Настя

- А если она нас заберет? - шепот Алёнки был настолько тихим, что Настя едва разобрала его. – Мама, мне страшно!
Настя прижала к себе девочку и с тревогой оглянулась на кроватку, стоявшую в углу комнаты. Спит ли? Не потревожили ли маленького Сашеньку всхлипы сестры?
Последняя неделя для Насти выдалась тяжелой. Саша почти не спал, не слезал с рук и без конца тянул в рот пальцы. А что поделаешь? Обзаводился парень сразу тремя новыми зубами, а это дело нелегкое.
А тут еще и Алёнка разболелась. Садик – это вам не кот начихал! Есть кому и без него постараться! Уж сколько раз просили не водить больных детишек в садик, а толку никакого.
Да оно и понятно. Работать родителям надо, чтобы было, чем этих самых детишек кормить. Мало у кого возможность есть с малышами дома сидеть, как у Насти. Повезло ей, что работает на удаленке. Хотя в последнее время сдавать заказы вовремя становится все сложнее. Период такой. Детвора хоть и растет, а все же еще маленькая – то здоровье шалит, то маму им надо. Вот Настя и старается, чтобы ни Алёнка, ни Сашенька даже не вспоминали о том, что мама их бросила.
- Не плачь, Алёнушка! Все хорошо будет! – Настя закутала племянницу в одеяло поплотнее и прижала к себе. – Давай-ка, спать! Завтра будет новый день. Мы с тобой пирожки печь будем. Будешь мне помогать?
- Буду…
- Вот и славно! Что-то так пирожков мне захотелось! С картошкой, с капустой и сладеньких. А тебе?
- С вареньем…
- Будут и с вареньем! А теперь – спи! Утро вечера мудренее.
- Мам, а ты нас не бросишь?
- Нет!
Настя долго еще лежала рядом с Алёнкой, боясь потревожить чуткий детский сон, и думала о том, как порой странно складывается жизнь.
Разве могла подумать она, что в двадцать с небольшим станет матерью сразу двум малышам? Что ей придется взять на себя эту ответственность, просто потому, что больше до этих детей никому не будет дела? Что она вынуждена будет среди ночи бегать по поселку, ища смесь для крошечного Сашеньки, которому было всего несколько недель от роду, когда мама оставила его и уехала, чтобы начать новую жизнь? Что соседи поймут и помогут, взяв на себя и переговоры с опекой, и мелкие хлопоты, которые Насте были просто не под силу тогда, потому, что Алёнка все время плакала, а Саша почти не спал, заходясь криком и требуя от жизни услышать его призыв о помощи?
Все это было в прошлом, но оно крепко держало Настино сердце в кулаке, не давая забыть о том, что было. Потому, что нельзя забывать такое! Непростительно…
Дети Насте достались «в наследство» от брата двоюродного. Хотя, какая разница, какой он там был по порядку семейному? Роднее и ближе Дениса у Насти человека на свете не было!
К нему она топала, когда едва научилась ходить, раскинув руки и сияя, как надраенный пятак, слыша за спиной мамин смех:
- Никого так не любит, Дениска, как тебя! Даже мать родную! Стоит тебе появиться на горизонте, и все! Нет Настёнки! Лови ее, озорницу!
На руках у Дениса Настя засыпала сразу и без капризов. Сидела мышкой рядышком, пока тот настраивал гитару или балагурил с друзьями, зная, что ее не прогонят из взрослой компании. Там довольно быстро привыкли, что у Дениса есть «хвостик». Ненавязчивый, очень послушный, когда просили, и всегда готовый бежать за братцем хоть на край света.
И именно Денис взял на себя заботу о десятилетней девчонке, когда осталась она сиротой после ухода родителей. Не побоялся. Не отвернулся от Насти, как другие родственники, отговорившиеся тем, что своих мал-мала и проблем выше крыши.
Сам сирота, так как матери его не стало задолго до того, как Настя осиротела, он прекрасно понимал, что сестра окажется в детском доме, если он не позаботится о ней, а потому даже думать не стал. Сразу в опеку обратился, хотя понимал, что ему могут отказать. Все-таки, молодой еще совсем. Только-только из армии вернулся. А тут – ребенок!
Мамы Дениса и Настены были родными сестрами. И так уж судьба распорядилась, что не было меж ними ни споров, ни ссор, ни недопонимания. Сумели родители объяснить девчонкам, что беречь нужно подарки судьбы, если уж она расщедрилась. И коль тебе такое счастье досталось, как сестра родная, то радуйся, а не злись да ругайся. Глядишь, и на душе веселее, и поддержка какая-никакая, а будет в жизни.
Жили рядом. Большой участок, доставшийся от отца, поделили пополам честь по чести. Даже забор не ставили. Зачем? Родные же люди!
Соседи дивились на то, как сестры общаются, умудрившись и после замужества связи не потерять. Мужья их дружили.
Горести ли, радости ли – всегда вместе, всегда рядом.
Денис родился – не было у него лучшей няньки, чем тетка.
А уж когда Настёнка на свет появилась, вымоленная, выпрошенная у небес, счастью и вовсе предела не было.
Так что, Настя с Денисом науку, как жить надо, хорошо усвоили. Пусть в разное время в силу возраста, но выучили, что если человек родной, то и беречь его надо, как себя самого. Потеряешь такой подарок судьбы – второй раз она уже может и не порадовать. Остережется.
Вот почему, когда не стало родителей Насти, которые ушли один за другим от болезни, Денис не думал. Он просто сделал то, что считал нужным. Рузве мог он оставить сестру без поддержки и помощи?
Настёну Денису отдавать не хотели. Говорили, что молодой еще, свои дети будут, да и вообще – не дело это, чтобы парень девочку воспитывал.
А только, закон оказался сильнее. Денис и работу нашел, и дом в порядок привел, устранив все замечания опеки, и вообще сделал все, чтобы Настя знала – не одна она. И пусть слез на ее долю досталось больше, чем положено в ее возрасте, он хотел, чтобы сестренка знала – есть, кому их осушить и дать надежду на то, что все еще хорошо будет.
Если даже и пожалел Денис хоть раз о том, что сестру из детского дома забрал, про то никто и никогда не узнал. Да и Настя, хоть и мала была, а понимала, что брату с ней одному не справиться. Видела, как соседи помогают, понимая, какую ношу на себя Денис взял, и старалась тоже в сторонке не стоять. И готовить училась, и убирать, и по хозяйству управляться.
А как иначе в поселке-то? Не проживешь! Сад-огород, куры-утки. Дом, опять же. И к уже к своим пятнадцати Настенка так лихо со всем этим управлялась, что ее матери взрослым дочерям-невестам в пример ставили:
- Вон, Коломейцева Настёнка, хозяйка хоть куда! И в огороде ни сорняка, и в доме чисто. А ты?!
Денис сестру работой не неволил. Сам старался сделать все, что мог, когда время свободное оставалось. Да только Настя, накормив брата после работы, гнала его прочь из дома.
- Что тебе со мной тут сидеть?! Иди уже! Погуляй!
- А ты?
- А мне уроки делать надо! Ты мешаешь! Ну, Дениска! Дуй на танцы! Правильно тетя Маша говорит – не дело это, что у тебя личной жизни нет!
- Ты тетю Машу побольше слушай! Она и тебя сосватает – недорого возьмет! – смеялся Денис.
- Меня – рано! Я еще в город учиться поеду! Мы же так с тобой решили? Вот и нечего!
Старания Настины даром не пропали. Невесту Денис себе нашел.
Всем хороша была Маринка. И красивая, и умненькая, и с хитрецой, которая всякой женщине от природы дана.
Правда, не все ею во благо пользоваться умеют. Кто-то, о себе любимой день и ночь вздыхая, пустит этот талант на то, чтобы капризы свои потешить. А кто-то с умом прибережет для того, чтобы в семье был мир да лад даже тогда, когда обида или беда в дом постучится.
Маринку мать воспитывала принцессой.
- И никакой горох нам не нужен! – говорила она дочке. – Чушь это все! И так все знать будут, что ты у меня самая красивая и умная!
- Как, мам?
- А вот приоденем тебя, как следует да машину отец купит – вот и будут знать, что ты у нас богатая невеста.
- А при чем тут богатство?
- Ох, и глупенькая ты у меня еще, дочка! Это ж самое главное! Ничто девушку так не красит, как туго набитый кошелек.
- Фу, мам!
- Не фу, а слушай, что тебе мать говорит! Я плохого не посоветую! Ты у меня единственная дочка. И муж тебе нужен самый лучший!
Выбор свой Маринка сделала, да вот только не понравился он ее родным. Слишком уж простым Денис им показался. Мало того, что сам птица невеликая, так еще и с довеском. Кому такое по нраву придется?
На свадьбе у брата Настена жалась в углу, ловя на себе косые взгляды бесчисленных Маринкиных тетушек.
- Придумал тоже! Девчонку чужую взять и воспитывать! Зачем такое?
- Так, она же ему сестра!
- Двоюродная! Была бы родная – хоть понять можно. А так… Кто его знает, как они там жили? Вон она какая! Даром, что малолетка еще, а уж на ножках высоконькая и фигурка неплохая. Ох, наплачется еще Маринка! Надо было смотреть, за кого замуж собралась! Чем только думала?
- Что ты каркаешь! Может, еще сложится у них все!
- Как же! Держи карман шире! Ты думаешь, зачем он на Маришке женится?
- Любит, наверное.
- То-то, что – наверное! Карман растопырил он, вот что! За Маринкой отец хорошее приданое дает. И машина, и участок, и еще что-то. Единственная дочка! Можно и раскошелиться.
