Ничего не произошло

     Герр Шверт медленно шёл в сторону площади, по кратчайшей дороге от тюрьмы, где он служил заместителем начальника, до пивной «Elefant». Улица была пустой. Сразу после обеда редко кого можно встретить, разве что нянька гуляет с ребёнком, если не смогла уложить его спать. Или почтальон пройдёт. Оживление на улице лишь утром и вечером. Сначала все идут на службу, на рынок, в гимназию, а вечером – обратно. Так заведено и это привычно.
     «Почему мне не пойти домой?»
     Герр Шверт остановился.
     «Нет, если я приду так рано, нужно будет объяснить фрау Шверт, что случилось. А что, собственно, случилось? Ничего не произошло. В прямом смысле – ничего. Просто отменили казнь».
     Тюремщик достал платок, снял шляпу и промокнул вспотевший лоб.
     «Неужели так бывает, что они могут быть невиновными? Да нет, это же бред! В мой блок попадают только матёрые душегубы, детоубийцы, психи-истязатели, грязные насильники и отъявленные головорезы. Как они могут быть невиновными?!»
     Ни разу за всю службу он не заинтересовался ни кем из тех, кого казнил. Ни датой рождения, ни родом деятельности, не пристрастиями - ничем. Личного сближения со смертником быть не должно. Только имя, чтобы сверить документы, а затем упомянуть в молитве.
     Во-первых, он доверяет полицейским. Лично знает двоих, они грамотные служаки.
     Во-вторых, не сомневается в качестве рассмотрения дел в суде.
     И, в-третьих, он хорошо изучил публику с которой работал. Все они были несколько раз осуждены и являлись закоренелыми преступниками.
     «Так почему отменили казнь?! Неужели он невиновен?!»
     - Вам плохо, герр Шверт?
     Перед ним стоял молоденький почтальон, младший сын пастора. Тюремщик встревожился, что на людях его заметили в неподобающем настроении, и растянул губы в улыбке.
     - Наоборот, Маттео! Мне очень хорошо! Я любуюсь нашей улицей.
     «Зря я ляпнул про улицу. Она у нас совершенно обычная. Кроме вывески аптеки, других украшений нет».
     - Раз мы встретились, передайте, пожалуйста, госпоже Шверт, что завтра ближе к обеду я зайду с представителем телефонной компании. Он установит аппарат, а я оформлю квитанцию.
     - Прекрасная новость, Маттео! Обязательно извещу фрау Шверт! Всего хорошего.
     «Свой домашний телефон – это замечательно! Приходы вестовых со служебными вопросами очень не нравятся моим девочкам. И появится возможность поговорить с ними в течении дня».
     - О, господин заместитель начальника! Вы в среду и так рано! Что-то случилось?
     Усатый Ганс озабоченно смотрел на посетителя, не забыв натянуть на лицо дежурную улыбку.
     - Случилось? Нет, всё в порядке.
     «Ничего не в порядке!»
     – Организовалась свободная минутка на службе.
     - Ммм. Рад такой организации. Присаживайтесь, будьте любезны.
     Кельнер подвел гостя к столику, и зажег светильник.
     - Баварского? Пилзнер? Доппельбок? А может, рюмочку биттера?
     - Светлого, и главное – похолоднее!
     Хотя никого в заведении не было, Ганс огляделся и зашептал, как осведомитель со службы:
     - Не хотите попробовать новинку? Брат вернулся из Цюриха, там входит в моду пить по вечерам портвейн со льдом. Мы уже всей семьёй попробовали!
     «Он же не отстанет со своей новинкой. А я хочу спокойно поразмыслить!»
     - Интересно. Тем более, что и в отпуск я собрался везти свою семью в Монтрё. Несите, Ганс, свою новинку.
     «Зачем я ляпнул про отпуск в Монтрё?! Этот усач раструбит на всю округу! Я выбит из колеи. И чем?! Отменой казни, будь она трижды неладна!»
     Герр Шверт в волнении потёр руки. Спохватился и положил ладони на колени.
     «Стоит ли завтра навести справки об отмене у начальника тюрьмы? Не сочтёт ли он подобное внимание излишним? Но ведь какое событие! Первая отмена казни за всё время моей службы! Решено! Сначала запрошу папку с делом осужденного, изучу самостоятельно, а если там ничего нужного не будет пойду к начальнику».
     Подошел кельнер.
     - Ваш портвейн. Прошу, герр Шверт.
     Тот кивнул и взял в руку запотевший бокал.
     «В тюрьме торжество закона. Именно поэтому тюрьма - одно из лучших мест, придуманных людьми».
     Донёсся пронзительный гудок паровоза.
