Инспектор

рассказ

Инспектор


Стихия разбушевалась не на шутку. Сильнейший дождь под ураганными порывами ветра превратился в настоящий бич природы, бил наотмашь и почти наповал. Бежать куда-то в укрытие или в машину смысла уже не было, да и далеко от реки, в километре, в пролеске осталось авто. Несмотря на плащ и спецодежду, он промок насквозь и ощущал себя в этой глиняной яме-засаде дождевым червём. К тому же яма быстро наполнялась водой, которой уже было по бёдра, так как глина не впитывает. Стена дождя была такая, что реку внизу не было видно, но он представлял, что там сейчас творилось. «Вот, хреновы синоптики, опять надули! Какие кратковременные грозы и дожди? Да тут библейский потоп настоящий! Никто в такую погоду не сунется, ни один «бракаш», даже самый отмороженный, не рискнёт. Всю операцию мне сорвут так, прогнозисты чёртовы!», - Фёдор ругался про себя, но всё равно пытался что-то высмотреть внизу у реки. Чуйка ему подсказывала, что они придут именно сегодня снимать сети, если уже не здесь пережидают неподалёку. За двадцать лет службы чутьё его практически не подводило. И с годами только усиливалось, превратившись в мистическую силу. Недаром о нём ходили легенды, как среди сослуживцев, так и среди жуликов и «бракашей», промышлявших рыбой и биоресурсами. Мол, если Фёдор Пронин взялся за дело, то не уйдёшь от него, и не обманешь. Сама Мать-природа за ним стоит. И стреляли, и топили, и били не раз, и посадить пытались множество раз. Ничего его не брало. Он, как паук, по-прежнему плетёт паутину, из которой, коль попал, выхода нет. Старые браконьеры, которых он брал с поличным не раз и привлекал к ответу, относились к нему с определённым уважением. Раз попался, значит виноват, надо отвечать. Поэтому спокойно воспринимали его, не рыпались при встрече. Наоборот даже уважительно здоровались, интересовались, как дела и прочее. К таким он тоже относился снисходительно: жулики с понятиями. Поэтому иногда мог и отпустить без последствий, лишь отобрав снасти, если конечно ущерба серьёзного не было. Всех их он знал много лет, сколько сам служил инспектором, уже более двадцати лет. Это как в давние советские времена, когда уголовники и оперативники играли по правилам. Так и здесь. По-настоящему опасными были даже не залётные ребята или «молодые хищники», а разная чиновничья братия. Особенно из правоохранительной среды. Эти реально могли и создавали ему проблемы, даже пару раз закрывали по надуманным обвинениям. С такими он был осторожен, но спуску и слабины не давал, оформлял как положено, как всех. Конечно большинство из них отмазывались в последующих инстанциях, и всячески ему пытались мстить потом, но плохо они его знали. Он был не просто инспектором рыбнадзора, он был Фёдором Прониным, «хозяином края», как за глаза называли его сведущие люди. Ветеран спецназа, участник боевых действий в двух кавказских войнах, так что запугать его было практически невозможно. К том уже долгое время он был уважаемым членом ассоциации участников боевых действий. Через него решались многие вопросы. Многие люди были обязаны ему, в том числе влиятельные и сильные. Во всей истории с чиновниками-браконьерами он не понимал одного: Зачем им это? Что за азарт такой, беспредельничать? Точнее он понимал почему: потому что могут, потому что власть, потому что считали себя хозяевами жизни, кому закон не писан. Но вот принять этого он не мог, потому и «гасил» их, невзирая на должности и регалии. А возникающие потом проблемы решал спокойно, в зависимости от сложности.

Стихия угомонилась также неожиданно, как и разбушевалась. Словно кто-то сверху нажал на невидимый переключатель и ливень с ветром стихли, как по мановению, а тучи разошлись и выглянуло солнце. Фёдор, кряхтя и чертыхаясь, кое-как вылез из своей ямы, где воды было уже почти по грудь. Затем глянул в бинокль на реку. Точно! Чуйка его не подвела. Невесть откуда взявшиеся пара человек уже суетилась у берега, усаживаясь в надувную лодку. «Хорошо. Очень хорошо. Возьму их прямо на месте преступления. Камеру надо не забыть включить. Пусть пока сети снимают, да добычу укладывают. А по выходе на берег я их и приделаю», Фёдор достал из рюкзака небольшую влагозащищённую налобную камеру «гоу-про» (подарок дочери), и нацепил её на голову, поверх промокшей спортивной шапки. Минут двадцать у него было, поэтому он не спеша аккуратно двинулся вниз в густой высокой траве. Позволил себе даже закурить, так как поднимающийся пар после дождя создавал естественную маскировочную завесу.

