Апрельская дорога к дому

 
Апрельская безлюдная дорога, пронизанная солнцем, голубым небом, летела на нас  пустынным асфальтом , потом грунтовкой.
Ольховые серёжки вздрагивали от ветра, словно приветствовали.
Кружились тонкие в своей беззащитности белотелые и голые берёзки.
Их теснили огромные ели и сосны.
Справа в придорожных канавах снега не было, а слева лежал снег.

Впереди 60 километров знакомой дороги к дому.
В деревеньках на зиму  остаются от одного до четырёх человек.
Вот она, деревенька вологодская Завраг, то есть за оврагом.
Дом мой серый, не обшитый, со старыми морщинистыми венцами,
с тарелкой Триколора. Единственная связь с большим миром.

 Но здесь меня что-то держит.
  А держат знакомые по клюкве и чернике места, озёра и речки, банька по старинке с полком.
В предбаннике всё ещё висит дуга, что осталась от лошади Сивки.
Мои ранние рассветы и закаты, лунные ночи, грозы, гул ветров в бури.
Я уже без этого не смогу.

 К лету съезжаются сюда городские жители.
Их  тоже зовёт  своя земля, чистый воздух, родниковая или колодезная вода.

 Вот спрашиваю я  в крошечном сельском магазинчике у Раисы:
- Когда уезжать будете в город?
- Не собираемся. Что там делать в этих норах?

А уж в своём то двухэтажном доме, обойдёт она все владения, покажет мне старинные тяжёлые жернова. Они неподъёмные, утыканные старинными гвоздями. Гвозди кованные в кузнице. Есть и кованные тяжёлые грабли, амбарные замки и кованные большие ключи.

Мука ячменная высыпалась из жерновов. А потом пеклись ячники.
Чего только нет в таких деревянных хоромах и на огромных чердаках.

Муж мой любил собирать  большие  глиняные кувшины местного ручного производства. Жителей  Чужги прозвали горшечниками.

А чего только не напомнит высокая деревянная ступа. В ней тоже толкли зерно. А в маленьких ступах стирали бельё, это первая стиральная конструкция, придуманная несколько веков тому назад.
Вещи не выбрасывали.
Много увезли по музеям. Но что-то и осталось.
Меня заинтересовала бутылка из толстого тёмного  стекла с чужим алфавитом.
Какой-то заезжий моряк привёз её в глухие места.
 Керосиновые лампы, чемоданы и одежду, которую не выбрасывали…
 Ткали и шили её сами.

 А в этот раз погода была солнечная, и я успею сходить на поклон к Святому озеру.
   От моей избы километра три или два с половиной.

И я радостно шла по хорошей дороге. На обочинах наивно смотрели на меня жёлтенькие глазки одуванчиков, струилась талая вода, хрустел снег.
Синели хвойные леса, и блистало небо.
 Воздух пьянил.
Через час я у озера Святого. Его края впитали в себя синь этого неба.
Оно только-только поднималось. Основная  часть  озера была во льду.
Сакральное и сильное место, которое нашли и выбрали  в таёжной глухомани новгородские мужики. Волюшка вольная опьянили их. Не пустили и литовских разбойников.

Кто знает, сколько всего перевидало озеро, сколько в нём отражалось событий, сколько детских голосов оно впитывало на купальне.
Здравствуй, озеро Святое! С поклоном к тебе…

12.04.26

фото Татьяны Поросковой (Жуковой)