- Ой, да что ты болтаешь?!
- Что знаю, то и говорю! Прошли те времена, когда под венец по любви ходили! Всяк теперь о своей выгоде думает. Ему-то выгодно на Маринке жениться, а ей за него идти? Вопрос!
- Не наше это дело! Горько!
Гости подхватывали традиционный свадебный клич, а Настя, слушая эти разговоры, с тревогой смотрела на брата, понимая уже, что жизнь его не будет легкой.
Как ни старалась Настя не отсвечивать, довольно быстро поняв, что не по нраву пришлась новым родственникам Дениса, а все равно ей досталось.

- Ехала бы ты, Настя, учиться в город. Нечего тебе здесь! – мать Марины была предельно откровенна. – У Дениса теперь семья, скоро ребенок появится. А ты тут с боку припека. Помог он тебе – спасибо скажи! Да и ступай себе с Богом!
- Денис хотел, чтобы я в университет поступила.
- Мало ли, чего он хотел раньше! Изменилось все! А ты не маленькая уже! Пора бы и понимать, что не все обещания сдержать можно. Марина беременна. А из-за тебя нервничает все время. Шутка ли – чужой человек в доме постоянно! А ей волноваться нельзя! Ты и сама знаешь! Мало тебе девяти классов? Хочешь, чтобы Марина ребенка потеряла? Ну так пойди, и расскажи Денису о нашем разговоре! Сразу своего добьешься!
Настя слушала эту странную женщину и не понимала, чего та добивается. Денис и так глаз не спускал со своей жены. Даже пылинке на нее сесть не давал. Все по дому делала Настя, без вопросов взявшая на себя эту обязанность сразу, как только узнала, что скоро станет тетей.
Однако, с другой стороны, Настена понимала, что стоит матери Марины немного развить тему, и пиши-пропало! Капризная, избалованная Маринка может и отказаться вынашивать ребенка. Срок был еще маленьким. А как на это отреагирует Денис, Настя даже представить боялась.
Вот почему она объявила брату, что передумала поступать в университет.
- Зачем, Денис? – терпеливо объясняла она ничего не понимающему брату. – Я же только время потеряю. Лучше я в колледж пойду. И работать смогу уже через пару лет по профессии. Опыта наберусь. Карьеру буду делать. А учиться никогда не поздно! Ты мне сам так говорил.
- Говорил… Настя, но ты точно уверена, что хочешь этого?
- Да! Я же сказала! Ты и так для меня много сделал! Теперь я должна сама о себе позаботиться, чтобы научиться быть сильной.
Как Денис ни уговаривал сестру, а она стояла на своем. Так что, ничего другого ему не оставалось, как найти для Настёны в городе комнату и помочь разобраться с документами.
- Смотри там! – мать Маринки сияла, как начищенный пятак, глядя, как Настёна собирает вещи. – В подоле принесешь – домой можешь не возвращаться!
Почему Настёну так задели эти слова? Она и сама не знала. Все в поселке знали, что строже Насти девушку еще поискать. Она сама себе была судьей и, уважая брата, лишнего себе никогда не позволяла.
А потому, впервые после свадьбы Дениса, дала отпор матери Марины, спокойно, но очень твердо заявив:
- Это вообще-то и мой дом тоже. Забыли? А я помню. И если надо мне будет – вернусь сюда в любое время, когда захочу! И у вас спрашивать разрешения не стану.
Ох, и орала же мать Марины! Всю родню Настёны и Дениса до десятого колена перечисляя до тех самых пор, пока соседка, тетя Маша, не прибежала, чтобы глянуть, что у соседей делается такое, что аж земля дрожит.
- А, ну! Зануздайся! – гаркнула она, вмиг разобравшись, что стряслось. – И ступай отсюда! Ишь, разоралась! Думаешь, позволит тебе кто-то свои порядки тут заводить?! Спасибо скажи Настёне, что они никому даже словом не обмолвилась о том, что ты тут творишь, пока никто не видит! А то живо бы тебе укорот дали да объяснили, что сироту обижать – грех великий! И никто тебе этого не спустит! Не надейся!
Мать Маринки примолкла, так как знала – связываться с тетей Машей не стоит. Не помилуют в поселке ту, что против нее пойдет. Уж больно ее уважали.
- Марья Ивановна, ты бы в своем дому порядки наводила. А чужих не касалась бы! – вяло огрызнулась мать Маринки, уже отступая к порогу, но этими словами только еще больше разозлила соседку.
- Это я в чужом доме командую?! Я?! Да мне эти дети родные! Я с рождения их этими вот руками жалела! А ты кто такая, чтобы мне указывать?! А?! Ой, держите меня, люди добрые! Быть беде!
Тут уж мать Маринки не выдержала. Испугалась не на шутку. Дверью хлопнула и только ее и видели.
А Настёна, порадовавшись тому, что Дениса с Мариной дома во время этого разговора не было, метнулась на кухню:
- Тетя Маша, успокойся! Вот, я тебе чайку с мятой, а?
- Да мое ж ты золотко! – тетя Маша притянула к себе Настю, обнимая. – Что ж за злодейка-то такая судьба эта?! Такое дите светлое и мать не видит этого! Не порадуется на тебя, девонька! Сильная, гордая, красивая – радость такая дочь для любого родителя! Вы с Дениской молодцы. И держите себя так, что ваши матери слов бы от гордости не нашли. Уж ты мне поверь, Настёнка! Я знаю! И не позволяйте никому меж вами встревать! Не давайте клин вбить! Иначе не оберетесь потом. И себя потеряете, и дружбу вашу, матерями завещанную.
- Я не хочу так, тетя Маша! – Настя уткнулась носом в плечо соседки, пряча слезы.
- Знаю, миленькая моя! Знаю…
Ни брату, ни Марине о случившемся Настя рассказывать не стала. Почему-то уверена была, что и мать Марины будет помалкивать. И не ошиблась.

2.

- Ехала бы ты, Настя, учиться в город. Нечего тебе здесь! – мать Марины была предельно откровенна. – У Дениса теперь семья. Скоро ребенок появится. А ты тут с боку припека. Помог он тебе – спасибо скажи! Да и ступай себе с Богом!
- Денис хотел, чтобы я в университет поступила.
- Мало ли, чего он хотел раньше! Изменилось все. А ты не маленькая уже. Пора бы и понимать, что не все обещания сдержать можно. Марина беременна. А из-за тебя нервничает все время. Шутка ли – чужой человек в доме постоянно! А ей волноваться нельзя! Ты и сама знаешь. Мало тебе девяти классов? По мне, так вполне достаточно! Или ты хочешь, чтобы Марина ребенка потеряла? Ну так пойди, и расскажи Денису о нашем разговоре! Сразу своего добьешься!
Настя слушала эту странную женщину и не понимала, чего та добивается. Денис и так глаз не спускал со своей жены. Даже пылинке на нее сесть не давал. Все по дому делала Настя. Марина после свадьбы лишь указывала что да как, изредка и весьма нехотя подключаясь к готовке или уборке, когда муж был дома. А Настя не спорила с тех пор, как узнала, что станет тётей.   
Однако, с другой стороны, Настёна понимала, что стоит матери Марины немного развить тему, и пиши-пропало! Капризная, избалованная Маринка может и вовсе отказаться вынашивать ребенка. Срок был еще маленьким. А как на это отреагирует Денис, Настя даже представить боялась.
Поэтому, поразмыслив хорошенько, она объявила брату, что передумала поступать в университет.
- Зачем мне это? – терпеливо объясняла она ничего не понимающему Денису. – Я же только время потеряю. Лучше я в колледж пойду. И работать смогу уже через пару лет по профессии. Опыта наберусь. Карьеру буду делать. А учиться никогда не поздно! Ты мне сам так говорил.
- Говорил… Настя, а ты точно уверена, что хочешь этого?
- Да! Я же сказала! Ты и так для меня много сделал. Теперь я должна сама о себе позаботиться, чтобы научиться быть сильной.
Как Денис ни уговаривал сестру, а она стояла на своем. Так что, ничего другого ему не оставалось, как найти для Настёны в городе комнату и помочь разобраться с выбором и документами.
- Смотри там! – мать Маринки сияла, как начищенный пятак, глядя, как Настёна собирает вещи. – В подоле принесешь – домой можешь не возвращаться!
Почему Настёну так задели эти слова? Она и сама не поняла. Все в поселке знали, что строже Насти девушку еще поискать. Она сама себе была судьей и, уважая брата, лишнего себе никогда не позволяла.
Может быть именно поэтому, впервые после свадьбы Дениса, Настёна рассердилась, и дала отпор матери Марины, спокойно, но очень твердо заявив:
- Это вообще-то и мой дом тоже. Забыли? А я помню. И если надо мне будет – вернусь сюда в любое время, когда захочу. И у вас спрашивать разрешения не стану!
Ох, и орала же мать Марины! Всю родню Настёны и Дениса до десятого колена перечисляя до тех самых пор, пока соседка, тетя Маша, не прибежала, чтобы глянуть, что там у соседей творится такое, что аж земля дрожит.
- А, ну! Зануздайся! – гаркнула она, вмиг разобравшись, что стряслось. – И ступай отсюда! Ишь, разоралась! Думаешь, позволит тебе кто-то свои порядки тут заводить?! Спасибо скажи Настёне, что она никому даже словом не обмолвилась о том, что ты тут творишь, пока никто не видит! А то живо бы тебе укорот дали да объяснили, что сироту обижать – грех великий! И никто тебе этого не спустит! Не надейся!