Лодка медленно вплыла в «гавань» среди камышей и беззвучно уткнулась в глинистый берег. Один из «бракашей», грузный мужик средних лет, тяжело спрыгнул в воду, и, выйдя на сушу, потащил лодку, Второй, тщедушный щуплый малый в это время также спрыгнул за борт, и подтолкнул лодку сзади. Его Фёдор знал и знал очень давно: Серёга «Опарыш», матёрый «бракаш» со связями где-то наверху. Сколько не ловили его и по-крупному и даже с оружием незарегистрированным, отделывался штрафами и…общественным порицанием. Суды ему прощали всё. Фёдор усмехнулся и закурил, уже не скрываясь. Затем уверенно вышел из травы прямо к жуликам. Те суетились у лодки, поначалу его не замечая. Фёдор зычно крикнул:

- Всем мордой вниз, руки за голову, работает спецназ!

«Опарыш» дёрнулся и рефлекторно упал у лодки лицом вниз, сложив руки за затылком. Было видно, что ему не впервой. Второй же испуганно присел на карачки, вертя башкой по сторонам. Фёдор громко рассмеялся и продолжил:

- Извиняюсь, перепутал, работает рыбнадзор! Бить не буду, но досмотр проведу. Так, что, Серёжа, можешь подыматься. Как, кстати улов нынче? Много у государства украли, товарищи браконьеры?

«Опарыш», сплёвывая грязь, поднялся и зло заметил:

- Опять ты, Пронин… Ведьмак, не иначе. Вечно лезешь, куда не просят, и всё знаешь. Вот, что тебе дома не сидится? Ураган такой…

- Это, Серёжа долг мой, государство защищать от таких расхитителей природных ресурсов, как ты. От таких паразитов. И погода - самое оно. Знал, что кто-то из подлецов не выдержит, попрётся за добычей. Ты с дружком своим оказались самые лёгкие и предсказуемые.

В это время грузный здоровяк мрачно заметил:

- Это, как посмотреть. Кто из нас лёгким окажется.

- А ты, кто, мил человек? Что за чудо такое, чтобы инспектору при исполнении угрозы кидать? Камера всё фиксирует, смотри, аккуратней будь.

Здоровяк усмехнулся:
- Где ж ты, инспектор, угрозы тут услышал? Ты нас оскорбляешь значит, да под камеру же, опять же не боясь, а нам слова сказать нельзя? Ты хоть, знаешь, инспектор на кого наезжаешь?

- Так поведай, говорю же! – Фёдор закурил новую сигарету и выпустив струю дыма в сторону «бракашей», добавил, - народ должен знать своих, хе-хе, «героев».

«Опарыш» смачно сплюнул и громко высморкался, ловко зажав нос пальцами, и мрачно ответил вместо здоровяка:

- Не только ты власть здесь, Пронин. Это мой родственник, он большой человек.

- В прямом смысле, большой. Вижу сам.

- Не ёрничай, давай. Не ёрничай! Это зам губера, между прочим! Прибыл в гости ко мне: отдохнуть, порыбачить, да тебя не нашли, чтобы сообщить, что да как. Ты вечно где-то шаришься. Слышал, что не только рыбнадзором промышляешь, но и дела мутишь разные. Знаем, знаем, что грешки за тобой водятся…

Фёдор рассмеялся:

- Ха-ха! Чем я промышляю, тебе знать не положено. Сегодня я на службе, так что, всё по закону. А искали то меня зачем? Путёвки на рыбалку не нужны, сам знаешь, это не охота. На удочку пожалуйста - рыбачьте на здоровье. Так ведь, вы то сети тут раскинули, речку перекрыли. Это, Серёжа, называется «борзота» дичайшая. За такое надо наказывать. А начальников разных я на своём виду повидал немало, и все очень важные, многие пугали и прочее. Только неизвестно, кому это боком выйдет. Может, твоему родственнику аукнется как раз хреново.

«Опарыш» встрепенулся, и агрессивно прервал его:

- Ты что, совсем с дуба рухнул? Не понимаешь с кем связался? Он, между прочим, из органов пришёл во власть…

- Серёга, заткнись, чёрт тебя подери! – здоровяк резко прервал родственника и уже умиротворяюще продолжил, - Ты, давай это, не накаляй инспектор. Все мы люди, все мы человеки. С ошибками, недостатками, слабостями. Считай, что ошибка произошла нелепая. Родственник, будь он неладен, пообещал, всё мол чётко, без проблем. Рыбы тут навалом. Не убудет. Надзор знает, - здоровяк снова цыкнул на «Опарыша», попытавшегося перебить, - Да замолчи ты, говорю тебе! – Так что, инспектор, такие дела.

Фёдор хмыкнул:

- Всё понимаю, товарищ, хм-гм, господин, как Вас там величать? Но… «понять и простить» не получается никак. Да и рецидивист тут замешан, он вон ваш Серёга раз десять привлекался ранее и по «уголовке» тоже. Крупный браконьер. Будем оформляться.

Здоровяк разочаровано развёл руками, и, после небольшой паузы, вспылил. Заметно было, что к отказам и такому противодействию он не привык.

- Я к тебе по-хорошему, а ты вон как, значит!? Неужели нельзя по-людски отнестись? Говорю, же, ошибочка вышла!

