Не поминай всуе имя его... Знакомство

Второй день на улице было ветрено. Впрочем, ветрено – это мягко сказано. Второй день резкий ветер носился по улицам поселка, переворачивая все вверх ногами, срывая плохо закрепленный шифер на крышах домов и надворных построек, поднимая пыль выше самых высоких деревьев.

Но особенно он лютовал на проливе, вздымая огромные волны и швыряя их на песчаный берег. Ни на взморье, ни на улицах поселка не было видно ни души: вездесущие ребятишки и те сидели по домам, с опаской выглядывая в окна. Но даже этого удовольствия им было дозволено очень мало: родители опасались, что в окно залетит камень, разбитое стекло может попасть в глаза сидящему у окна ребенку, и тогда горя не оберешься…

Не найдя  жертвы в поселке, ветер с новой силой набрасывался на волны, пиная, что было сил. Он выгонял их на берег, вновь и вновь пытаясь бросить как можно дальше. Уставшие волны с тихим стоном и шепотом ползли обратно, стараясь скрыться от седого проказника в морской пучине, но он только хохотал над страхом водной стихии.

Разбежавшись по суше, вихрем прыгал в самую глубину, поднимая со дна песок и морскую тину, и снова швырял на берег уставшие волны. С ревом и клекотом шли они по песчаному берегу, серые, страшные в своей дикой усталости и невозможности противостоять разбушевавшемуся разбойнику.

А, может, им тоже передалась лютая игривость сумашедшего ветра, и, поддавшись обаянию хохочущего весельчака, волны пытались дотянуться до отвесного берега, чтобы схватить лежащий там валун, когда-то выброшенный морской стихией и навечно укрепившийся за несколько десятилетий или столетий?

В любом случае, покорившись ветру, волны приняли условия его игры, и сами стали подыгрывать, протягивая мокрые руки свои все выше и выше, но дотянуться до валуна никак не могли. Злые, обессиленные, они уползали прочь,  фыркая и отплевываясь.
 
У самой воды волны оглядывались и наблюдали одну и ту же картину: на самом верху, на сером камне, сидела лицом к морю женщина в позе лотоса. Глаза ее были закрыты, руки покойно лежали на коленях. Казалось, она даже не чувствовала порывов ветра, не слышала рева покорных ему волн – всего того, что творилось вокруг. Женщина была в астрале. Она медитировала, и непогода была для нее просто фоном.

Положив руки под голову, наблюдал за женщиной ветер, покачиваясь на волнах, которые то поднимали его высоко-высоко, то опускали в морскую пучину.

-  Не боишься? – раздался над ухом сидящей чей-то громкий голос, которому та сначала не придала никакого значения, приняв его за порыв ветра. -  Смелая ты! – опять раздалось над ухом, и женщина, тряхнув головой, открыла глаза.

 Перед ней стоял человек в старомодной, еще военной плащ-палатке. Голова его была накрыта большим капюшоном, прятавшим лицо от морских брызг и порывов ветра.

 – Я говорю, что тут находиться очень опасно! – прокричал стоящий с большой тростью старик. – Ты не знаешь, на что способен разыгравшийся ветер.

Женщина молча смотрела на человека, прервавшего сеанс медитации.
 
-  Иди домой! – сквозь рев ветра услышала она и увидела, как стоящий перед ней человек указал рукой на поселок. – Иди, а я задержу его! Ишь, разошелся как!
-   Кого? – прокричала в ответ женщина.
-   Ветер! Поспеши, поспеши…

И только ступив ногами на твердую дорогу тротуара, она оглянулась. Раскинув в стороны руки, старик замер, стоя лицом к волнам. 

Преодолевая порывы ветра, Ксения с трудом добралась до своего дома и открыла дверь подъезда.

Там, на камне, она словно не замечала, насколько стало опасно находиться на берегу, не слышала даже рева ветра и разбушевавшегося моря. И только захлопнув за собой дверь, поняла, какой опасности избежала.

 Усевшись на ступеньку лестницы, женщина расстегнула промокшую ветровку. Она не поняла, почему промокла: то ли дождь пошел, то ли волны все-таки дотянулись до нее и окатили своими брызгами.

За дверью четвертой квартиры ссорились. Слышно было, что соседка собиралась куда-то бежать, но властный хозяин запретил ей это.