Мать Маринки примолкла, так как знала – связываться с тетей Машей не стоит. Не помилуют в поселке ту, что против нее пойдет. Уж больно ее уважали.
- Марья Ивановна, ты бы в своем дому порядки наводила. А чужих не касалась бы! – вяло огрызнулась мать Маринки, уже отступая к порогу, но этими словами только еще больше разозлила соседку.
- Это я в чужом доме командую?! Я?! Да мне эти дети родные! Я с рождения их этими вот руками жалела! А ты кто такая, чтобы мне указывать?! А?! Ой, держите меня, люди добрые! Быть беде!
Тут уж мать Маринки не выдержала. Испугалась не на шутку. Дверью хлопнула да только ее и видели.
А Настёна, порадовавшись тому, что Дениса с Мариной дома во время этого разговора не было, метнулась на кухню:
- Тетя Маша, успокойся! Вот, я тебе чайку с мятой, а?
- Да мое ж ты золотко! – тетя Маша притянула к себе Настю, обнимая. – Что ж за злодейка-то такая судьба эта?! Такое дите светлое, а мать не видит этого! Не порадуется на тебя, девонька… Сильная, гордая, красивая – радость такая дочь для любого родителя! Вы с Дениской молодцы. И держите себя так, что ваши матери слов бы от гордости не нашли. Уж ты мне поверь, Настёнка! Я знаю! И не позволяйте никому меж вами встревать! Не давайте клин вбить! Иначе не оберетесь потом. И себя потеряете, и дружбу вашу, матерями завещанную.
- Я не хочу так, тетя Маша! – Настя уткнулась носом в плечо соседки, пряча слезы.
- Знаю, миленькая моя! Знаю…
Ни брату, ни Марине о случившемся Настя рассказывать не стала. Почему-то уверена была, что мать Марины тоже будет помалкивать.
И не ошиблась.
О том, что случилось, Денис так и не узнал. Они с Мариной стали родителями, и Настя ревела, принимая от брата на пороге роддома племянницу, несмотря на возражения матери Марины.
- Уронит еще!
Тетя Маша, которую тоже позвали на выписку, шикнула на нее, не давая развить тему, и Настя замерла, почти не дыша, разглядывая личико крохи.
- Привет, Алёнушка…
После появления на свет племянницы Настя ненадолго стала почти желанной гостьей в собственном доме по выходным. Кто ж откажется от няньки для горланящего день и ночь младенца? Спала Алёнка мало, а плакала почему-то много.
Марина с облегчением вздыхала, когда наступала очередная суббота и из города приходил автобус. Она сразу, без прелюдий, прямо с порога вручала дочь Настёне:
- Явилась тетка? Принимай!
А Настя с радостью возилась с Алёнкой, краем уха слыша странные разговоры Марины с Денисом.
- Был бы ты хорошим отцом – позаботился бы о дочери! Она же растет! Ей столько всего надо! А ты и в ус не дуешь!
- Мариша, я работаю. Делаю, что могу.
- Мало делаешь! Вон, другие своих детей и на море возят, и вообще, а наша ничего не увидит! А все почему? Потому, что папа ее не умеет деньги зарабатывать!
Удивлению Насти предела не было. Уж она-то знала, что Денис, по меркам поселка, зарабатывает очень неплохо. Он был отличным механиком и его буквально на руках носили все, у кого в поселке была хоть какая-то техника. Денис мог починить и наладить что угодно.
Но Марине этого было мало. Хозяйство, которое Денис с Настей держали, пока жили одни, уже давно было распродано, так как по уверениям Марины, заниматься им, имея на руках грудного ребенка, никакой возможности не было. Денис брал подработки, дома появлялся все реже, и Марина ставила ему это в вину, напрочь забывая о том, что сама же требовала от мужа больше заботиться о семье.
А тут еще и мать Марины наотрез отказалась помогать с внучкой, сославшись на возраст.
- Что ты меня в бабушки записываешь раньше времени?! Я еще молода. У меня муж внимания требует. Некогда мне с младенцем возиться, Маринка! Сама подумай! Я к тебе переберусь, и что? Отец же у тебя, что телок! Тут же из стойла уведут! Уж сколько я с ним намучилась по молодости! Не хочу даже думать теперь об этом!
 - Мама, ты об отце говоришь!
- И что? Милая моя, мужчины странные создания. Живешь вот так с ним, отдаешь ему полжизни, а придет какая-нибудь, хвостом вильнет перед его носом, и ищи ветра в поле! Ты думаешь, почему я отца к тебе не пускаю, когда Настька здесь?
- Мам, ну тебя уже совсем не туда несет!
- Куда надо, туда и несет! Наплачешься ты еще из-за этой девчонки! Попомни мои слова! 
Марина отмахивалась от матери и все реже звала к себе. Теперь ей было проще договориться с Настёной о помощи с ребенком, чем просить об этом кого-то еще.
Отец же появился в доме Марины всего раз, в день выписки внучки. Выпил изрядно, закусил, а потом хмуро выдал:
- Еще одна! Почему не пацан?!
Марина от отца, конечно, обиделась. И это стало еще одной причиной того, что в отчий дом на какое-то время она дорогу забыла. А потому и знать не знала, что там творилось.
А творилось страшное.
Отец Марины, работящий молчаливый мужчина, после замужества дочери вдруг переменился. Оставшись один на один со вздорной, вечно всем недовольной женой, он стал выпивать, водить в дом компании, а то и поколачивать супругу, мотивируя это тем, что «власть ее вышла».
А мать Марины сначала скандалила с мужем, а потом вдруг слегла ни с того ни с сего. Еще накануне бодрая и крикливая, она переругивалась через забор с соседкой, а уже на следующий день сначала у нее отказали ноги, потом разболелась голова, и мать Марины увезли в город, в областную больницу.
Настя, узнав об этом, примчалась в поселок уже к вечеру того же дня.
- Маринка, поезжай к маме! Я посижу с Алёнкой!
- Да куда я поеду?! Дите все в соплях, Дениса дома нет, а ты вряд ли справишься.
- Справлялась же раньше?
- Это другое, Настя.
- А Денис где? Надо же позвонить ему, сообщить?
- Уехал в соседний поселок. Подработка там какая-то. Я не вникала.
- Значит, не поедешь? – Настя смотрела на бледную, явно расстроенную Марину, но не понимала, почему та отказывается ехать в город.
- Нет!
Настя еще какое-то время пыталась уговорить Марину хотя бы навестить маму и отвезти той нужные вещи, но сообразив, что дело тут не только в нежелании оставлять ребенка, отстала, и решила действовать иначе.
- Тогда я сама! Все-таки, не чужие, а я в городе. Ты только помоги мне вещи собрать. Отец твой сказал, что ее увезли в чем была – тапочках на босу ногу и халате, в котором она в огороде работала.
- А что же он сам с нею не поехал?
- Не знаю. Я не спрашивала. Так, что? Поможешь?
Тут уж Марина отказать не смогла. Правда, Насте идти с нею в родительский дом запретила.
- Побудь с Алёнкой. Я быстро.
Насте ничего другого не оставалось, как только кивнуть в ответ и согласиться. Почему Марина так поступает, она не понимала, но чувствовала, что неспроста та ведет себя подобным образом.
А ответ был прост. Марина знала, что увидит в доме родителей. Отца, пьющего с друзьями, мамины вещи, раскиданные им по всему дому в припадке ярости, и недовольство:
- Зачем пришла? Что тут забыла? Отца не уважаешь – вот и нечего сюда таскаться! Внука родишь – тогда поговорим! А сейчас – пшла вон отсюда!
Марина, конечно, понимала, что это не ее отец говорит, а та пара бутылок, которые он успел уговорить с друзьями до ее прихода. Но легче от этого не становилось.
Наскоро покидав в сумку нужное, Марина, вздохнув, спустилась в погреб, достала несколько банок с соленьями и, нажарив картошки, шваркнула сковороду на стол:
- Закусывайте, папа! А кого и когда мне рожать – я сама разберусь!
- Гуляй! – довольный отец отмахнется от Марины, не замечая, что у дочери глаза на мокром месте.
А та, передав сумку с вещами Настёне, выпроводит ее, и, прижав к себе дочь, разревется в голос, ненадолго почувствовав себя вновь маленькой девочкой на качелях, которые сделал когда-то для нее отец. Высоко раскачаться страшно, а ниже – неинтересно. Вот и ревет Маришка, зовет папу, чтобы пособил. С ним-то не так страшно. Но отец ее не слышит. И от этого так обидно, что в голос завыть хочется…
Маринка, не понимала, почему так – если ты любишь, а тебя не очень, то отчего-то до того больно, что душа вон. И ничего не исправить, и не простить... Потому, что время ушло и никто его тебе не вернет…
А Настя тряслась в автобусе, прижимая к себе сумку с вещами, которые дала ей Марина, и гадала, как встретят ее в больнице.
В том, что хорошего ждать не приходится, она была уверена. Но иначе поступить не могла. Ведь, не дело это, когда человек со своей болью один на один остается! Это Настя точно знала.
И где-то в глубине души все-таки надеялась на то, что мама Марины сменит гнев на милость и позволит о себе позаботиться.
Зря.

3.

- Чего тебе? – Ольга, мать Марины, встретила Настю неласково. – Зачем явилась?
- Вещи вам привезла, - Настёна поставила сумку на пол у кровати, и подвинула поближе стул. – А еще – поесть. Здесь же кормят, наверное, не очень вкусно?
