Отдел восьмой Народы и отечества 8-247

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел восьмой: Народы и отечества 8-247

8-247
Возврат в правильную колею

Нарушению своих обещаний всегда находятся объективные причины, неопровержимыми слоями.
Противодействуя мыслительным скачкам автора, когда он 3 пункта подряд обличал нас, современных и продвинутых, под видом немцев из позапрошлого столетия, мне пришлось додуматься до крутой идеи. Преэлегантнейшее решение — перекрестить того его немца в нас, раз  уж мы так совпали, посредством арифметического знака «+», спереди и сзади.

Проще некуда, но вся сила в простоте, а не в правде, как утверждал герой известного блокбастера. Чересчур уж она, правда, вертлява.

Однако на нежные цветы моей изобретательности грянули крещенские морозы неадекватного поведения Фридриха.
В текущем пункте, например, он опомнился, оглянулся на заголовок Отдела 8-го и разговорился о сразу 3-х народах. Спрашивается: кого крестить? Поэтому значку — отбой, и оставляю всё, как в оригинале.

«Немец не читает вслух, он читает не для уха, а только глазами: он прячет при этом свои уши в ящик.
Античный человек… читал себе вслух и притом громким голосом; а если кто-нибудь читал тихо, то этому удивлялись и втайне спрашивали себя о причинах.»

(Иллюстрация тезису Гераклита, на тему всё течёт и изменяется. Ты почитай-ка вслух сегодня — соседи пальцем себе висок просверлят. А в парке вовсе не советую — свезут в дурдом.)

«В глазах древних период есть прежде всего физиологическое целое, поскольку его нужно произносить *одним* духом.

(пришлось гуглить: период — сложное предложение)

Такие периоды, с двумя повышениями и двумя понижениями… *не переводя духа*… доставляли наслаждение *древним* людям*.
… мы собственно не имеем права на *длинные* периоды, мы, современные люди, страдающие одышкой во всех смыслах!»

(Эй, эй! Не газуй! Во-1-х, древним спешить было некуда, а тут из одной пробки надо в другую поспеть. А во-2-х, они дышали воздухом, а не смогом и кислотными осадками с погонялом „дождь“. А в-3-х: Эврико!
Разве ж мы люди?
Пора избавляться от изжившей себя терминологии. Мы уже челботы — ты челбот, и я челбот, у нас дел невпроворот!
Челбот = чел(овек) + (ро)бот. То, что в скобках сокращаем, и получаем нас.)

«эти древние сами были дилетантами ораторского искусства, следовательно, знатоками, следовательно, критиками, —

(вот за это люблю, — даже без гугла выучил слово „дилетант“. Что-Где-Когда — скопище полнейших дилетантов)

этим они заставляли своих ораторов доходить до крайних пределов совершенства: вроде того, как в прошлом столетии, когда все итальянцы и итальянки умели петь, виртуозность вокального искусства достигала у них кульминации…»

(Да! Да! Да! Я же помню! Фестиваль в Сан-Ремо намного превосходил польский, в Сопоте.)

«В Германии же… был только один род публичного ораторства: он раздавался с церковной кафедры.
Шедевром немецкой прозы… является поэтому… шедевр немецкого проповедника…
По сравнению с Библией Лютера почти всё остальное есть только „литература“, — нечто выросшее не в Германии, а потому не вросшее… в немецкие сердца, как вросла в них Библия.»

Ну, девчушки-челботюшки, нацеленные врости в Германию, всё понятно? Читайте Лютера и — сердце немца-муженька у вас в кармане. А от сердца к циферькам его пин-кода — рукой подать.