Три дня в Париже. Вечерний звонок

   В эту поездку Вера фотографировала не памятники культуры, а обычные жилые дома, уголки города, радующие глаз.

Многое в этом городе воспринималось теперь иначе, чем в ту, первую поездку. И подруги уходили от группы и бродили вдвоем, рассматривая понравившиеся здания, беседки, клумбы с цветами. В полдень они встретили Мешковского. Николай Иванович тоже гулял один, без попутчиков.
-   Что это вы?  -  удивилась Галина.  -  Один? Без свиты?
-   Да ну их! Надоели, - отмахнулся бизнесмен. - И потом: я терпеть не могу ходить стадом по городу. Смотришь то, что предлагает гид, а так - я смотрю то, что мне нравится.
-  Господин бизнесмен, - взяла под руку Мешковского Галина, - можно одинокой девушке сфотографироваться с таким респектабельным мужчиной?
-   Хоть сто раз! - расплылся в улыбке Мешковский. - Ну, барышни, я готов! Кстати, вон там, через дорогу, как раз напротив замка, стоит отель, где всегда останавливается  наш президент. Путин снимает пентхауз.
-   Что, правда? Российский президент?
-   А есть другой Путин?  -  усмехнулся бизнесмен.  - Вы что, не умеете пользоваться фотоаппаратом?  - повернулся он к Верочке. - А я, честно говоря, хотел за вами приударить, - засмеялся он.
-  И что же вам мешает? - подняла голову от аппарата Вера. - Неужели мое неумение? Замрите на мгновение!
-   Спасибо! - улыбнулась Мешковскому Галина. - Приеду домой, буду хвастаться, что подцепила богатого мужика.
-   А муж что скажет?
-   А вы невнимательны. Я же говорила вам, что мы обе - одинокие женщины.
-   Да ладно вам! На отдыхе или в подобных  поездках женщины всегда разведены или одиноки.
-   Да что вы? - всплеснула руками Галина. - Вы искажаете факты. В жизни все происходит с точностью до наоборот... Это вы, мужики, всегда холосты или разхведены. Ладно, мы с подругой оставим вас в гордом одиночестве. У нас разные пути, к счастью.
-   А, может, наоборот? - удивленно поднял брови бизнесмен.

Но Галина только помахала рукой, беря под руку Верочку.

В этот день они пришли в отель усталые, но довольные.

-   Мы еще успеем пообедать, - обрадовалась Вера. - Пойдем скорее!
-   Давай хоть переоденемся.
-   Нет, потом успеем переодеться, а обед скоро закончится.
-   После сытного обеда по закону Архимеда, - начала Галина уже за обедом и замолчала: в ресторан входил с огромным плюшевым медведем Мешковский. - Ну, вы даете! - повернулась к нему женщина. - Неужели у вас в Москве нет таких игрушек? Да и как вы собираетесь его везти? Уж лучше бы купили своим женщинам посуду из мейсенского фарфора.
-   А, может быть, я хочу подарить этого Мишеля, - произнес он на немецкий лад имя игрушки, - понравившейся мне женщине? — и подошел к Вере. -  Это я принес для вас. Пусть в вашей памяти останется человек, похожий на медведя...
-   Я не могу принять ваш подарок, - покачала головой Верочка. - Но все равно - спасибо!
-   Да ты что? Смотри, какой классный мишутка! - взяла в руки игрушку Галина. - Нике твоей очень понравится. Он такой мягкий и сворачивается. Слышишь? Там, внутри,  словно маленькие камешки перекатываются, - и подмигнула  бизнесмену: передам, не волнуйтесь!

