Петровичи

                (Из серии "Рыба ищет океан.")

 
   Густой туман, набитый печным дымом как трубка табаком, медленно облизывал силуэты черепичных крыш. Библиотекарь Петрович отдал честь портрету товарища Сталина, висевшему на стене, вышел на крыльцо и повернул ключ в замочной скважине два раза. Потом он положил его в свой видавший виды кожаный портфель, который на людях почему-то называл саквояжем, подслеповато огляделся и, ничего интересного не заметив, отправился домой. Конечно, перемены в стране наблюдались и в декабре пахло весной, но ему хотелось чего-то ощутимого. Например, перемен в самом себе. Хотелось чего-то решительного, безрассудного, но неопасного для жизни. Ещё и года не прошло со дня смерти товарища Сталина, но в воздухе уже висел робкий аромат оттепели, хоть до первых подснежников было очень далеко. Этот декабрьский старокрымский туман мог кого угодно свести с ума своим всепоглощающим отсутствием событий и решил Петрович начать с понедельника новую жизнь. И жизнь эта должна была быть полной противоположностью существующей.
   «Ожидания ведут к нищете». Где-то увиденная им в одной из миллиона пролистнутых книг фраза вскипятила его ум так, что он решил начать свою трансформацию с обливания по утрам водой температуры кирпичных стен угольного склада. Нищеты он не боялся, он в ней жил. Его пугали ожидания. Поскольку вышеупомянутая мудрость казалась ему откровением, то библиотекарь Петрович продвинулся дальше, вспомнив, что успех питается страстью, а не страхом, и решил, что теперь надо действовать: пойти, например, на речку и искупаться в воде немного теплее недавно растаявшего снега. Во время предположительного спазма сосудов его разум должен был очиститься и одарить его решением всех существующих на сегодня проблем.
Ему нравились перемены в его внутреннем мире. Ведь внутренний мир истинного советского гражданина настолько революционен, что восходящее каждый день солнце, смещающееся так или иначе в какую-то из сторон, вызывало восхищение у большинства населения этим своим бунтарством и неопределенностью.
   У библиотекаря Петровича в голове ежедневно всходило своё собственное солнце. И с некоторых пор восходы эти и закаты были не то чтобы предопределены и место их обозначено, но даже звезда этого восстания имела свой собственный цвет и силу свечения. Новоявленный просветлённый ходил на работу и на профсоюзные собрания, нося в себе недавно открытый секрет просто млея от восторга. Мир вокруг него жил своей собственной жизнью, заведённой, как будильник какой-то неведомой силой на небесах и понятия не имел, в чем состоит смысл этой самой жизни. Петрович помнил увиденное в газете высказывание Махатмы Ганди: «Хочешь изменить мир – начни с себя!» и всё более и более с ним соглашался.
   Нетрудно себе представить, что человека, выдающего и принимающего в библиотеке уже 20 лет книги потянуло на философию. На этом этапе, для начала, он решил бросить вызов себе. Бросать вызов обществу, особенно советскому, имело примерно такие же перспективы, как и бежать перед паровозом, покрывающим дымом восточную часть западной Сибири, где таёжный бурелом мог легко спрятать революционный порыв индивидуума без трагического воздействия на общество. Прийдя в свою комнату он поставил чайник на керогаз, выпил чаю, закусывая купленными в столовой жареными пирожками с ливером и, в предвкушении новой жизни, аккуратно лег на перину и заснул добрым сном.
   Встав на два часа раньше обычного, библиотекарь Петрович взял саквояж, положил туда полотенце и бутылку с горячим чаем, несколько раз завернул её в газету и отправился побеждать себя. Ещё вчера, засыпая, он переменил планы: теперь он пойдет купаться не на речку, а на Шахмурзу. Во-первых, по расстоянию то на то и выходило. Но объём воды был вне сравнения. Во-вторых, коровы озеро не переходят, и в гигиеническом смысле вода в нем будет заведомо чище.
