Дымов. Берник

    Пенсильванская зима начала своё влажное кружение. Снег падал большими мокрыми хлопьями, налипал, тут же таял и стекал, вычерчивая на оконном стекле изломы холодных слёз.

    Дымов сидел в кресле, читал газету. Треньканье звонка прозвучало непривычно громко. Дымов нащупал трубку. Звонил Берник, бывший однокашник по университету. Разговор был долгим, вернее, это был монолог, Дымову же оставалась лишь слушать.

— Мы все когда-нибудь умрём. Давай-ка лучше развлечёмся! Полетаем, попрыгаем, а если парашют вдруг не раскроется — не беда, перестанем бояться скуки, - циничность друга не оставляла места для спора. Дымов попробовал было возразить, что, мол, кому кому, а ему-то точно не скучно, и что в этом деле он совсем не торопится, но Берник уже закончил разговор. В голове крутилось лишь последнее из сказанного: «Прилетаю в Нью-Йорк, встречай».

  Дымов покрутил в руках трубку. Затем он встал, подошёл к журнальному столику. Из ящика достал фотографию — удивился, как ему удалось перестать замечать её, сперва заложив акварельными этюдами, а затем и вовсе убрав в ящик. Сейчас, перед встречей с Берником он почувствовал, как внутри снова заныло. «Чего я жду?» - подумал Дымов. — «Что он изменит мою жизнь? Что скажет: «Забудь, все бабы дуры»? Одно обнадёживало — от Берника можно было не ждать сочувствия.

    За последние годы друг Дымова изменился не сильно: тот же боксёрский нос, волевой подбородок, энергичный и уверенный в себе боец, с резковатыми манерами, каким его знали на курсе. Бернику везло в жизни: он преуспевал практически во всём, вылавливая свою удачу из мутных вод свободного рынка. Дорогу, как говорится, осилит идущий, вот только глаза его теперь смотрели иначе - в их уголках с годами поселилась тень, свойственная людям, хорошо знающим цену везению.
 
    Берник не был женат, а если и был, Дымов об этом не знал. Во всяком случае ничто не мешало ему мотаться по миру в поисках новых ощущений, потакая собственным капризам. Прозвище Веничка Бернштейн получил от закадычного дружка и одноклассника Йоника Прусса, с которым рос и набирался опыта в одном дворе в приграничном военном городке у западной границы. Сложно представить двух еврейских мальчиков посреди гарнизонной обыденности, однако в те годы случалось и не такое. В один из августовских дней жизнь Венички изменилась: четырнадцатилетний акселерат умудрился обрюхатить соседку-старшеклассницу. Ор на весь городок. Скандал замяли. Мать перевезла его в Питер. 

– Привет, дружище! Старик, ты и впрямь нездоров, шарфик весёленький навесил. Сними, сними немедленно! На вот, подарок! - сунул он в руки Дымову коробку с кубинскими сигарами. - Контрабанда!

    Закутавшись в тёплую дорогую куртку, Берник смерил друга взглядом. «Мда, кому-то срочно нужна баба». Наконец он заткнулся, бросил в руки Дымову дорожную сумку, сел в машину и показал рукой в сторону мерцающих в дымке залива небоскрёбов.

— Сделаем крюк, прокатимся по городу, прежде чем ехать в твою скучную Филадельфию, – распорядился он.

— Конечно, — согласился Дымов, - Хотел предупредить: в доме не убрано.

    Слова доходили до него не сразу, как эхо в огромном пустом сарае. Берник уже не слышал ничего; забыв, где он и что только что говорил, повернул ручку радио на полную и тут же начал отбивать по приборной доске дикий ритм, словно хотел разбудить в себе шаманскую силу.

Продолжение: http://proza.ru/2025/11/22/243