Анохин с Черниговской и недзогчен

Эта заметка из проекта 3 Тукдам, коротко обо всех моих проектах – в ежегодно обновляемом резюме на моей странице портала proza.ru, коротко о каждом из них – в ежегодно обновляемых Предисловиях.


Раньше я уже писал о двух частях документального фильма, снятого о встречах академика РАН в третьем поколении К.В. Анохина и академика РАО, дважды доктора наук Т.В. Черниговской, крупнейших в РФ специалистов по мозгу и сознанию человека,  с учителем дзогчен Сангнаком Тензином Ринпоче, на которых они разговаривали о дзогчен. При этом под рукой у Анохина лежала книга известного учителя дзогчен Чогьяла Намкая Норбу Ринпоче (1938-2018), насколько я сейчас помню, это была «Кристалл и путь света. Сутра, Тантра и Дзогчен», по которой он задавал вопросы Сангнаку Ринпоче.

В целом структура этого буддийского учения трехчастна: основа, путь и плод. Ей примерно соответствовали и эти две части, первая – основе, вторая – пути.  Казалось бы, естественно ожидать появления третьей части о плоде дзогчен. Но тут есть такая неудобность для академиков. Хотя плодом дзогчен, как и во всем буддизме, является просветление, освобождение от всех страданий, выход из колеса перерождений, но конкретная форма его выражения отличается от большинства других направлений буддизма. Это реализация радужного тела, которое некоторые сравнивают с воскресением Иисуса Христа. Очевидно, что о таком плоде академикам публично разговаривать с учителем дзогчен как-то не совсем кошерно.

Я пишу эту заметку, потому что уверен, что третьей части этого документального фильма о плоде дзогчен нет и не будет (в смысле публичного показа, конечно). Когда российские учёные только познакомились в тибетским буддизмом, в первую очередь в лице Его Святейшества Далай Ламы XIV, то Анохин на круглом столе, насколько я помню в ИФ РАН, по первым результатам этого знакомства говорил, что если удастся подтвердить реинкарнацию в хорошо контролируемых экспериментальных условиях, то ему и его коллегам придется пересматривать основы своей, а, возможно, и не только своей науки.

После одной из этих встреч с Сангнаком Тензином Ринпоче, по-моему, это было в этих фильмах, в беседе с Черниговской он сказал, что «даст бог» ему не придется это делать в своей жизни.

В заглавие этой заметки я вынес вместе с ФИО ее главных героев слово «недзогчен». Или другими словами, что теперь вместо него?

Друзья-академики Анохин с Черниговской опубликовали книгу «Мозг и его „Я“. Кто мы, откуда мы и куда мы идем», о которой сегодня в течение часа рассказывала Черниговская на портале-лектории «Прямая речь», представляя ее.

Я заплатил деньги за он-лайн доступ к этой презентации только для того, чтобы узнать, упомянет ли Черниговская тукдам в своей презентации. Ответ: нет. В принципе это можно понять так, что в этой книге академики рассказывают о живом мозге, а в тукдаме он уже умер, поэтому об этом не лезущим в научные ворота явлении отложенного разложения трупов в сообществах монахов тибетского буддизма в Индии можно и не упоминать. Это не-упоминание можно понять и так, что академики познакомились с тукдамом (и тибетским буддизмом) и переключились на что-то более мейнстримное, более рейтинговое и престижное. Более понятное и привычное, как их коллегам, т.е. различным профессиональным академическим сообществам, так и более широкой публике.

Прежде чем в двух словах описать этот мейнстрим – мое общее впечатление от этой презентации. Питерская аристократка (в третьем поколении) Т.В. Черниговская, конечно, не могла не опоздать и ее презентация началась на полчаса позже. Ни один нормальный человек не примет ее извинения (если она ему, конечно, не нужна зачем-то) и не воспримет всерьез ее оправдания (конечно, пробки).  Поскольку она по роду деятельности университетский преподаватель, профессор, то она, конечно, блестящая рассказчица. В самом начале презентации она сказала, что хотя книга трудная для массового читателя, но она все-таки не научная, т.е. без графиков и прочей чисто научной атрибутики. По-видимому, по причине этой трудности и желания удержать  внимание аудитории ее презентация была рассчитана на попсу, т.е. была потоком ее сознания, как я понимаю, лишь в самых общих чертах связанного с книгой.  Но это поток сознания Черниговской, профессионала удержания внимания больших аудиторий.

Самое интересное, что я узнал из этой презентации о мозге и «я» друзей-академиков, авторов книги, что Анохин не ругается матом, а Черниговская ругается (на презентации она, конечно, не материлась).

Описание же того мейнстрима, в котором написана эта книга, удобно начать с того, как сами авторы определяют в нём свою книгу. В качестве ориентира они берут книгу почти 50-летней давности двух выдающих людей: знаменитого философа науки Карла Поппера и лауреата Нобелевской премии по физиологии Дж. Экклса «Я и его мозг». Задумали друзья-академики свою книгу, конечно, не сразу после выхода книги Поппера и Экклса, но еще до ковида, не вполне понятно, до своей встречи с тукдамом и тибетским буддизмом или во время/после. 

Они решили обсудить, что же изменилось в науке о мозге за эти 50 лет.

По структуре их книга получилась примерно такая же, как у Поппера с Экклсом: сначала их беседы, а потом их собственные статьи по теме. Черниговская акцентировала внимание на различии названий книг – «Я и его мозг» у Поппера с Экклсом и «Мозг и его Я» у них – сказав, что оно имеет принципиальное значение. 

Для того, чтобы его лучше понять, нужно учесть то, чего Черниговская не говорила в презентации. Дело в том, что Поппер с Экксом были антиредукционистами, т.е. они считали, что наше «я», разум, сознание не сводимо к мозгу. Нагляднее всего это пояснить на той поправке к двум мирам Платона, которую предложил Поппер. Великий древнегреческий философ полагал, что наряду с миром чувственного восприятия есть еще идеальный мир, в котором живут идеальные формы и который правит чувственным миром. В современной формулировке лауреата Нобелевской премии по физике Ю. Вигнера это выглядит, как «непостижимая эффективность математики в физике». Мир, который изучают физики, создали не они, но в нем почему-то прекрасно работает математика, выдуманная математиками.

К двум мирам Платона Поппер предложил добавить третий мир – психический. Эту добавку легко понять с той точки зрения, что к идеальному миру Платона у людей должен быть доступ, иначе учёные не смогли бы познавать чувственный мир. Галилео Галилей в свое время эту способность учёных описал, как чтение учёными Книги Природы, написанной богом на языке математики. Однако психический мир Поппера – это не отдельные «проходы»  учеными в идеальный мир из чувственного, но целый отдельный мир.

Черниговская акцентировала внимание на принципиальной важности разницы названий книг, но не сказала, что Поппер с Экклсом были антиредукционистами. Из всего того, что она рассказала на презентации, я могу сделать вывод о том, что друзья-академики, авторы книги «Мозг и его Я» как раз таки редукционисты, сводящие наше «я», разум, сознание к мозгу. (Тибетские буддисты как раз считают, что тукдам о сознании, которое существует вне мозга и передается из жизни в жизнь.) Однако, прямо это не было сказано, возможно, это звучит в тех 20 самых важных вопросах о мозге и его Я, которые в качестве итога своих обсуждений на Алтае, на берегу реки Катунь выдали авторы книги.

Когда Черниговская спросила Анохина, почему он предложил дискутировать на Алтае (до этого они хотели поехать в Италию, чтобы создать для своих дискуссий подобающую атмосферу начала науки нового времени), то тот ответил, что там намоленые места.