   Ему нравилась его холостяцкая жизнь и её главное преимущество ни с кем не общаться. Его соседям - тоже. Поэтому, можно было не объяснять такой ранний выход из дома. Дорога на Шахмурзу, которое в те времена было довольно приличным озером, порадовала его проехавшим мимо караваном грузовиков и начавшимся моросящим дождем. Дойдя до въезда на санаторий Петрович остановился. Из-за белоснежной арки-ротонды показался правительственный ЗИМ, который он один единственный раз видел в Феодосии. Воронова крыла автомобиль медленно приблизился и, поворачивая на симферопольское шоссе, замедлил ход. Сидевший на пассажирском сидении Сталин приподнял руку и приветливо кивнул. Петрович моментально поздоровался:
   - Здравствуйте, товарищ Сталин! - и проводил его взглядом. Сталин поднял оконное стекло и ЗИМ исчез во всепоглощающем тумане.
   «Наверное, стойкость советского характера является порождением железной воли товарища Сталина» - подумал он. И приподнял шляпу. В тумане послышался постук груза о борт и скрип подвески полуторки. «Если то был Сталин, то в этом грузовике явно будут весёлые ребята в сопровождении свинарки и пастуха. Но почему в кузове? И, вообще, что со мной происходит?» Петрович как-то очень нехорошо себя почувствовал. Не так он представлял себе начало новой жизни. Тишина, парившая над буковым лесом и промелькнувший образ Сталина необыкновенно быстро превратила библиотекаря в британца, начинающего любую фразу с выражения: «я боюсь, что...».
Но из кузова остановившейся полуторки ловко выпрыгнул доктор Амосов, и узнав библиотекаря, задорно произнёс:
   - Вам бы, Петрович, витаминов проколоть не мешало! Да и спортом, хоть немного займитесь! Склеры Ваши мне не нравятся! Бледный Вы какой-то! Куда направляетесь в такую рань?
   - На Шахмурзу. Купаться! - почему-то очень гордо ответил Петрович.
   - Ах, как я одобряю! Ах. Какой же Вы молодец! В тихом омуте да... ну не буду продолжать! Успехов Вам. Грузовик как раз туда, в яблоневый сад идет. Довезёт вас! Прыгайте!
   Доехав до озера, грузовик остановился, водитель высунулся из окна и, постучав по мокрой крыше, сказал:
   - Прибыли! Ежели ты тут ненадолго, то я через час обратно. Сюда и подходи. Шото для рыбалки погода не комильфо. Уверен?
   Полуторка с грохотом попрыгала по пахоте дальше, а оставшийся в одиночестве Петрович начал выбирать место для купания. Сквозь туман, более напоминавший разлитый кисель, угадывались какие-то лодки, накрытые брезентом. Живописность их состояла в разнообразии крена и направления носов. На канатах висели серые капли, иногда с неохотой разбивавшиеся о пожухлую траву. Библиотекарь Петрович подошел к воде и потрогал ее. Неприятно засосало под ложечкой.
   «Если мы не побеждаем - то мы проигрываем» - пробормотал он и стал стаскивать с себя свитер. Мимо прошел сторож грушевского сада с фонарем в руке.
   - Доброе утро, - сказал он.
   - Утро, - ответил Петрович.
   Оставшись в одних только семейных трусах он вошел в воду. Ощущение изоленты, которая сдавила всё тело, сменилось мешком иголок, прорывающихся наружу и, наконец, вспышкой внутреннего солнца, которое теперь грело библиотекаря, невзирая на почти ледяное окружение. Вылетев пробкой из воды он энергично обтерся полотенцем, надел свитер и шерстяные брюки и налил себе чаю. В голове пульсировало: VICTORIA VICTORIA VICTORIA!!! Это была безоговорочная победа над собой!
   Он взял саквояж и, не дожидаясь полуторки, весело пошагал на звук города. Туман поглотил Шахмурзу и удаляющийся фонарь сторожа. Теперь Петрович мечтал только о чае с колбасой. Где-то впереди показался силуэт телеги и тоже был проглочен туманом. Вообще-то, уже давно должна была показаться дорога на Старый Крым. Но Петрович все шёл и шёл, а перепаханный грунт сада не кончался. Он остановился, оглянулся и немного погодя, пошагал дальше. Туман ослаб и перед ним опять предстало озеро. На берегу лежал его саквояж. Он посмотрел на саквояж в своей руке и ужаснулся: это был его саквояж.
