время юная Дева ловко взобралась на край бассейна. Золотое лаже ждало ее. Двое совершенно нагих девицы - таких же прекрасных, как юная Дева, сняли с нее тунику. Из одежды на ней осталась лишь золотая цепь, которая подчеркивала ее талию.
 Послущницы Храма зачерпнули из золотых сосудов, сделанных в форме женского полового органа какую-то зеленую массу, похожую на густой кисель, и с ног до головы втирали ее в тело Юной Девы. Послушницы привязали золотыми цепями Юную Деву к ее золотому эшафоту.
        К Деве, прикованной золотыми цепями, подпустили с десяток мужиков, разного возраста, охочих до ее тела. Руки  у них были скованы за спиной, опять же золотой цепью. Они дружно взялись за дело - слизывали с Юной Девы ту зеленую гадость, которой только что обмазали ее.
        - Надоело! - воскликнул я.
        - Что именно? - переспросил меня сопровождающий. Разве наши Юные Девы -
будущие жрицы Храма Любви не прекрасны?
         Я возмутился:
         - При чем здесь девушки? Они, слов нет, прекрасны. Ума не приложу  где вы их только раскопали в таком количестве?
         - Что же тогда вывело вас из себя? - поинтересовался у  меня мой сопровождающий.
         - С обилием золота у вас явный перебор.
         Сопровождаюший меня молодец сообщил:
         - Начинается обряд посвящения в послушницы.
         Зеленая гадость, которой обмазали Юную Деву, были явно подмешаны наркотики, так как и сама Дева и домогатели, облизывающие ее тело, испытывали при этом явное блаженство. Что кроме наркотиков могло подействовать на них подобным образом?
        Неизвестно по какой причине облизывая губы, я сказал сопровождающему:
        - Пошли дальше!
        - Обряд скоро закончится, - сказал сопровождающий.
        Я знал когда именно: все закончится коллективным оргазмом. Но не хотел быть свидетелем этого действа.
        Мы подошли к дверям Храма, которые были высотой в два человеческих роста.
        У меня невольно вырвалось:
        - Опять золото! Сколько можно!
        С обеих сторон от двери стояли... два "номенклатурных работника" высотой с человека.
        Я скривил губы.
        - Господи, какая безвкусица!
        Внутри Храм был совсем небольшой. Это и не мудрено. В Древней Греции, а именно ее взял художник за образец, служба проходила не в Храме, а - на улице. Храм был жилищем Бога, в который могли войт и лишь избранные лица, да такие любопытные, как я.
        В центре Храма на возвышенности стояло огромное ложе. Естественно
золотое, а какое же ложе может быть у Верховной жрицы Небесного Храма Любви.
       По периметру Храма вдоль стен стояли простые деревянные кровати. На их спинках была прекрасная резьба. На кроватях возлежали жрицы Небесного Храма
Любви. Те из них, кто был без клиента, вспоминали утерянную девственность и мастурбировали.
       Я уже рассказывал какой обряд проходили Девы, желающие стать всего лишь  послушницами Небесного Храма Любви. Жрицы же проходили все муки ада. Естественно любовного ада. Для начала их насиловали. Долго и умело, и не один раз. Именно так и произошло  Надей. Во время практики ее будущий муж  в своем кабинете силой овладел Надей  и лишил ее девственности. После чего она и родила свою дочь. Я не случайно вспомнил о Наде, так как я увидел ее среди жриц. Бросился к ней, но реальная Надя разбудила меня.
       Оказалось, что все увиденное мною, лишь сон, который мне приснился во вторую жаркую Крымскую ночь. Про себя я подумал: "Ну и коварная ж ты баба, Афродита. Бьешь наотмашь не в бровь, а - в глаз!"
       Третья тревога за ночь. Пока летят герани. Что будут бомбасить. Не хочется вновь сидеть без света. Но, как обычно, больше досталось Киеву и области. Разбомбасили в Фастове вокзал. В Днепре прилетело туда, куда целились. Сильнейший пожар и детонация чего-то. Полетели ракеты. Около шести утра куда-то прилетит. Вопрос: куда? Света нет по 12 часов в сутки. Когда печатать - ума не приложу.
     А мы с вами опять живем  параллельном мире. Рассказываю о своем визите и никуда - ни будь, а в Храм Любви или Храм Афродиты - как вам будет угодно. Я не обратил внимание на то, как изменилось лицо Нади во время моего рассказа. А зря! Похоже на то, что обоим снился один и тот же сон о Храме Любви. Хотелось бы, конечно, послушать рассказ об этом Нади.
     Пока я спал, Надя рассказывала мне о том, что ей снилось в нашу первую жаркую Крымскую ночь. Она давно хо тела мне рассказать об этом, да стеснялась сделать это. Решив, что я сплю, она рассказала мне о том, о чем никому не рассказывала, потому, что стеснялась.
    К лагерю тем временем подъехали, нет величаво подкатили три интуристовских "Mercedes-Benz Tourismo", в сопровождении машины ГАИ. Председатель расщедрился или не мог заказать подешевле. Ура, мы едем а "Артек" лучший пионерский лагерь посмотреть, да себя показать.
    Дети мигом оказались в автобусах. Виолетта для порядка пересчитала детей, затем еще раз пересчитала. Одного человека не хватало. Вскоре выяснилось, что не хватает Тани - той самой девочки, которая позже накатает на меня кляузу. Не хочу разбираться кто ее заставил сделать это.
    Я бросился в комнату. Таня лежала в постели. Накинулся на нее с упреками:
    - Совсем уже совесть потеряла. Все уже в автобусах, а ты - дрыхнешь! Как можно? Мигом ступай в автобус. Умоешься в столовой.
     Таня хриплым голосом сообщила мне:
     - Анатолий Борисович, я, кажется, заболела.
     Я прикоснулся тыльной стороны ладони к ее лбу. Лоб и в самом деле был горячий. Позвал медсестру. Та заглянула Тане в горло и расстроенно сообщила:
     - Красное! Что же делать?
     - Придется тебе остаться с ней. Не оставлять же ее одну в лагере.
     На телефон пришло сообщение о том, что свет отключат с 6.00 до 9.00. Бомбасят мой Любимый Добротвор, куда я возил детей. Добротворскую ТЭЦ и не только ее. Похоже, что лафа закончилась - опять будем сидеть без света.
     Медсестра сбегала в автобус за сумкой с лекарствами. Выложила с десяток упаковок. Заставила Таню выпить кучу пилюль и расстроенно села на кровать и глядя на меня жалостливым взглядом. Глаза ее при этом подозрительно блестели.
     - Я с детства мечтала побывать в "Артеке" - хоть одним глазом глянуть как отдыхают дети избранных.
      - С Таней что-то серьезное? - спросил я  у медсестры.
      - Не представляю, где она могла простудиться в такую жару? Хотя, чему тут удивляться? На интернатовских харчах иным иммунитет и не будет.
      Неожиданно Надя предложила свои услуги:
      - А давайте я останусь с Надей. Я была в "Артеке" много раз. Там проходила практику и познакомилась с мужем. Сейчас он в "Артеке" крупная шишка - зам генерального директора.
      - Вот и прекрасно! - сказал я медсестре. - Ноги - в руки и - шагом марш в автобус, пока я не передумал.
     К нам подошла Виолетта и спросила у меня:
     - Ну что, решили вопрос?
     - Надя остается с Таней.
     - Доверить ребенка чужому человеку!? - притворно ужаснулась Виолетта. - Тогда и вы оставайтесь с нею.
      О подобном я и не смел мечтать. Остаться с Надей наедине, практически наедине, лучше и не придумать.
      Автобусы в сопровождении ГАИ величаво тронулись в путь. Дети на прощание помахали нам рукой.
     - Не скучайте.
     Мы с Надей пошли проведать Надю. Увидев ее Таня удивилась.
     - Вы не поехали? В "Артеке" мы будем купаться в настоящем море!
     - Ничего страшного, съезжу в другой раз.
     - Хорошо вам, вы рядом с морем живете, а я его никогда не видела. Так хотела поехать... - На ее глазах появились слезы.
     Я попытался ее успокоить:
     - Не пережива1, съездишь на море через неделю, если снова не заболеешь.
     - Правда? Вы не обманете?
     - Обижаешь, Таня. Разве я когда-то обманывал вас?
     - Никогда!
     - То - то и оно. Ты что-то ела с утра?
     - Не я.
     - Сейчас что-то сообразим.
     С открытия лагеря осталась целая куча пирожков и вкусных булочек. Я заварил Тане чай и принес завтрак.
     - Увы, больше ничего нет.
     - И не надо. Я целый день готова есть одни булочки и пироги.
     Медсестра оставила градусник, да не один, а целых три. Один я отнес Тане, другой сунул Наде.
     - А мне-то зачем? - удивилась Надя. - Я совершенно здорова.
     - На всякий случай, для достоверности.
     У Тани и Наде была совершенно нормальная температура. Видимо подействовали лекарства, которыми медсестра напичкала Таню.
     Пошел к соседу и нарвал малины, чтобы напоить Таню, а заодно и Надю горячим чаем.
     Обе отказались от чая с малиной. Таня заявила, что не любит малины. Я приказал ей:
     - Пей, я сказал! Надо выздоравливать!
     Таня заупрямилась:
     - Пей, а то накажу!
     - Как? - спросила Таня.
     - Сниму с вас обоих трусики, да налуплю крапивой по голой попе, чтобы слушались.
     Надя не выразила протеста, а Таня промолчала, не зная как относиться к моим словам. Все ж таки я заставил обеих выпить чай.
     - А теперь - спать. Пропотеешь как следует и проснешься здоровой.
 Вышел на улицу и случайно подслушал разговор моих дам.
      - Ты градусник терла или дышал на него? - спросила Таня у Нади.
     Таня призналась:
      - Терла.
      - А зачем?
      - Чтобы не ехать в "Артек". - И сообщила правду: - Я забыла во Львове купальник.
      - Выходит, что ты и на Сиваше не купалась?
      - Нет.
      - А что же ты Анатолию Борисовичу не сказала?
      - А что бы он сделал?
      - Купил бы тебе купальник.
      - А деньги?
      - А деньги отдала бы позже, когда колхоз рассчитается с вами. Ну да, не не беда. Я привезу тебе свой. У меня их целая куча.
      Узнав, что Таня здорова, я предложил дамам:
      - На море мы не поехали, давайте хоть на Сиваш сходим - искупаемся.
      - Я не захватила с собой купальник.
      - И я тоже.
      - Ничего страшного. На Сиваше, кроме нас никто не бывает. Можно купаться голенькими.
      - А вы?
      - А я не буду подглядывать, так что можете смело купаться в чем мама родила, - пообещал я своим дамам.
       Берег Сиваша действительно был пустынен. Местные предпочитали купаться в другом месте - километров в пяти от столовой. Там было меньше ила.
      Я, как и обещал, повернулся спиной к своим дамам. Они скинули с себя всю одежду и наперегонки устремились к воде. Первым делом, чтобы скрыть свою наготу, они намазали друг друга грязью с ног до головы. Это была Танина идея. Но она не совсем оправдала себя. На Таню я не смотрел. В присутствии Нади остальная часть женского пола меня совершенно не интересовала, тем более такая пигалица, как Таня. Ил не скрыл наготу, а наоборот подчеркнул ее, сделав таинственной, загадочной.
       Таня с Надей резвились в воде точно дети. Брызгали друг на друга водой. Таня не умела плавать и Надя пробовала учить ее. Таня ложилась на воду животом, вытягивала свое щупленькое тельце на воде. Надя поддерживала ее снизу. По том учила ее делать движения рукой и ногами. Куча брызг, визга. Постепенно ил смывался с их тел, но они не обращали на это внимание и зазывали меня в воду. Я отказывался.