-  Ты не в своем уме! – донеслось до Ксении. – Кто назовет тебя умной, если твое тело завтра найдут на улице поселка? Сядь, я сказал! Тайфун идет, а ты со своим идиотским Мишкой...

Из-под лестницы вышел белый пушистый кот, подошел к сидящей на ступеньке женщине и стал тереться об ее ноги. Та взяла его на руки и стала чесать за ушками. Кот замурчал от удовольствия и потерся головой о подбородок Ксении.

 -  Пойдем, дружок, а то нас и вправду посчитают ненормальными: сидим у двери около своей квартиры. Чей же ты, а?

Уже открывая дверь, женщина вдруг вспомнила, как соседка из квартиры напротив возвращалась домой с белым котом на руках, ласково называя его «Михасиком».

-  Так вот в чем дело! – покачала головой Ксения. – Это ты – Мишка? Ах, ты ж такой гулена! А хозяйка твоя слезами заливается, потому что тебя нет дома. Пошли, пошли, дружок, домой!

Она позвонила в дверь четвертой квартиры и услышала тяжелые шаги.

-  Вы? – удивленно посмотрел на нее хозяин. – Вам что-то надо?
«Какой недружелюбный человек!» – удивилась Ксения, а вслух сказала:
-  Простите, это не ваш кот?
-  Света, иди сюда! – не изменил властного тона сосед. – Пропажа твоя объявилась! – он взял из рук Ксении кота, и женщина вернулась к себе, уже у двери услышав радостное восклицание соседки.

Неполные две недели жила Ксения в поселке. Утром она пропадала в школе, куда приехала по рекомендации областного управления образования, а вечерами уходила на берег пролива и довольно долго находилась там, гуляя или совершая сеансы медитации.

Соседей она почти не знала, так как сама была очень скромным, застенчивым человеком и знакомиться не торопилась. Из рассказов коллег запомнила, однако, что технолог, который жил на одной площадке с приехавшей сюда учительницей, был «еще тот фрукт», и сегодня она имела основание убедиться в верности данной соседу характеристики.

«Даже не сказал «спасибо», - качала головой, снимая мокрую одежду, Ксения. – Повезло с соседями! Но соседей, как и родителей, не выбирают, а жаль…».

На улице как-то сразу, вдруг, стало совсем темно, и рука Ксении потянулась к выключателю. Вспыхнул свет.

 -  Слава Богу, что электричество не отключили! – обрадовалась женщина, направляясь к шифоньеру. И обрадовалась зря: ярко вспыхнув, лампочка погасла, и погасла надолго.
 
Но это не испугало приехавшую на остров учительницу: она всегда была очень практичной, поэтому, приехав сюда работать, позаботилась обо всем. Несколько раз заходила женщина в городской хозяйственный магазин. Там был отдел уцененных товаров по продаже всякой всячины. Здесь можно было купить «распарованную» посуду, и Ксения Андреевна набрала чашек, рюмочек разного цвета и разной формы, купила несколько кастрюлек с мелким, почти незаметным браком, а также каждый раз приобретала свечи. Их у нее было множество: восковые, цветные парафиновые свечи соперничали с гелевыми разной формы.

 Они стояли на трельльяже, оставленном бывшей хозяйкой, на столе в кухне, на книжных полках в зале, на подоконниках всей квартиры. Коллеги шутили, называя Ксению «свечных дел мастером».

«Интересно, что бы вы сказали сейчас? – улыбалась приехавшая учительница, зажигая очередную свечу. – Вот поужинаю и почитаю немножко… Стоп! А кто это оказался со мной рядом, когда я была на берегу? А впрочем, какая разница? Я все равно еще никого не знаю, кроме учителей, конечно. Надо будет об этом человеке завтра спросить у девчат в школе!»

За стенами дома по-прежнему рвал и метал дикий ветер, норовя ворваться в жилище человека и похозяйничать там. Нечто аналогичное произошло несколько лет назад, когда Ксения Андреевна приезжала сюда со всей своей семьей. Правда, было это весной. Электричества тогда не было довольно долго, и в квартирах было холодно и очень неуютно…

Теперь другое дело: лето, она одна, и ей совсем не страшно. Напротив, все воспринимается совсем иначе, и это даже интересно.