- Да, никакой ошибочки, господин, как Вас, там величать? Если и ошибка, то это между вами произошла. Разберётесь, думаю. А, тут, для меня, как представителя закона всё понятно: группа лиц, браконьерским способом нанесла ущерб биологическим ресурсам. Одно из лиц – матёрый рецидивист. Так, что никакой ошибки. Сейчас, кстати, будем считать хвосты и ущерб соответственно, под протокол, как полагается. Приготовьте документы, господа. И не надо препятствовать и агрессивничать. Камера всё снимает и сразу в «облако» сохраняет ведомственное. Всё сохраняется, - тут Фёдор немного сблефовал насчёт «облака», во избежание эксцессов, учитывая нарастающую агрессию со стороны здоровяка.

«Вице-губернатор» зло бросил ему:

- Ах, ты гадина поганая! Пиши, пиши, плевать на «облако» твоё. Бить тебя, паскуду никто не собирается, много чести, но и документы хрен получишь, нет таких полномочий у тебя. Хочешь, зови ментов! Увидишь, что будет.

- Как скажете, мистер Х. Запишу Вас, как неизвестное мне лицо, в компании с Сергеем Низовцевым, известным рецидивистом-браконьером, а там дознаватели разберутся, кто да чего, - Фёдор сплюнул и открыл папку-планшет, висевший на боку, выключил камеру, и философски добавил, - зря Вы так быковать сразу начали, товарищ начальник, оскорблять меня последними словами. Это глупо и недальновидно. Можно было бы оформить только родственника Вашего, и группы лиц бы не было, и ущерба Вашей репутации. Но…как говорится, вините собственную несдержанность. Фёдора Пронина оскорблять нельзя. Фёдор Пронин – человек справедливый, но крайне огорчительный. Меня все в районе и не только знают.

- Да, пошёл ты, козёл! Знают его, ишь ты! Мелкая сволочь, «синдром вахтёра», твою ж, разэтак! Власть проявляет, ишь ты. Да я тебя, проглочу и высру, как дерьмо. Извиняться будешь, сволочь!

Фёдор пристально посмотрел на него, и, покачав головой, жёстко ответил:

- Подавишься или запор случится. Как бы на больничку не пришлось ехать и долго лечится, - и снова включил камеру, - Итак приступаем к административным действиям. Я, инспектор Пронин…

…

На базе рыбнадзора Фёдору всегда спалось спокойно. Можно даже сказать, что нигде так хорошо и сладко ему не спалось, как на этой «олдскульной ламповой» базе, где многое было сделано им самим, и «под себя». Большая основная постройка из тесанного круглого деревянного бруса, окрашенного в коричневый оттенок, разделённая на несколько комнат, с одной небольшой основной залой, где был выложен простой добротный камин из натурального камня. Стены были увешаны различными охотничьими и рыболовными трофеями. Полы застелены паласами и толстыми коврами «советского типа». Входящие в здание оставляли обувь и одежду в большой неотапливаемой прихожей. Здесь, на базе, он был безусловным авторитетом, невзирая на чины и регалии наезжающих и постоянных сотрудников. Даже начальство из управления, приезжая сюда с проверками и попьянствовать, чувствовало себя в гостях, и вело себя соответствующе, слушаясь «хозяина» и его указания. Всё-таки авторитет инспектора Пронина был на недосягаемой высоте, и 20-летний стаж лишь это подтверждал. Пережил на посту ни одного начальника уже. Но самое главное, - не многолетняя служба, -  а то, как он умел решать самые сложные вопросы, как по основной работе, так и…по смежным вопросам. За годы работы он оброс различными связями «на земле» среди всех возможных служб и организаций, с которыми так или иначе приходилось сталкиваться или соприкасаться. Как известно: «Не боги горшки обжигают». Вся реальная жизнь идет «на земле» и насущные вопросы решаются там же. Чтобы там не напринимали, и не обещали кому-то большие начальники, всё решают безвестные исполнители, наделённые полномочиями. Захотят, - и тормознут или саботируют любое решение, а захотят решат, как надо и даже лучше. Если ты в этой жизни хочешь достойно жить, не тупой, и при этом обладаешь такими ценными ресурсами, как связи, то грех ими не пользоваться во благо, как своё, так и общественное. Особенно если знаешь, как работает система. Но понятие «достойно жить» у всех разное. Для кого-то и собственная квартирка уже достойно, а для кого-то и вилла с яхтой в придачу «так себе». Фёдор реально смотрел на вещи и жизнь, никогда не борзел, не зарывался и не фантазировал. Оттого то его уважали, как сослуживцы и коллеги из других ведомств, так и «интересанты» по различным делам. Многие его не любили за едкий циничный характер и принципиальность, но безусловно уважали, как человека слова и дела.

Вот и сегодня, приехав на базу после задержания и оформления Опарыша с родственником «вице-губернатором», он, попив чаю и протопив камин, лег в своей комнатушке на старый плюшевый диван и, как обычно, спокойно заснул. Несколько подряд звонков на мобильник разбудили его. На часах было уже далеко за полночь. Это был зам начальника управления Иваныч. Он, ругаясь и чертыхаясь, наконец ответил:

-Алло! Да, что случилось то?!