- Нормально кормят! – отрезала Ольга, отворачиваясь от Насти, которая выкладывала из сумки термос с бульоном и судки с тефтелями и овощами. – Маринка где?
- Алёнка заболела. Не отпускает ее от себя! – слукавила Настя, понимая, что очередной скандал никому не нужен.
- Вот так ростишь-ростишь, а как беда, так и стакан воды подать некому! – возмутилась было Ольга, но в голосе ее было столько боли, что Настя невольно потянулась и погладила ее по руке, жалея.
- Не расстраивайтесь! Вам нельзя! Да и я здесь.
- Ты-то мне зачем?! – зло огрызнулась Ольга. – Забирай судки свои и убирайся туда, откуда пришла! А Маринке передай, чтобы приехала. Скажи ей, что мать попрощаться хочет!
- Ну вот еще! – Настя нахмурилась. – Не буду я ничего такого ей говорить! Да и вы поживете еще! Нечего себя хоронить раньше времени! Ешьте лучше. А я завтра приду, раз уж вам так не нравится мое присутствие. Что вам приготовить?
- Видеть тебя не могу! – взвизгнула Ольга, переполошив соседок по палате. – Докука! Ступай отсюда! Я тебя не звала!
Настя спорить не стала. Вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, и отправилась искать врача.
Теперь каждый день, после учебы, она ехала в больницу, чтобы проведать Ольгу. Та скандалила, отказывалась от еды и требовала то мужа, то дочь, которые так ни разу и не появились у нее.
Настя звонила Марине после каждого такого визита, но получала один и тот же ответ:
- Алёнка еще болеет. Я не могу приехать!
«Или не хочешь!» - думала Настя. Но почему Марина так упорно отказывается от встречи с матерью, не понимала.
Прошла неделя, на исходе была другая, когда ситуация вдруг резко изменилась. Настя, приехав в очередной раз, чтобы проведать Ольгу, застала ее в слезах.
- Что случилось?! – переполошилась Настёна, которая только накануне разговаривала с врачом и точно знала, что у Ольги есть положительная динамика и скоро ей можно будет даже подумать о выписке.
- Уйди, ради Бога! Не до тебя! – Ольга явно была не в настроении, но голос ее был непривычно тих.
- Приезжал кто-то? – догадалась Настя.
- Да, - коротко и явно неохотно ответила Ольга, а потом снова заплакала.
Ее соседка по палате, не выдержав, встала и поманила за собой Настю.
- Пойдем-ка со мной. Пусть поплачет. Ей сейчас это нужно.
В коридоре женщина прислонилась к стене и хмуро посмотрела на Настёну.
- Не знаю уж, кто ты ей, так как не дочь точно. Она ее по ночам зовет, когда засыпает ненадолго. Плохо Ольге совсем. Утром соседка ее приезжала. Сказала, что муж Олин в дом новую женщину привел и живет с нею уже открыто. А Ольгу из больницы забирать отказывается. Ты бы, детка, связалась, если можешь, с дочкой Олиной. Пусть подумает, как мать успокоить. Видала я такое. Если ее сейчас не подхватить, то плохо будет!
- Я позвоню! Сегодня же!
- Лучше съезди. Иногда с глазу на глаз куда больше пользы от разговора выходит.
- Хорошо. Только, завтра тогда я, получается, не приду. А как же она без помощи? Нянечка очередная, я слышала, уволилась?
- Мы присмотрим. Не все же лежачие. А ты поторопись, девочка! И помни – злится Ольга вовсе не на тебя.
- А на кого?
- На себя и на жизнь свою не слишком путевую. Тебе всего знать не надо, конечно, но кое-что тебе скажу. Замуж она вышла совсем девчонкой. Мечтала, чтобы любили ее, чтобы дом полная чаша и детей много. А вышло совсем иначе. Муж остыл к ней почти сразу. Жили ради ребенка вместе. А кому нужен и дом, и двор, и все прочее, если в этом доме ни мира, ни лада нет, а любовь там и не ночевала вовсе? То-то! Будет такая женщина счастливой?
- Нет…
- Вот и я о чем!
- А откуда вы все это знаете?
- Так, Ольга сама и рассказала. Плакала ночью, а мне не спалось. Вот и разговорились мы с ней. А ты о том, что я тебе рассказала, помалкивай. Но помни эту науку, детка. Без любви все не то и не так. Одно расстройство. А дочери Олиной ты передай, чтобы поспешила, если хочет, чтобы мама ее пожила еще. Важно это! Запомни и передай! Поняла?
- Да! – Настя кивнула и, не заходя в палату, поспешила к выходу.
На последний автобус она опоздала. Покрутившись немного на автовокзале, и поняв, что попуткой уехать не получится, кинулась на железнодорожный вокзал. Поезда шли не мимо поселка, но добраться до него от ближайшей станции можно было без особых проблем даже ночью.
Настя купила билет и ожидая прихода поезда устроилась в зале ожидания. Только тут она поняла, что хочет и есть, и пить, так как спеша в больницу к Ольге, не успела пообедать.
Буфет был открыт, и Настя, купив себе пирожок и чай, устроилась за столиком. Но уже через минуту вздрогнула от тихого вопроса, раздавшегося за ее плечом:
- Вы позволите?
Аромат, который чуть не сбил вскочившую было Настю с ног, был таким густым, что резало глаза.
- Вы есть хотите? – Настя задержала дыхание, глядя на человека, стоявшего рядом с ее столиком.
- Очень!
- И выпить? – нахмурилась Настя, разглядывая незнакомца.
- Откажусь. Вот чай бы меня сейчас очень порадовал, признаюсь вам. Замерз я.
Настя больше не задавала вопросов. Подвинула ближе к собеседнику свой стаканчик и протянула пирожок:
- Берите! Откусить я не успела.
- А как же вы?
- Я себе другой куплю, - улыбнулась Настя, но тут же чуть было не зажала рот рукой, едва сдержавшись. – Потом.
- Понимаю. К сожалению, гигиенические процедуры не всегда мне доступны. Простите! Я сяду вон там, у стеночки. И мы сможем поговорить, если пожелаете. Вы не будете чувствовать запах, а мне будет приятно смотреть на вас. Вы напоминаете мне одну девушку.
- Да? Кого же?
- Мою дочь, - незнакомец откусил кусочек от пирожка и принялся тщательно жевать, не замечая, как косятся на него проходящие мимо люди.
- У вас есть дочь?! – Настя ахнула.
Незнакомец вовсе не был похож на примерного семьянина. Его одежда, хоть и не слишком обтрепанная, была довольной грязной, а один из ботинок просил каши.
- У меня была дочь, - мягко поправил незнакомец Настю, грустно улыбнувшись ей. – Дивное создание, очень меня любившее.
- А что с ней случилось? – осторожно спросила Настя, глядя, как ее собеседник греет руки о стаканчик с чаем.
- Странно… Я никому об этом не рассказывал… А вам почему-то захотелось… Она болела. Долго. И мы ее потеряли…
- Мы?
- Ее мама и я. Мы не были женаты, но считали, что семья. И только после ухода дочери поняли, что не сможем быть вместе, так как между нами всегда будет стоять эта боль…
- Это ужасно! – Настя шмыгнула носом. – Вы поэтому оказались здесь, на вокзале?
- Да. И поэтому тоже. Какая разница, как жить, если смысл этой жизни уже утерян?
- Как вас зовут? – Настя поймала взгляд незнакомца.
- Георгий Иванович Смолин.
- А я – Настя. И мне приятно с вами познакомиться! – Настёна протянула руку, но ее собеседник с улыбкой покачал головой.
- Не стоит. У меня руки грязные.
- Хотите еще пирожок?
- Хочу. Если это вас не обременит.
- Нисколько! – Настя кивнула и отправилась к стойке буфета.
А когда вернулась, рядом с ее собеседником стоял еще один мужчина.
- Юрист! Пора нам. Ждут там…
- Иду!
Тот, кого называли Юристом, осторожно принял из рук Насти пирожок и слегка наклонил голову в поклоне, благодаря за заботу.
- Спасибо! А теперь мне пора, милая девушка. Будьте счастливы! Я желаю вам этого!
Ответить Настя не успела. Ее собеседник вместе с приятелем скрылись так же тихо и бесшумно, как появились. А вскоре объявили о прибытии поезда и Настя, спохватившись, тут же забыла о короткой встрече, сосредоточившись на том, что ждало ее дома.
Она еще не знала, что именно этот человек, в дурно пахнущей одежде, но со странно изысканными манерами, сыграет ключевую роль в том, что предстояло ей пережить.

4.

В поселок Настя добралась только поздно ночью. От станции пришлось идти пешком, и она изрядно озябла, пока добралась до родного дома. На ее половине было темно, а в окнах Дениса почему-то горел свет.
Настя толкнула калитку, гадая, что происходит, и тут же услышала крик маленькой Алёнки и голос Марины:
- Да пропади оно все пропадом! Ты так же, как отец мой себе другую приведешь и бросишь меня!
- Марина, опомнись! Что ты несешь?!
- А как иначе, Денис?! Вот так все и бывает! Нет в этом мире ни справедливости, ни любви! Ложь все!
- Я тебя люблю! Мало этого?!
- Врешь! Любил бы – давно бы уже сделал все, чтобы мы с детьми ни в чем не нуждались!
- Детьми?!
- Да! Детьми! Я ребенка жду! Только, не знаю я, как от тебя рожать, Денис! Ты же…
Дальше Настя слушать не стала. Хлопнула дверью, входя в дом, и крикнула:
- Эй, хозяева! Есть кто дома, полуночники?!