   Петрович судорожно сглотнул. У нормального строителя коммунизма всё должно быть по плану. И если в плане была строчка победы над самим собой путем беззвучного погружения в мистические воды Шахмурзы, то сходить с ума сразу же после этого строчкой ниже записано не было! Библиотекарь оглянулся. Туман слегка рассеялся и вдали были видны идущие куда-то люди, едущие повозки и даже слышен свисток милиционера на повороте.
   Но тут из озера показался силуэт человека. В приближающемся было что-то знакомое. Это был Петрович!!! В своих (или теперь уже ЕГО), семейных трусах! Он буквально выскочил из воды и стал нервно обтираться выцветшим полотенцем с надписью «Санаторий Старый Крым», а потом достал из саквояжа бумажный сверток с торчащей бумажной же пробкой, зажал его подмышкой и налил в оловянную кружку явно вчерашнего чаю. Но выпить его не смог. Двое мужчин стояли напротив и внимательно изучали друг друга. Один – в одежде и с саквояжем в руке, другой – без одежды, но с таким же саквояжем на песке. Хорошо, что в пролетарском общении нет обращения на Вы, поэтому стадия выбора адресата отпала сама собой.
   - Петрович?!, - произнесли они одновременно
   - Бог мой! Это я десять минут назад? - спросил с ужасом П1.
   - Нет. Это я только что. Когда я пришел на озеро - там никого не было. А ты, ты только что пришёл купаться, да? - спросил П2.
   - Нет я – уже!
   Ужас заключался в том, что они говорили не о том, о чём думали. Скорее всего оба понимали необъяснимость феномена, но что-то надо было сказать.
   - Ты выпей чаю-то, холодно ведь - дружелюбно сказал Первый, замечая, что тоже стал зябнуть. Он расстегнул саквояж и, достав оттуда бутылку чая, налил себе. П2 тоже налил себе чаю.
   Мимо прошел сторож с фонарем в руке:
   - Доброе утро, - сказал он.
   - Утро, - в унисон ответили Петровичи.
   Туман скрыл сторожа и только звук его шагов некоторое время висел в моросящем воздухе. Петрович 2 быстро оделся, застегнул шерстянные брюки и спросил:
   - Ты же Петрович? Живешь на Осипенко?
   - Совершенно верно. Я боюсь, я теперь должен говорить: МЫ живем на Осипенко.
   - Боже мой, как это вообще может быть, чтобы меня было двое!
   - Но ты же хотел перемен! - сказал Первый.
   - Я боюсь, что представлял себе перемены несколько иначе, - ответил Второй. - Я хотел победить себя или переродить себя, но не родить себе подобного!
   - Я боюсь, что роды прошли успешно и если мы не собираемся выяснять, кто кого родил первым, давай вернёмся к людям. Кстати, пожалуй, сверим часы.
   На одних и тех же часах было одно и то же время.
   Они некоторое время шли по направлению к шоссе, оставляя озеро за спиной и, уж точно отдаляясь от него, приближались к дороге. Впереди в тумане показался силуэт телеги.
   - Эй, мужик! - закричал Петрович Первый и споткнулся. П2 его поддержал и, не отпуская руки, помог занять вертикальное положение.
   Телега остановилась и Петровичи подошли к извозчику.
   - Доброе утро, - сказал извозчик.
   - Утро, - сказали Петровичи.
   Сидящий на сене в телеге Лаврентий Берия внимательно глянул на близнецов и дедуктивно произнес:
   - Я подозреваю, что вы ищите третьего.
   Телега тронулась. Приветствие наркома оказало на них седативное действие.
   - Я боюсь, придется идти пешком, пока не появилась бабайка, серый волк или чёрная рука, - сказал Петрович Первый. - Сталина я уже сегодня видел.
- И я, - промолвил Второй.
Пока телега таяла в тумане Петровичи стояли на дороге и расстерянно озирались по сторонам. Второй молча показал рукой куда надо идти. Первый перехватил саквояж и зашагал вперёд.
   Они пошли вдоль дороги, которая вскоре обузилась и превратилась в песчаную грунтовку, а потом и вовсе сменилась свежей пахотой. Некоторое время они шли молча. П1 было необъяснимо приятно идти рядом с самим собой. Можно было, конечно, это событие охарактеризовать, как приобретение друга, которого ему всегда не хватало. В небольшом городке, хоть и с большим количеством предприятий, интеллектуальных личностей - на перечёт. А уж читающих и любящих книги и того меньше.