Забравшись с ногами в кресло, женщина обняла колени и стала смотреть в окно. Надо было что-то поесть, но горячего приготовить не на чем, а холодную пищу есть не хотелось. И тут она вспомнила о термосе. Как все-таки здорово, что каждое утро она наливает его доверху горячей водой!

Ксения встала и направилась к кухне. Ее остановил стук в дверь.

-  Кто это? – подошла она на стук и услышала женский голос.
-  Откройте, Ксения Андреевна! Это Светлана из четвертой квартиры.

Распахнув дверь, Ксения увидела соседку с котом на руках.

-  Почему так светло в подъезде? – удивилась хозяйка. – Света-то нет.
-  Это я лампу вынесла, керосиновую, - улыбнулась Светлана. - Обычно мы зажигаем в подъезде в подобных ситуациях лампы-шахтерки, но этим ведает Сергей Фомич, - кивнула гостья наверх, - а сейчас его нет. На работе еще, поэтому я вынесла свою.
-  Что это мы стоим у порога? – спохватилась Ксения. – Проходите, пожалуйста!

Соседка вошла в прихожую и закрыла глаза.

-  Ой, как у вас светло! – удивленно повернулась она к хозяйке. – Что это?
-  Обыкновенные свечи, - улыбнулась в ответ Ксения. – Я постоянно захожу в хозмаг и долго копаюсь в уцененных вещах… Люблю, знаете ли… А там – чего только нет! Вот я и покупаю нужные мне предметы, практически, за бесценок. Что же вы замерли? Входите, присаживайтесь! – пригласила Светлану хозяйка.

Гостья поставила принесенный пакет в кресло и отпустила кота. Ее пушистый друг вальяжно прошелся около ног хозяйки, прыгнул на диван и замер.

-  Господи, Ксения Андреевна, как у вас здорово! – ахнула, оглядываясь по сторонам, Светлана. – Как будто вы тут жили лет десять или больше. Это я к тому говорю, - присаживаясь в другое кресло, продолжала гостья, - что до вас тут жила Инга Владимировна. Так у нее всегда было, как на вокзале, - поймав недоуменный взгляд хозяйки, Светлана пояснила. – Пусто: стол, стул, кровать и все.
- Я это могу понять, - гладя выгнувшего спинку кота, начала Ксения. - Несколько лет назад я приезжала на остров со всей своей семьей, приезжала, чтобы заработать,  поэтому тоже ничего лишнего не покупала. Каждую копеечку собирала, - она как-то горько (как показалось Светлане) усмехнулась. – А теперь я сюда жить приехала, возможно, насовсем. А посему и устроилась сразу с комфортом, тем более, что в городе не один комиссионный магазин, где по дешевке можно купить все необходимое. Что я и сделала. Правда, деньги на моей карточке почти на исходе, но зато я, вернувшись домой, отдыхаю душой и телом. – И засмеялась. - Простите за столь длинную речь. И пойдемте пить чай.
-  Чай? А-а, холодный чай.
-  Почему же холодный? У меня полный термос кипятка.
-  Правда? Вот здорово! А у меня к чаю кое-что есть! – заговорщески подмигнула Светлана и подняла принесенный ею пакет. – Мы с Мишкой пришли поблагодарить вас за его спасение, правда, Михасик?

Выгнув спинку, кот опять прошелся по дивану, муркнув от удовольствия. Обе женщины направились в кухню. Следом за ними семенил Михасик.

Светлана вытащила из пакета бутылку «Гжелки», что-то зывернутое в хрустящие пакеты и поставила стеклянную банку красной икры.

-  Что это вы? – удивилась хозяйка. – Этим всем можно целый взвод накормить.
-  Ну, взвод этим не накормишь, а мы с вами посидим от души! – улыбнулась Светлана. – Тут все свежайшее… И потом, познакомиться надо, может, будем дружить семьями. Я ведь только от родителей приехала, из Казахстана, и узнала, что новые соседи у нас.
-  Ну, семьями мы дружить вряд ли будем, - покачала головой Ксения, вспомнив недавнюю встречу с мужем соседки. - А вот с вами – другое дело!

Она достала из холодильника два помидора и огурец и стала готовить салат.
Когда стол был накрыт, женщины сели друг против друга и подняли налитую в изящные стаканчики водку.