Рассказывать Марине зачем она приехала, Настя сразу не стала. Сказала, что приехала забрать теплые вещи, так как синоптики обещали резкое похолодание. Укачала племянницу, которая, казалось, и рада была заснуть не под ссору отца и матери, а под тихую колыбельную, а потом улеглась и сама.
Только не спалось Настёне. Перебирала, как бусины на ниточке, события последних дней и тихо плакала в подушку, жалея и Ольгу, и Марину, и Дениса, и Алёнку. И себя заодно.
Насте было страшно.
Она думала о том, что люди живут годами вот так, без любви и даже без особой привязанности, растят ребенка, который тоже не знает, что такое любить, а потом несет это дальше, уже своим детям. И, кажется, разорвать этот замкнутый круг невозможно.
Настя думала об Алёнке и ей было отчаянно жаль эту кроху, но что делать в сложившейся ситуации, она пока не представляла. У девочки есть мама и отец. Они за нее в ответе. А Настя кто? Тетя? Пусть так. И если от нее зависит хоть как-то, будет ли Алёнка счастливой, она готова сделать все возможное.
Но что?! И как?!
Пока Настя не знала. И от этого ныло остренько где-то под сердцем, а слезы мочили подушку, не давая уснуть.
Задремала она только под утро и тут же вскочила, услышав тихую трель будильника. Ей пора было возвращаться в город.
Наскоро умывшись, она заглянула на кухню, где возилась Марина, уже проводившая на работу Дениса.
- Поговорим?
- О чем, Настя? – устало вздохнула Марина, звеня посудой.
- Маму твою выписывают на днях.
- Знаю. И что?
- Отец твой забирать ее домой не собирается.
- Откуда ты знаешь? – Марина хмуро глянула на Настю.
- Он сам мне вчера сказал. Я звонила ему, пока от станции домой шла.
- Плохо…
- Марина… Она же мама твоя… - Настя подбирала слова осторожно, понимая, что лишний скандал сейчас совсем ни к чему. 
- Мама… - Маринка бросила посуду, села за стол напротив Насти, и посмотрела ей прямо в глаза. – Я не могу!
- Почему? – искренне удивилась Настёна.
- Потому, что это еще один ребенок на руках. А я и с Алёнкой плохо справляюсь.
Настя помолчала немного, раздумывая, как бы спросить у Марины о том, что ее тревожило помягче, а потом не выдержала и выпалила:
- Не понимаю я тебя, Маринка! Совсем не понимаю! Была бы моя мама сейчас жива – я бы от счастья до потолка прыгала и выше! А ты… Плохо ей сейчас, больно, а ты не рядом! Она же зовет тебя!
Марина опустила глаза, а потом тихо ответила:
- Я тоже ее звала… Кричала так, что думала оглохну... И она меня слышала… Но не пришла…
Настя недоуменно уставилась на Марину, не понимая, о чем та говорит.
- Ты о чем?
- Не отстанешь ведь. Так и будешь допытываться, почему я к матери не еду. А я не могу! Не хочу ее видеть! Простить ее надо, а у меня сил на это нет!
- Что ты ей простить не можешь? Ничего не понимаю…
- Ладно. Ты трепаться не станешь. Я тебя уже знаю немного. Слушай. Я столько лет это в себе носила, что больше уже не могу! Отец мой не родной мне, Настя. Никто об это в поселке не знает. Мать за него выходила – уже меня носила. Обманула его. Сказала, что от него ребенок. А когда родила, скрывать уже не стала. Рассказала все, как есть.
- А почему же он не ушел тогда? Почему остался, если все знал?!
- Некуда ему идти было. Родителей у него не стало к тому времени, а дом брату достался. Вот и остался он с матерью моей. Только запретил ей кому-либо говорить, что я не от него. Жили как-то. Он маму не любил. Терпел рядом, но никогда даже слова ласкового ей не сказал. Обижен был или еще что – я не знаю. А потом… Выросла я…
Только тут Настя начала понимать, о чем говорила Марина.
- Да как же это?! Он же тебя растил!
- А вот так! Первый раз он меня тронул, когда мне пятнадцать исполнилось. Мать в город по каким-то делам уехала. А я с ним осталась…
- Ты рассказала ей?! – Настя сжалась в комок на стуле, не в силах уразуметь услышанное.
- Сразу…
- А она?!
- Не поверила… Сказала, что приснилось мне все. Да еще и наподдала сверху. Потом, правда, прощения просила, но что мне до этого… Выгорело все! Ничего не осталось! Ненавижу! – голос Марины сорвался на крик и тут же в спальне заплакала Алёнка. – Поди к ней! Я прошу тебя! Не могу сейчас…
Пока Настя укладывала племянницу, Марина плакала навзрыд, впервые дав себе волю.
- Мариша… - Настя вернулась на кухню и попыталась обнять Марину, но та отстранилась.
- Не надо, Настёна. Знаю, что ты хорошая, но не жалей меня. Я ведь тоже хороша. Не ушла из дома, не сбежала от всего этого. Терпела… Только через пару лет, когда окончательно достало меня все, я ему руки порезала. Он нож перехватил. А то не жить бы ему! Это тогда я маму звала. Она в огороде была и все слышала. Но в дом не сунулась. Побоялась или не захотела – не спрашивай! Не знаю. Больше он меня не трогал. А мать в ногах валялась попеременно то у меня, то у него. Умоляла не рушить то, что есть. А что там было-то?! Грязь одна…
- А потом? – Настя почти не дышала, слушая Марину.
- А потом я Дениса встретила. Думала, что что-то у нас с ним получится. Что закончится этот ад и снова я дышать смогу…
- Не получается? – осторожно спросила Настя и Марина удивленно вскинула на нее глаза.
- Ты же маленькая еще… Как же ты все так понимать можешь?!
Снова заплакала Алёнка и Марина встала, смахнув с лица слезы.
- Пора. Ты, Настя, не спрашивай меня больше ни о чем, ладно? Я и так тебе рассказала больше, чем надо было. И, надеюсь, ума у тебя хватит, чтобы Денису всего этого не доложить. Не надо оно ему. Он такой же, как и ты. Светлая душа. К таким тьма не пристает…
Марина, уже спеша к дочери, обернулась на пороге кухни и попросила:
- Присмотри за матерью, если сможешь. А если нет, то я все пойму. Но меня не проси к ней ехать. Не смогу я… И к нему не пойду, чтобы просить за нее. Я знаю, что он уже другую в дом привел. Соседи доложили.
- Ты все ему спустишь? – Настя все-таки не выдержала.
- Ничего-то ты еще не понимаешь, все-таки, Настёнка, - грустно улыбнулась в ответ Марина. – Алёнке здесь жить. Как думаешь, что обо мне и о ней скажут в поселке, если узнают все?
- Постой! Ты поэтому с Денисом ругаешься?! Уехать отсюда хочешь? – догадалась Настя.
- Чего я хочу – это не так уж и важно. Единственное, что важно – это дети. У них должна быть другая жизнь! Не такая, как у меня…
Марина вышла из кухни, а Настя глянула на часы и охнула. Утренний автобус уходил через несколько минут и ей обязательно нужно было успеть на него. Она знала, что в городе ее ждут. Но пока не знала, как будет разбираться с тем, что на нее навалилось.
Настя добежала до остановки, успев прямо к отходу автобуса. Наскоро поздоровавшись с соседями, которые тоже спешили в город по своим делам, она забилась в угол и закрыла глаза, сделав вид, что спит. В ушах у нее еще звенел голос Марины, а руки ходили ходуном от осознания того, что совсем рядом, на соседней улице, по которой Настя ходила в школу каждый день, творилось такое зло.
- Ишь, заездили девчонку! Настёнка, ты бы о себе подумала, девочка! – кто-то из соседок подсунул под голову и впрямь задремавшей Насти свернутую кофту.
Она что-то пробормотала себе под нос, уткнув его в теплую шерсть, и сон окончательно принял ее в свои объятия, даря покой и исцеляя душу.
Настя еще не знала, что в городе ей уже не придется ни с кем объясняться. Ольга, которая так и не дождалась дочери, навсегда закрыла глаза еще на рассвете. Ее сердце все-таки отказалось работать, а врачи не смогли ей помочь…
И пока автобус подпрыгивал на разбитой дороге, которая вела от поселка к трассе, чьи-то теплые руки придерживали голову Насти, а соседка Ольги по палате крутила в руках записку, которую та оставила для дочери.
На маленьком клочке бумаги, вырванном из чьего-то блокнота, было написано всего лишь одно слово: «Прости…»
Карандаш, которым писала Ольга, прорвал бумагу, и вместо имени Марины на листке красовалась дырка…
5.
Провожая мать Марина не плакала. Ни слезинки не проронила. Словно иссякли озера боли после того, как рассказала она все Насте и узнала, что нет больше той, кого так звало сердце все эти годы.
Настя бросила все и приехала, чтобы помочь, что оказалось весьма кстати. Марина будто потерялась во времени и пространстве. Ей теперь все равно было, что день, что ночь. Она не различала времени суток. Изредка вставала, чтобы поесть или напиться воды, и снова ложилась. Отворачивалась к стене и лежала так часами, не позволяя раздвинуть шторы в спальне.
Настя била тревогу, а Денис нашел врача, который согласился приехать и осмотреть Марину.
- Плохо дело! – тихо сказал он Денису, прикрывая дверь в спальню, где все так же лежала Марина, неохотно ответившая невпопад на его вопросы. – Видал я послеродовую депрессию. Коварная штука. А тут все еще до родов началось. В стационар бы ее. Но она не согласится. Да и ребенок рядом может сыграть положительную роль. Есть возможность кому-то присмотреть за вашей женой?