       Не знаю сколько прошло времени с тех пор как он и залезли в воду. Но вдруг раздался испуганный крик Нади:
       - Толик, Таня потеряла сознание!
       Прямо в шортах я бросился в воду. Взял Таню на руки. Ужаснулся про себя: "Какая же она худющая!" Надя выбежала следом за мной. Забыв про трусики, натянула на Таню шорты, футболку. Заметив на песке Танины трусики сунула их Тане в
карман. Не смыв с тела ил, натянула на себя одежду и побежала за мной. Я держал Таню на руках и бежал к столовой. Надя с  трудом догнала меня почти возле самой столовой. Таня тем временем пришла в себя.
       - Что со мной, Анатолий Борисович? - испуганно спросила она у меня.
       - Ничего страшного! Наверное перегрелась на солнце и получила солнечный удар. Ты потеряла сознание.
        Таня попыталась спуститься на землю. Но я не дал ей этого сделать.
       - Лежи спокойно и не барахтайся! Надо съездить к врачу, чтобы убедиться что с тобой все в порядке. Обними меня рукой за шею, а то мне не удобно держать тебя.
       Таня положила свою руку мне на шею.
       - Вот так?
       Я буркнул в ответ:
       - Угу...
       Возле столовой стоял колхозный грузовик. Я попросил знакомого водителя срочно отвести нас в больницу. Она была на другой стороне села. Надя с Таней сели в кабине, я залез в кузов. Доехали быстро.
      Я вновь хо тел взять Таню а руки, но она сказала:
      - Не надо, я сама пойду!
      Увидев наши вымазанные илом лица, врач на всякий случай перекрестилась.
      - Что это с вами? - спросила врач.
      - Купались на Сиваше.
      - Понятненько...
      - Мамочка пусть остается с ребенком, а вы - шагом марш в коридор.
      Я вышел покурить на улицу. Осмотр затянулся. Я уже начал нервничать. Наконец-то показалась Надя. Она держала за руку Таню.
      - Что с ней? - испуганно спросил я у Тани.
      - Все нормально. Сказала что надо осторожнее быть с Сивашской грязью. Она - лечебная и надо знать меру, а мы чрезмерно увлеклись с ног до головы намазали все тело, вот Таня и потеряла сознание.
       Я облегченно вздохнул:
       - Ну, слава Богу! А о я уж начал думать, что с  Таней что-то серьезное случилось.
       - Врач просила тебя зайти к ней.
       - Хорошо, подождите в машине.
       Водитель волновался не меньше нашего и ждал, чтобы если что-то серьезное отвезти Таню в районную больницу.
       Не успел я открыть дверь в кабинет врача, как она набросилась на меня с упреками:
       - Папаша, вы совсем запустили ребенка! У девочки некудышнее сердечко, с легкими не все в порядке, у нее очень ослабленный организм, худая, явно недоедает. Е надо усиленное питание, фрукты, черная икра... Ей надо набрать вес. Почаще бывать на свежем воздухе. Заняться спортом, чтобы укрепить организм. Кем вы работаете?
       - Зам. директора интерната.
       - Вам, как говорится,  и карты в руки. Казалось бы образованный человек, а так запустить ребенка!
        Я сообщил врачу:
        - Таня не моя дочь - она воспитанница интерната. Мы собираем у вас урожай.
       - Наслышана о вас.
       - Мне скоро исполнится двадцать восемь лет. Таня по возрасту не может быть моей дочерью. - После этого я рассказал врачу о том, какая ужасная судьба была у Тани. - Когда ей было шесть лет. Ее отец у нее на глазах зарубил мать Тани топором.
       - Простите, я не знала, - опустив глаза сказала врач. - Налетела на вас, отругала ни за что. Простите. - Повторила врач.
       - Не за что. Вы все правильно сказали. Тане нужен особый уход, который невозможен в интернате.
       Врач посоветовала:
       - Знаете что, у нас в Крыму есть школы - интернаты санаторного типа. Вам бы туда устроить Таню. Она бы поправила у нас свое здоровье.
       - Спасибо за совет, - поблагодарил я врача. - Приедем во Львов обязательно займусь этим вопросом.
       Приехав во Львов, я не забыл о совете врача. Надя помогла через свои каналы устроить Таню в лучший крымский интернат санаторного типа. Но Таня, узнав об этом, наотрез оказалась ехать в Крым.
       - Вы хотите от меня избавиться! Я никуда не поеду, тем более в Крым, к этой вашей мымре - Наде.
       До меня наконец- то дошло, что Таня просто ревновала меня к Наде.
Позже появилась заявление о том, что я изнасиловал ее  в Крыму и в деталях расписано наше купание в Сиваше голенькими. Это была правда, а дальше - сплошной вымысел.
      На грузовике мы доехали до лагеря. Я поблагодарил водителя. Рядом с корпусом школы находилась баня. о горячую воду включали лишь поле обеда, когда мы грядные приходили в лагерь с работы. Пришлось купаться в прачечной, где был бойлер. Душа там не было. Был резиновый шланг и на полу стоял большуший тазик для стирки.
     Надя отмыла Таню. Отвела ее в спальню и уложила на кровать. Таня так измоталась за сегодняшний день, поэтому как только закрыла глаза, сразу же заснула. После этого Надя попросила меня подержать шланг пока она купается.
     Не жалея шампуня, мы долго терли друг друга шампунем. Весь пол был в комках пены. Надя все больше стала походить на прекрасную даму, а не на чертика. Хоть и симпатичный был чертик, но все ж таки чертик.
     Я глянул на пену, которая чуть ли не доходила Наде до колен, да и она вся была в комках пены, я заметил:
     - Ты точно Афродита, родившаяся из морской пены, - после чего не забыл чмокнуть ее в щеку.
      Я открутил шланг посильнее и стал смывать с Нади грязную пену. Но серый налет от сивашской грязи был еще заметен на ее белоснежной коже. Я вновь стал купать Надю. Но все больше это стало напоминать не купание, а ласки.
      Потом Надя купала меня. После чего мы, обнявшись, стояли в тазике и целовались до беспамятства.
      Отдышавшись после затянувшегося поцелуя, Надя выгнулась точно кошка,
      - Три не рукой, а - мочалкой.
      Но я не послушал ее. Она взмолилась:
      - Прекрати, а то я сейчас кончу!  Иди ко мне!
      Я хотел спросить у Нади: "Как?" Возле стену стояла узкая деревянная лавка. Вдвоем на нее не лечь. Надя приказала  мне:
      - Садись!
Сейчас выключат свет на шесть часов. Надо успеть погулять с собаками. Допишу позже, когда дадут свет.
      Лавка на вид была прочная. Я сел на нее и несколько раз подпрыгнул. Надя с интересом наблюдала за моими действиями.
      - Выдержит?
      - А то...
      Расстелил на лавке полотенце. Галантно указал на лавку.
      - Прошу, сударыня, на наше брачное ложе!
      - А ты дверь закрыл? - с тревогой спросила Надя. - Не приведи, Господи, твоя Таня ворвется сюда. Ты знаешь она, по-моему, влюбилась в тебя. По себе знаю, что девчонки в этом возрасте неадекватные. Смотри, чтобы не натворила какой-то глупости. С нее станется!
      Я успокоил Надю:
      - Ты же знаешь, что я совершенно равнодушен к ней. Но, спасибо, что предупредила. Девчонки в ее возрасте постоянно влюбляются в молодых учителей. Переболеет и все пройдет.
      - Дай Бог, дай Бог, что все на этом закончилось. С этим купанием  голыщом мы совершили с тобой, мне кажется, большую глупость.
       - Не беспокойся, она спит. Детский сон крепок, - с убеждением сказал я.
       Надя весьма грациозно села мне на колени. Попросила меня сдвинуть ноги. Я вошел в нее.  я помогал Наде как мог. Поддерживал за попку и по очереди целовал ее груди. Мы так  истосковались по друг другу, что довольно скоро одновременно с облегчением вздохнули.
        С благодарностью слились в долгом поцелуе. Наша вторая жаркая ночь в Крыму обещала быть долгой. Пришлось снова купаться. Но на этот раз мы не стали долго заниматься этим, так как на улице раздались сигналы автобусов - приехали наши ребята из "Артека". Я мигом натянул на на мокрое тело рубашку и джинсы. Надя
была такая же проворная, как и я. Она повязала на голове  банное полотенце.
       Все ребята были живы и здоровы. "Артек" им понравился, а вот море - нет. Холодное и купались по несколько минут. Столько, сколько предписывает инструкция. Самое смешное заключалось в том, что артековцы завидовали нам. Купатьс в Сиваше можно было столько угодно, можно вволю объедаться фруктами, да еще заплатят за работу. Вот оно как вышло-то. Оказывается у нас в лагере жизнь более интересная, чем в "Артеке".
      - А вы как? - спросила у меня Виолетта. - Как Таня?
      - Нормально. Здорова, правда на Сиваше с ней с непривычки случился солнечный удар  но все, к счастью, обошлось.- И попросил Виолетту: _ Сходите с ней в магазин и купите ей, пожалуйста купальник. Она рассчитается позже из заработанных денег. И узнайте у девочек может еще кто-то из них забыл во Львове купальник. Не смешно, быть в Крыму и не купаться.
       По дороге в лагерь дети заехали в столовую на ужин. Виолетта не забыла и о нас. На ужин, как обычно были неизменные шашлыки. Дети устали, поэтому спать легли рано - часов в девять и быстро заснули. Мы   учителями тоже долго не
сидели.
       В десять часов в лагере царила непривычная тишина. Только мы с Надей остались сидеть в беседке. В эту ночь мы могли не опасаться того, что скрип половиц разбудит ребят.
       Я сообщил Наде радостную новость:
       - Все дрыхнут без задних ног. Может быть и мы пойдем баиньки? - спросил у Нади с намеком на ночь любви. Но не тут-то было. В лагерь со скрипом въехал запылившийся уазик председателя колхоза, который приехал сообщить нерадостную новость:
       - Надя, собирайтесь - вам надо срочно ехать в Симферополь.
       - Что-то случилось? с тревогой просила Надя. - Когда последний автобус на Симферополь?
        - Не беспокойтесь, я вас отвезу.
        Как выяснилось позже, в том самом образцовом колхозе, который
настоятельно рекомендовала мне Надя, стряслась беда. Сын руководителя московских школьников утонул в магистральном канале. В нем бешенное течение. Купаться там было категорически запрещено. Из-за этого канала я  и оказался ехать в этот колхоз.
        Я мельком был знаком с этим парнем. Когда я неделю выбирал подходящий колхоз, встретил его у Нади. Он сообщил:
       - За один день управился, а командировка на неделю. Мазну в Ялту - оторвусь по полной.
       Москвич полетел хоронить сына в Москву. Вместо себя оставил молодую девчонку. У нее, видимо, были свои заботы. Она не досмотрела за ребятами. Те угнали с поля наполовину груженый рефрижератор. В кабину набилось их человек десять. Поехали купаться  на море. В горах водитель не справился с управлением и рефрижератор свалился в пропасть. Трое погибли сразу. Несколько человек в тяжелом состоянии в реабилитации. Москвичу прямо в аэропорту надели наручники.
       Так печально закорчилась наша вторая ночь любви. Я писал дневник, когда школа была на карантине. Завтра в школу. Чувствовал я себя отвратительно - грипп. Но дама оставаться нельзя. Через две недели новый год. Надо выставлять четверные оценки, а потом две недели каникул. Есть надежда на то, что сумею рассказать о нашей третьей встрече с Надей.