- Алё! Фёдор, ты чего там творишь?

- Я? Сплю, Иваныч. Видел сколько времени?

- Плевать, твою ж так-разэтак, на время! Меня самого разбудили и навалили дерьма на лопату про твои проделки! Ты чего творишь?

Фёдор сел на диване, и окончательно проснувшись спокойно переспросил:

- Да говори уже. Успокойся и говори. А то сплошные эмоции.

В трубке раздался обречённый вздох:

- Всегда знал, что твоя самодеятельность и тупая принципиальность не там, где надо, создаст нам проблемы когда-нибудь. И вот это время пришло… Лежу, сплю, звонок… Начальник. Приезжай срочно «бла-бла-бла» к нему…да на работу прям. Ночью! Я значит срываюсь, лечу. А там наш Вячеслав Максимович и мужик какой-то уверенный сидят и …чай пьют. А с ними прокурорский какой-то, в форме даже. Оказалось, да ты уже, наверное, понял, о ком речь, а, Пронин?

- Ну, догадываюсь. А в чём проблема то?

Иваныч сорвался на крик с визгливыми нотками:

- В чём проблема, значит!? В тебе! В тебе проблема, долбанный инспектор Пронин! Пока ещё инспектор! Этот мужик, которого ты оформил накануне, вице-губернатором оказался, и он тебе об этом говорил! А ты что? Совсем чутьё потерял? Опытный же человек. Как так подставиться?

Фёдор от души зевнул, и умиротворяюще прервал его:

- Иваныч, ты не кипятись. Нервные клетки не восстанавливаются. Давай объясню, что к чему.

Иваныч ещё раз чертыхнулся и замолчал.

Фёдор вздохнул и продолжил:

- Хорошо, что готов слушать. Короче, этот твой вице-губернатор, повёл себя не по-людски. Ты ж меня знаешь, я просто так оформлять и наезжать не буду. Всегда готов в положение войти. Причём любого человека, и должности тут ни причём. Я разматываю только офигевших, наглых и беспринципных уродов. Ну…и старых «бракашей» по мелочи, но они понятийные, с ними без проблем, знают, что к чему. В общем порядок блюду. И это, заметь, все в округе знают. Даже торгаши рыбные рыночные и магазины с морепродуктами, знают, что Фёдор Пронин просто так не будет драть и наказывать. Если нарушения не беспредельные, всегда пойду навстречу, ну а если залёт конкретный, будь добр отвечай по полной…

Иваныч его нетерпеливо прервал:

- Хорош уже. Всё знаю. Все тебя знают. Вот я и удивляюсь такой подставе. К нашим баранам переходи.

- Бараны они, это точно. В этом месте некоторое время сетями перекрывали реку в наглую, беспардонно. Сигнал от местных поступил, решил отработать. Я догадывался, что это кто-то из старых знакомых борогозит, думал спокойно приму и оформлю. И точно оказался Серёга «Опарыш», да не один, а с этим кренделем, родственником своим. А это уже группа лиц, сам понимаешь. И тут я готов был подойти разумно к этому вопросу, чтобы баланс не нарушать, но этот крендель начал кричать, оскорблять, и жёстко угрожать. Заметь представителю власти при исполнении. И тут я терпел. Но когда он перешёл к прямым грязным оскорблениям и унижениям, тут моя душа не стерпела, и я их по полной оформил, как браконьерскую группу. Да и рыбы там было прилично. «Уголовка» корячится в чистом виде. И материалы я уже передал дознавателю в УВД со своими пояснениями. Делу ход уже дан. То, что он большой начальник, да он что-то там говорил, ну так, кто ж его разберёт, может стращал просто. Теперь понятно, что и правда начальник.

В трубке раздался горестный вздох.

- Ээх, чёрт его подери. В общем собирайся, поехали.

- Куда это?

- Так они там у нашего по-прежнему сидят. Ждут, нас, разбираться будем.

- Так пусть сами и разберутся, Иваныч. Мы люди маленькие, на земле работаем, а они пусть там решают наверху.

- Так не прокатит. Это вице-губернатор тебя требует. В общем подъезжай в контору.

- Видимо, хочет насладиться сатисфакцией, хе-хе. Хрен ему, мордатому. Ладно, скоро буду. Прокурорский то, кто там с ним?

- Да какой-то из областных. Большой чин.

- Да уж… Делать им больше нечего. До встречи, Иваныч.

…

Фёдор запарковал свой служебный «патриот» перед конторой, и, выйдя из машины, закурил. Перед входом стояла «чужая» чёрная «камри», в которой кемарил водила. На втором этаже у начальника горел свет, видимо там и находилась вся эта компания «по его душу». Время было почти четыре утра. Иваныч то ли задерживался, то ли схитрить решил. Фёдор подошёл к «камри» и постучал по водительскому окну, водила испуганно дёрнулся и открыл глаза. Затем приоткрыл окно, и немного раздражённо спросил:

- Чего? Что надо?

- Чьих будете?

- Чего?? Каких чьих, чего? Кто вообще спрашивает?