- Да. Сестра поможет.
- Вот и замечательно! Главное, глаз с нее не спускайте. Все остальное я распишу и объясню сейчас. Она должна быть не одна! Слышите? Дайте ей то, чего она хочет. Помогите преодолеть это сложное время. Свяжитесь с врачом, который наблюдает ее беременность. Насколько я понял, Марина – женщина сильная. Но сейчас у нее период, когда она может просто не справиться с тем, что на нее навалилось. Мой телефон у вас есть. Звоните в любое время!
Теперь Настя жила между городом и поселком. Сессию-то никто не отменял! К экзаменам и зачетам она готовилась по ночам, пока Алёнка спала. А днем управлялась и с племянницей, и с домом, и с Мариной, как могла. А когда ей нужно было отлучиться, за Мариной присматривали Денис или тетя Маша.
Отчим Марины исчез из поселка через месяц после того, как не стало Ольги. Он продал дом, который они вместе строили, отдал часть денег Марине, передав их через Настю, и уехал со своей сожительницей.
Только после этого Марине полегчало. Она поднялась, больше похожая на тень, чем на самое себя, и снова взяла на руки дочь.
А еще, начала говорить. Когда сама с собой, а порой и с Настей.
- Почему мама так со мной поступила? Ведь, любила меня. Я знаю. По крайней мере поначалу, пока я маленькая была. Баловала меня. Игрушки покупала те, которые захочу. Платья самые красивые. Себе в чем-то отказывала, но мне всегда говорила, что могу выбрать то, что хочется. А еще говорила, что хочет, чтобы жизнь у меня была другой… Не такой, как у нее… Они бедно жили. На хлеб хватало, но детей в семье сильно не баловали. Вот мама и решила, что у ее дочки все иначе будет… Да и отчим от нее не отставал. Это сейчас я понимаю, что задабривал меня, а тогда… Что я знала о том, как любовь покупают? – Марина горько усмехалась. – Знаешь, Настя, когда все впервые случилось, он сказал, что машину мне купит… Как будто это могло как-то изменить все… А мать, узнав, что он это пообещал, подхватила потом. Все твердила об этой проклятой машине, будто не понимая, насколько это странно и страшно! Все время о деньгах каких-то говорила, о богатстве. А сама меня к себе не подпускала. Ни обнять, ни пожалеть… Будто я враз чужая стала… Я не понимала!
- Чего, Мариш?
- Не понимала, как можно растить ребенка и любить его, а потом просто отдать… Вот так! На поругание кому-то! Мне казалось тогда, а сейчас я в этом совершенно уверена, что мать просто помешалась, когда все узнала… Ну не может женщина творить такое, понимая, что делает! Не верю в это! Не хочу верить!
- И не верь, Марина! Не верь! – горячо соглашалась Настя. – Права ты! Не может мать со своим ребенком так поступать!
- Как думаешь? – Марина почти шептала, прижимая к себе Алёнку. – Я не стану такой?
- Нет!
- А если это по наследству передается? Если я такая же сумасшедшая?! Может, лучше тогда отдать детей?! Я не хочу им жизнь портить! Не могу так!
Марина снова начинала плакать, а Настя бежала за водой, аптечкой и списком, который оставил врач. Становилось легче, но лишь на время. Разговоры эти велись по кругу, и Настя уже стала опасаться, что Марина и впрямь тронется, но та ближе к родам как будто успокоилась и занялась Алёнкой, проводя все свое время с дочкой и готовя приданое для малыша.
- Не верю я в приметы, - говорила она Насте, перебирая чепчики и распашонки. – Пусть все будет готово, когда ребенок на свет появится. Мало ли…
Не сразу, но Настя поняла, о чем Марина говорит.
- Даже не думай! Все в порядке с тобой будет! Родишь, а мы тебя из роддома встречать будем!
- Хорошо бы, - неохотно соглашалась Марина.
Но глаза ее говорили иное. Стыл там страх, ожидая своего часа и бередя душу Марины. Нашептывал ей что-то, заставляя творить такое, что близкие не понимали, как реагировать на странные выходки. 
Марина хоть и стала тише, спокойнее, но разговоров своих о том, что двое детей требуют больше времени и денег, не прекратила. Напротив, теперь он это доказывала Денису с каким-то остервенением, требуя разобраться, наконец, в себе и найти занятие, которое будет приносить больше в семейный бюджет.
О том, что брат подписал контракт, Настя узнала первой.
- Денис… - ахнула она, глядя на хмурившегося брата. – А как же Марина? А Алёнка?! А малыш?!
- Я ради них это делаю, Настёнка! Права Марина. Я должен позаботиться о своих детях. И довольно об этом! Присмотришь тут, пока меня не будет?
- Да.
- И не волнуйся за меня! Я умею то, что там на вес золота сейчас. Техника руки умелые любит. Все хорошо со мной будет!
- Ох, Денис…
Настя понимала, что изменить уже ничего нельзя и сделала единственное, что было в ее силах, чтобы брат ушел исполнять свой долг спокойно. Оформила академический отпуск и вернулась в поселок, чтобы быть рядом с Мариной.
Маленький, щуплый мальчишка, который появился на свет чуть раньше срока стал радостью для Насти и досадой для Марины.
- Саша, Сашенька, Санечек… - ласково баюкала племянника Настёна, пока Марина разводила смесь.
Молоко у нее пропало еще в роддоме. Кормить Сашу пришлось из бутылочки.
- Не сюсюкай с ним! – хмурилась Марина, с неприязнью глядя на сына. – Он же парень!
- Марина, он такой еще маленький! Ничего не понимает пока. Ему ласка нужна!
- Все они ничего не понимают до поры до времени, - ворчала себе под нос Марина. – А потом как-то все и сразу могут и умеют! Делай, что я сказала! Это мой сын. И мне решать, как его воспитывать! 
Настя не спорила. Видела, что Марина на взводе и думала, что та переживает за мужа. Вести от Дениса приходили редко.
Но оказалось, что дело было вовсе не в этом. Уже через пару месяцев после того, как на свет появился Саша, тетя Маша вызвала Настю на разговор.
- Вот что, девонька, - начала было она, но не выдержав, сплюнула, и выругалась так крепко, что Настя рот открыла от изумления, ведь за соседкой такого не водилось. – Почему я должна тебе это говорить, а?! Что ж все валится-то на тебя, как из мешка худого?!
Тетя Маша обняв Настю, прижала ее к себе, и тихо сказала:
- Загуляла Марина. И где только снюхались?! Да и когда?! Никто не знает! Но она того и гляди, детей заберет и даст деру. А что там с нею будет дальше – одному Богу известно! Что делать будем, Настя? Денис придет – с нас спросит…
Будто окаменела Настя, не понимая еще до конца, что услышала. А когда дошло до нее, реветь в этот раз не стала. Погладила тетю Машу по плечу и ответила так же тихо:
- Поговорю с нею.
- Не станет она тебя слушать, Настёнка. Пропащая она душа. Тут бы детей спасти…
- Детей она любит! Это я точно знаю! – запальчиво возразила Настя. – Ради них Марина что угодно сделает!
- Твои слова, Настёнка, да Богу в уши! – покачала головой тетя Маша. – Поговори! Может, и образуется как-то все…
Не вышло. В тот же день Марина с Настей узнали, что Денис пропал без вести. А еще через пару дней пропала из поселка и сама Марина, бросив детей на Настю и не оставив даже записки. Просто вышла из дома на минутку и исчезла, будто ее и не было.
Настя сначала даже не поняла, что случилось. Думала, что Марина в магазин пошла, так как у Саши смесь молочная закончилась. Но ни через час, ни через два она домой так и не явилась, а Настя поняла, что что-то случилось.
Искали Марину всем поселком больше недели. Настя успокаивала детей, машинально делала работу по дому, а мысли ее крутились вокруг единственного вопроса, который не давал ей ни есть, ни спать.
Куда пропала Марина?
Имени ее возлюбленного тетя Маша не знала. И по поселку сплетни собирать Насте запретила.
- Сама все узнаю. Не касайся этого. Не надо тебе оно!
Осторожно тянула за ниточки Мария Ивановна. Знала, что дерни она посильнее нужную, и порвется та ненароком. И тогда уже узнать ничего не получится. А информация была ой, как нужна!
Нескоро и непросто, а выяснила она, что Марина уехала в тот вечер со своим любовником. Она ждал ее у магазина и уговорил сесть к нему в машину. Куда он увез Марину – никто не знал.
Лишь через месяц она все-таки объявилась. Приехала вечером, рассчитывая на то, что соседи в это время своими делами заняты будут, и поскреблась в дверь дома, который еще совсем недавно называла своим.
- Маринка! – ахнула Настёна, увидев, кто стоит за окном в сумерках.
- Я это, Настя. Доверенность тебе на детей привезла. Пусть пока у тебя побудут. А я, как устроюсь, заберу их. И не говори мне ничего, если не хочешь, чтобы я их сейчас забрала!
- Не буду, - всхлипнула Настя. – Марин, а как же Денис?
- Не вернется он, - хмуро ответила Марина и тут же испугалась, видя, как зашлась Настя.
- Откуда ты знаешь?! – крик Настёны переполошил кур тети Маши и заставил подать голос старенького Шарика.
- Знаю. Сослуживцы видели, как он… Господи, да не спрашивай ты у меня ничего! Неужели не понимаешь, что это я во всем виновата! – тоже зло сорвалась на крик Марина. – Если бы не я, то он бы дома остался! С тобой и детьми!