       Мы в Крыму неделю, а сколько событий произошло за эти дни! Главное же то, что я встретил Надю и полюбил ее. Каждый день я звонил ей из правления колхоза. Связь была ужасной. Казалось бы легче дозвониться до Парижа, чем до Симферополя.
 К тому же телефон у Нади был постоянно занят. Но и дозвонившись, что я мог сказать ей? Секретарша прислушивалась к каждому моему слову, да и у Нади постоянно были посетители.
       Я ей говорил:
       - Привет!
       Она отвечала:
       - Привет!
       - Как у тебя дела?
       - Нормально! А у тебя?
       В ответ звучало:
       - Нормально. Я занята!
       - Дети ждут меня на улице.
       Но, главное были не слова. Хотелось просто слышать голос любимого человека.
       Изредка удавалось услышать:
       - Целую!
       - И я тоже! Много, много раз.
       Надя говорила о том, что должна сказать мне что-то очень важное, но приехать ко мне не может, так как завалена делами. Моталась по всему Крыму и проверяла работу лагерей труда и отдыха старшеклассников.
       Я просил ее проверить самым пристрастным образом и наш лагерь, о она лишь смеялась в ответ.
       Я догадывался о том, что творится в штабе студенческих строительных отрядов после гибели детей из Москвы.
       Мне хотелось самому приехать в Симферополь, но я не знал как это сделать.
Наконец-то в моей голове родился коварны план.
       Я спросил у Нади:
       - У тебя есть обкомовские грамоты с печатью.
      По опыту работы в комсомоле я прекрасно знал, что у каждого работника стол завален этими грамотами. Не станешь же каждый раз бегать к первому, чтобы подписать грамоту, вот и штамповали их в прок.
      Надя ответила:
      - Найдется пару штук. А тебе зачем они нужны?
      - Мне твои грамоты нужны, как мертвому припарки, а вот показать начальству  будет не лишним.
      - Приезжай, сделаю! - пообещала Надя.
      - Пришли официальный вызов, чтобы отмазаться перед Виолеттой. Так- то и так-то, такой - то такой приглашается в обком комсомола для вручения почетной грамоты.
      - Хорошо.
      Более того, Надя договорилась о том, что я выступлю на пленуме обкома и поделюсь опытом работы нашего лагеря. Виолетта отпустила меня на два дня. Осталось решить вопрос в чем ехать? Костюм в Крым я не брал. Деньги были на исходе. Виолетта выписала мне двести рублей премиальных из тех денег, что дети сдавали на обратную дорогу. Председатель за нашу хорошую работу оплатил нам обратную дорогу.
      И вот я в Симферополе. В новом костюме, с букетом цветов жду Надю в условленном месте. Я заметил ее издалека. Да и трудно было не заметить: она не шла, а летела над асфальтом. Надя не узнала меня в костюме - прошла мимо. Я окликнул ее:
      - Мадам, вы не меня ищите?
      Услышав знакомый голос, она остановилась, оглянулась и наконец-то узнала
 меня.
      - Ты? Тебя не узнать. Точно франт разодет. Как тебя только не умыкнули
еще.
      Надя чмокнула меня в щечку. После чего я вручил ей букет цветов. Она повисла у меня на шее и зацеловала. Я намекнул на то, что ее могут увидеть знакомые.
      - Плевать я хотела на сплетни. Пусть говорят сколько угодно и что угодно. Ты думаешь, что никто не заметил мою счастливую физиономию, когда я приехала от тебя в Симферополь. Подружки сразу же догадались о том. что я влюбилась и потребовали:
      - Кто он? Расскажи!
      Когда сегодня, даже н глянув в зеркало, я побежала к тебе, все сразу догадались куда я иду. Я им сказала, что иду на обед и могу задержаться, начальник сказал:
      - Можешь не приходить больше сегодня - отпускаю.
      Любопытная секретарша спросила:
      - К нему идешь?
      - К кому?
      - К ому, кто каждый день звонит тебя по телефону.
      Я спросил у Нади, где можно перекусить. Зашли в ближайший ресторан. Людей не было. Сели за столик в самом углу.
       Надя сказала:
       Пленум завтра в десять. Ты выступаешь сразу же после докладчика.
       Мы с любовью смотрели в глаза друг друга и не могли насмотреться. Прошла целая вечность после того, как мы расстались с Надей - почти неделя. Я положил свою руку на Надину - на большее не рискнул - мало кто может заметить.
      Я позвал официантку, чтобы она рассчитала нас.
      - А вы ничего и не скушали! Так хорошо сидели, точно вечером.
      Оказалось, что Надя не смогла заказать мне гостиницу. Лето. Все номера заняты. Пошли на квартиру ее матери. Пробирались на квартиру, как партизаны. Мама Нади жила более чем скромно: одна комната в старом одноэтажном доме. И удобств: холодная вода и унитаз за занавеской. Крохотная кухонька за фанерной перегородкой. Комнатушка крохотная. Половину комнаты занимала старая железная кровать  с периной и горой подушек. Старый телевизор. Пара книжных шкафов. В углу канцелярский стол.
      Надя пояснила:
      - Мама учительница. Это все, что она получила за сорок лет работы в школе от государства.
       Надя пошла на кухню готовить кофе. Я же взял с полки семейный альбом. Чернобелые фотографии. Вот Надя голенькая лежит подняв головку. А вот она уже подросла и сидит на горшке. А вот уже первоклассница с букетом цветов. На голове огромный бант. А вот и свадебное фото. Надя грустная. Она с дочерью...
      Надя принесла кофе. Увидела у меня в руках семейный альбом и забрала его.
Это меня весьма удивило.
      - Я хотел взять фотографию на память, - пояснил я Наде. Но фотографию мне она, по неизвестной для  меня причине, так и не дала. "Странно, - подумал я про себя. - Почему?"  Но вразумительный ответ на свой вопрос я так и не нашел.
      Между тем меня удивили свадебные фотографии. Я помню свою свадьбу. Мы с Любой пили виноградный сок, налитый в бутылку из-под коньяка. Не могли дождаться когда же наконец-то закончится это утомительное веселье. Люба больше моего, так как мечтала снять свадебное платье и дурацкую фату. Мы с Любой вообще не хотели ни какого шумного застолья. Родители настояли. "Так положено!" - говорили они. Мы же с Любой мечтали сбежать от всех и остаться наедине, а еще лучше уехать в свадебное путешествие.
     Надя на своей свадьбе сидела грустная, а муж веселился и лихо отплясывал, но не с невестой, а с ее подругами.
     В альбоме лежали несколько портретов Нади, сделанных в студии. Да, безусловно, красива, но портреты никакие - на фотографиях у Нади пустые безжизненные глаза. О чем я и сообщил Наде.
    Надя поставила кофе на стол. Призналась:
    - Извини, хозяйка я никудышная.
    Я успокоил Надю:
    - Зато я прекрасно готовлю. Так что, не боись, от голода не помрем.
    В альбоме мне бросилось в глаза еще одно - обычное семейное фото: мама держит за руку дочку, а вот третий на снимке - папа - отрезан.
    Я сочувственно поинтересовался у Нади:
    - Что, все так плохо?
    - Хуже не бывает! Надо разводится.
    - В чем проблема?  Разводись!
    - Даша - дочь любит отца. А он не даст развода, так как развод может плохо повлиять на его карьеру. Да и Дашу он никогда мне не отдаст.
    - Любит, наверное дочь!
    - Если бы!.. Задаривает ее подарками, всячески настраивает против меня.
    - А где она сейчас?
    - С бабушкой на даче. Съезжу завтра. Отвезу продукты. Да и соскучилась я по ней.
    - У нас с мужем трехкомнатная в Симферополе, а эта квартира мамы. Но она здесь редко бывает. Почти круглый год сиднем сидит на даче.
    Надя неожиданно поинтересовалась у меня:
    - У тебя нет с собой фотографии жены?
    Мне когда-то Люба засунула в паспорт сою фотографию, которую сделала для пропуска на работу. Небольшое фото 3х4.
    Надя взяла у меня из рук фотографию Любы.
    - Красивая, - заметила она. - Не пойму я вас - мужиков! Чего вы бегаете налево от своих жен? Если полюбили другую - разводитесь. Нет вам хочется остроты ощущений.
     У меня не было ответа на вопрос Нади. Я лишь пожал плечами и подумал про себя: "А, действительно, зачем?"
     Оторвался от дневника. Надо сходить с собакой на улицу. За окном хлещет дождь. Декабрь, называется. Лада быстренько сделала свои дела и стремглав побежала домой. Разболелась голова. На всякий случай сунул подмышку градусник. 37,3. Развозит конкретно. Но болеть нельзя. Надо выставлять четвертные оценки.
    Попробую писать. Куда тянуть? Пора заканчивать затянувшийся роман.
    Я проглотил бутерброд с докторской колбасой, который принесло Надя и запил бурдой под названием: кофе. Мы уже были близки с Надей, но на этот раз отчего-то тянули с сексом, хотя именно ради этого и пришли на эту квартиру, а я, бросив детей на воспитателей, сбежал в Севастополь.
    Мы еще не разу с ней не поцеловались, что  было не похоже на нас. Мы сидели за столом друг на против друга. Надя та и вовсе сидела опустив глаза. Вся какая-то потухшая. Странно, а ведь наша встреча с ней на улице, предвещала прекрасную ночь любви. Что же случилось? "Неужели этот семейный альбом выбил нас из колеи и навеял грустные мысли?" - подумал я. - "Черт меня дернул взять его с полки, ведь вечер так прекрасно начинался!"
    - Такое впечатление, что вместе с нами за столом сидит твой муж, - сказал я.
    Надя добавила:
    - И твоя жена. Интересно, а они понравились бы друг другу? Было бы здорово познакомить их.
    - Зачем?
    - Я уверена в том, что они бы подружились. У них есть тема для разговора: ругать своих неверных спутников жизни, которые клялись в ЗАГСЕ любить жену или мужа всю жизнь.
     После этих слов Надя надолго замолчала. Я не знал, что сказать ей в ответ. Надя права - мы с ней порядочные сволочи. Думаем лишь о себе, забывая что тем самым причиняем боль самому близкому для нас человеку. Чтобы прервать затянувшуюся паузу, я спросил у Нади:
    - По телефону ты несколько раз говорила, что тебе надо сказать мне что-то очень важное.
     Над с неохотой сказала:
     - Позже, не сейчас. Перед самым твоим отъездом во Львов.
     - Почему?
     - Так будет лучше.
     - Кому?
     - Нам обоим.
     Надя заинтриговала меня своими словами. Похоже, что ты зря привела меня сюда.
     - Сама знаю. Сижу и трясусь - вдруг кто=то в гости нагрянет. Но больше некуда было идти. Попросила ключи у подружек. Днем, на пару часов, каждая была готова отдать, а на ночь - никто.
     После этих слов вновь наступила гнетущая пауза. Я попытался прервать ее. В углу, накрытая покрывалом стояла старая немецкая швейная машинка с ножным приводом. Такие привозили, как трофей после войны из Германии.
     - Мама шьет? - спросил я у Нади, хотя это меня совершенно не интересовало. Но надо же было о чем-то говорить. Тишина давила и угнетала.
     - Мама даже иголку в руках держать не умеет. - Надя, краснея, призналась: - Я иногда шью. Себе, дочке. В детстве из лоскутков шила наряды для кукол. Потом рискнула сшить платье для себя. Вернее не сшить, а перешить мамино, которое мне очень нравилось, а маме стало тесно. Оно еще довоенное. Мама родила меня  и сильно поправилась. Платье долгие годы пылилось в шкафу. О выкройках в то время я и не слышала. Распорола платье по шву. На глаз отрезала лишнее, а потом вновь с прострочила. Маме понравилось.