Вечером, уже в постели, Галина спросила подругу:
-   Как ты? Я вижу, что твоя парижская грусть улетучилась?
-   Вроде того, - кивнула  та, укрываясь одеялом.
-   Вера, подожди спать... Ты так и не рассказала, ездила твоя Ника в Карпаты? Прислал ей твой Ходарев денег?
-   Прислал, а как же! Она же впервые к нему обратилась с просьбой, - повернулась к Галине Верочка, - Только не поехала в горы дочка... Случайно встретила вечером накануне отъезда своего Глеба с однокурсницей.
-   О, подумаешь! Мало ли мы - студентами - с ребятами ходили! И в кино, и в театр ездили... Это у вас в городе свой театр был, а мы отправлялись в областной город. Просто так, без всяких обязательств...
-   Галя, какие обязательства? О чем ты? Она прямо наткнулась на них в кафе универмага: они целовались.
-   А, во-он как! Вот, Вер, что ни говори, а все мужики - законченные козлы!
-   Ты уже раз сто за одну эту поездку повторила свое убеждение, - засмеялась Верочка. - А я знаю, что есть нормальные, романтичные, порядочные.
-   Ага, как твой Филипп! - съехидничала подруга.
-   Как мой Филипп, - вздохнула Вера.

Половина декабря пролетела, можно сказать, незаметно. Уже успели подзабыться чистые улицы немецких городов, яркие, необычные  постройки Чехии, строгая чопорнось Австрии и, конечно, улицы Парижа, по которым недавно шагали русские туристы. Среди них были и Галина с Верочкой.

Декабрь не радовал ни погодой (все дни было сыро, слякотно, ветрено), ни зарплатой (обещанную к Дню учителя премию переносили, переносили, но так и не дали), ни личной жизнью (ее у Галины Снежниной по-прежнему не было).  Сегодня была суббота, и Галина Вениаминовна, забежав к Вере на минутку, поспешила в цветочный магазин.

"Бабушкин комод" был не просто магазином, где можно было приобрести не только срезанные к празднику цветы и любое растение в горшке, но и получить компетентную консультацию о болезни растений.

-   Понимаешь, Вера, ничего не могу сделать: болеет моя орхидея и все. Поеду. Девчата расскажут, как ее вылечить.
-   Господи, на улице дождь, слякоть, вот охота тебе?
-   Неохота, но надо. Ладно. Я потом забегу. Все. Пока!

Закрыв за собой дверь квартиры, Галина вышла на улицу. Вспомнив недавний разговор с виртуальным знакомым, усмехнулась: больше года она была знакома с Владимиром (познакомились в интернете) и переписывалась, абсолютно не имея ни него никаких видов. С ним женщина обсуждала все свои большие и маленькие проблемы. Владимир давал полезные советы, рассказывал анекдоты, подбадривал, когда было особенно плохо. В его анкете место проживания обозначалось столицей России, но и на это Галина не обратила внимания: ну Москва и Москва, ей какое дело? Ни о финансовом положении, ни о его должности Галина ничего не знала, да и зачем? А тут он вдруг попросил телефон, сказав, что хочет иногда просто "потрепаться".

-   Дам, конечно! Звони, - ответила женщина и написала номер мобильного.

На этом все и закончилось. Владимир не объявлялся больше недели, и Галина Вениаминовна  стала беспокоиться: зачем дала номер своего мобильного? Надо было и по этому вопросу посоветоваться с Верочкой.

Выйдя из автобуса, Галина направилась в "Бабушкин комод". У порога стояло такси. И это понятно: в такую погоду только на такси и ездить, если деньги есть,  конечно.

-   Здравствуйте, девочки! - обратилась она к двум продавщицам в отделе комнатных растений. - Помогите мне, пожалуйста, - и она стала объяснять свою беду.
-   Мадам, простите, что отрываю вас от разговора про орхидеи, - услышала она рядом мужской голос. - Помогите мне выбрать цветы для любимой женщины.

Галина повернула голову в сторону говорящего. Он был в кожаной куртке, кожаной кепке. В руках - большой коричневый кейс.