   - Бедный Грин, - произнес Первый. - Да уж, словом перекинуться не с кем было. Всё-таки его Блистающий мир - необыкновенное произведение. Дойдём до дому - побеседуем поподробнее... Сейчас нам надо из тумана как-то выбраться.
Первый заметил, что при всём своём тусклом понимании черты «торопыжки» в своём характере П2 был каким-то основательным и необыкновенно обходительным. Не то, чтобы он этой своей интеллегентностью открыто кичился. Нет! Он просто был ею. Но чего более всего начинал бояться П1 - так это рано или поздно должного появиться между ними соревнования.
   Вдруг вдалеке сверкнул фонарь и они побежали в его направлении. Немного посветлело и было слышно, как сторож задул фонарь, а потом громко звякнула жестянка дверцы.
   - Товарищ! Извините, товарищ! – закричал Первый и бросился в направлении исчезнувшего сторожа. Второй бросился вдогонку за Первым и, боясь заблудиться, теперь уже в мистическом тумане, схватил его за рукав.
   - Я боюсь, мы его потеряли. Давай, возьмём себя в руки и осмыслим, что же с нами произошло.
   - Да что здесь осмысливать, надо идти, бежать к людям. Вот хотя бы туда!
И он опять бросился бежать в неизвестном направлении.
   Второй припустился за своим двойником и вдруг об него ударился, влетевши в Петровича Первого, как футбольный мяч в ворота. П1 стоял как вкопанный перед кромкой воды.
   На берегу озера лежал саквояж. Петровичи переглянулись. Из воды, поеживаясь, выходил человек. В приближающемся было что-то очень знакомое. Это был Петрович!!! В своих (или теперь уже ИХ), семейных трусах! Он буквально выскочил из воды и стал нервно обтираться выцветшим полотенцем, а потом достал из саквояжа бумажный свёрток с торчащей бумажной же пробкой, зажал его подмышкой и налил в оловянную кружку явно вчерашнего чаю. Но выпить его не смог. Теперь уже трое мужчин стояли друг напротив друга и безмолвно изучали друг друга. Двое – в одежде и с саквояжами в руке, и один – без одежды, но с таким же саквояжем на траве. Тут уже было не до поисков вежливой формы обращения принятой в социалистическом обществе.
   - Петрович?!, - произнесли они одновременно
   - Бог мой! Это я десять минут назад? - спросил с ужасом П2.
   - Или это я, двадцать минут назад? - ужаснулся П1. - Я боюсь, если так дело пойдет и далее то, появляясь каждые 10 минут, мы скоро сможем заполонить весь Старый Крым.
   - И тогда на нас точно откроют охоту, - холодея от страха добавил П2.
   - Извините, товарищи, я боюсь вы кого-то с кем-то перепутали. Я не имею к вам никакого отношения. У меня были утренние планы на сегодня и мне ещё надо много чего сделать после обеда. Я уж не упоминаю про вечер, который у меня расписан, если не посекундно, то поминутно - это точно, - запротестовал Петрович 3.
   П2 в истерике заорал, не стесняясь своего классического воспитания приобретенного в библиотеке:
   - Да ты повнимательней на нас посмотри! Спустись с Небес на Землю! Забудь про свои планы и победу над собой! Сейчас, когда из воды вылезет четвёртый, ты от понимания действительности в штаны наложишь!!!
   Петрович Первый с уважением посмотрел на Второго. Ему как-то внезапно понравился этот его двойник. Он вызывал доверие и был каким-то реальным, как сказала бы какая-нибудь московская школьница лет 70 спустя...
   - Ты выпей чаю-то, холодно ведь - дружелюбно сказал Первый, замечая, что тоже стал мерзнуть. П1 расстегнул саквояж и, достав оттуда бутылку чая, налил себе. П2 тоже налил себе чаю.
   Мимо прошел сторож с фонарем в руке:
   - Доброе утро, - сказал он.
   - Утро, - в унисон ответили Петровичи.