     С тех пор и стала шить. Это нас здорово выручало. Учительская зарплата небольшая. Денег вечно не хватало. Экономили на всем. Отсюда и огород. А я шила. Сначала себе, а позже, когда научилась, то и маме.
     - А папа? - спросил я у Нади, которая ни разу не вспомнила об отце.
     - Папа... Я ничего о ем н знаю. У мамы был курортный роман с отдыхающим. Отец, наверное, и не знает о моем существовании.
     Ситуация с отцом Нади очень напоминала нашу.
     - Ты прав, если считаешь, что у нас с тобой курортный роман. Но мама любила папу и продолжает любить его и по сей день. У нее была настоящая любовь, а ре курортный роман.
     Она боялась, что я повторю ее судьбу. Все мужчины, отдыхающие в Крыму, неженатые, а женщины - незамужние.
     Мама радовалась, кода я вышла замуж. Сказала: "Теперь я за тебя спокойна, доченька." Она не знает, что я встретила тебя.
     Меня так и подмывало спросить у Нади: "Любит ли она меня?" Но я промолчал. Перевел разговор на другую тему. Тот белый сарафан, в котором ты приехала в колхоз ты сама сшила?
    - Угу... А хочешь я покажу тебе свои наряды. Многие платья я так и не рискнула одеть - слишком взывающие. Иногда, когда одна, одеваю их и кручусь перед зеркалом, представляю, что я в Париже, или Риме.
 Надя попросила меня отвернуться. Первым делом избавилась от лифчика.
     - Терпеть не могу эту броню. Не дает вольно дышать. Ношу их только на работу.
     Через пару минут она разрешила мне повернуться. Я повернулся и невольно ахнул:
    Вместо Нади перед зеркалом вертелась принцесса, нет королева. Да что там королева! Сама Афродита предстала передо мной.
    Я не мастер описывать женские наряды, но все ж таки попробую. Ткань была тончайшая и просвечивала. Прекрасно зная об этом, Надя вместе с лифчиком сняла заодно и  трусики. Платье было сшито из кусочков разной формы. Надя прошлась передо мною походкой манекенщицы. У мня перехватило дыхание. Походка от бедра, На платье разрез на бедре значительно выше колен. Ее стройные ножки мелькали в разрезе платья.
     Я не выдержал. Поднял Надю на руки. Как и Таня, которая была без сознания и я нес ее на руках, Надя обхватила своей рукой за шею и доверчиво прильнула к моей груди. Я страстно шептал ей на ухо все нежные слова, которые знал. Надя была рада слушать их, но...
     - Ты до утра будешь держать меня на руках? Приятно, конечно, сознавать, что тебя носят на руках, но не лучше ли заняться тем ради чего ты примчался ко мне в Симферополь?
     - Держу, так как не знаю куда тебя положить?
     - На кровать, конечно, куда же еще? Заметь, что мы с тобой ни разу не занимались любовью на кровати.
     Я бережно положил Надю на кровать. Она в буквальном смысле этого слова утонула в перине.
     - Давай уж лучше на полу - так привычнее.
     - А половицы не скрипят?
     - Скрипят, да еще как скрипят, но нам то какое до этого дело? Пусть скрипят сколько им угодно. Детей нет. Нам некого бояться!
     Пока я готовил на полу наше брачное ложе, Надя скинула с себя платье. У меня сложилось о Наде впечатление, что она готова целый день крутится перед моими глазами голышом. В этом она была полной противоположностью Любы. Я как-то уговорил Любу сделать фотографии в стиле "ню". Единственное на что она согласилась, это - сфотографироваться в той прозрачной ночнушке с открытой спиной. У Любы быдла прекрасная фигура, большие груди, о которых мечтают многие девчонки, но она стеснялась своей наготы. И даже передо мной никогда не показывалась обнаженной. Не знаю почему. Видимо, свою роль сыграло воспитание в пуританском духе.
     Надя отправила меня за занавесу, так называемую ванную комнату. Через минуту появилась там сама  и помогла мне выкупаться. Но это совершенно не походило на то, как я отмывал ее от целебной грязи Сиваша. Надя была сегодня холодна и безымоциональна. Купала меня так, как мать купает ребенка. Я ломал голову и никак не мог понять что же произошло с Надей.
     Перина была застелена простыней с мелкими синенькими цветочками. Такая же была и наволочка. Я когда-то неплохо рисовал и знал, что в искусстве существует мода. Так сегодня цветы на ткани не рисуют. Так рисовали а начале 20 века.
     Надя заметила, что я рассматриваю постельное белье, похвасталась:
     - Наша семейная реликвия - досталась от бабушке, которой ее мать подарили на свадьбу. Мать берегла это постельное белье для моей первой брачной ночи. Но она прошла у нас с мужем на столе в его кабинете в "Артеке", когда он изнасиловал студентку практикантку и лишил ее невинности. Какой-то злой рок в нашей семье висит домокловым мечем над женщинами. Их любовь всегда заканчивается печально.
     Надя грациозно возлегла на наше брачное ложе. Я лег рядом с ней и утонул в перине. Мы лежали и не видели друг друга, слышали лишь прерывистое дыхание друг друга. Мы так соскучились, что обошлись без долгих прелюдий - поцелуев, ласк и нежных слов. Половицы, кстати скрипели не так громко, как в лагере, а лишь поскрипывали. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы в окно постучала любопытная соседка.
    - Наденька, это ты? Как же я не заметила, когда ты вернулась с работы? - При этом она не переставала стучать в окно. - А чем ты там занимаешься? Так странно скрипят половицы.
     Окно было завешано плотными шторами. Я стиснул зубы, чтобы не рассмеяться. Нам и здесь не дают спокойно отдаться любви.
     Надя выкрутилась:
     - Аэробикой.
     - Ой, как здорово! Я тоже хочу. Говорят, что эта аэробика сейчас в моде.
     - Тетя Маша, обязательно покажу, только не сейчас.
     - А почему?
     - Надо раздетой заниматься.
     - Это еще почему?
     - Чтобы все тело дышало. Вы завтра заходите. Вместе позанимаемся.
     - Нет, эта зарядка не по мне. С моими то телесами голой дрыгать ногами, да вертеть попой, эдак и муж сбежит от меня.
     Наша аэробика была не долгой. Мы так соскучились, что все закончилось очень быстро. Я потянулся за сигаретами, но Надя не дала мне прикурить.
     - Ты что, совсем с ума сошел? Тетя Маша прекрасно знает, что я не курю и сразу догадается, что я не одна и с мужчиной. Уверена что непременно доложит об этом мужу.
     - Без курева я долго не вытерплю.
     - Потерпи, если любишь меня и не хочешь, чтобы у меня были неприятности.
     - Постараюсь.
     На этом наша совместная аэробика закончилась. Надя пообещала:
     - Завтра проснемся пораньше и до пленума сделаем утреннюю зарядку. А сейчас  спать! Я страшно вымоталась за эти дни. На работе сплошная нервотрепка из-за гибели детей.
     Мне хотелось продолжения. Кто его знает. сумеем ли мы еще встретится с Надей до отъезда. Я точно не смогу больше приехать в Симферополь, а Надя ко мне в лагерь. Похоже на то, что жаркие ночи в Крыму сменила холодная зима.
    Когда мы встретимся с Надей в следующий раз? Где? И, вообще, встретимся ли мы с ней когда - ни будь? Эти мысли назойливо крутились в голове.
     Не хотелось верить, что эта встреча может быть последней. Хотелось насладиться каждой минутой, секундной встречи, нашей близости, но каждый раз что-то или кто-то мешал нашей близости.
     Надя спала беспокойно, всхлипывала во сне. Когда ее дыхание стало ровным и она проснулась я с тревогой спросил ее:
     - Что случилось? У тебя что-то болит?
     - С чего ты решил?
     - Ты плакала во сне.
     - Мне просто приснился странный сон.
     - Какой? Расскажи.
     - Кто-то невидимый обнял меня и унес к звездам. На нем был дивный плащь, расшитый сверкающими каменьями. Мы побывали в каком-то замке. Я увидела старика, чем-то похожего на тебя. Он сидел возле огромного ярко пылающего камина. Рядом с ним сидела юная прекрасная дева. Они пили из бокала наш Нектар Любви. Камин ярко пылал, но в замке было холодно. Старик говорил с юной Девой о рыцарском поединке, на котором его убьют. Он рассказывал юной Деве о своей жизни читал ей дневник. Они искали ко же из его знакомых стает тем Темным Рыцарем Мести, который вызвал старика на рыцарский турнир. Ты знаешь, - ужаснулась Надя. - Они подозревали что это может быть его родная дочь. Старик ничего не знал о ее рождении. Как такое может быть? Откуда это варварство - рыцарские поединки? В наше время! Кто допустил это?!
       У меня похолодело в груди. Дело в том, что Надя описала мой замок на великом Аттракторе, где знают меня под ником: Светлый Рыцарь Любви. "У меня есть дочь?" - удивился я. Кто же мать?
       Надя тем временем продолжала плакать.
       - Успокойся, не надо плакать - это всего лишь сон.
       - Я не плачу. Я - сильная женщина. Просто слезы сами текут из глаз. Думала замучить тебя этой ночью своей любовью, чтобы ты никогда не смог забыть меня. Она уткнулась носом в подушку и разрыдалась.
       Я предупредил Надю:
       - Соседка услышит.
       - Ну и пусть! Что же из-за соседки я не могу поплакать в своем доме?
 Тут же, как по заказу, объявилась соседка.
       - Наденька, ты плачешь?
       - Плачу, а вам, спрашивается, какое дело? - заорала Надя. - Ногу вчера подвернула, когда занималась аэробикой. Больно! Вот и реву.
        - А ты лед приложи, посоветовала старушка. - Боль как рукой снимет.
        - Уже держу. Вы, тетя Маша, н волнуйтесь. К пленум обкома буду как огурчик. Я больше не буду вам мешать. Идите спать, а мне пора собираться.
        Я напомнил Наде о том, что перед уходом она обещала сообщить какую-то важную новость.
        - А-а... - отмахнулась Надя. - Я, кажется, подзалетела.
        Я не понял:
        - Что это значит?
        - А о и значит, что я забеременела. Мы же с  тобой не предохранялись.
        - Ты хочешь сказать, что...
        - Не хочу, а уже сказала: я жду ребенка.
        - Это мой ребенок?
        - С  мужем я не была полгода. Других любовников кроме тебя у меня нет. Значит, твой.
        - Надя, так это же прекрасно. Кто это: мальчик или девочка?
        - Не знаю. Никакого ребенка не будет!
        -Как?!
        - А вот так! Я сделаю аборт.
        - Надя, не делай этого! - сказал я просящим голосом.
        - Даже не уговаривай! Я уже с врачом договорилась. Так надо, так будет лучше для всех. Поверь, я знаю.
        - А мое мнение тебя не интересует?
        - Я знаю его. Ты будешь просить сохранить ребенка.
        - Да.
        - Поэтому и не спрашивала. Ты пойми, муж в Крыму весьма влиятельная особа. Ты не знаешь на что он способен. Он сотрет меня в порошок. Отберет дочку. Выгонит из квартиры...
        - Переедешь во Львов. У меня трехкомнатная квартира. Места хватит.
        - В качестве кого: любовницы?
        - Жены. Я разведусь.