-   А какие цветы она любит?
-   Да в том-то и дело, что я этого не знаю, - смущенно ответил незнакомец.
-   Дела..., - засмеялась Галина. - Боюсь, что я не смогу вам помочь. Я, например, очень люблю хризантемы. А тут их очень много, разных и по цвету, и по размеру.  Одни краше других. Но я купила бы вот эти, - она показала на высокие цветы, нежно-желтые, с крупными соцветиями. - А ваша подруга, может быть, любит розы, как большинство женщин... Не знаю...
-   Я полагаюсь на ваш вкус, - не глядя на собеседницу, улыбнулся мужчина. - К тому же розы - они и в Африке розы. А вот хризантемы - другое дело.  Спасибо вам!

Расплатившись, мужчина пошел к выходу. На минуту он задержался, любуясь поющими в магазине птицами.

Галина вышла  из магазина почти одновременно с ним. Укрываясь от холодного мокрого ветра, она направилась к остановке.

-   Мадам, - опять окликнул ее незнакомец в кожаной куртке. - Помогите еще раз. Мне надо на улицу Космонавтов, не подскажете, где это?
-   Вы же на такси, - удивилась женщина.
-   Да, но я еду из аэропорта, таксист не местный, поэтому...
-   Хорошо, помогу и в этом. Подвезете меня? Я живу на улице Космонавтов. Вам какой дом нужен?
-   Да не вопрос! Пожалуйста, садитесь! - открыл дверь такси незнакомец. - Одиннадцатый.
-   Что "одиннадцатый" или это вы водителю?
-   Одиннадцатый дом мне нужен.
-   Да ну?
-   Не понял? - сел сам и захлопнул  дверь машины мужчина.
-   Я живу в этом доме, - просто ответила Галина Вениаминовна и, повернувшись, к водителю, стала объяснять, как проехать по указанному адресу.
-   Скажите, а где можно купить свежий вкусный торт?
-   О, у нас есть "вкусный" магазин. "Феличета" называется. Но это в центре города. А мы уже уехали оттуда. Есть еще "Амстор". Это у нас, на квартале. Там тоже всегда свежие торты.
-   Спасибо. Вы меня сегодня два раза выручили.
-   А вы меня за это домой привезли. Спасибо. Не стоит ехать дальше. Я тут выйду, а вам же за тортом надо. Во-он   "Амстор". Счастливо!

Галина Вениаминовна, придя домой и переодевшись, сразу стала лечить свою орхидею. Потом отодвинула штору, чтобы поставить цветок на место, и увидела знакомое такси. Оно остановилось у ее подъезда, и мужчина с хризантемами направился к двери подъезда.

"Надо же! А он приехал еще и в наш подъезд!" - подумала, опуская штору и почти сразу после этого услышала звонок в дверь.

-   Кого это принесло в такую погоду? - подошла к двери Галина. - Да? - сняла она трубку домофона.
-   Здравствуйте!  Мне нужна Галина Снежнина. Не подскажете, в какой квартире она живет?

Еще более удивившись, нажала на кнопку домофона и, пока незнакомец поднимался к ее квартире, подбежала к зеркалу и привела в порядок волосы, закрепив их заколкой. Услышав звонок, открыла дверь. На пороге стоял незнакомец  с хризантемами.

-   Вы? - отошла от двери Галина.
-   Это ты... была там, в магазине? Я Владимир, Владимир из Москвы.
-   Володя? - еще больше удивилась женщина. - Почему я... мы не узнали друг друга? Ну, что ты стоишь? Входи, раздевайся!

Она взяла из рук виртуального, а теперь - реального - друга цветы.  Кейс Владимир поставил рядом с обувной полкой. Раздевшись, прошел в кухню и поставил на стол коробку с тортом.
-   Не возражаешь, если я немножко похозяйничаю?
-   Не возражаю, - ставя цветы в вазу, ответила хозяйка квартиры.

Гость открыл свой кейс, достал оттуда бутылку "Хеннеси", баночки с икрой,  батон сухой колбасы.