     «К примеру – вокзал. Постоянная суета. А зачастую и беспорядок. Фармазоны и карманники, место которым именно в тюрьме. В буфете высокие цены, а еда сомнительного качества. Натурально: набили живот по необходимости и уехали, редко кто бывает в нашем городе повторно по своей воле. Вот и продают сосиски из птичьего мяса по цене добротных свиных. А взять книжную лавку? Книжонки – бульварного содержания, цель которых одна: убить время в дороге. Подумать только: убить время!
     Толи дело газеты и формуляры – кратко и по существу».
     Ладонь стыла от ледяного напитка и тюремщик поставил бокал.
     «В тюрьме все знают своё место и знают себе цену. Если ты плохой надзиратель, тебя не станут уважать. Ни те, ни мы. А на вокзале каждый день можно корчить из себя кинозвезду или нищего, и никто кто узнает под маской кто ты есть на самом деле – очень уж изменчив состав публики».
     Герр Шверт сделал глоток.
     «Миленько. Освежает. Самое то для воскресной веранды. Нужно обязательно предложить супруге».
     По примеру больших городов с наступлением апреля и в их городе устанавливают веранды. Фрау Шверт эта затея очень нравится: все прохожие видят, какая у них успешная и любящая семья.
     Тюремщик в пару глотков осушил бокал.
     «Недурственно. А может, отмена казни произошла не из-за невиновности уголовника? Может, причиной стали плохие результаты испытания новой верёвки?»
     Лоб снова покрылся испариной.
     «А ведь я лично отвечаю за тесты. Но почему я решил, что они были неудовлетворительны?»
     Шесть недель назад из министерства прислали циркуляр и образец новой верёвки для казни. Верёвка современная, из какого-то новомодного материала.
     «Чем же их не устраивает привычная пенька?»
     Начальник тюрьмы официальным приказом назначил его, Шверта, ответственным за проведение испытаний согласно министерской программе.
     «Не подведите меня, как не подводили никогда!»
     Придумали и сделали два манекена: тяжелый и легкий. Отродясь такого не было, но вдруг возникнет необходимость повесить женщину: эмансипация, как-никак.
     Отработали узлы. Высчитали необходимое количество шлагов. Девять оборотов - самое то. А уж сколько шуточек из-за этого было отправлено по поводу девяти жизней у кошек! Не меньше сотни раз повесили и маленький манекен (ему даже имя придумали – Белль, как звали Чёрную Вдову) и большой. Все действия и итоги строго протоколировали.
     «Я даже сам дёргал этот чёртов рычаг с разной силой! Всё было безупречно!»
     Да, за двенадцать лет службы герру Шверту пришлось трижды тянуть на себя рычаг, который...
     Тюремщика передёрнуло.
     «Первый раз это случилось, когда я был младшим надзирателем в блоке смертников, на первом году службы. Так сказать, проверка на соответствие. Второй и третий раз, когда дежурный надзиратель отравился - кстати, отравился он в буфете на вокзале, и его выворачивало в медпункте».
     Казнили с разницей в десять минут братьев-близнецов: дезертиров-мародёров-убийц. Это было их последнее желание: умереть вместе. Но виселица одна, и они сошлись с тюремным доктором на этом промежутке, чтобы первый из повешенных точно не ожил.
     - Как вам напиток? Понравился?
     Рядом стоял услужливый Ганс.
     - Очень даже. Обязательно порекомендую его попробовать фрау Шверт. Но сейчас, принеси-ка, пожалуйста, рюмку шнапса.
     - Всенепременно.
     Кельнер принёс заказ.
     «Вовремя».
     Крепкий напиток вернул равновесие в мысли.
     «Твоей вины в отмене казни нет. Ты и твои подчинённые сделали всё так, как предписано».
     В пивную зашёл скрипач Герш.
     «Пойду домой, пора».
     Скоро заявятся посетители, да и музыку герр Шверт не жаловал.
     «Боже, как я вытерпел эту арфу на свадебной церемонии! Лишь бы, фрау Шверт была счастлива!»
     Ему нравилась только одна мелодия – Ave Maria. Он с удовольствием ходил в ратушу на воскресную службу, когда на органе играла старшая дочь пастора.
     «Это божественно!»
     Герр Шверт достал портмоне (свадебный подарок от милой невесты), отсчитал, положил монеты на стол и вышел на площадь.
     - Папочка!
     Ему навстречу медленно, как положено благовоспитанной девочке, шла дочка Мария.
     - Ты пришёл встретить меня с занятия?
     Герр Шверт кивнул.
     - Фройляйн Шуберт сказала, что скоро я смогу выступать вместе с ней по воскресеньям!
     - Я горжусь тобой, дочь!
     «Моё маленькое прелестное утешение!»
     Эту фразу он скажет доченьке дома, не пристало солидному господину распускать нюни на людях.