        - Ты сначала разведись, а потом поговорим. Тогда-то я и рожу тебе мальчика  и лапочку - дочку. А сейчас даже не уговаривай. Я все решила.
        После состоявшегося разговора утреннюю зарядку  мы с Надей пропустили.
        Пока Надя отвлекала соседку я выбрался из дома на улицу. С нетерпением
закурил первую, самую сладкую, сигарет. Закружилась голова. Я привалился спиной к  стене. Настроение было безрадостным. Выступил на пленуме и, не прощаясь с Надей, которая была занята подготовкой выступающих, отправился восвояси.
        Показал грамоту, которую привез. Сказал, что вручу на последней линейке. Надо председателю дать список ребят на награждение.
        - Естественно и воспитателей. Не забудьте и себя Виолетта. Вы, как никто другой, заслужили это. Неожиданно хлынул ливень. Я вместе с ребятами обрадовался незапланированному выходному и завалился спать.
        Так грустно закончилась наша последняя ночь в Крыму. Надю я увидел еще один раз на станции в Джанкое, куда она приехала проводить нас. Поезд стоял две минуты. У нас куча вещей, у учителей солидный багаж. Председатель побежал к начальнику, с просьбой задержать отправление на несколько минут. Я был на нервах.
        Моя нервозность передалась детям. Все суетились, орали друг на друга. Нади я заметил когда поезд уже появился на вокзале.
        - Прощай, - сказал я Наде.
        Услышал в ответ от Нади:
        - Прощай!
        - Ты звони. Рабочий телефон я тебе дал.
        - И ты звони.
        - Иди! Поезд уже прибыл.
        Не осмелившись поцеловать, я сжал руку Нади.
        Услышал от нее:
        - Спасибо.
        - За что?
        - За то, что ты есть на этом свете. За твою любовь. Все иди, а то я сейчас расплачусь. Тебя уже зовут.
        Я вскочил на подножку вагона.
        Надя прокричала:
        - Приезжайте в Крым в следующем году.
       Поезд дал гудок. Надя махала нам рукой. Надя что=то кричала. Но я из-за стука колес не расслышал слов. Дети прилипшие к окнам махали ей в ответ. Я стоял у открытой двери вагона, наблюдая как медленно уменьшается фигура Нади, пока она не исчезла совсем. Вот и все.
       На следующий год под руководством Кочкадана дети вновь приехали в колхоз. Но меня среди них не было. Меня ушли с работы по собственному желанию. Самое смешное в этой истории заключалось в том, что я накануне проходил собеседование на утверждение на должность директора интерната. Да, забавно, что н и говори, устроена наше жизнь. Я уже писал выше почему мне пришлось написать заявление об уходе. Не буду повторяться.
       Кочкадан, безусловно, видел Надю. Но когда он вернулся во Львов я не спросил спросил у него как она поживает. Сам же он не говорил о ней. Я вычеркнул ее из жизни. Не уверен даже в том, что ее зовут Надя.
       Была еще одна встреча. Накануне нового года она приехала Во Львов на пленум обкома комсомола вручать красное знамя победителя соцсоревновании в работе школьных лагерей труда и отдыха. Естественно, знамя появилось благодаря стараниям Нади. Обком разместил ее в центре в гостинице "Народная" в шестиместном номере. Ни ее, ни меня это, естественно, не устраивало. Позвонил знакомому бармену. Он договорился об одноместном номере в другой гостинице. Заодно одолжил у него деньги, так как сам был на нуле.
       Как только мы закрыли за собой дверь гостиничного номера, началось то, о чем вы догадываетесь. Первый раз нам никто не мешал. Я рассказал Наде о том, что сижу без работы.
       Надя сказала:
       - Я знаю мне в обкоме ребята рассказали. Ты изнасиловал Таню. Продал свою квартиру, чтобы замять дело. Теперь у тебя нет ни квартиры, ни работы - ничего нет.
       - А ты? Ты же есть у меня?
       - Была. Между нами все кончено.
       - Надя, как ты поверила в этот бред?! Неужели ты думаешь, что я действительно изнасиловал Таню. И, вообще, как ты могла быть после этого близка с уголовником.
       Я молча встал. Оделся. И не прощаясь ушел.
       Я знал когда она улетает в Симферополь. Я живу рядом с аэропортом. Взял собаку - дочку Абики, которую я подарил Любе на 25 лет. Карликовый серебристый пудель по кличке Беттика. Она имела странную особенность. На улице предпочитала ходить не на четырех, а на двух лапах.
       Я увидел Надю издалека. Ее было не узнать: черное лицо, заплаканные глаза, сгорбленная фигура. Я окликнул ее:
       - Надя!
       Надя вздрогнула, словно ее ударило током. Она оглянулась увидела меня. Бетти танцевала возле Нади на двух лапах.
       - Какая забавная у тебя собачка, - заметила Надя.
       - Я пришел пожелать тебе счастливого полета.
       - Спасибо.
       - Прощай, - звонить мне я не попросил ее.
       Так печально закончился наш роман с Надей. Ни я, ни она больше не звонили друг другу.
        На обратном пути произошло нечто странное с погодой. Мы уже подходили с Беттикой к дому, когда раздались первые раскатистые удары грома. Мы заскочили с Беттикой в киоск недалеко от дома.
        Как-то сразу небо почернело. "Похоже будет снегопад", - подумал я - "Это здорово. В кои то века встретим Новый год со снегом." В киоск то и дело заходили покупатели и покупали... мороженое. На улице мороз градусов 10, а они пришли за мороженым. В какой стране еще встретишь такое?"
        Тем временем небо стало совсем черным. На память пришли строчки из песни о Буревестнике М. Горького, которую мы учили в школе наизусть: "Буря! Скоро грянет буря!"
       Вместо крупных снежинок, которые до того порхали в воздухе, посыпалась ледяная крупа. То ли дождь, то ли льдинки хлестали в лицо редких прохожих. Надо бежать домой, а то ветер усиливается.
       С тучей стали происходить странные вещи. Она стала сжиматься и еще больше темнеть. "Что-то будет! - подумал я. - Лучше переждать в киоске". Продавщица выглянула в окно.
       - Жуть! Опять свет отключат. Как бы холодильник не потек.
       Я стоял возле окна и наблюдал за тем какие метаморфозы происходят с тучей.
С каждой минутой она стала все больше походить на всадника на коне. Скоро стало понятно, что всадник, закованный в черные доспехи с копьем в руках, - прекрасная амазонка.
       Лицо ее становилось все четче. Так раньше было с фотографиями. Сунул бумагу в проявитель и у тебя на глазах появляется изображение. Я хотел сфотографировать это невиданное атмосферное явление. Похлопал по карману, но, как
всегда забыл мобильник дома. Эти телефоны появились совсем недавно. Я еще не успел привыкнуть к ним.
      Попробую описать эту амазонку. Закована в черные доспехи. Шлем с черным страусиным пером висит на боку у лошади. Короткая юбка из металлических пластин, два прикрывает бедра.
      Я пожалел амазонку: "Холодно, наверное, бедняжке скакать по небу в декабре без теплых колгот."
      К седлу приторочен щит, естественно черный. На нем нарисовано сердце, пронзенное копьем.
      Жеребец вороной масти под стать своей наездницы был черный. На нем доспехи, тоже черные. Жуть!
      Я подумал: "Любопытная особа! Интересно зачем пожаловала? Позже оказалось,
что она пожаловала по мою грешную душу.
      Как несостоявщийся художник, я понимал, что с черным светом амазонка явно переборщила. Надо было для контраста в нескольких местах мазнуть белилами. Мало кому из женщин идет черный цвет одежды. но амазонка и в черном была очаровательна. Ее красота завораживала и пугала одновременно. Кого-то она напоминала мне, но я никак не мог понять кого именно.
     Амазонка подняла коня на дыбы. Угрожающе потрясла копьем и погрохотала с небес:
     - Я вызываю тебя на рыцарский турнир Светлый Рыцарь Любви. Готовься к смерти. Только кровь смоет твою вину за поруганную любовь моей матери к тебе.
Пощады не жди. Поединок состоится на площади перед твоим замком. Телекомпания "Марс" будет вести прямую  трансляцию с поединка. Ставки на поединок принимают все букмекерские компании мира.
       "Пугает, но не страшно! - подумал я. - Но в моем-то возрасте и должности директора Школы Богов и Людей, участвовать в рыцарских поединках, да еще с дамой, которая заявляет, что она моя дочь - это и вовсе глупо. Но кто ее мать? Вот в че вопрос. И почему я ровным счетом ничего не знаю о ее существовании. Никто из моих любовниц не родил. Все, как одна, беременили от меня и делали аборт, обещая позже непременно родить ребенка".
    Осенью мне исполнится 28. Прощай молодость, прощай комсомол. Дальше постепенное угасание. Лучшие годы остались позади.

                Глава 5
 "Когда это было, когда это было?
                Во сне? Наяву?
                Во сне, наяву,
                По волне моей памяти я поплыву.

                Когда это было, когда это было?
                Во сне? Наяву?
                Во сне, наяву,
                По волне моей памяти я поплыву…"

                Эта песня написана Давидом Тухмановым на стихи       кубинского поэта Николаса Гильена
   
С чего начать своей грустный рассказ о рыцарском турнире? Пожалую с заключительной сцены из публикации "Жаркие ночи Крыма". http://proza.ru/2025/12/09/343 Последней моей встречи с Надей на вокзале в Джанкое, когда мы садились в поезд, чтобы ехать домой - во Львов.
    " - Прощай, - сказал я Наде.
        Услышал в ответ от Нади:
        - Прощай!
        - Ты звони. Рабочий телефон я тебе дал.
        - И ты звони.
        - Иди! Поезд уже прибыл.
        Не осмелившись поцеловать, я сжал руку Нади.
        Услышал от нее:
        - Спасибо.
        - За что?
        - За то, что ты есть на этом свете. За твою любовь. Все иди, а то я сейчас расплачусь. Тебя уже зовут.
        Я вскочил на подножку вагона.
        Надя прокричала:
        - Приезжайте в Крым в следующем году.
       Поезд дал гудок. Надя махала нам рукой. Надя что=то кричала. Но я из-за стука колес не расслышал слов. Дети прилипшие к окнам махали ей в ответ. Я стоял у открытой двери вагона, наблюдая как медленно уменьшается фигура Нади, пока она не исчезла совсем. Вот и все.
       На следующий год под руководством Кочкадана дети вновь приехали в колхоз. Но меня среди них не было. Меня ушли с работы по собственному желанию. Самое смешное в этой истории заключалось в том, что я накануне проходил собеседование на утверждение на должность директора интерната. Да, забавно, что н и говори, устроена наше жизнь. Я уже писал выше почему мне пришлось написать заявление об уходе. Не буду повторяться.
       Кочкадан, безусловно, видел Надю. Но когда он вернулся во Львов я не спросил спросил у него как она поживает. Сам же он не говорил о ней. Я вычеркнул ее из жизни. Не уверен даже в том, что ее зовут Надя.
       Была еще одна встреча. Накануне нового года она приехала Во Львов на пленум обкома комсомола вручать красное знамя победителя соцсоревновании в работе школьных лагерей труда и отдыха. Естественно, знамя появилось благодаря стараниям Нади. Обком разместил ее в центре в гостинице "Народная" в шестиместном номере. Ни ее, ни меня это, естественно, не устраивало. Позвонил знакомому бармену. Он договорился об одноместном номере в другой гостинице. Заодно одолжил у него деньги, так как сам был на нуле.
       Как только мы закрыли за собой дверь гостиничного номера, началось то, о чем вы догадываетесь. Первый раз нам никто не мешал. Я рассказал Наде о том, что сижу без работы.