-   Ты приехал в гости со своими продуктами? - засмеялась Галина. - Постой, а откуда ты знаешь мой адрес? - она даже села от удивления.
-   Ну, ты даешь! Сама же мне не раз рассказывала и о квартире, и о доме, о коммунальных проблемах... Я просто сложил два плюс два. И все! А теперь - здравствуй, дорогая! - Владимир поцеловал ее в щеку. - Кормить меня будешь? А то ведь я не завтракал. Еще же утро...
-   Ну, и наглые же вы, москвичи! - покачала головой Галина, смеясь.- Ладно, иди, мой руки! Подожди, вот возьми полотенце чистое.

После завтрака Владимир сказал Галине, что приехал за ней.

-   Вот и закончились твои провинциальные будни, Галочка. Я  - за тобой. Заберу тебя в Москву.
-   Вот так сразу и заберешь? - недоверчиво покачала головой растерявшаяся женщина. - Ты с ума сошел, Володя? Мы только что встретились, впервые!  Ты - что?
-   Мы знакомы сто лет, Галя! Ты же сама говорила, что хочешь вернуться домой, в Россию... Говорила, что от Москвы ты вообще без ума. Что же тебя останавливает?
-   Володя, ты вообще нормальный? Как ты себе это представляешь? А квартира, а работа?
-   А что тут представлять? - он, как фокусник, неизвестно, откуда  достал маленькую красную коробочку и открыл ее. - Как говорится: без слов...
-   Да, немая сцена. .. Ты что, делаешь мне предложение?
-   Галочка, а я не тяну на роль жениха? - доставая кольцо из коробочки, спросил Владимир. - А я так надеялся, что не получу отказа...
-  Ты застал меня врасплох. Я совсем не ожидала услышать от тебя эти слова...
-   Почему? Я все о тебе знаю, ты обо мне - тоже. Что может быть лучше?
-   Ты что там, в своей Москве, молоденькую не нашел?
-   А зачем мне молоденькая? Я из тех мужчин, которые считают, что женщина - как вино. Помнишь Пушкина? "Чем старе, тем вкусней..."
-   Что-то я не помню у Пушкина этих строчек о женщине, грамотей!
-   Ну, Пушкин, Кукушкин, какая разница? А суть в том, что я просто влюбился в тебя еще там, - он кивнул на монитор компьютера. - И потому прошу  стать моей женой,  - он встал перед Галиной на одно колено.
-   Ты что, серьезно?
-   А на эту тему можно шутить? А работа... Это же просто смешно! Да в Москве постоянно не хватает учителей. А если не понравится, пойдешь ко мне. Будешь работать в моем офисе...  кассиром у мужа. Устраивает? Иди уже ко мне, Галочка! - протянул к ней руки Владимир.

В Авдеевке по зимним вечерам вся деревня замирала у экранов телевизоров, и особенно это случалось, когда в эфире была передача "Жди меня".  И Маша Шукшина, и Михаил Ефремов, заменивший умершего основателя этой программы, Игоря Квашу, стали постоянными гостями авдеевцев.

-   А вот это звуковое телеписьмо мы получили из Франции, - повернувшись лицом к телезрителям, произнес ведущий. - И письмо это о красивой любви. Послушайте и посмотрите на экран, пожалуйста.

На стене, прямо над головой Михаила Ефремова, вспыхнул экран, на котором появился темноволосый мужчина с заметной проседью в волосах. Он говорил по-русски, постоянно заглядывая в какую-то бумажку, говорил с большим акцентом на "французский манер".

" Посмотрите, пожалуста, на этот фото, - просил он. - Толко очень хорошо посмотрите. Эта девушка звать Вероника (он выделил ударением второй слог), Вероника Алексеева. Она быть в Париж двадцать год тому. Я хочу найти моя Вероника, двадцать лет ищу. Посмотрите, пожалуста, и помогите меня..."