- Да я из местных, работник шараги этой. Вижу машина незнакомая, решил поинтересоваться.

- А, понятно, - водитель расслабленно зевнул, - обладминистрация. Начальник мой к твоему приехал за полночь, а мне значит здесь куковать, пока они там не наговорятся, а потом ещё развозить по домам его, да прокурорского, который с ним. Надеюсь отгул завтра даст.

- И часто вы так за полночь катаетесь?

- Да не… Иногда попьянствовать только, да к ….сам понимаешь, всё такое. А тут чего-то вожжа под хвост попала, какой-то замес произошёл с вашими, так раскипятился не на шутку, вот и погнали сюда.

Фёдор щёлкнул бычок в сторону и хлопнув слегка по крыше авто подытожил разговор:

- Ладно, братан, отдыхай. Пойду в контору, погляжу, что к чему.

Водила кивнул и закрыл окно. Иваныча по-прежнему не было. Фёдор вздохнул и пошёл в здание.

…

Он аккуратно постучал в дверь, и, не дождавшись ответа, тихо зашёл внутрь. В небольшом кабинете начальника было сильно накурено, под потолком клубились табачные облака, а в спёртом пространстве стоял ядрёный запах «свежака». «Её богу, ханыжный притон какой-то…», подумал Фёдор и громко закрыл дверь за собой. Присутствующие, как по команде повернулись к нему. Максимыч, начальник, сидел по центру стола, в своём потрёпанном офисном кресле, по бокам стола на стульях разместились маленький толстый мужик средних лет и …тот самый пойманный им накануне «вице-губернатор». На столе стояло несколько полупустых бутылок спиртного и глубокая тарелка, полная окурков, и какая-то нехитрая снедь, под столом валялось пара пустых коньячных бутылок. Некоторое время все изучающе смотрели на него. Фёдор разогнал рукой дым возле себя, и, прокашлявшись, уверенно обратился к начальнику:

- Доброй ночи! Вызывали, Вячеслав Максимыч?

Максимыч «крякнул», и ответил:

- Кха-ха,хе! Ты я смотрю, не спешил. Уж несколько часов, как послал Иваныча за тобой.

- Так можно было и позвонить. Я бы раньше приехал.

- Так ты на базе у себя закрываешься и хрен тебе дозвонишься.

- Иваныч же дозвонился…Без проблем…

- Ладно, хватит пререкаться, Пронин. Ты это брось! Тут уважаемые люди почтили нас своим присутствием. Догадываешься по какому поводу?

После этих слов, «вице-губернатор» злобно хохотнул, и прихлопнул ладошкой по столу.

- А, чего тут догадываться то? Вот напротив сидит человек, которого я не далее, как позавчера оформил вместе с другим злостным браконьером. Застал на месте правонарушения. Все доказательства, в том числе видеозапись, переданы в правоохранительные органы на предмет возможного возбуждения уголовного дела. Группа лиц, значительный ущерб, угроза представителю власти. Целый букет, Вячеслав Максимыч, - Фёдор развёл руками и ухмыльнулся.

«Вице-губернатор» сжал кулаки и уставился на него «прожигающим» взглядом.

- Ну-ну, ты это прям так описываешь, «целый букет» и прочее, - начальник встал и начал «мерить» кабинет шагами, попутно прикурив сигарету, - Ты, это...хм-м, ффхм, Пронин прекращай. Какая группа, какие угрозы? Там и ущерб то небольшой, насколько я понимаю.

- Ага, «небольшой». Вся сетка судачьем и краснопёркой забита. Да сетка то «китайка», мелкая, самая что ни на есть разбойничая, вся живность в ней путается и дохнет. Там хвостов более сотни, так что ущерб значительный. Товарищи сознательно, с умыслом шли на такое дело, на хищнический лов, судя по орудиям правонарушения. Да и «Опарыша» и Вы знаете, старый рецидивист, не единожды судимый.

Максимыч примиряюще замахал руками:

- Да, ладно, ладно тебе Фёдор, скажешь тоже! Человек же представился потом, мог бы и…мне звякнуть, как-то разрядили бы обстановку. 

«Вице-губернатор» хлопнул ладонью по столу:

- Всё ему сказал! А он на принцип глупый пошёл. Теперь вот разгребать всё это дерьмо.

Фёдор хмыкнул:

- Гм-хм, а чего там разгребать то? Спокойно дождаться расследования, признать вину, глядишь «административкой» всё и закончится. К тому же, Вы там проходите, как неизвестное лицо. В процессе расследования лицо конечно установят, но… - он не успел договорить, как вице-губернатор вскочил из-за стола и буквально заорал:

- Ты совсем рехнулся, дурак! Как ты себе это представляешь? Все СМИ сразу разнесут, мол, вице-губернатор- злостный браконьер! Да после этого из центра по головке не погладят. А там выборы в следующем году, как выбираться после этого?! А я может в губернаторы собрался. Вот из-за таких упоротых, как ты, инспектор, страна и не может нормально управляться! Везде бардак! - он замолчал, словно воздух кончился, и упал в кресло обратно, схватил стакан и залпом выпил налитое.