       Надя сказала:
       - Я знаю мне в обкоме ребята рассказали. Ты изнасиловал Таню. Продал свою квартиру, чтобы замять дело. Теперь у тебя нет ни квартиры, ни работы - ничего нет.
       - А ты? Ты же есть у меня?
       - Была. Между нами все кончено.
       - Надя, как ты поверила в этот бред?! Неужели ты думаешь, что я действительно изнасиловал Таню. И, вообще, как ты могла быть после этого близка с уголовником.
       Я молча встал. Оделся. И не прощаясь ушел.
       Я знал когда она улетает в Симферополь. Я живу рядом с аэропортом. Взял собаку - дочку Абики, которую я подарил Любе на 25 лет. Карликовый серебристый пудель по кличке Беттика. Она имела странную особенность. На улице предпочитала ходить не на четырех, а на двух лапах.
       Я увидел Надю издалека. Ее было не узнать: черное лицо, заплаканные глаза, сгорбленная фигура. Я окликнул ее:
       - Надя!
       Надя вздрогнула, словно ее ударило током. Она оглянулась увидела меня. Бетти танцевала возле Нади на двух лапах.
       - Какая забавная у тебя собачка, - заметила Надя.
       - Я пришел пожелать тебе счастливого полета.
       - Спасибо.
       - Прощай, - звонить мне я не попросил ее.
       Так печально закончился наш роман с Надей. Ни я, ни она больше не звонили друг другу.
        На обратном пути произошло нечто странное с погодой. Мы уже подходили с Беттикой к дому, когда раздались первые раскатистые удары грома. Мы заскочили с Беттикой в киоск недалеко от дома.
        Как-то сразу небо почернело. "Похоже будет снегопад", - подумал я - "Это здорово. В кои то века встретим Новый год со снегом." В киоск то и дело заходили покупатели и покупали... мороженое. На улице мороз градусов 10, а они пришли за мороженым. В какой стране еще встретишь такое?"
        Тем временем небо стало совсем черным. На память пришли строчки из песни о Буревестнике М. Горького, которую мы учили в школе наизусть: "Буря! Скоро грянет буря!"
       Вместо крупных снежинок, которые до того порхали в воздухе, посыпалась ледяная крупа. То ли дождь, то ли льдинки хлестали в лицо редких прохожих. Надо бежать домой, а то ветер усиливается.
       С тучей стали происходить странные вещи. Она стала сжиматься и еще больше темнеть. "Что-то будет! - подумал я. - Лучше переждать в киоске". Продавщица выглянула в окно.
       - Жуть! Опять свет отключат. Как бы холодильник не потек.
       Я стоял возле окна и наблюдал за тем какие метаморфозы происходят с тучей.
С каждой минутой она стала все больше походить на всадника на коне. Скоро стало понятно, что всадник, закованный в черные доспехи с копьем в руках, - прекрасная амазонка.
       Лицо ее становилось все четче. Так раньше было с фотографиями. Сунул бумагу в проявитель и у тебя на глазах появляется изображение. Я хотел сфотографировать это невиданное атмосферное явление. Похлопал по карману, но, как
всегда забыл мобильник дома. Эти телефоны появились совсем недавно. Я еще не успел привыкнуть к ним.
      Попробую описать эту амазонку. Закована в черные доспехи. Шлем с черным страусиным пером висит на боку у лошади. Короткая юбка из металлических пластин, два прикрывает бедра.
      Я пожалел амазонку: "Холодно, наверное, бедняжке скакать по небу в декабре без теплых колгот."
      К седлу приторочен щит, естественно черный. На нем нарисовано сердце, пронзенное копьем.
      Жеребец вороной масти под стать своей наездницы был черный. На нем доспехи, тоже черные. Жуть!
      Я подумал: "Любопытная особа! Интересно зачем пожаловала? Позже оказалось,
что она пожаловала по мою грешную душу.
      Как не состоявщийся художник, я понимал, что с черным светом амазонка явно переборщила. Надо было для контраста в нескольких местах мазнуть белилами. Мало кому из женщин идет черный цвет одежды. но амазонка и в черном была очаровательна. Ее красота завораживала и пугала одновременно. Кого-то она напоминала мне, но я никак не мог понять кого именно.
     Амазонка подняла коня на дыбы. Угрожающе потрясла копьем и погрохотала с небес:
     - Я вызываю тебя на рыцарский турнир Светлый Рыцарь Любви. Готовься к смерти. Только кровь смоет твою вину за поруганную любовь моей матери к тебе.
Пощады не жди. Поединок состоится на площади перед твоим замком. Телекомпания "Марс" будет вести прямую  трансляцию с поединка. Ставки на поединок принимают все букмекерские компании мира.
       "Пугает, но не страшно! - подумал я. - Но в моем-то возрасте и должности директора Школы Богов и Людей, участвовать в рыцарских поединках, да еще с дамой, которая заявляет, что она моя дочь - это и вовсе глупо. Но кто ее мать? Вот в че вопрос. И почему я ровным счетом ничего не знаю о ее существовании. Никто из моих любовниц не родил. Все, как одна, беременили от меня и делали аборт, обещая позже непременно родить ребенка".


Открыл дневник за 2014 год, чтобы писать про рыцарский турнир и мне стало не по себе. Мне всегда казалось, что все, что я пишу это - сплошные выдумки. Но вот эти слова заставили меня серьезно задуматься о том, что это может быть правдой. Не приведи, Господи!
    Вот, что написано в моем дневнике:
    "Авария! Погибли и дети. Люба выскакивает на дорогу, куда откинуло мое тело и ее сбивает машина. Не хочу, чтобы сбылось мое пророчество. Не хочу, чтобы Любу сбила машина!"
    Я уже писал о то , что Люба трагически погибла в автомобильной аварии.http://proza.ru/2025/11/12/1746
    Выходит, что десять лет назад знал, как погибнет Люба. Знал  и не предупредил ее. Выходит это я толкнул ее под колеса автомобиля!
    Господи, как права Маша, которая десятки раз повторяла мне: "Ты хоть изредка читай свой дневник. Прочитал. На душе стало скверно. Господи, но почему, почему мы не погибли вместе, в дневнике написано, что мое тело лежит на проезжей части. Люба своей смертью отвела от меня угрозу, висевшую над моей головой как дамоклов меч.
    Но вернемся к рыцарскому турниру между Светлым рыцарем Любви и Темным рыцарем Мести. Я писал повесть "По собственному желанию" от имени Нади. Я так вжился в образ что постоянно вел с ней беседы. Порой у меня складывалось такое чувство, что
когда я сижу за печатной машинкой кто-то стоит за моей спиной и читает с листа то, о чем я пишу.
    Иногда творилось и вовсе странное: ложась спать, я продумывал план на завтра.
Прописывал про себя сцены, а когда с утра садился за печатную машинку видел в  машинке отпечатанный лист бумаги с этой сценой. Но написана она иначе, чем я планировал.
    Однажды я увидел вот такой текст:
    "Любить тебя - счастье. Жить с тобой - мука! Тебя нельзя есть большими порциями, как сладкое. Съел кусочек торта - удовольствие, слопал целый торт - сутки просидишь в туалете."
    Я решил, что эти слова написала Люба, но она клятвенно заверила меня, что не подходила к печатной машинке. Кто же в таком случае напечатал их, ведь кроме нас с Любой и собаки в доме никого больше нет.
    На пустыре перед замков вовсю кипела работа. За время моего отсутствия успели возвести трибуны. Над воротами в замок висело электронное табло. С одной стороны на нем было написано Светлый рыцарь Любви, с другой - Темный рыцарь Мести. Счет пока был нулевой.
    Возле ворот толпились журналисты. Завидев меня, они кинулись навстречу. Обступили толпой, тыча в лицо микрофон и засыпали вопросами: "Как вы предали любимую?" "Кто та смельчак, что бросила вызов известному дуэлянту?"
    На все вопросы у меня был один ответ:
    - Без комментариев!
    С трудом пробившись сквозь толпу журналистов, я скрылся за воротами замка. В каминном зале на своем обычном месте сидела Маша. В руках у нее был мой дневник. Она пожаловалась:
    - Камин горит, а в замке холодрыга. В моем деревянном тереме у батюшки и в лютые морозы было тепло. А тут лето во дворе, а в замке лютая стужа и сырость. Придумай что - ни будь. Что за шум на улице?
    - Трибуну строят.
    - Быстро... Ты принял решение участвовать в поединке?
    - А что делать?
    - Можно отказаться. Есть правила рыцарских поединков. Противники должны предоставить судьям свой шит с гербом, чтобы подтвердить свое право на вызов рыцаря на поединок. А у нашей дамы черный шит.
    - Все это пустое. Как мне не хочется, но, видимо, придется драться. Хотел бы я знать, кто эта  разгневанная дама?
    - Я кажется, догадываюсь, - сказала Маша.
    - Вот как! И кто же она?
    - Похоже на то, что она - твоя дочь.
    - Час от часу не легче. Надя.
    - Этого не может быть!
    - Почему?
    - Надя приехала во Львов через полгода после последней нашей встречи. В это время у беременных живот уже заметен.
    - Ты забыл, что у вас была еще одна встреча. Ее муж к тому времени уже вернулся из Америки и Надя могла выдать твою дочь за его ребенка. Так все женщины поступают.
    - Я как-то не подумал об этом.
    - Где твои доспехи?
    - Ржавеют в оружейной комнате. Я забыл ужен когда одевал их.
    - Пойду принесу.
    Я остановил Машу:
    - Подожди ты с доспехами. С чего ты взяла, что Черный рыцарь Мести моя дочь?
    Надя потрясла в воздухе моим дневником.
    - Сколько раз уже говорила тебе о том, чтобы ты иногда перечитывал свой дневник.
    - Вчера заглянул, но лучше бы не открывал.
    - Почему?
    - Прочитал о том. что Любу собьет машина. Пророк хренов! Любе не сказал об этом, не предупредил, не остановил! Выходит, что это я толкнул ее под машину.
    Маша призналась:
    - Иногда мне становится страшно, когда я читаю твой дневник.
    - А мне, думаешь, не страшно  писать эти страшные пророчества об атомных взрывах над городами, гибели планеты... Расскажи, что ты вычитала в моем дневнике?
    - Я лучше прочитаю.
    - Хорошо, только я принесу тебе плед и дровишек подкину в камин. А может налить чего - ни будь?
    - Разве что твоего нектара.
    Маша закуталась в плед и стала читать:
    "Надя, как не пыталась, так и не   могла открыть ворота замка. Заглядывает из-за спину в мой дневник и говорит:
    - Я, кажется, знаю кто оставляет грязные тарелки на твоем столе и разбрасывает по комнате детские игрушки.
    - И кто же? - спросил я без особого любопытства.
    - Это - твоя дочь. Она и дома никогда не убирает за собой грязные тарелки со стола.
    Неожиданно послышался детский голосок.
    - Не правда, мама!
    - У меня невольно вырвалось:
    - А это еще кто такая?
    - Я же сказала, что это твоя дочь - Вера.
    - Грех так шутить, Надя! Ты, как я  тебя не отговаривал, ты сделала аборт.
    - А ты не забыл о нашей последней встрече во Львове?
    - Когда я ушел от тебя?
    - Да, но перед этим мы занимались с тобою любовью.
    - Я все прекрасно помню. И то, как ты сказала, что меня выгнали с работы за то, что я изнасиловал ученицу и, чтобы замять дело, продал свою трехкомнатную квартиру. Такое, к сожалению, не забывается. Я написал об этом в дневнике.
    - Я читала.