- Молчи! Не говори мне больше ничего! – Настя так глянула на Марину, что та примолкла. – Бумаги давай!
Выхватив из рук Марины папку с документами, Настя, оглянулась на спящих детей и словно разъяренная кошка пошипела сквозь зубы:
- Врешь ты все! Жив Денис! Я знаю! И вернется он к детям! А мы его ждать будем!
Створку окна она закрыла так резко, что стекло в старой деревянной раме жалобно звякнуло и осыпалось на клумбу, которую когда-то Марина разбила под окном своей спальни.
- Сумасшедшая… - прошептала Марина, пробираясь к калитке и уже не думая о том, что надо бы зайти в дом и повидаться с детьми.
Вот так дети остались с Настей.
От Марины не было ни слуху ни духу. Она не звонила, не интересовалась детьми, и знать не знала, что Настя подняла на уши всех – администрацию, волонтеров, сослуживцев Дениса, пытаясь по крупицам собрать хоть какую-то информацию и узнать, что же случилось с ее братом.
Но все было тщетно. Несколько раз она ездила в Ростов-на-Дону на опознание, но каждый раз это оказывался кто-то другой, а не ее брат. И Настя выдыхала, набирая номер тети Маши, которая присматривала за детьми в это время, а потом горько плакала, понимая, что тот, кто не был похож на Дениса, тоже чей-то сын, брат или отец.
Прошел почти год, но хороших новостей не было. Как не было и плохих. И это немного успокаивало Настю, которая все еще надеялась на то, что брат вернется и увидит, как подросли дети, какая умница у него дочка и каким спокойным растет сын. Саша ел за троих, спал хорошо, а если и капризничал, то лишь по делу, будто понимая, что Насте и так непросто.
Впервые Алёнка назвала Настёну мамой будто походя. Они купали Сашу, и девочка позвала тетку, даже не отдавая себе отчета в том, что нарекла ее тем именем, которое давно уже не произносила вслух:
- Мама, а мыло дать тебе?
Настя мыло из рук Алёны приняла, но поправлять ее не стала. Решила, что племянница просто оговорилась. Однако, уже на следующий день Алёна снова «мамкнула» и тут уже Настя заговорила о том, что волновало и ее, и девочку:
- Я не мама тебе, Алёнушка! Ты же знаешь.
Алёнка притихла, старательно пеленая куклу, а потом вдруг разревелась так горько, что Настя испуганно охнула:
- Что ты?! Я же с тобой!
- Маму хочу! – ревела Алёна, уткнувшись в теткин передник.
- Алёнушка, милая, она не может пока приехать…
- Нет! Не ту маму хочу! Тебя хочу! Ты – мама! – заливалась слезами Алёнка.
Настя опешила.
- Да как же это… Да я же…
Она бормотала что-то, пытаясь успокоить девочку, но понимала, что та ее слушать не желает.
Конец этой сцене положила тетя Маша, которая пришла с банкой молока для детей после вечерней дойки. Увидев рыдающую Алёнку, вторившего ей Сашеньку и растерянную Настю, она вмиг разобралась в том, что случилось и покачала головой, улыбнувшись:
- Что ж ты смутилась, Настёнка? Матерью они тебя кличут, потому, как ты им мать и есть! Кто о них заботился все это время?! Вот и не запрещай детям тебя любить так, как им нравится. Да и потом, - тетя Маша понизила голос, чтобы дети не разобрали ее слов. – Вернется ли Марина – никто не скажет. А детям без матери расти нельзя. Что плохого в том, что мамой они тебя звать будут?
Так Настя стала мамой, сама того не прося.
6.
Благодаря тете Маше и другим соседям, которые помогали ей с детворой, Настя восстановилась и окончила учебу, получив диплом, который с гордостью продемонстрировала чуть ни всему поселку. А потом принялась ждать того момента, когда можно будет отдать Сашу в садик и выйти на работу.
И все бы ничего, но на горизонте вновь объявилась Марина.
Она не приезжала все это время в поселок. Встречалась с Настей в городе, продлевала доверенность на детей, и снова исчезала невесть куда, отказываясь обсуждать свою жизнь и редко интересуясь малышами. А тут позвонила Настёне и потребовала встречи.
- Зачем, Марина?
- Детей забрать хочу. Хватит. Загостились они у тебя. Пора и честь знать.
- Зачем они тебе? – обмерла Настя.
- Мне бумаги пришли на Дениса, - неохотно созналась Марина.
- Так тебе деньги нужны? – догадалась Настя. – Выплаты?
- А хоть бы и так! Тебе-то что?! Он был моим мужем! И дети у меня от него! Так что, имею право! Собирай детей!
- Не отдам, - тихо, но твердо вымолвила Настя, глядя на детей, играющих во дворе. – Все забирай! Но детей не трогай!
- Не тебе это решать! – голос Марины был холоден. – Я их мать.
- А это мы еще посмотрим! – ответила Настя и сбросила вызов.
Что делать, она не знала. Но была твердо уверена в том, что детей Марине отдавать нельзя.
«Один раз ты их уже бросила. А если снова так поступишь? Не игрушки ведь они… Нельзя так с ними!» - думала Настя, готовя в тот вечер ужин.
Во дворе вскрикнула Алёнка, заплакал Сашенька, и раздался голос тети Маши:
- Куда, ироды! Не троньте детей!
Мгновения хватило Насте, чтобы выскочить на крыльцо и увидеть отъезжающую от калитки машину.
- Колька-таксист это! – тетя Маша поднималась с примятой клумбы. – Меня Маринка оттолкнула, детей в охапку, и бежать! На вокзал они поехали, Настена! Поездом уехать хотят! Надо успеть!
Настя ничего не ответила. Она просто рванула через улицу к соседу, у которого был мотоцикл, понимая, что иначе Марину ей не догнать.
Андрей, сосед Настены, который учился с нею когда-то в одном классе, вопросов задавать не стал. Выгнал из гаража мотоцикл и скомандовал:
- Запрыгивай! Да держись крепче! Успеем!
Настя, которая всегда боялась ездить на мотоцикле и знала, как любил погонять Андрей, до самого вокзала ехала с закрытыми глазами.
- Слезай, Настёнка! Приехали! – усмехнулся Андрей, пытаясь разжать руки Насти. – И глаза открой уже! А то, как ты Маринку найдешь?
Насте повторять было не нужно. Она на бегу одернула подол домашнего сарафана и кинулась в зал ожидания, справедливо рассудив, что Марина с детьми может быть только там.
А она и была. Металась среди пассажиров, и белугой ревела на весь вокзал:
- Где моя девочка?! Вы видели мою девочку?!
Саша пытался вырваться из ее рук и у Насти в глазах потемнело, когда она увидела, как Марина шлепнула ребенка, закричав на него:
- Ты еще тут! Не мешай мне!
Даже мгновения не думала Настёна. Кинулась через зал, не оглядываясь, поспевает ли за нею Андрей. Выхватив Сашу из рук оторопевшей Марины, рявкнула на нее так, что шарахнулись наблюдавшие эту картину люди вокруг:
- Где Алёна?!
И настолько страшен был в тот момент вид Насти, что даже Марина спасовала перед нею:
- Пропала… Настя, я только на минутку отвернулась, пока билеты брала! А ее и след простыл! Где она?! Где моя девочка?!
Настя обмерла от страха. Вокзал был, конечно, небольшим, но всякого люда на нем хватало. Ее саму Денис не раз предупреждал, чтобы была осторожна, добираясь из города поездом, а не привычным автобусом.
Не понимая еще, что ей делать, Настя растерянно оглянулась по сторонам, пытаясь хоть как-то успокоить плачущего Сашу, и вдруг посветлела лицом, а потом кинулась куда-то в сторону, уже не слыша удивленного окрика Андрея:
- Настёна, ты куда?! В полицию надо!
Но Настя уже летела через зал, увидев того, кто мог помочь ей куда быстрее.
- Вы! – Юрист, казалось, даже не удивился, увидев перед собой Настю. – Рад приветствовать! Чем могу служить?
- Ребенок пропал! Девочка! Зовут Алёнкой! Волосы светлые, глаза голубые. Была в платьице зеленом в цветочек. На ногах босоножки беленькие.
- Исчерпывающе, - Юрист нахмурился. – Дайте мне пару минут. Я постараюсь вам помочь.
Он торопливо зашагал прочь, а Настя оглянулась, ища Марину.
- Иди сюда!
Марина подошла нерешительно, понимая уже, что натворила. Алёнка сбежала от нее не просто так. Она отчаянно плакала всю дорогу до вокзала, пытаясь вырваться из рук женщины, которую почти не помнила. И как только возможность представилась, кинулась наутек, даже не задумываясь о том, как ей добраться до дома.
- Настя, я…
- Молчи и слушай! – Настя вдруг словно поменялась с Мариной местами. – Дел ты уже натворила достаточно. Теперь исправляй то, что сделала! Я пойду к поездам, а вы с Андреем – на площадь. Кто первый Алёнку найдет – ведет ее сюда. Вон, где табло висит с расписанием поездов, там и встречаемся. И помни, Маринка! Если что с детьми случится – я с тебя семь шкур спущу! Не та я уже Настёна, которую ты знала. Это мои дети! И за них я любого порву! Даже тебя. Иди!
Не посмела ослушаться Марина. Развернулась и побрела вслед за Андреем, оглядываясь по сторонам и ища глазами Алёнку.