Некоторое время стояла звенящая тишина, пока Максимыч знаком не показал ему уходить. Фёдор усмехнулся и уверенно вышел вон. Закурив на улице, он медленно направился к «уазику». Из кабинета начальника раздавались громкие раздражённые фразы. Видимо гость продолжал напихивать Максимычу. Водитель в «камри» продолжал дремать. «Явно привык к выкрутасам боса», подумал Фёдор и тихонько рассмеявшись, залез в машину. «Хрен с ним, поглядим, что дальше будет. Только зря разбудили», он захлопнул дверь и повернул ключ зажигания. «Патриот» нехотя, с третьего раза завёлся, и, выплюнув струю тёмного дыма, с трудом двинулся с места. «Надо бы в сервис заехать, совсем устал наш аппарат. Пока дождёшься средств от бухгалтерии из лимитов, он помрёт окончательно. Ладно, за свои заеду», Фёдор ругнулся, переключил передачу и поддал газу.

…

В тот же день, ближе к обеду на базу примчались на одной машине сам начальник Максимыч с Иванычем. Фёдор только собирался выйти на катере, прошвырнуться по реке и затонам, как появились эти двое вместе. «Неладно дело, раз оба здесь», подумал он, отставив канистру, в которую наливал бензин, в сторону. Вытерев руки промасленной тряпкой, он направился к дому, возле которого стояли и курили оба начальника.

- Здравия желаю! Всё руководство почтило нашу базу. Наверное, важный повод. Награждать или ругать приехали?

Максимыч, не глядя на него, раздражённо ответил:

- Всё куражишься, ехидничаешь, Фёдор. Ну, что докуражился, значит, подставил всех?

- В смысле, Вячеслав Максимыч?

- В прямом. Вице-губернатор требует «крови». Я ему пообещал, как-нибудь, мол, замнём это недоразумение. Материалы дела отзовём, с ментами договоримся, да и он сам с руководством их перетрёт. В общем, утрясем ситуацию.

- Хе, прогнулись значит? Хрен с ним. Дело ваше. Тогда и я не буду рвать подмётки, пусть как есть. Начальству виднее. Только не надо тогда от меня требовать славно служить и блюсти интересы службы. Лады?

Иваныч покряхтел, и швырнул окурок под ноги.

- Так бы оно и правильно. Так этот… теперь хочет ещё, чтобы ты по-доброму сам ушёл.

Он не успел отреагировать, как Максимыч суетливо перебил:

- В общем, Пронин, я обо всём договорился, поедешь к коллегам на Дальний Восток, там место инспектора есть. Регион опять же отличный для нашего брата, рыбный, так сказать. Оформят официально, поработаешь, год-другой, и …возможно вернёшься, когда всё утихнет.

 Фёдор некоторое время удивлённо смотрел на них, за их суетливыми потугами и ужимками в попытках сгладить ситуацию, затем громко рассмеялся:

- Ха-ха, вот артисты! Что удумали! Вы кого это в ссылку отправить надумали. Меня? Фёдора Пронина? Да вы у меня сами куда-нибудь уедете на некоторое время, господа начальники! Вы что позабыли, кто я таков? Вы когда, вот ты Максимыч пришёл на должность, я уже лет пятнадцать, как служил. Ты, Иваныч, ладно, сам из инспекторов, всё понимаешь, вместе ни один пуд съели. Думаю, Вячеслав Максимыч взял и тебя в оборот, надавил, так сказать. Но ты то Товарищ главный, как можешь своих сливать? Какой-то там вице-губернатор обиделся, и теперь ты сливаешь меня, и хочешь всю систему расшатать и обрушить? Ты, что совсем? Они приходят и уходят, а Фёдор Пронин продолжает служить. Хрен вам, а не ссылка на Дальний Восток. Садитесь в свою тарантайку и валите нахрен отсюда, пока я не разозлился.

 Маскимыч побагровел от гнева, Иваныч же наоборот побледнел и осунулся.

- Ты что себе позволяешь Пронин!? Да я тебя…

- Что тебя, договаривай?

- Пиши заявление по собственному. Хотел, как лучше...

Фёдор усмехнулся:

- Лучше сам напиши. Ты заблуждаешься насчёт меня. Видимо забыл. Что ж, придётся напомнить.

Максимыч стал ртом хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Да, да я… Хм-гм, да я…

- Вали, говорю, отсюда! Сдал своих, ещё и трепыхаешься. Сегодня начальник, завтра нет. Вон машина, беги давай.

Иваныч примирительно сделал шаг к Фёдору, и, подхватив под локоть, отвёл в сторону. Максимыч же зло сплюнул, махнул рукой, и пошёл к машине.

- Не сердись, Фёдор. Я говорил ему, что не стоит с тобой связываться. Что мол проблемы могут быть. Люди не поймут. Много на тебе завязано. А он талдычит: надо, мол, надо избавляться от Пронина, задолбал и прочее.