    В разговор неожиданно вмешалась Вера - дочь Нади и, возможно, моя дочь:
    - И я читала.
    - Надя, я не верю ни одному твоему слову. Если ты и забеременела, то нова сделала аборт. Зачем тебе лишняя морока с ребенком, когда тебе надо делать карьеру.
    - Ты забыл, наверное, я обещала тебе родить лапочку - дочку, вот и сдержала свое слово. К тому же, не забывай, в твоей повести "По собственному желанию" у меня растет маленькая дочь. Откуда она взялась?
    - Я ее выдумал.
    - Разве ты писал эти сцены?
    - А кто же еще?
    - Но ты же пишешь повесть от моего имени. Это я диктовала тебе эти сцены, а ты их только записывал, что подметил даже рецензент. Герои сначала такие, потом другие.
    Когда я поняла, что забеременела, поняла, кто мне не дат спать по ночам.
    - И кто же?
    - Ты! Тело горело от твоих поцелуев. - Надя хотела сказать, что испытывала от поцелуев наслаждение, но вместо этого сказала совсем иное: - Я снова стала летать к звездам.
     Я убежденно заявил:
     - Этого не может быть - я разорвал нить, которая связывала меня с тобой.
     Надя усмехнулась:
     - Со мной - да. А вот с дочерью - нет. Да ей и не нужна твоя помощь. Она пошла вся в тебя - такая же фантазерка, как и ты. Еще не родившись, она уже летала к звездам, ну и я, естественно с ней.
     Она совершенно не испытывала страха во время полета. Да и откуда ему взяться
если она еще не родилась. Мы были в таких местах, где царит мрак, вечный мрак. Вера же, играя превращала мрак в свет. И, ты знаешь, она творила новые миры. Не Бог, а она - твоя дочь. Она более талантлива, чем ты.
     Я боялась, что она уничтожит землю. Откуда ей было знать, что это ее родная планета? Но, к счастью, все обошлось. Мне было страшно. Я возненавидела свою не родившуюся дочь. Пошла к врачу, чтобы сделать аборт, но было уже слишком поздно.
     У меня едва не вырвалось: "Аборт! А что я говорил?" Но сдержался. Надя продолжила:
     - Врач отказалась делать аборт.
     - Почему?
     - Неважно... Впрочем, тебе я могу сказать: после рождения твоей дочери я не могу больше иметь детей. А муж...
      Я ехидно заметил:
     - Какой по счету?
     - А тебе не все равно?
     Я согласился с Надей. Действительно, с не которых пор меня совершенно не интересовала ее личная жизнь.
     - Когда Вера родилась, я возненавидела ее еще больше.
     Вера напомнила о своем присутствии:
     - Почему, мама?
     Надя с неохотой объяснила:
     - Когда я смотрела на тебя, узнавала в тебе его черты, - кивнула она в мою сторону. - Его глаза, его улыбку... От меня тебе досталась лишь идеальная
фигура. Все остальное у тебя, от твоего папаши. Человека, которого я в то время ненавидела всеми фибрами моей души.   
    - Мама, но ты же любила его!
    - Безумно любила.
    Я пояснил невидимой дочери:
    - От любви до ненависти - один шаг.
    - Не повторяй банальностей. Я ненавидела тебя за то, что ты с легкостью летала к звездам, напевая при этом дурацкую песню
    "Вопреки своим-то годам,
Против Правила Природы,
Я пытаюсь из картона
Сделать Крылья и из дома.
Где осталась в магазине
Детских Сказок на витрине
Огромная Ракета,
Что уносит в Небо...

Все хотят чтоб был серьёзным,
Прекратил Полёты к Звездам;;
Говорят бьют годы,
Оставь Мечты свободы.
Все хотят чтоб был серьезным
Прекратил Полёты к Звёздам
Говорят бьют годы,
Оставь Мечты свободы.
Все что нам необходимо
Каждый раз проходит мимо.
Ведь судьба уже решила,
То, что счастья подарила
Но любовь не понимает,
Почему куда-то тянет.
Нужно просто в небо,
Где моя ракета?

Припев:

Хочешь чтобы был серьезным
Прекратил полёты к звёздам
Говоришь бьют годы,
Оставь мечты свободы."
 
Источник:      - Мама! - воскликнула Вера. - Ты все перепутала! Это папа пел а не я.
     Надя отмахнулась:
     - Господ и, да какая разница кто из вас пел ее? Два сапога - пара. Ты легко летала к звездам, а я, как не пыталась, не могла. Зв это ненавидела тебя еще больше. После твоего рождения невидимая нить, которая связывала нас с твоим отцом, оборвалась. А ты в это время продолжаться с отцом. Я видела, я чувствовала
это. Ты засыпала с улыбкой на губах. И я знаю, что он рассказывал тебе на ночь сказку.
    Вера ужаснулась:
    -  Мама, ты ревновала меня к папе?!
    Надя не сдержалась и закричала:
    - Да, ревновала! Ревновала тебя к отцу. Ревновала как женщина! Я хотела, чтобы Светлый рыцарь Любил только меня, а не делил свою любовь на двоих!
    - Мама, но я же твоя дочь! Я это - ты!
    Но Вере не удалось уговорить Надю.
    -Я это - я, а ты это - ты. И не  надо смешивать нас друг с другом. Ты не моя дочь, а отца. Для меня ты чужая. Я не понимала тебя. Твоих игр, твоих увлечений.
    - Мама, но ведь я была ребенком!
    - Ну и что?! Ты была с ним, а я - нет!
    - Мамочка, остановись, что ты говоришь?! Я люблю тебя!
    - Прости, дочка!
    - Мамочка, тебе не за что просить у меня прощения! Это, так званый папаша, который никогда не видел меня, должен на коленях вымаливать у тебя прощение за то, что бросил тебя беременную из-за выдуманной обиды. Ничего, я отомщу ему за все!
    - Вера, остановись, не говори глупостей! За что ты будешь ему мстить? Я виновата во всем - поверила сплетням, а  - не ему.
    - Мама, ты спрашиваешь мня за что?  За все, мама! За его дурацкий секс. За то, что ты любила его и любишь всю жизнь. За то, что он бросил тебя одну в чужом городе, в отличие от Христа, распятую не на кресте, а на кровати в гостиничном номере.
    - Ты сказала ему в лицо правду: он - неудачник, изнасиловавший школьницу!
    - Вера, это - ложь, выдуманная от начала до конца, чтобы поссорить нас и заставить уйти с работы. Уничтожить и растоптать его!
    - Пусть тот случай - ложь. Но я сделаю так, что он изнасилует.
    - Кого?
    - Ту же Машу. Нет, он изнасилует меня - свою родную дочь. Имя его будет проклято в веках!
    Надя ужаснулась:
    - Вера, остановись! Не делай этого! Грех будет не на нем, а - на тебе!
    - Никогда! Я сделаю это!
    - Вера, зачем?
    - Мама, я уже говорила тебе: я хочу отомстить ему за твою поруганную любовь.
    - Он не сказал мне ни одного обидного слова. Просто - ушел и все.
    - Да, я помню!
    - Ты?
    - Да, я! Именно в тот вечер я и обрела жизнь. Ведь, больше вы не встречались с ним, - полувопросительно, полу утвердительно сказала Вера.
    - Мы с ним виделись еще один раз... в Аэропорту. Он пришел проводить меня. С ним была забавная собака, которая, как в цирке, ходила на двух лапах.
     Вера продолжила за Надю:
     - Он сказал тебе: " Прощай.". Ты ему ответила: "Прощай." Больше вы не звонили друг другу и не встречались.
     - Откуда ты знаешь это?
     - Мама, я все знаю о ваших отношениях. Но до сегодняшнего дня я знала лишь его - отца - правду. Теперь узнала и твою.
    Мне кажется, что пора дать комментарий к диалогу этих двух прекрасных дам и объяснить, почему я не вмешивался  их беседу, а лишь записывал их слова в свой дневник. Дело в том, что я, когда пишу, мысленно, независимо от того, чем я занят в э то время, проговариваю диалог героев. Вот почему я не относился н и К Наде, ни, тем более, к Вере о существовании которой этого разговора я  и не подозревал, как к героям повести "По собственному желанию". Но вернемся к прерванному разговору Нади и ее дочери Веры.
     Надя спросила у дочери:
     - Почему ты не называешь отца отцом?
     - Потому, что он мне не отец, а мой личный враг. И, решено, я вызову его на рыцарский поединок и буду биться не рыцарским копьем - без острия, а боевым. Биться не на жизнь, а на смерть. До последней капли крови, до последнего вздоха, пока один из нас не будет мертв.
     - Вера, за что ты его так ненавидишь?
     -  Мама, сколько раз можно повторять одно и то же? За то, что он втоптал твою и мою любовь в грязь. Любовь - это святое чувство, которое дарует нам Господь.  Любовь это чистота, это красота, это искренность.. . доверие.. . внимание.. . уважение... забота.. . нежность.. . А ведь мой, горе папаша, присягал всю жизнь служить врой и правдой любви - только ей одной. Носит имя Светлый рыцарь Любви.
     - Ты не можешь знать правды. А она совсем не такая, как ты говоришь.
     - Возможно я и не знаю всей правды. Но ее знает его вторая дочь.
     Услышав о второй дочери от Веры я мысленно перекрестился. Вторая-то дочь откуда взялась? Надя была удивлена не меньше моего. Вера успокоила мать:
     - Мама, не волнуйся! Вторая дочь не родилась - ты сделала аборт. Ты видела портреты отца?
     - Конечно, один из портретов висит у меня в спальне.
     - Я знаю. На его плече сидит горлица - это та самая дочь, которая была зачата в любви, а меня вы зачали в ненависти друг к другу, поэтому мы так не похожи с нею. Она - сама нежность, ее переполняет любовь ко всему миру, но, в первую очередь, к отцу.
     - А какими чувствами наполнена твоя душа?
     - Ненавистью. Других у меня нет.
     - Но ненависть убьет тебя. Вера, поверь, я любила его! Не он ушел от меня, а это я выгнала его своими глупыми подозрениями.
     Вновь позволю прервать беседу этих прекрасных дам песней "Доверяйте любимым":
    "Любишь?
-Люблю
-Докажи!
-Докажу
-А достанешь звезду?
-Да, достану, смогу!
-Ты солгал!
-Я не лгу.
-Ты не можешь достать, до небес дотянуться, и как вишню сорвать.
-Я смогу.
-Снова лжешь, так поди, докажи!
-Но тогда мне придётся отдать свою жизнь.
-Так отдай, за меня!
-Но что будет потом?
-Ты докажешь любовь
-Я ещё не готов
-Уходи!
-Почему?
-Ты мне лжешь, будешь лгать.
-Но не станет меня, ты же будешь страдать?
-Ну и что, ты сказал, значит должен достать, а иначе тебя не желаю я знать!
-Так и быть, только знай, это всё не игра. Я смогу доказать, что правдивы слова. Только ты будешь сильно об этом жалеть. Ты получишь звезду, ей тебя не согреть. Согревает любовь в окрылённых сердцах, вспышки счастья, доверие в милых глазах. Согревает взаимность, и чувства полёта. У тебя же останется лишь голый лёд.. .
-Подожди, ты куда?
-Я пошел за звездой.. . для тебя.. . на край света.. . жди ночи.. .
-Постой! Как узнаю, что ты принесёшь мне звезду?
-Ты поймёшь, ты увидишь. Сказал же, смогу.

И они разошлись: девчонка в мечтах,
а парень с грустью в зелёных глазах.
Он вспомнил её нежных губ теплоту,
улыбку её, и её красоту.