   Туман скрыл сторожа и только звук его шагов некоторое время висел в моросящем воздухе. Петрович 3 быстро оделся, при этом постоянно что-то наговаривая и, застегнув шерстяные брюки, спросил:
   - Ты же Петрович? И ты Петрович? Живете на Осипенко?
   - Совершенно верно. Я боюсь, мы теперь должны говорить: МЫ живем на Осипенко.
   - Это очень необычно, - произнес Третий. - Я думаю, что вы рассчитываете пойти со мной вместе на Осипенко, полагая, что идете к себе домой. Но, я прошу вас учесть, что это Я иду к себе домой, а то, что вы сильно похожи на меня и, к тому же, так же одеты и держите в руках напоминающий мой саквояж, не дает вам никакого права занимать не принадлежащее вам жилое помещение. Вы может быть, завтра захотите секретаря райкома шантажировать, хотя я надеюсь, на такую наглость у вас мозгов не хватит. Где райком, а где Осипенко! Если вы зарабатываете приблизительно столько сколько я, то на такси вам явно туда не доехать. Это точно. Ходить пешком, я смотрю вам тоже не нравится, если вы уже вдвоём на берег вышли. И если уж всё так накрыло туманом, то используйте свои уши, что-ли... - далее П3 своего словесного поноса изливать не стал, видать и сам озадачившись своим внезапно появившимся красноречием и ситуацией с близнецами-двойниками.
   - Я боюсь, я не очень понял вот этого дискурса насчёт секретаря райкома, - замялся П1. - Вы, товарищ, может идейку подбросите? Хотя бы направление подскажете, в котором идти?! Я вообще-то сегодня товарища Сталина видел.
   - И я, - возмутился П1.
   - И я, - повторил П3.
   П2 взял П1 под руку и мягко толкнул в сторону «от воды».
   - Пойдем! Я боюсь, третьего нам точно не надо. У меня жилая площадь двоих ещё потянет, но скандалиста, упомянувшего секретаря райкома рядом со словом «шантаж» я у себя дома принимать не хочу.
   - Нет уж, позвольте! – П3 был явно задет. - Я не желаю, чтобы кто-либо сомневался в моей честности и даже посреди пустого берега в тумане пытался меня дискредитировать. Я пойду с вами, тем более, что теперь мы сможем заработать неизвестно сколько много денег путем простых гастролей по стране, выходя на сцену в одинаковых костюмах и рассказывая о невероятном приключении, случившимся на берегу. Может, в этом озере Шахмурза какая-то волшебная вода и эту часть берега можно будет арендовать у города для устроения здесь артели или бальнеологического курорта, особенно, чего в жизни не бывает, если климат в СССР изменится и клиенты смогут греться на солнышке за умеренную плату. Я пожалуй, уже и название курорту придумал: Три Петровича. Главное, чтобы от такой идеи на туруханский курорт не загреметь...
   - Телега! Я слышу звук колёс! - радостно закричал П2 и, держась за опережающего его П1, побежал на звук телеги.
   - Доброе утро, - сказал извозчик.
   - До Осипенко, пожалуйста, - произнес Второй.
Извозчик посмотрел на них с интересом и сказал:
   - Садитесь, - и отодвинул мешок.
   - А что, в этот раз нарком не поехал? - спросил Первый.
   - Как-то вы, видать со вчерашнего ещё не оправились. Ну
какой нарком?! Максимум, кого мне доверяли возить - так это бригадиршу... Хотя и знатная женщина, а незамужняя...
   Потом хлестнул лошадку и телега тронулась.
   Однако через минуту путешествия из ниоткуда в никуда из тумана вышел ещё один Петрович и льстивым голосом объявил:
   - Я подозреваю, Вы уже сделали умозаключение в своей голове, что так рано утром из неоткуда появившиеся три похожих человека представляют собой угрозу, и что, возможно, Вы подвергнитесь нападению. Но я осмелюсь заметить, что выводы эти преждевременные, и что Вам надо просто судьбу свою благодарить, что вы встретились с будущими знаменитыми артистами, которых, возможно, сам секретарь райкома в гости пригласит. А может быть - даже обкома!
   Извозчик, выпучил глаза и медленно сполз с телеги.
   Петровичи сидели молча и смотрели на П3.
   - Ну, поехали уже!, - закричал Второй.