- Понятно, повод хороший. Я давно ему поперёк горла. Не даю власть реальную в управлении забрать, вот и бесится. Ошибается он. К тебе Иваныч, претензий нет, а вот его придётся приструнить.

- Ну, не горячись ты! Обожди пару дней. Всё уляжется.

- Тут уже дело принципа, Иваныч. Такое вероломство нельзя спускать на тормозах. Чёрт с ним с этим «вице-губером», а вот Максимыч гнида какая… Заявление, говорит, пиши. Он сам еще напишет у меня. Если начал такую атаку, значит потом всё равно продолжит.

- Ладно. Я пойду, Фёдор. Попробую урезонить его. А ты, это, остынь. Потом еще поговорю.

…

Они некоторое время молча грызли «таранку», запивая пивом. Подполковник Баранников был по жизни молчуном, говорил по делу, кратко и доходчиво. Фёдору это нравилось. Ничего лишнего, только дело. А дел у них за добрый десяток лет было немало. Экономическая безопасность требовала пристального внимания органов на всех уровнях, а «на земле» тем более.  В такой значимой отрасли, как «рыба, биоресурсы и морепродукты» в их и окрестных регионах, без участия Фёдора Пронина было не обойтись. На том и сошлись. Они сразу поняли друг друга и работали стройно и чётко. Закон блюли и про… людей не забывали. Постепенно наработав репутацию, инспектор Пронин стал самым влиятельным и авторитетным в своём деле. Без него не обходилось ни одно сколько-нибудь важное мероприятие органов. Это понимали все и даже Максимыч, начальник его управления, оттого и бесился, и периодически пытался как-то подвинуть Фёдора. Сам он был назначенцем со стороны, но влияния так и не приобрёл, воспринимался как «варяг», который ничего не решает. Видимо нынешняя ситуация им рассматривалась, как отличная возможность убрать Фёдора, если не навсегда, то хотя бы перевести подальше, чтобы не мешался. Как будто это не он, а чиновничество региональное в лице обиженного «вице-губернатора» того требует.

Наконец подполковник, сделав внушительный глоток из кружки, нарушил их напряжённое молчание:

- Значит накат на тебя в это раз серьёзный идёт, как я погляжу. На тормозах не спустить?

Фёдор с досадой отбросил недогрызенную «таранку» в сторону, и с небольшим раздражением в голосе ответил
 
- Ну вот, Алексей, испортил аппетит. А так хорошо сидели! Ну, а если серьёзно, то эти уроды задумали меня вытурить из конторы. Мало того, угрожают всячески за самоуправство и превышение привлечь. Не по этому случаю, так в целом, мол, нароют делов. Максимыч, хитрожопый чёрт, прикидывается, что это всё по воле борова вице-губернатора. Я на принцип пошёл, когда его прищучил, теперь он на принцип типа идёт. Требует крови и всё такое. Хотя какой там принцип? Я этому полудурку предлагал полюбовно разойтись, вариантов, сам знаешь, много имеется. Так он не понял, и начал быковать, хамить, оскорблять. Сам и напросился. Из рядовой ситуации раздул пожар. Головняк всем только создал. Плохой, он, руководитель получается, неадекватный, так тебе, Алексей скажу. Неужто не понимает, что с «землёй», с системой нельзя ссориться? Хоть бы справки навёл для начала.

Подполковник вздохнул, и, допив пиво, слегка стукнул кружкой по столу:

- А он думает, что это он система, скорее всего. Что если наверх пролез, то он и решает. Ошибается. Ты прав, плохой руководитель. Такие нам тут не нужны. Будем решать.

- Так, что думаешь?

- Так я и сказал, будем решать. Не переживай. Материал на всех имеется. А на этого точно есть. Там и взятки, и злоупотребление полномочиями. Всё записано, показания контрагентов запротоколированы. Ходу не давали, пока это не представляло угрозы. Теперь дадим. А до кучи, чтобы моральный облик показать, в копилку обвинений, так сказать, добавить, и твой протокол по незаконной ловле рыбы хорошо уляжется. Мол, браконьер ещё и расхититель природных ресурсов по мелочи, полный негодяй и подонок.

- Да я-то не переживаю. Там, кстати с ним зам прокурора приезжал, видимо, кореш его. Как бы не стал его прикрывать.

- Знаем его. Он с ним в одной связке по некоторым эпизодам проходит. Мы ход дадим «оперативке», где этот блюститель закона фигурирует. Одним махом выведем из игры и придадим делу значимости. Мол, спрут настоящий коррумпированный. Чиновничье преступное сообщество. Народ доволен будет.

- Понял. А с Максимычем иудой что делать? Надо его менять, ставить Иваныча. Он из своих, управляемый. Думаю, не откажется.

- Ну, на него тоже есть кое-что. Но в эту тему лучше не вплетать, с вице-губером. Чтоб внимание к вашей конторе на привлекать лишнее. Заеду к нему, поговорю, чтобы ушёл сам. Насчёт Иваныча, вы уж сами суетитесь, знаю, что есть возможности, не прибедняйтесь.