Он вспомнил её ненавязчивый смех,
и глаз, ясных глаз выразительный блеск.
И сердце запело, вздохнула душа.. .
Она так прекрасна и так хороша.. .
И ради неё готов был на всё.
Ведь больше всей жизни любил он её.
И парень ушёл.
Он ушёл навсегда.
Никто не знал, не ответил куда.
А девчонка лишь ночью к окну подойдя,
вдруг увидела свет, яркий свет от дождя.
И тот дождь не из капель был и не из слёз,
Это был ярких звёзд неожиданный дождь.
И казалось, что небо рвётся на части,
Не сумев подчинить этих звёзд своей власти.
И затихли часы, и замедлилось время.
А девчонка смотрела, не в силах поверить.
Ведь такой красоты никогда не видала,
И душою от счастья смеяться вдруг стала.
Да он любит её! Он не лжёт! Она верит.
И средь ночи к нему.. . И бежит к его двери!
Но распахнута дверь, и везде включен свет.
На своих всё местах, а его дома нет.. .
И напрасна она его ожидала
Днём и ночью своих ясных глаз не смыкала.
Навсегда в её памяти врезался след:
Звёздный дождь и прощальный, торжественный свет.
Любовь настоящая на жертву способна,
Она высока, и бескрайне свободна.
У неё есть огромная, мощная сила.. .
Я прошу об одном:
Доверяйте любимым!"
   
      Надя не выдержала и закричала:
      - Я любила его! Полгода ожидания этой встречи. Ежедневные телефонные звонки. Бессонные ночи и ожидание встречи. Твой папа не виноват - это я оттолкнула его от себя своими глупыми подозрениями.
     Вера зло рассмеялась:
     - Мама, не обманывай себя! Хоть сейчас, спустя годы, не обманывай себя. Это он заставил тебя поверить в то, что именно ты, а не он, виноваты в вашем разрыве
отношений.
     Помнишь свои последние лова, которые ты сказала ему, когда он стоял одетый в дверях, собираясь уйти навсегда?
     Я то помню, а откуда ты знаешь о нашей последней встрече? Я никому не рассказывала об этом, даже ближайшей подруге.
     - Ни ты, ни папа не знали того, что я уже была. Пускай крохотная. Но две клетки уже слились в единое целое и зародилась новая жизнь. Моя жизнь мама! И слова, которые ты ему говорила в этот миг, были первыми словами, которые я услышала в этой жизни. Ты говорила ему. Не уходи! Выслушай меня! - молила ты этого надутого спесивого индюка. Ты хо тела сказать, что окончательно разорвала отношения с мужем и приехала во Львов навсегда. Что твой муж отобрал у тебя дочь, выгнал из квартиры. Ты потеряла работу... Продолжать дальше? После его ухода ты рыдала всю ночь наполет, а затем и следующую ночь. Но он не приходил.
     Мама, ты, ведь, не даром выписала командировку на три дня?
     - Да, в Крыму мы виделись с ним только три дня. И мне хватило этих встреч на всю жизнь. Его любовь была та велика, что я жила ею всю жизнь.
     - Воспоминаниями, мама. Своими воспоминаниями, своей любовью, а не его. Он всю жизнь любил только свою жену, а на отношения с тобой смотрел как на очередной курортный роман.
     Надя возразила:
     - О любви Светлого рыцаря Любви сложены легенды. Из-за этого я и осталась без мужа. искала такого, к то хоть отдаленно был бы похож на него. Искала и не находила. Он такой единственный! Светлый рыцарь Любви...
     - Ничего, - пригрозила Вера. - Я разрушу его светлый образ.
     - Вера, остановись, не губи ни его, ни себя!
     Вера напомнила Матери:
     Мою сестру вы зачали в любви, меня в ненависти. Три радостных дня любви, и три дня страданий и горя. Я - воплощение ненависти. Я - Темный рыцарь Мести. Под этим именем я вызову его на рыцарский турнир. Как звучит: поединок между Светлым рыцарем Любви и Темным рыцарем Мести. Поединок Света и тьмы, любви и ненависти.
    Надя попыталась призвать дочь к благоразумию:
    - Вера, да пойми, что вы с отцом - единое целое. Убьешь его - погибнешь и сама, а если, не дай бог, о убьет тебя, то погибнет и сам. Как ты не поймешь этого? Прости отца, как я простила его. Прости его ради мня, ради моей любви ко мне.
    - Любви?! Мама, ты сказала о своей любви ко мне? Я не ослышалась? Еще несколько минут назад ты говорила, что ненавидишь меня, ненавидела меня еще до моего рождения! Может быть мне послышалось, мама и ты не говорила этих слов?
    Надя согласилась с дочерью.
    - Говорила. Я сама еще совсем недавно так думала, но, узнав что ты задумала, я с опозданием поняла, что люблю тебя, люблю твоего непутевого отца. И если кто-то из вас погибнет на турнире, это - убьет меня. Откажись от задуманного. Прошу тебя, откажись!
     - Мама, ты читала его дневник. На каждой странице он говорит о том, что любит жену. Только жену. Всю жизнь. Жену, а не тебя, мама.
     - Его любви хватит на всех: и на жену, и на меня, и на тебя. Ты обратила внимание на наши имена? Вера. Надежда. Любовь. Мы - едины. Мы все живем в его сердце. - Надя повторила: - Вера. Надежда. Любовь.
      Если ты уйдешь из его жизни, не будет веры, уйду я - не будет надежды, уйдет жена - не будет и любви. Страшно жить в мире, где царит только ненависть. Ты слышала о Великом пророчестве?
      - Да я его читала.
      - У папы в замке.
      - Ты и там была? Как ты туда попала, ведь ворота заперты на замок с кодом.
Тысяча комбинаций. Его не открыть, не взломать.
      -  Мама, замок легко открывается. Там очень простой код.
      - Любовь.
      Надя ужаснулась:
      - Господи, как оказывается все просто! Как я не додумалась. Ведь иного кода на замке у Светлого рыцаря Любви не может быть. Ты часто бывала в замке? - с изрядной долей ревности спросила Надя.
      - Замок для меня стал моим вторым домом. Вернее, единственным, так как другого  у меня н было. После смерти моего приемного отца, ты дала волю своим чувствам. Жить с тобой в одном доме стало просто невыносимо.
      - Прости, дочка!
      - Мама, я давно тебя простила.
      - А папу?
      - Его я не прощу никогда! Мама, я уже десяток раз повторяла тебе одно и тоже. Я вызвала твоего любовника - Светлого рыцаря Любви на поединок. Обратного пути нет.
      Маша прервала чтение и надолго замолчала. Воспользовавшись паузой, я подбросил дровищек в камин. Плеснул в бокалы по капелюшечке Нектара Любви. Сел с бокалом в руке в кресле и спросил у Маши:
      - Это все?
      - Нет. Там еще много страниц, но, в принципе, новых мыслей нет - все повторение уже сказанного.
      Она ненадолго замолчала и, глядя мне в глаза, спросила:
      - Почему ты не позвонил Наде?
      - Это же понятно: из-за обиды.
      - А Надя?
      - Наверное тоже из-за обиды.
      Маша не выдержала:
      - Господи, какие же вы оба дураки!  Вы же страстно любили друг друга!
      - Маша, увы, ты ошибаешься. Впрочем, ты ошибаешься! Одно время я тоже думал что безумно люблю Надю, но потом понял, что люблю свою жену. Вспомни нашу первую встречу: наши взгляды с Надей встретились и мы...
      - Полюбили? - предположила Маша.
      - Увы, Маша, нет! Возникло желание обладать друг другом. Позже мы с Надей решили, что любим друг друга, но последняя наша встреча, которая привела к разлуке, показала, что это была не любовь, а неуемное желание желание обладать.
      - Позволь мне тогда задать тебе еще один неприятный вопрос:
      - Если ты любил жену, в таком случае почему ты изменял ей?
      - Ответ очень прост: искал на стороне то, чего нам не хватало с Любой в сексе. Мы рано с ней поженились. Как говорят старые люди умудренные опытом, мы с Любой еще не нагулялись. Как видишь, ответ прост до банальности.
      - А почему изменяла  тебе Люба?
      - Наверное по той же самой причине.
      - Жаль, что рядом с вами не нашлось человека, который с вас обоих не снял портки, да надавал как следует крапивой по голой заднице. Какое решение ты принял? Участвуешь в поединке?
      - Ты же знаешь, что я не могу отказаться.
      Надя напомнила мне:
      - Но. ведь, Темный рыцарь Мести, твоя запутавшаяся дочь.
      - Спасибо, что напомнила. Поединок состоится.
      - Что ты задумал?
      - Увидишь на турнире.
      И вот день рыцарского турнира настал. Трибуны заполнены до отказа. Десятки камер различных телекомпаний ведут прямой репортаж с поединка. Первой, под фанфары, выехал Темный рыцарь Мести. Вернее выехала. Но не забывайте, что ни судьи не зрители, не знали кто скрывается под забралом. Следом за ней из ворот замка выехал Светлый рыцарь Любви. Шлем он держал в руках. К седлу приторочен щит. На нем изображено расколотое пополам сердце, распятое на синем кресте, из раны капают капли крови, которые превращаются в звезды.
     Трубач протрубил начала турнира. Темный рыцарь Мести понесся галопом на встречу Светлому рыцарю Любви. Тот не сдвинулся с места копье опущено в землю, копье так и осталось висеть на седле, а сам рыцарь смотрел не на врага, а - на солнце, словно бы прощался с жизнью. Копье вонзилось ему прямо в сердце. Он упал с коня на землю. Машин кавалер, успел, за мгновение до смерти, вытолкать меня в параллельный мир. Вера соскочила с седла. Бросилась на грудь Светлого рыцаря Любви, как позже писали в репортажах о турнире в газетах, с криком:
    - Прости, папа, я не хотела тебя убивать! Я люблю тебя! Почему ты не подставил щит под удар копья? Она вытащила нож из ножен и хотела воткнуть его себе в сердце. Но чья то невидимая рука выбила нож.
      Так печально закончился рыцарский турнир. На земле же, в реальном мире, автобус  учениками попал в аварию. Несколько детей пострадало, а учителя, то есть меня, выкинуло через лобовое стекло на дорогу. Люба бросилась ко мне на проезжую часть и попала под машину. От удара она упала на встречную полосу и вторая машина переехала ее. Сразу же приехала скорая помощь. Прямо на дороге попыталась реанимировать ее, но через час она умерла на месте.
     Несколько раз я видел ее во сне. Первый раз Люба встретила меня у порога и бросилась ко мне на шею. Я задал ей очевидный вопрос:
     - Люба, как это произошло, ведь ты всю жизнь переходила дорогу только по пешеходному переходу и только на зеленый свет светофора.
     Любин ответ озадачил меня. Она сказала:
     - Так надо было. Я должна была скрыться.
     - От кого? - спросил я. Но ответа так и не получил и нет у меня ответа на мой вопрос и  сегодня. Люба приснилась мне еще раз. Она опять встретила меня у порога. Расцеловала, что было не принято в нашей семье. Просто говорили: "Привет!" и - все. После этого она направилась в спальню и легла на свою кровать.
Я сказал ей:
     - Люба, ты же мертва.
     Люба возразила мне:
     - Ты ошибаешься, я - жива.
     И этим ее словам я верю. Верю, что она жива и чувствую ее присутствие в доме. И я обязательно разыщу ее. Покаюсь перед ней за свои измены и мы начнем жизнь с чистого листа. Я верю, что так и будет. Во всяком случае я все сделаю для этого. Заберусь по лестнице Сварога в Небо, как просила Люба, и найду Любу.