Мой турнир в Урае 8 апреля 2026

Часть первая

Я не играл уже два года. Последний год шёл под диктовку врачей, хирургов, онкологов, урологов, рентгенологов, эндокринологов, терапевтов, медицинских сестёр и массы других специалистов.
В ноябре пошла кровь. Мощно. Изобильно. Неостановимо.
Было ясно, что я уже не жилец.
Особенно радовали числа.
Я родился в 52-ом и в этом свете год кончины 25-ый смотрелся ровно, симметрично, красиво и убедительно. С ноября катетеры Фолея заменили операции. Операция в Ханты- Мансийске, через десять суток операция в Москве., еще через тридцать суток операция на сердце в Москве.
Видит Бог, мне было не до шахмат.
Вторая операция прошла под глубоким наркозом.
В качестве последствия я получил стойкую бессонницу. Снова спать я начал понемногу только в марте.
Поэтому призыв на «действительную военную…» в мою организацию «Позитив» в Урае я рассматривал как неосуществимый.
Непонятно было вообще: доживу ли.
И вот оно настало, это Восьмое апреля 2026 года!!!
И меня добрые люди повезли на возможно мой самый последний турнир в жизни.
Состав для меня был просто непосильный.
Грозный Чанышев, непобедимый Кондратьев, сильнейший Конев, фантастический Амрахов…
Играя в Интернете я непрерывно подставлял фигуры под бой, и при этом не видел, что подставляю. Исчезло видение доски!
- Если я выиграю одну партию, это будет чудом, - сообщил я сопровождавшей меня Татьяне – представительнице нашего коллектива.
И это было горькой правдой.
В моём состоянии, когда волноваться категорически запрещено ввиду угрозы внезапной кардиологической смерти, играть можно было строго поверхностно, не строя планов и ни на что не уповая.
Да! Давненько не шевелил я живые фигурки!
Мои партнеры в турнире не знали моей главной песни, а она была сейчас особенно актуальна: «На могилу Коня мне поставьте!»
Заканчивалась эта песня написанная в 1978-ом году не менее оптимистично:
«Так что если не трудно вам будет на это решиться
И не жалко вам будет комплект потрошить для меня
Не живого прошу
Над железным не стоит трудиться
На могилу мою деревянного киньте Коня!»
Когда-то фантастический журналист Юлиус Фучик написал невероятный «Репортаж с петлёй на шее».
Подлинный учебник настоящего мужества.
На этом репортаже я вырос как человек и как журналист.
В ранней юности (в шестнадцать лет!) я написал такую песню:
«Мы будем драться до конца
Пока еще стучат сердца
И кровь пока еще бежит по жилам
Мы будем смерть лицом встречать
И улыбаясь умирать
И песни петь пока ещё мы живы!»

