О прототипах свиты Воланда альбигойский след 7

               Продолжение.

     Увы, фраза «Свет порождает тень, но никогда, мессир, не бывало наоборот» из черновой тетради к роману тоже не даёт ответа на вопрос, за что был наказан «тёмно-фиолетовый рыцарь».
     Прежде всего потому, что булгаковский Воланд вовсе не утверждает, подобно Мефистофелю, что свет происходит из тьмы. И, следовательно,  «тёмно-фиолетовому рыцарю» не было нужды оспаривать мнение патрона (если эта фраза принадлежит действительно Коровьеву), а у того не было никаких оснований наказывать своего слугу за «дерзость».   
     Упомянутая фраза отражает специфику булгаковского подхода к решению проблемы света и тьмы.  Писатель переформулирует её в проблему  соотношения света и теней.         
     О такого рода переформулировке однозначно свидетельствует спор Воланда с Левием Матвеем в итоговом тексте романа.    
     На первый взгляд Воланд в споре с Левием, как и Мефистофель у Гёте, противостоит свету. И тоже именно «гордому» свету  (в переводе Н.Холодковского «надменному»).
     Но в его противостоянии есть принципиальное отличие в сравнении с позицией Мефистофеля.
     Противник Воланда – не сам глава «ведомства» света, т.е. не Иешуа -  он-то как раз не горд, а глупый Левий. Т.е. Воланд противостоит не свету как таковому, а ограниченности Левия  как посланника «ведомства» света. 
     Пытаясь стать в горделивую позу в отношении Воланда, Левий ведёт себя демонстративно агрессивно. 
     Воланд же величественно спокоен. Он без малейшего напряжения отбивает наскоки Левия, вскрывая истинную причину его ненависти к своему «ведомству»   - «фантазию наслаждаться голым светом».
     А «ведомство» Воланда – это космическое ведомство и в то же самое время земное ведомство. Ведь в романе мы имеем дело с  геоцентрической концепцией мироздания, в соответствии с которой видимый (человеческому глазу) космос  есть продолжение земного пространства, - это земной космос, обитель жизни.
     Называя Воланда повелителем теней, что не встречает возражения со стороны Сатаны, Левий предстаёт как борец с тенями. И это придаёт дополнительные оттенки смысла, указывая на ложный характер его борьбы,  на непонимание им того, что он борется против жизни на Земле.
     В булгаковской формулировке «фантазия наслаждаться голым светом» каждое слово продумано и выверено.   
     Речь идёт не о творческом воображении, а о дурной отсебятине, субъективном вымысле, никак не соотносящемся с истиной.
     Неслучайно Булгаков использует и выражение «голый свет». Не «чистый», а «голый»,  т.е. лишённый прикрытости, покрова как чего-то необходимого.  Чистый свет самодостаточен., а вот голый – нет, он нуждаётся во внешнем, объектном мире. Тем самым Булгаков сразу же даёт понять, в чём суть спора Воланда с Левием о необходимости теней.   
     Где нет теней, там нет объектов света -  ни предметов, ни живых существ, т.е. ни предметно-телесного начала, ни душевного. Тени – эффект присутствия света в земном мире. Да и вообще существования самого земного мира, потому что в известном смысле он сам и всё в нём есть свет (по разъяснению о.П.Флоренского в "Иконостасе"). (Вампир не отбрасывает тень, потому что у него нет души, и свету не за что «зацепиться»).
     Если Мефистофель Гёте работает над осуществлением «дьявольского» плана – сделать телесность ловушкой для света, чтобы погубить его, то Воланд, напротив, - отстаивая право теней на существование, объективно выступает в роли защитника света.   
     А вот «тёмно-фиолетовый рыцарь» сочинил неудачный каламбур, «разговаривая о свете и тьме». Не о свете и тенях, а о свете и тьме.
     Это значит, что рыцарь мыслил манихейскими противоположностями, как мыслили трубадуры - еретики-гностики. И это вполне достаточное основание для того, чтобы быть наказанным Воландом.
     Вопрос - почему каламбур «тёмно-фиолетового рыцаря» обязательно должен содержать тезис о происхождении света из тьмы? Откуда у исследователей «Мастера и Маргариты» взялась такая уверенность? В романе нет такого указания.
     Более того, вообще нет указания, что каламбур должен быть обязательно о свете и тьме. Повторю - нам известно только, что рыцарь сочинил каламбур, «разговаривая о свете и тьме». Для чего было Булгакову употреблять такую усложнённую формулировку, если не для того, чтобы дать читателю понять, что каламбур вписан в «разговор» о свете и тьме, но при этом его содержанием является что-то другое?
             
                Продолжение следует.