-  За знакомство! – произнесла гостья и подняла свою рюмку. – И за то, чтобы мы перешли на «ты»!
-  Вздрогнули! – согласилась Ксения, выпив содержимое. – А у меня вино есть отличное. Может, стоило с вина начать?
-  Там видно будет, - накладывая себе салат, засмеялась Светлана. – Может, и до вина дойдем! Стопки у вас какие красивые…
-  Они куплены там же, в уцененном, и тоже очень дешево, потому что их оставалось две всего. А я страшно люблю посуду. Я даже готова ее коллекционировать.
-   А я, представьте, туда даже не захожу никогда!
-   И зря! То есть, по-моему,  зря… А я часто «Секонды» посещаю. Много полезного и там купила.
-  А почему вы не хотите семьями дружить? – поднимая новую порцию водки, спросила Светлана.
-  Семьями дружат, когда есть семьи. А в нашем с вами случае семья есть только у вас.
-  Мы же выпили за «ты», - напомнила гостья.
-  Ой, прости, прости, из головы вылетело. Ходить к тебе в гости я буду, если пригласишь, конечно, но исключительно в такое время, когда мужа твоего дома не будет…
-  Почему? – подняла голову соседка. – Он тебе не понравился?
-  Нравиться он должен тебе, а не мне. Просто не хочу никаких разговоров. Было это уже в моей биографии… Знаешь, зовут в гости приятели, прихожу, посидим, поговорим, но я-то чувствую, что стоит мне похохмить, пошутить, подруги сразу – начеку. Боятся, что мужья их на меня не так посмотрят, а если комплемент какой скажут, - сразу губы надувают… Нет, Света, нет! Семьями мы дружить не будем… 
-  Прости, Ксюш, наверное, не надо было на эту тему… Можно еще вопрос? - и, увидев кивок хозяйки квартиры, спросила. -  Сколько тебе лет?

Хозяйка подняла голову.

-  Мне тридцать восемь, было уже, а тебе? – продолжила Светлана.
-  Почему о возрасте спросила? – удивилась Ксения. – Что-то не так?
-  Да в школе говорят, что семья ведь твоя сюда позже  приедет, просто бабульки наши удивляются, что ты одна приехала, сама квартиру благоустроила… Согласись, что это странно?
-   Для себя старалась, - пожала плечами Ксения. – И жить тут одна буду. Это так трудно понять? И причем тут возраст?
-  Ради Бога, прости меня! – пожала руку хозяйки Светлана. – Дура я, конечно! Не в свое дело полезла… Прости. Настроение тебе испортила только.
-  Все нормально. Спасибо тебе, что зашла. Я бы сама не отважилась. Будем дружить, тем более, что работаем вместе.

Попрощавшись, Светлана вышла, забрав своего кота.

Оставшись одна, Ксения убрала со стола и подошла к своему дивану. Ее большой коричневый медведь «повышенной лохматости», купленный все в том же уцененном магазине, сидел теперь с обоими глазами и пришитым ухом. Ростом с шестилетнего ребенка, он часто являлся единственным слушателем ее монологов, раздумий, сомнений. Освещенный множеством свечей, Мишутка казался еще более лохматым и большим.

-  Ну, что, друг мой? Не боишься темноты? Тогда гасим все свечи, да? Или одну оставим? Оставим, конечно!

Обняв игрушку, Ксения легла на диван и постаралась уснуть, но сон не приходил. Она подняла голову и посмотрела на улицу. Ей показалось, что за окном в темноте ночи мелькнуло чье-то лицо. «Кто это?» - женщина встала и отодвинула штору.

Ветер выл по-прежнему громко и угрожающе. На улице было темно, даже черно. Комбинат еле-еле светился в ночи. Там была автономная электростанция. Но ни одного человека за окном женщина не увидела…

Непогода бушевала вплоть до первого сентября. Утром ясное солнце осветило двухэтажные дома поселка, улицы, стоящую на возвышенности среднюю школу, словно и не было бури и страшного штормового ветра. Только кругом валялись обломки шифера, деревьев, поваленных заборов.