Надо честно сказать: жить долго я и не собирался.
Мне сказали, что я не жилец, когда мне не было и суток.
И потом все детство я болел и врачи предупреждали родных, что особо надеяться не на что.
А потом была марафонская юность и готовность умереть на дистанции марафона или длинной дистанции.
В девяностые шансов выжить теоретически просто не было.
Тем более улетучились они при жизни на чужбине.
Но человек предполагает, а кое-кто располагает…
Я проснулся рано утром.
Невероятно: на дворе 8-ое апреля 2026 года.
Каким чудом я тут оказался?
Меня привезли в то самое место, в котором в 1991 году мы с Володей Малышкиным организовали Урайский городской шахматный клуб.
Тогда в округе, помнится, проводился командный турнир.
Состав команды пять человек. Мы выехали всей семьёй: я, сын Володя, дочь Светлана и моя ненаглядная Любовь Анатольевна. Пятым взяли с собой Сашу Шорина, но он тогда совсем еще не играл и был «для количества».
Кстати одну партию он всё-таки выиграл!
И вот играя по сути вчетвером мы среди 34 команд заняли почетное четвёртое место в округе!! Так мы представили тогда Урай на окружном форуме.
Тогда мы как раз вводили в Урае шахматный всеобуч. Публиковали отдел в городской газете «Знамя». Да! Было время!!
Тут необходимо сделать основное «отступление».
Я с юности не горел желанием стать «чемпионом» или «победителем».
В семь лет я твердо решил «жить для других» и следовал этому принципу всю жизнь неукоснительно.
Создав областной шахматный клуб в Архангельске (под крылом Льва Михайловича Фильчагина) я заботился о шахматистах города и области и менее всего сам стремился играть «на интерес».
Шахматам я посвятил огромную часть своей жизни, но к турнирам всегда относился с иронией и юмором.
«На семь случайных шайб, заброшенных в ворота нашей сборной, наши мастера ответили двумя превосходными голами!» Вот какой язык мне нравился в описаниях соревнований разного ранга.
Тем не менее мне довелось быть Чемпионом Соломбальского района города Архангельска, чемпионом города Качканара и именно в Качканаре в турнире сеансеров я дал сеанс шести чемпионам Качканара, который завершил со счетом 6:0 в свою пользу.
Вслепую я успешно играл с перворазрядниками на десяти досках одновременно. Лучший мой результат в сеансе «на улице»: +40=3-0.
То есть у сорока выиграл и с тремя свел вничью.
Мною были созданы несколько десятков шахматных задач и этюдов, и некоторые были опубликованы.
В журнале «Студенческий меридиан» мне довелось попасть в число пяти победителей конкурса «Сыграй как Анатолий Карпов». В еженедельнике «64» я победил в конкурсном сеансе знаменитого гроссмейстера Ферзьбери.
На Международном турнире в Сочи в 1981 году я был тренером-секундантом Чемпиона России Павла Зарубина.
Это я к тому, что играл я в целом вполне прилично.
Но никогда не ставил себе целью занимать непременно первые места.
Всё-таки я был шахматным профессионалом, и именно шахматы приносили мне наибольший доход.
В этом смысле интересен ход возникновения нашей многолетней дружбы с Павлом Михайловичем.
В 1978 году будущий молодой мастер познакомился с создателем областного шахматного клуба, которого по первости «душа не приняла».
Ко мне юноша относился с большим неприятием.
Но в конце концов он решил просто проучить меня или унизить. Он был уверен, что может обыграть меня в молниеносной игре со счетом 10:0. И однажды летним вечером мы с ним в моем директорском кабинете уселись играть исторический нравоучительный матч. Условия простые: играем матч из десяти партий, и если счет не десять-ноль – он проиграл!
О, если бы он мог представить отдаленные последствия этого состязания.
Три партии он выиграл легко, а четвертой я сделал ничью вечным шахом.
Таким образом первый матч он проиграл! По условиям игры он обязан был купить у меня ту книгу, которую я ему продам (я распродавал тогда свою библиотеку) за названную мною сумму не торгуясь. И я ему тут же продал книжечку на древнегреческом языке (чья-то «история» похоже). Мы тут же приступили к попытке номер два. Первую партию он выиграл, а во второй я поймал его на вариант в Защите Алехина и довел до логического конца.
Паша с ненавистью взирал, как я любовно выбираю древнегреческий манускрипт номер два. Впереди была блинная архангельская белая ночь. Третий матч он проиграл на третьей партии. Я расстался со Страбоном. А он с очередной десяткой. И так мы резались до семи утра. Я избавился от солидной части своих античных сочинений. А он постепенно пришел к выводу, что категорически неверно оценивал и мою силу игры, и мою энциклопедическую начитанность, и мой философский склад ума.
Пройдёт семнадцать лет и он будет рассекать со мной с Шориным белорусские пространства. А потом даст один телефон в далеком почти невероятном Херсоне, где впоследствии, под зорким присмотром Ларисы Владимировны, и родится моя ненаглядная Дуняша (Евдокия).
Специально для Павла Михайловича была написана мной «Фея мечты» на мелодию «Фели чита». Он стал одним из моих самых преданных друзей на всю жизнь. Его уже два года нет с нами. Один из глубочайших Мастеров в моей жизни.
Вот кто бросил бы Коня на мою могилу, умри я вовремя.
Десятки лет он хранил мою личную переписку с Любашей, которую я отдал ему на сохранение, когда шансов на выживание просто не было.
И поэтому, садясь за стол с пластиковой доской и пластмассовыми фигурками я мысленно просил у Павла прощения.
А время Ч стремительно приближалось
Все ближе были и неизбежные в моем состоянии зевки и просмотры.
Испей чашу сию до дна!

продолжение, если будет угодно Всевышнему, вероятно

автора в этом турнире сфотографировала Виктория Шмагина (Урай)
https://stihi.ru/2026/04/08/8844 - экспромт Виктории Шмагиной