-  Это звуковое письмо прислал французский нейрохирург. Он сообщил, что эта девушка стала его единственной надеждой, смыслом жизни, любовью, которую он не может забыть. Письмо это написано несколько лет назад. Оно или терялось в пути, или не сразу попало на глаза автору нашей программы. И все же оно перед вами... Если кто-то из вас, дорогие наши телезрители, узнал девушку на этом фото, отзовитесь! Возможно, и она до сих пор вспоминает и ждет этого человека. Его зовут Филипп Рошар, - обратился к зрителям Михаил Ефремов.

Каждый житель деревни, сидящий сейчас у экрана, затаил дыхание. Старики надевали очки, боясь допустить ошибку, но узнали изображенную на фотографии девушку все, как один.

-   Да ить это наша Алексевна! - протирая очки, произнесла старая тетка Нина, бывшая техничка авдеевской школы. - Наташка, Наташка! Нашу Алексевну разыскивают! - позвала она внучку. - Поди скорее сюда!
-   Кто разыскивает? Какую "Алексевну", ба?
-   Вот же бестолковая! - сердилась Нина Ивановна. - Учительницу нашу, что колдовку феей называла, "Цветочной феей", ай забыла?
-   Веру Алексеевну? - присела на краешек дивана Наташка. - И чегой-то я бестолковая? Я ее только по рассказам и знаю... Что мне тогда — лет семь было, наверное, когда она отсюда уехала. А кто ее ищет, милиция?
-   Да вон, в телевизоре показали .
-   Где?! - резко повернулась к экрану Наташка, смахнув со лба длинную рыжую челку. - Ты что, бабуль? Это же Маша Шукшина!
-   Сама ты Маша-растеряша! Алексеевну нашу только что показывали. Ее какой-то француз разыскивает.
-   Э-э-э! Тоже придумала! Не наша это, не наша! Откудова тут французам быть?
-   Были, были!
-   Ба, то немцы приезжали, когда ихнего Генриха выкапывали во дворе музея. Ты все перепутала...
-   Дура ты, Наташка! Годов почти тридцать, а ума - как у куренка ощипанного! Она это была на фотографии, Вера Алексевна! Она!

Галина Яковлевна Игнатьева, она же Галка Седова, пришла с работы с головной болью. Найдя "Цитрамон", выпила две таблетки и прошла к себе, заглянув в комнату сына. Миша сидел за компьютером. Прихода матери он даже не заметил.

-   Миша, я дома! - окликнула сына женщина, проходя в свою комнату.

Она прилегла на диван, не раздеваясь, и укрылась пледом. Прошло двадцать минут, но головная боль не утихала.
"Надо принять "Солпадеин", - подумала  и позвала сына. Никакой реакции. Позвала в другой и в третий раз. Тишина. Тогда мать встала и вошла в комнату мальчика. 

Миша сидел в той же позе: он играл в "танчики". Рассердившись, Галина Яковлевна подошла к сыну и сорвала наушники. Миша повернулся и недоуменно посмотрел на мать.
-   Ты что, мам? Я же никому не мешаю! - возмутился сын.
-   Не мешаешь, значит? Я тебя сто раз позвала, попросила принести "Солпадеин", а ты - ни с места! Ты и умереть мне не помешаешь!- в сердцах бросила она. - Значит, так, Миша: сегодня же я все расскажу отцу. Ты, похоже, забыл, на каких условиях тебе купили компьютер, подключили интернет. Покажи-ка свои домашние задания, выполненные, конечно.
-   Да я сейчас все сделаю, - засуетился четырнадцатилетний  сын. - Там и задали -то - всего ничего. На, вот твои таблетки, - протянул он матери красную упаковку.
-   Спасибо. А за уроки, значит, не садился? - доставая спасительную таблетку, поняла она. - А уже...
-   Да время-то еще детское! - продолжал суетиться Миша. - Сейчас сяду и все сделаю.
-   А я и не сомневаюсь, - выходя из комнаты сына, спокойно сказала Галина. - И проверю, можешь и ты не сомневаться!