-  Ксения Андреевна! – постучала в дверь квартиры приехавшей учительницы Светлана. – Ксения Андреевна! - и, когда та открыла дверь,  поздоровавшись с соседкой, сказала. - Виктор Илларионович просил прийти в школу в рабочей одежде. Двор убирать будем с утра, а сбор детей – в двенадцать часов. – И добавила почти шепотом. – Тебя подождать?
-  Заходи, я почти готова! Чай? Кофе?
-  Ничего не нужно. Спасибо. Я позавтракала.

Директор школы собрал педагогов, которые вернулись из отпуска, в учительской и представил «новеньких». Их было пятеро. Семья Карениных получила квартиру в «учительском» доме, где поселился в однокомнатной квартире и Юра Садовников, приехавший из Красноармейска физрук. Анастасия Валентиновна, биолог, была подселена к молоденькой учительнице русского языка.

-  Прошу любить и жаловать, господа! – сказал он. – А это – Ксения Андреевна Трофимова, учитель первого класса. Вы знаете, что в этом году первачков у нас – аж тридцать три человека. Вы помните, что мы хотели сделать два класса, но, во-первых, второго учителя нет, а потом, Ксения Андреевна любезно согласилась принять всех деток в один класс.
-  Тяжело вам придется, голубушка! – похлопала Ксению по плечу седая Полина Иосифовна. – У нас таких классов давно не было.
-  Зато для иностранцев хорошо! – тряхнула кудрями молоденькая «англичанка». – Теперь этот класс делиться будет, и часов у нас прибавится.
-  Часов-то прибавится, но с кем в паре вы будете работать? – подняла голову завуч школы, Анна Аксеновна.
-   Как - «с кем»? А Наталья Геннадьевна? Она же по специальности учитель английского языка, - кивнула в сторону лаборантки "англичанка".
-  Что вы спорите раньше времени? До деления классов еще четыре года, - вмешалась в спор Наталья Геннадьевна.
-  Да в том то и дело, что с этого года мы немножко изменили программу, и английский язык будет преподаваться уже с первого класса, в игровой форме, конечно, а вот во втором уже пойдет,  как положено. Эта система опробована во многих  городах России, и мы решили начать вводить ее у себя, - Анна Аксеновна внимательно посмотрела на учителей младшего звена. – Мы с вами останемся и подумаем, за счет каких уроков можно это сделать.

Педагоги начальных классов недоуменно переглянулись, но промолчали.

-  Дело осложняется еще и тем, коллеги, что из отпуска не вернулись Сигалины, - продолжила завуч. - Так что замены нам не избежать. Давайте по согласию? Кто не против заменить отдыхающих товарищей, подойдите ко мне. А теперь о сегодняшнем дне…

Когда все вопросы теоретического плана были решены, Виктор Илларионович распорядился относительно уборки территории школы.

-  И помните, коллеги, что после линейки вы занимаетесь учебниками и расписанием. Перед уходом домой вы мне сдаете отчет о количестве детей, не приступивших к учебе. И желательно знать причину неявки.
-  Да причина одна: не вернулись из отпуска, как Сигалины, - встала Анна Аксеновна.
-  Сегодня суббота, поэтому мы приступаем к работе в понедельник. Вам повезло и с планами, и с подготовкой к урокам, - директор встал и направился к двери.
-  Виктор Илларионович, - окликнула его Ксения Андреевна, - можно не по школьному вопросу?
-  Да-да, конечно! Пойдемте ко мне. Что случилось?
-  Ничего не случилось. Просто я спросить хотела... А где здешние педагоги хранят овощи, консервы на зиму?
-  Ой! – хлопнул себя по лбу директор школы. – Я же вам подвал не показал! Есть, конечно, и для вашей квартиры место в подвале. Второй ключ на колечке – это от вашей секции, а дверь - под номером «один», как и квартира.
-  А в подвале дверь … моя… не закрывается на замок?
-  Закрывается, конечно, только ключ один – что от подвала, что от вашей двери.
-  То есть, ее открыть может любой жилец нашего дома?
-  В принципе, да! Но у нас такого еще никогда не было, кажется…, - как-то не очень уверенно произнес Виктор Илларионович. – А вы можете повесить свой замок, если вас что-то смущает.
-  Спасибо! – Ксения Андреевна тихонько вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь.

Директор долго смотрел на дверь, закрывшуюся за новой учительницей. «Что у них там, на материке, кругом воры? - и пожал плечами. – Надо же!»