Да только не было той нигде. Ни на площади, ни на перроне, ни в зале ожидания. Больше получаса бегала Настя по всему вокзалу и искала девочку, подключив полицию, неравнодушных пассажиров и соседей, которые догнали их с Андреем, да только все без толку.
Поэтому, увидев Юриста, несущего на руках Алёнку, Настя невольно разревелась, кинувшись к ним через зал:
- Нашлась!
Алёнка, увидев Настю, вывернулась из рук улыбавшегося во весь рот Юриста.
- Пустите! Я к маме хочу!
- Алёнка! – окрик Марины заставил всех обернуться, но девочка, вмиг сообразив, что ее вот-вот снова оторвут от Насти, спряталась за нее, не отзываясь на зов матери.
- Нет! Не пойду к тебе!
Отчаянный детский крик заставил Юриста нахмуриться.
- Мадам, я не советовал бы вам отбирать ребенка силой. Если я правильно понял, то закон на стороне Анастасии в данном случае. И очень легко будет доказать, что вы не заботились о детях на протяжении какого-то времени. Мне Алёна кое-что рассказала, пока мы сюда шли. Анастасия, мать Алёны платила алименты все это время? Или же поддерживала детей материально?
- Нет. Денис присылал деньги, пока не пропал, и я подрабатывала. На это и жили, - ответила Настя, не понимая, куда клонит юрист.
- Что ж, это в данном случае, хорошо. Будут дополнительные аргументы в суде, если дело до него дойдет.
- Что вы плетете?! – вскинулась Маринка. – Кто вы вообще такой?!
- Друг Анастасии.
- Ну и друзья у тебя, Настёна! – усмехнулась Марина. – Уже только из-за этого у тебя надо детей забирать немедленно!
- Да? – Настя взяла за руку Алёнку, и посмотрела прямо в глаза Марине. – А ты попробуй! Отбери!
Марина смотрела на разъяренную Настю, на свою дочь, которая льнула к тетке, даже не глядя на мать, и начинала понимать, что желаемого просто не добьется.
- Не лезь, Маринка! Пришла бы ты по-хорошему, я бы подумала. А так… Не видать тебе детей! А сунешься ко мне – не обижайся! – Анастасия переглянулась с Юристом, и тот медленно кивнул, правильно истолковав ее взгляд. – Не найдут тебя потом, понимаешь?
- Ты мне угрожаешь?! – Марина за малым не потеряла дар речи, не узнавая в этой девушке, которая держала на руках ее сына, прежнюю Настю.
- Именно! Иди с Богом, Марина! Проснется совесть в тебе, вспомни маму свою, и приезжай к детям повидаться просто так – без корысти какой и желания жизнь им испоганить так же, как тебе когда-то. Нельзя им без любви! Сама говорила! А еще говорила, что хочешь, чтобы твои дети жили иначе, чем ты сама жила. Так, что же ты тогда делаешь?! Зачем все это?! Ради чего?!
Отвечать Марина не стала. Развернулась и зашагала прочь, кинув напоследок:
- Я вернусь!
Но ее уже не услышали.
Плакала Настя, утешал ее Андрей, что-то говорил Юрист и гомонили дети. Какое-то время ушло на то, чтобы всем успокоиться и поблагодарить тех, кто помогал искать Алёнку.
- Где вы ее нашли? – спросила Настя у Юриста, когда все успокоились.
- Понимаете, Анастасия, мой круг общения сейчас – это люди, которых жизнь ломала так, что выдержать эти испытания порой было им просто не под силу. И кто-то смог противостоять ударам судьбы, а кто-то нет. Увы, но так тоже бывает. Есть одна женщина… Она хороший человек, светлый, но не совсем здоровый. В свое время она, как и я, потеряла ребенка. Но оправиться от этой боли так и не смогла. И теперь в каждой маленькой девочке со светлыми волосами она видит своего ребенка… Вы не подумайте! Ничего плохого Алёнке она бы не сделала! Но увела ее достаточно далеко от вокзала. Вот почему, чтобы найти девочку нам потребовалось время.
Настя крепче прижала к себе Алёнку, которая глазела по сторонам уже почти совсем успокоившись.
- Как я могу отблагодарить вас за помощь?
- Вы уже сделали это, милая! Забыли? Я должен вам два пирожка с картошкой и чай!
- Простите, Георгий Иванович, но можно, я скажу кое-что?
- Вы помните мое имя?! – изумился Юрист.
- Разумеется! – улыбнулась в ответ Настя. – Я хочу попросить вас еще кое о чем.
- О чем же? Для вас я сделаю все!
- Вернитесь в профессию. Вы нужны! Я понимаю, что не могу вас просить оставить ту жизнь, которую вы избрали для себя, но могу умолять вас хотя бы подумать о том, как много людей нуждаются в вашей помощи!
- Что ж… Я подумаю, - Юрист кивнул. – Обещать не могу, но думать буду. А теперь, вам пора. Дети уже клюют носом, а ваш молодой человек весь извелся от ожидания.
- Андрей? Он не мой, - рассмеялась Настя.
- А вот это время покажет, Анастасия. Поверьте старику. Уж я-то еще не забыл, как смотрят на любимую девушку. Сдается мне, что вас ждет некоторый сюрприз. Но я умолкаю! Всему свое время. Так будет правильно. А теперь – в добрый путь! И обращайтесь, если вам нужна будет помощь.
- Спасибо!
Домой Настя детей привезла уже совсем сонных. И ничуть не удивилась, увидев у калитки целую толпу. Соседи ждали возвращения Насти и тех, кого отправили вслед за нею, чтобы оказать помощь.
- Все хорошо! – Настя передала тете Маше посапывающего Сашу и подхватила на руки Алёнку.
- Ну и слава Богу! – тетя Маша прижала к себе ребенка и скомандовала шепотом. – Расходись, народ! Подробности – завтра!
Да только следующий день принес такие вести, что о приезде Марины и о случившемся с Алёнкой все разом забыли.
Настя, которая не могла уснуть всю ночь, затеяла стирку. Ей нужно было хоть чем-то занять голову и руки, которые вновь ходили ходуном. Перебирая детские носочки и маечки, Настя плакала, гоня от себя тревогу за детей и жалость к Марине. На рассвете, закончив стирку, она вышла во двор, чтобы повесить белье. Загляделась на встающее за рекой солнышко, а когда обернулась к калитке, ахнула и уронила на землю таз со свежевыстиранным бельем, вмиг забыв и о простынях, и о горестях своих, и о том, что дети еще спят.
- Денис! – ее крик опередил петухов, которые что-то не спешили в тот день встречать солнце, и разбудил поселок.
Крепкие руки подхватили Настю, и хриплый, такой родной и до боли знакомый голос, срываясь ответил:
- Я, сестренка! Я дома…
- Где ты был?! – ревела Настя, покрывая поцелуями лицо брата и его руки.
- Потом расскажу. Долго это. Дети как? Здесь они?
- Здесь!
- А Марина?
Настя не ответила. Молча опустила глаза и только тут увидела костыли, которые Денис отставил в сторонку, прислонившись к калитке.
- Ты ранен?!
- Не голоси, сестренка! Главное, что живой! А остальное… Жить мне не мешает. Осколки там были. Ноги мне посекло. Но это пустяки все. Главное, что память вернулась! Я же почти больше месяца в госпитале после обмена провалялся, ничего не помня и не зная, как вы тут без меня!
- Ничего не понимаю! Почему не сообщили?! Почему я ничего не знала.
- Сообщили, - Денис нахмурился. – Марине. Она же жена… Была…
Тишина встала было между ними, но ее тут же спугнул вопль, больше похожий на пароходную сирену:
- Ой, родненький ты мой! Дениска! Да расхорош ты мой! Привел Господь свидеться! Теперь мне и помирать не страшно! Уверилась, что Боженька есть! Дай я тебя обниму!
Тетя Маша легкой птичкой, напрочь забыв о больных ногах и давлении, порхнула через двор и сгребла в объятия Дениса.
- Дождались! Не зря Настёнка твердила, что живой ты! Никому не верила! Только ждала! Ох, деточки вы мои! Хорошо-то как!
Замуж сестру Денис выдаст по осени и Андрей переберется в дом Насти, которая наотрез откажется покидать родное гнездо и детей.
А еще через год она и сама станет мамой, добавив еще один голос к тем, которые будут с радостью произносить это слово под крышей ее дома.
Марина все-таки приедет, чтобы повидать детей. И их долгий, непростой разговор с Денисом будет стоить немалых нервов Насте, которая изведется от ожидания, но заставит себя не вмешиваться. Денис сам ее позовет, когда придет время и спросит:
- Что думаешь, Настя? Стоит позволить Марине видеться с детьми? Как ты скажешь – так и будет. Ты им мать заменила. Тебе и решать.
Взгляд Марины скажет Насте достаточно много.
- Если обещаешь, что не станешь дергать их и постараешься наладить свою жизнь, то приезжай. Я против не буду. Но мое мнение здесь не главное.
- А чьего же мне еще спрашивать? – удивится Марина.
- Да уж. Далеко тебе, Маринка, до материнства пока, как до Луны пешком! – уже открыто улыбнется Настя. – У детей, конечно! Они, чай, тоже люди! Свое мнение имеют.
И пусть дети к Марине не вернутся, решив остаться с отцом и Настей, но женщина, которая будет навещать их по выходным и праздникам, вновь научится улыбаться. Пусть несмело и пока не в полную силу, но будет радоваться жизни, благодаря ту, что все-таки изменила ее жизнь к лучшему. Долгим и очень непростым путем, но смогла. Ту, именем которой Марина назовет в свое время дочь, которая появится у нее во втором браке.
Настю.