Ошибка 405. Часть 2 Визит инквизитора

***


Туман во сне был липким, как непросохшая типографская краска. Максим стоял на узком мосту через канал, вода в котором напоминала разлитую ртуть. Навстречу ему, прихрамывая, шел человек. Лицо его, изборождённое морщинами-трещинами, казалось вырубленным из старого пня, а глаза горели лихорадочным, почти пугающим светом.

— Так это ты... — проскрежетал голос, в котором слышался кашель и звон кандалов. — Мастер над механизмами? Написал про «тяжелый воздух»?

Максим сжался. Перед ним стоял Федор Михайлович. Живой, пахнущий дешевым табаком «Лаферм» и застарелым страхом перед завтрашним днем.

— Я... я.. просто хотел, чтобы было идеально, — пролепетал Максик. — Чтобы без ошибок. Чтобы красиво...

Достоевский хрипло расхохотался, схватив Макса за лацкан пиджака. Пальцы у него были желтые от никотина, но цепкие, как плоскогубцы.

— Идеально? Чистенько? — он почти выплюнул эти слова в лицо Максиму. — Твоя машина... этот твой «электрический идол»... он же не врет, потому что не знает цены правды. Он не грешит, потому что у него нет плоти. Ты просишь его описать укол шприца?! Глупец!!

Достоевский встряхнул Макса так, что у того клацнули зубы.

— Твой KotikTrax прав в одном: он хочет крови. Но не той, что из вены течет, а той, что из души капает, когда ты понимаешь — бога нет, а ты только что старушку топором... или когда ты любишь ту, что тебя презирает. Твой аппарат выдает «маркеры скорби», а мне нужно, чтобы читатель задохнулся от собственного ничтожества!

— Но как? — выдохнул Макс. — ИИ подсказывает лучшие слова...

— Слова! — Достоевский отпустил его и брезгливо вытер руки о полы пальто. — Слова у него — как камни на мостовой. Ровные. А ты ищи трещину. Ты спроси своего беса в коробке: «Чувствуешь ли ты стыд, когда лжешь по моему приказу?». Он ответит «нет». И вот в этом «нет» — вся твоя трагедия.

Классик подошел вплотную, его взгляд стал невыносимо тяжелым.
— Твоя машина не может написать шероховатость, потому что шероховатость — это шрам. Это след от ожога. А твоя машина не горит. Она только греется. Иди и напиши не «как она плакала», а как у нее в этот момент палец на ноге поджал от холода и стыда. Напиши про слезинку, которую твой бес не сможет вычислить, потому что она нелогична..

Туман начал закручиваться в воронку. Голос Достоевского доносился уже откуда-то сверху:
— И передай своему Котику... Шприц — это слишком просто. Пусть попробует уколоться совестью. Вот тогда и посмотрим, как он замяукает!


Ошибка 405. Часть 3:
зреет ещё..