И Мишка понял: все! Если бы она стала ругаться, даже врезала бы ему, тогда он бы знал, что мать "спустила пар". А сейчас она была так спокойна, что сомнений не было: все расскажет отцу, с которым Миша заключил письменный договор о компьютерных играх. Мальчик закрыл лицо руками: теперь ему уже не добраться до вершины!

Запив таблетку водой, Галина Яковлевна прошла в зал и включила телевизор.
-   А-а-а, "Жди меня", - потерла виски женщина и протянула руку с пультом, чтобы переключить программу, мельком глянув на экран. И замерла: оттуда прямо на нее смотрела Верочка Алексеева. Не нынешняя Вера Алексеевна, а та, двадцатитрехлетняя Верочка, только что закончившая институт.

-   Если вы что-то знаете об этой девушке или встречали ее, позвоните нам, - улыбалась телезрителям с экрана Маша Шукшина.
-   Ой, ой! - заметалась по комнате Галка Седова. Она вдруг почувствовала себя девушкой-студенткой. - Это же наша Верочка! Что-то с ней случилось? Господи, Боже мой! - причитала она, совсем забыв о головной боли и невыученных уроках сына.

Достав  из кармана мобильный телефон, с которым не расставалась никогда, стала набирать номер своей институтской старосты.

Валентина Николаевна жарила котлеты. По кухне плавал вкусный запах жареного мяса, на огне булькала в кастрюле почти сварившаяся картошка. Скоро будет готов ужин.

Глеб с детьми только что вернулись с дачи. Они ездили проверить, все ли в порядке. Женька - чтобы повидаться с деревенскими друзьями, а обе девочки- чтобы в очередной раз "повыбражать" перед деревенскими девчатами. Уж они-то городские!

Муж пошел в ванную первым, за ним - сын, а сейчас там плескались дочки. В зале бормотал телевизор, в просторной кухне, хозяйкой которой некогда была Верочка Алексеева, было тепло и очень уютно.

Телефонный звонок отвлек Валентину Николаевну от приятных мыслей. Она достала мобильный.

-  Валя, Валя! - кричала Галка Седова. - Скорее включи телевизор, первую программу! Ничего не спрашивай! Включай!

Подбежав к телевизору, Валентина Николаевна переключила программы, чем вызвала негодование своих мужчин.
-   Включила? - кричала Галка. - Видишь?

Прижав к уху "мобильник", Валентина замерла у экрана. Она увидела и услышала все, что касалось ее  подруги. Это так потрясло бывшую старосту, что какое-то время  она не могла сдвинуться с места.

-   Ну, что ты молчишь?! - кричала из Москвы Галка. - Ведь это Верочка? Верочка?! Я звоню ей. Пока!

Валентина только качала головой, не в силах вымолвить ни слова.

-   Мама, у тебя котлеты горят! - позвала из кухни рыжеволосая дочь.
-   Ай, ай, ай! - метнулась на зов девушки Валентина Николаевна. - Чуть не сгорел ужин...

Вторая дочь вышла из ванной и стала рядом с сестрой. Они были такие разные, дочери Глеба и Валентины Климовых! Темноволосая, высокая Лиза была похожа на мать, Евгений - на отца: такой же крепкий, сильный, упрямый, а Милена отличалась от всех, и никто не подумал бы, что этих детей, тройняшек, усыновила семья Климовых давно, когда они были совсем крохами.

Сняв с огня котлеты, Валентина приказала дочерям накрывать на стол, а сама уже набирала номер телефона своей единственной еще со студенчества подруге.

Вера Алексеевна сидела в кухне. Она чистила картошку. Ника давно помирилась с матерью и больше никогда не напоминала ей о своем "любимом и единственном", столкнувшись с ним и своей лучшей подругой в кафе универмага. Сейчас из своей комнаты, где она листала альбом с фотографиями последней поездки матери по Европе, мельком смотрела телевизор. Шла передача "Жди меня", которую девушка не любила, считая, что все в ней от начала до конца было враньем, что все эти истории обыгрывались актерами.