Заметно повеселевший Фёдор, улыбнулся:

- О чём речь?! Конечно, будем стараться. Есть выходы наверх. Там наш человек сидит в министерских начальниках. Мы его долгие годы двигали, пришла пора отрабатывать. Да ты и сам знаешь, Алексей. Так всем будет лучше.

- О чём и речь. Всё, поехал я, Фёдор. Не суетись пока, сиди ровно. Следи за новостями. Если что, звони.

…

Следующая неделя прошла спокойно. Фёдор, как обычно, большую часть был на выездах на воде. Но успел и порешать вопросы по дочери. Она в этом году поступила в какой-то модный питерский институт, на искусствоведческий факультет. Балов не хватило, пришлось на платное обучение оформляться. Сумма за обучение была весьма внушительная, но что не сделаешь для единственной дочери? С её матерью Фёдор развёлся ещё много лет назад, но чувство некоей вины его всё равно не оставляло. Ладно бы разошлись из-за какой-то измены, но нет, просто не смогли ужиться. Он постоянно на природе, зарплата маленькая была, других доходов не было. Жена запилила его, он и ушёл. Но та постоянно «напихивала» ему, что бросил дочь и прочее. Хотя он постоянно помогал им, а последние годы и вовсе содержал и дочь и бывшую жену: машину - «пожалуйста», квартирку расширить – «да не вопрос», отдых на морях - «само собой», кружки, доп. занятия и пр,, и пр. Благо «заработки» его с некоторых пор позволяли многое. На себя не тратился особо, жил практически на базе, да и человеком он был скромным, не гнался за потреблением и «понтами». За это его в том числе и ценили «коллеги» и «соратники». Не привлекал внимания, ворочая «большими делами».

За дочку он был страшно рад. Удивлялся, как у простых родителей, «работяг от сохи», такая интеллигентная дочь росла. На искусствоведа поступила. Это ж надо. Теперь надо было ей жильё в Питере, в культурной столице приобрести. Не будет же его малышка жить в общаге, где непонятно что происходит.

В работе и семейных хлопотах неделя пролетела быстро. В субботу он собирался немного отдохнуть, затопить баню, позвать пару приятелей попариться, попить пивка. А вечером должна была приехать его любимая женщина, с которой он уже пару лет встречался. Так всё и получилось. Уже поздно вечером, ближе к ночи, он лежал на диване в обнимку с подругой, как раздался звонок. Он отключил его, но зазвонил второй телефон. Ругнувшись, Фёдор нажал на приём. Это был взволнованный Иваныч:

- Включи телек, «дежурную часть» на втором! Хотя уже почти по всем сообщают.

Фёдор щёлкнул пультом. Это был другой канал, но там шёл репортаж о задержании того самого вице-губернатора и регионального зам.прокрурора. Иваныч что-то тарахтел в трубку, но он его не слушал. Бросив «перезвоню» от нажал на отбой, и сделал звук на телеке громче. Подруга поёрзала, но продолжила спать.
Возбуждённая корреспондентка с придыханием в голосе, словно рассказывает интимную тайну, вещала, что органы безопасности задержали прямо на рабочих местах того самого вице-губернатора, заместителя прокурора и ещё ряд должностных лиц по подозрению в коррупции и прочих должностных преступлениях. Операция стала возможной в результате длительной операции правоохранительных органов и была тщательно проработана. Вид у задержанных был обескураженным. Прокурор вообще упал в обморок, что корреспондентка особо отметила. Фёдор выключил телевизор, встал и подошёл к окну. Огромная полная луна освещала окрестности, наполняя ночь мистическим светом. По затону играла серебряная рябь. Он набрал Иваныча, тот не дожидаясь приветствия, почти прокричал в трубку:

- Ну ты видел? Что за день такой, начальник наш с утра позвонил, сказал, что написал на увольнение по собственному по личным, типа, обстоятельствам. Теперь вот эта история.

- Максимыч уходит, таки? А, говорил, чтобы я писал заяву. Чудны дела твои, господи.

- Да ладно тебе, Пронин. Причём здесь, господи? Говорил я ему не связываться с тобой, последствия будут. Ладно, что дальше то?

- Что дальше? А, дальше, Иваныч готовься принимать дела. Начальником будешь.

- Э-э, хм… Ты это серьёзно, что ли? Оно мне надо?

- Надо, надо. Людям надо, мне надо, всем надо. Отказы не принимаются. Ты ж свой и мы свои. Теперь никаких чужаков. Ладно, прими это, переспи, обдумай. Завтра ещё пообщаемся. Бывай!

Фёдор заварил чай, налил большую кружку, и, накинув «спецовку» вышел на улицу. Закурив, он долго стоял и смотрел на воду и на луну. Рябь успокоилась и затон представлял собой огромное лунное зеркало. На завтра обещали тихую тёплую погоду. Идеальную для шашлыков на природе. «Надо бы позвать Иваныча, Алексея и других, с семьями. Если смогут. Хорошее время. Есть, что обсудить», - он затушил бычок в консервной «банке-пепелке» и, допив чай, направился в дом, следом за своей длинной «лунной тенью». 


Конец
2026 г.