   Телега не двинулась. П3 оглянулся. Извозчика нигде не было. Первый слез с телеги, осмотрел её и потрогал в разных местах, как будто разбирался в оглоблях, и пришёл к выводу, что сегодня утром, старокрымский туман порождал одних и поглощал других. Второй Петрович тоже слез с телеги и сказал:
   - Теперь придётся идти пешком. Извозчик нас явно испугался.
   - Да, наверное, бежит сейчас сломя голову, как ему кажется в город, а на самом деле к берегу озера, где на него выйдет Петрович номер четыре! Вот там его кондратий и хватит. А думал, наверное, умереть в кругу семьи. Жена сидит у изголовья и спрашивает: «Хочешь ли, любимый, стаканчик самогону на прощанье испить?» А он такой: «Нет, любимая, ничто мне не заменит твоего тепла и взгляда теперь. Прощай!» И все в слёзы. Да, кошмар, какой-то! - закончил П3.
   - Слышь, ты? Трепло с мотором! Ты заткнёшься сегодня? Ты лучше думай, как к людям выйти! - заорал П2.
   П1 настороженно следовал за П2 и с интересом наблюдал за П3. Он заметил в П3 какой то интерес то к себе, то к П2. Петрович Третий совершенно очевидно пробовал почву доверия к своей персоне. Во время езды на телеге П2 наклонился к Петровичу и прошептал заговорщицким тоном: «Мне кажется П3 мне не доверяет. С тобой он как-то по свойски общается. Фамильярности всякие позволяет. Да и грубый он какой-то !»
   Они пошли вдоль дороги, которая вскоре обузилась и превратилась в песчаную грунтовку, а потом и вовсе сменилась свежевспаханным грунтом. По дороге П3 приближался то к одному, то к другому Петровичу с каким-то странным ощущением  намерения исчезнуть. Только не знал куда, и для этого выяснения ему нужна была компания.
   Некоторое время они шли молча. Но тут вдалеке сверкнул фонарь. П1 и П2 побежали в его направлении. Немного посветлело и было слышно, как сторож выругался, сильно задул фонарь, а потом звякнула жестянка дверцы. Петровичи остановились в ужасе разглядывая туман, пожиравший не только озеро Шахмурзу, но и сторожа, и лодки, и болтливого П3.
   - Теперь-то нам что делать? – спросил П1.
   - Надо было на телеге самим поехать! Не такое уж фантастическое искусство - лошадью управлять. Ехали бы сейчас прямо в объятия своей благосклонной судьбы. Вот если бы вы тогда не дёрнули от меня, как от собаки участкового, то уже сидели бы дома и чай с колбасой пили. В тесноте, да не обиде. Соседи были бы очень взволнованы. Ах, я представляю, как мы по одному к ним в дом входим. Они со страху поумирают! Вот вам и освободившаяся жилая площадь, - продекламировал появившийся из ниоткуда П3.
   Туман отступил. На берег накатила волна, явно от недалеко проплывшей лодки. На берегу стоял саквояж. Из реки стал появляться силуэт человека. В приближающемся было что-то знакомое. Это был Петрович!!! В своих (или теперь уже ИХ), синих семейных трусах! Он буквально выскочил из воды и стал нервно обтираться выцветшим полотенцем, а потом достал из саквояжа бумажный сверток с торчащей бумажной же пробкой, зажал его подмышкой и налил в оловянную кружку явно вчерашнего чаю. Но выпить его не смог. Четверо мужчин стояли напротив друг друга и безмолвно друг друга изучали. Трое - в одежде и каждый с саквояжем в руке, один - без одежды, но с таким же саквояжем, стоявшим на траве. Без всяких поисков эквивалента обращения на этот случай П3 по дружески поприветствовал:
   - Петрович?!
   Вышедший кивнул. П3 продолжил:
   - Божественное провидение! Сегодняшним утром я просил только победы над самим собой! А теперь я могу почти управлять всем миром, если не перестану приходить сюда каждые 10 минут. Мы сейчас покорим всю планету. Быстро одевайся и следуй за нами! Чем больше нас - тем меньше их!!! - почти визжал от счастья П3. Жизнь теперь представлялась ему наполненная самим собой. А себя он знал так хорошо, что даже не надо было упрашивать что-то делать. Придумай план - и все твои «петровичи» счастливо будут его исполнять.
