Индекс боли

В Министерстве Благополучия не было окон.

Считалось, что окна провоцируют сравнение, а сравнение — источник недовольства. Поэтому сотрудники работали при ровном искусственном свете, который не менялся ни утром, ни вечером. Время здесь определялось не солнцем, а расписанием обновлений.

Каждое утро в 7:00 приходило уведомление:

«Ваш индекс боли обновлён».

Илья открыл его машинально.

Индекс боли: 3.2

Рекомендуемая корректировка: обязательна

Он вздохнул. Вчера было 2.9.

Повышение на три десятых считалось тревожным сигналом. Система не любила отклонений. Система вообще не любила ничего, что не укладывалось в норму.

Илья работал аналитиком — проверял отчёты граждан, у которых индекс превышал допустимые значения. Он искал причины: физические, эмоциональные, социальные. Всё классифицировалось, кодировалось и передавалось в отдел коррекции.

Когда-то боль считалась личным делом.

Теперь — статистической ошибкой.

— У вас снова рост, — сказал голос за спиной.

Это была Марина из соседнего отдела. Она всегда говорила тихо, как будто боялась, что её услышат не те, кто должен.

— Незначительный, — ответил Илья.

— Незначительных больше не бывает.

Она была права. С недавнего времени даже малые отклонения требовали вмешательства. После того как один человек с индексом 4.7 вышел на улицу и закричал, систему обновили. Теперь порог опасности начинался с трёх.

— Вы записались на коррекцию? — спросила она.

Илья покачал головой.

— Сегодня.

Он не уточнил, что не собирается идти.

Коррекционные центры были повсюду. Белые здания без вывесок. Внутри — мягкие кресла, приглушённый свет и специалисты, которые говорили спокойным голосом.

— Боль — это сигнал, — объясняли они. — Но в современном обществе сигналы должны быть точными и своевременными. Избыточная боль мешает функционированию.

Процедура была простой: определяли источник, подавляли реакцию. Иногда медикаментозно, иногда поведенчески. В сложных случаях — через перепрошивку эмоциональных паттернов.

После этого индекс возвращался к норме.

Люди выходили спокойными. Ровными. Без лишнего.

Илья смотрел на них каждый день.

И всё чаще замечал, что их лица становятся одинаковыми.

Вечером он не пошёл в центр.

Вместо этого он открыл старую папку на компьютере — ту, которую система не индексировала, потому что не могла распознать её содержимое.

Там были записи.

Его собственные.

«Боль в груди, когда она ушла».

«Тяжесть в спине после разговора с отцом».

«Пустота, которая не проходит уже три месяца».

Он перечитал их.

И впервые за долгое время почувствовал, как индекс внутри него растёт.

Не на десятые. На целые единицы.

Это было почти физически ощутимо — как давление изнутри. Как если бы тело пыталось сказать что-то важное, но его постоянно перебивали.

Илья закрыл глаза.

Система утверждала, что боль — это ошибка.

Но если это так, почему она так точно указывает, где именно что-то не так?

На следующий день он получил предупреждение.

Индекс боли: 4.1

Статус: критический

Обязательная коррекция в течение 24 часов

Внизу была кнопка: «Подтвердить запись».

Илья смотрел на неё долго.

Потом закрыл уведомление.

В Министерстве стало тихо.

Не потому что люди перестали говорить — они и раньше говорили мало. Просто исчезло что-то ещё. Что-то едва уловимое.

Напряжение.

Как будто все вокруг были идеально настроенными инструментами, которые больше не могли издавать фальшивых нот.

Марина подошла к нему ближе обычного.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила она.

— Да.

— Тогда почему…

Она не закончила.

Илья посмотрел на неё.

— Потому что если убрать боль, — сказал он, — исчезает причина что-то менять.

Марина побледнела.

— Это опасная мысль.

— Я знаю.

В тот же день его вызвали.

Комната была белой. Кресло — мягким. Голос специалиста — ровным.

— Ваш индекс превышает допустимые значения, — сказал он. — Мы готовы помочь.

Илья кивнул.

— Я знаю.

— Тогда начнём.

Пауза.

— Нет, — сказал Илья.

Специалист замер.

— Простите?

— Я отказываюсь от коррекции.

Это было слово, которое почти не использовалось.

Система не предусматривала отказов.

— Вы понимаете последствия?

— Да.

— Повышение индекса может привести к дестабилизации.

— Возможно.

— Вы можете причинить вред себе или окружающим.

Илья подумал.

— А если я ничего не чувствую, — сказал он, — разве это не вред?

Впервые за всё время специалист не сразу ответил.

Через неделю Илья исчез из системы.

Его профиль был помечен как «деактивирован».

Рабочее место — освобождено.

Доступы — аннулированы.

Официально он больше не существовал.

Но иногда, поздно вечером, в отчётах появлялась странная аномалия.

Краткий всплеск.

Индекс боли: 7.8

Локация: не определена

Статус: вне системы

Такие случаи быстро удалялись.

Система не любила то, что не могла контролировать.

Марина однажды задержалась на работе.

Она открыла архив — тот самый, к которому никто не обращался без необходимости.

И нашла файл.

Без индекса. Без категории.

Просто текст.

«Боль — это не ошибка. Это доказательство, что ты ещё здесь».

Марина долго смотрела на экран.

А потом впервые за много лет не стала закрывать уведомление.

И позволила цифрам расти.