Портал. глава 4

- Всего лишь сон, одна бабка видела сон… ты-то мужик!
 
- Вскоре тот покойник вышел из тоннеля на своих ногах - глаза его горели красными угольями, он шёл прямым курсом в пустую степь. Я решил узнать, как он ожил, и спустился по наклонному коридору в зал, где был взрыв. Поначалу светил видеокамерой, но батарейка села, как назло или нарочно, и я оказался в темноте. Она шевелилась. В ней двигались чуть светлеющие фигуры людей, птиц, абстрактные формы, которые мне показались известными, лично знакомыми. Я долго смотрел на них и понял, что это фигуры слов и понятий. Странное возникло чувство, будто я подглядываю за невероятным процессом: моё сознание показывало свою изнанку. Затем в этой живой пустоте появился город, подсвеченный тонкими огоньками. Там были дома, башни, крепостная стена, и там шла война. Лютая бойня. Город захватывали наступающие враги. Лестницы, крючья, быстрые злые фигуры… а я, словно житель города, исполнился негодования. Проснулся от ярости. 

- Ну вот и хорошо. Во-первых, не убили. Во-вторых, от ярости, это по-мужски. А сны я не люблю. 

- И я не очень. Потом лежал без движения, дышал тихонько, глаза не открывал, чтобы не разорвать тонкую ткань откровения. Вокруг, на той мёртвой земле, не было никого, даже насекомых, только степной ветерок тихо дул в рассыпанные камни. Я пребывал в идеальном одиночестве, но долго не мог успокоиться и продолжал всматриваться в недавние образы. Сон помог мне понять, что сознание лепит свои образы из пустоты, пустота служит материалом. Загадка, но я ощутил, как это происходит, я застал пустоту за работой: сама она не работает, её принуждает чуждый ей ум. И тут я вспомнил о том, что Творец делал вещи и порождал существа из пустоты. Об этом где-то говорилось, но главное чудо и главная проблема в том, что в акте творчества пустота вошла в состав живого мира, она вошла в мир со своим саботажным характером. Сама по себе пустота, не пробуждённая, характера не имеет, но, войдя в живое, приобретает и плоть и характер. Оживлённая пустота есть воля к смерти. И таков её вклад в природу - неизбежный. Господь всемогущ и может подчинить себе любую вещь, но пустота - не ограниченная вещь, и в своём сопротивлении она неистощима. Так в акте творения сошлись две потенциально бесконечных сущности. Когда я разглядывал темноту в бомбовой шахте, я  понял, что мир состоит из двух начал: из жизни и смерти, слитно.
   
- Ну и что? - Эльвира вернулась к торту, кошка спрыгнула с её колен и, толкнув лбом дверь, вышла на лестницу.   
- Как что?! Значит, не Всевышний сотворил бесов, не Он, а пустота! – диким шёпотом проговорил Роман.
- Понятно, - она прикидывала вес данного сообщения.   
А для Романа вес был огромен. Обвинение Творца в том, что Он один в ответе за всё сотворённое, включая смерть и слуг смерти, мучил его давно, с той минуты, когда юродивый на паперти храма Воскресения Словущего возвестил народу: «Нечисть, она знаете от кого? От Бога! Ей больше неоткуда взяться!» 
 
Но далее Роман говорить не стал: поделился утешением и достаточно. К тому же слова для его языка стали тяжёлыми. Встречное благожелательное внимание делает слова крылатыми, но Эльвира не переживала их, не приняла их красоту, поэтому слова Романа попали в поле смысловой неприязни.
   
- А ещё чего интересного было у тебя в жизни? – спросила, глазами лукаво щурясь. 
С опытным удовольствием она отпивала из бокала вино и смотрела в его смущённое лицо. Зря он с ней поделился.   
- Лучше ты мне расскажи, что тут, в этой лестничной клетке, происходит необычного.   

- Не получится у меня, тут… разное. Да ты и не поверишь. Когда сам увидишь, тогда слова подберёшь. Я только могу сказать о том, что касается нашего дежурства: не впускай с улицы котов. В прошлом году, в декабре, пришла котам пора ухаживать за кошками. Любовь, драки, вопли, всё обоссано. Амбре такое, что я держала наружные двери открытыми, в мороз! Уборщица мыла полы с хлоркой. Ну и главное, хозяин урезал новогоднюю премию. Орал точно голодный хряк. А чем я виновата? Не знаю, как они заходили в подъезд! С людьми, наверное, - шнырь между ног и в дамках. Твари.
- Понял, буду на страже.
- Роман, ты пока займись своими делами, а то ко мне подруга придёт - покалякать. Мы с ней болеем болтунизмом. Я кстати про тебя ей расскажу. А вечером настройся на обход. 

Она выдала ему посуду и плитку – он занёс их наверх; свои шмотки забрал из машины и также затащил наверх, после чего принялся обживаться. Бродяга обживается быстро. Заварил кофе. Проверил в ноутбуке почту. Заправил постельным бельём кушетку, переоделся в домашнее, выпил кофе, лёг на кушетку, открыл сборник русских рассказов - попал на Чехова. 

В начале «Студента» собрались тяжёлые слова о русской действительности. Автор вытащил эти слова из ветреной погоды и позднего времени суток. На основании этих "недовольных" слов Чехов изрёк пророчество о России: «Все эти ужасы были, есть и будут».

Умственная беда у Чехова в том, что он ужасов никогда не видел (если не считать детского пения в церковном хоре), а грядущих ужасов не мог бы даже вообразить. Но, как прогрессивный интеллигент, Чехов надеялся, что будущее будет светлым (на каком основании?), а в настоящем видел сплошную беспросветность, потому что ушедшего на охоту студента окружали «мрак и гнёт».

Может быть, авторы приписывают обществу собственные черты? Например, врождённую печёночную горечь. И было бы интересно сравнить социальные заметки меланхолика и сангвиника, ипохондрика и здоровяка, пьяницы и трезвенника - тут мы получили бы несхожие сочинения на тему «портрет эпохи». Из них идейные историки выбрали бы одно и навязали бы нам в качестве исторического документа.
   
Закрыл книгу. Ночью, сидя в машине, он открывал от скуки сайт «поэзия серебряного века» и нарвался на Маяковского. Всю дрёму себе испортил. В нём серебра на одну клемму не наберёшь, дятел революции. 
 
Итак, Роман обжился. Он сел у окна и стал смотреть. Надо было сразу сесть у окна. Когда он тут жил и подрабатывал дворником, асфальт на старых мостовых постоянно перекладывали. Батюшка, опоздав на службу, выдал афоризм: «Клади асфальт прямо на снег - получишь дорогу в будущее. Да не мешкай, перекладывай чаще - заработаешь больше денег». Где он теперь, отец Евгений? Его шутки пахли кагором и ладаном. Но шутил не всегда. Однажды завершил проповедь чисто философским пассажем.

"Сознание не производится мозгом, оно в мозге проживает. Когда мозг умирает, сознание возвращается к своему Источнику. И тут вопрос: примет ли Источник это бездомное сознание или отвергнет? Так решается задача о жизни после смерти. Благо, если нашему сознанию свойственна чистота помыслов. Грязное никому не нужно. Хорошее берут, мусор выкидывают».    

Он смотрел в окно и видел отца Евгения, как наяву, - тот стоял посреди дорогого прошлого с кадилом в руке.