П4 мягко улыбнулся. Он взял саквояж и замер в ожидании.
   - Туда! Туда! - П3 начал толкать П1 и П2 в направлении «от озера». - Туда и пойдем. К своему приближающемуся счастью и светлому будущему. А потом вернёмся за пятым. А вы знаете, что? Я поеду домой, а вы, как каждый наберёте по пяти «Петровичей» тоже приезжайте. Я пока в газету сбегаю и приготовлюсь к вашей встрече. Вы будете маршировать по улице шеренгами, а народ - восхищённо подбрасывать в воздух кепки! Такого события даже Герберт Уэллс себе представить не мог! Тем более, колхозники из Красного села.
П4 мягко улыбнулся и последовал за П3.
   - Да никуда я не пойду! - возмутился П2. - Это полное сумасшествие! Если бы тебя звали не Петрович, хоть и Третий, я бы не стесняясь своего классического воспитания, отправил бы тебя в нокаут.
   - Я понимаю ваши сомнения. Это потому, что способность думать и мечтать сильно отличается даже на первый взгляд. Хорошо! Давайте вернёмся на озеро и, если выйдет Пятый, то вы слушаетесь меня. А если не выйдет - возвращаемся в город! Согласны?
   П4 мягко улыбнулся. П1 и П2 одобрительно закивали.
   Они шли, и шли, и шли к дороге. Разговор не завязывался. Как только кто-то пытался что-то спросить, сразу все Петровичи одновременно начинали отвечать. П4 очень быстро догадался, что в этом тумане всем заведует П3 и стал внимательно к нему приглядываться. Теперь это были не просто какие-то незнакомые мужчины, а группа из трёх незнакомых мужчин. Себя он к группе не причислял, а собирался ею руководить. Единственной его заботой стала тревога за безопасность в будущем, когда весь город узнает, что у Петровича есть ещё три близнеца, да ещё и с одинаковыми паспортами. В лучшем случае всем им светила Александровка, в худшем - леса Мордовии. Про наихудший вариант он старался не думать.
   На этот раз никакого ругающегося сторожа с фонарём уже не было, и становилось заметно светлее. Показался берег. На берегу, почти возле самой кромки воды, стоял саквояж!
   — А я что говорил! — закричал П3. — Теперь ждём!
   Ждать долго не пришлось. Из серого свинца воды появился силуэт человека в синих семейных трусах. Это был Петрович!
  — Петрович! — закричал П3 и бросился к нему в воду.
   Петрович Пятый неловко подкользнулся и упал спиной в воду. Ужас затопил умы всех Петровичей.
   — Спасай его, ребята! — завопил П1 и бросился в воду.
   — Спасай его! — закричали П2 и П4 и, тоже не раздеваясь, бросились в воду. П3 присоединился к спасателям.
   Петровичи хорошо знали, что они не умеют плавать, но позволить себе утонуть в присутствии самого себя было совершенно неприемлемо для их понимания чести. Каждый из них начал искать под водой П5-го и даже подныривать, закрывая одной рукой глаза и нос. Но всё было безрезультатно!
   — Где он? — кричал П1.
   — Где он? — кричал П2.
   П3 и П4 ныряли где-то уже вдалеке, увлечённые поиском и не обращали внимания на остальных. Туман поглощал одних и отдалял других. На озере становилось всё тише. Вскоре поиски закончились, и на берег выкарабкался один П5.
Петрович с досадой потёр ушибленное во время падения плечо и огляделся вокруг. Потом он стал обтираться выцветшим полотенцем и достал из саквояжа бумажный сверток с торчащей бумажной же пробкой, зажал его под мышкой и налил в оловянную кружку горячего чаю. Но выпить его не смог: на пожухлой траве он увидел ещё четыре саквояжа.


Владимир Деркач-Деркаченко.
Санта Моника, 2025, март.

   Рассказ посвящён пониманию того, что в любом человеке живёт множество других, которые проявляют свой особенный характер при определённых условиях. Одним словом: сытый голодного не разумеет.
 
   Спасибо за Ваш интерес и до новых встреч! Мои книги можно приобрести на интернет-платформах.