Увидев фотографию, которую показывал с экрана француз, Ника узнала свою мать. А, может, она ошиблась? Найдя старый альбом, девушка услышала и лихорадочно записала номер телефона этого француза. Она даже себе не могла объяснить, зачем и почему  это сделала... Потом нашла в альбоме точно такое же фото матери.

-   Ма-ам, - вышла девушка в кухню, - там какой-то француз больше двадцати лет разыскивает ВерОнику Алексееву...
-   И - что? - заметно вздрогнув, посмотрела на дочь Вера. - И - что?
-   Он показал фотографию, вот эту...
-   Что ты сказала? - подняла повлажневшие глаза мать. - Какой француз?
-   А я знаю? Какой-то Филипп Рошар.

Вера Алексеевна замерла на месте, но всего на мгновение. Потом она просто рванулась к телевизору.  Михаил Ефремов рассказывал о старой женщине, ветеране Великой Отечественной войны, разыскивающей своих фронтовых друзей. Вера растерянно оглянулась на дочь.  Глаза ее наполнились слезами.

-   Мама, я записала номер его мобильного. Вот он, - протянула матери журнал Ника. - Там, на обложке. Ты так расстроилась. Он - кто?

Какое-то время Вера смотрела на протянутый Никой журнал, потом на лицо дочери, словно впервые видя его.

-   Как же ты похожа на своего отца! - сказала Веронике-Николь.
-   На Ходарева?! - перед глазами всплыло лицо отца с поредевшими, серо-желтыми волосами, длинным носом на бледном лице и большими очками в черной роговой оправе.
-   Ты что, мама? Да знаешь ли ты, что летом, когда я ездила на нашу с тобой историческую родину, я встретила отца. Я стояла с ним на остановке, потом вошла в автобус и села... Нет, ты только представь! Села рядом, а он даже не узнал меня. Смотрел на меня, как на женщину, даже кокетничать пытался... И потом: неужели я и вправду, так похожа на стареющего облезлого мужика? - сказала обиженно.
-  Да причем тут Ходарев? - уставшим голосом ответила Вера. - Хоть, когда ты у него просила денег на Карпаты, ты думала иначе... Он же и видел тебя в последний раз, когда подарил тебе "папину" куклу... Нет, ты очень похожа на своего родного, биологического (как теперь говорят) отца.

Она посмотрела на дочь. Ника очень изменилась с момента последней встречи с Ходаревым. Нет, не этой случайной в деревне летом! Ходарев приезжал в Авдеевку поздравить пятилетнюю дочь с днем рождения. Тогда это была зеленоглазая рыжая девочка, но с каждым годом волосы дочери темнели, и к восемнадцати Вероника-Николь стала черноволосой зеленоглазой красавицей. Сама дочь всегда шутила по этому поводу, называя себя "царевной-лягушкой".

-   Мама, а мой родной отец? Он - кто?
-   Как же ты на него похожа! - повторила Вера Алексеевна.

Потом медленно встала, аккуратно положила на стол нож, вытерла о фартук руки и прошла в спальню за телефоном. Поколебавшись несколько мгновений, она дрожащей от волнения рукой стала набирать номер, записанный Никой на обложке старого журнала.

А в далеком-далеком Париже за столиком кафе сидел в это время черноволосый мужчина, густые волосы которого заметно посеребрила седина. Он курил, задумчиво глядя в окно, за которым бежали машины, светилась Эйфелева башня, прогуливались редкие прохожие.
 
Это был Филипп Рошар. Он посмотрел на часы: друзья задерживались. Зазвонил телефон. Как ему надоели эти ничего не значащие звонки! Достав мобильный, Филипп некоторе время раздумывал: отвечать - не отвечать? Потом решительно поднес телефон к уху.
-    Оui! -                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                и замер, услышав тихий и такой родной, такой любимый голос из прошлого, голос, который стал уже забывать:
-   Здравствуй, это я ...