Отдел девятый Что аристократично 9-261

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел девятый: Что аристократично 9-261

9-261
Добродетель или порок?

Они уходят необратимо и невосполнимо. Неощутимо.
Совсем неслышно, неприметно; без объявлений траура, пышных похоро с прощальным залпом. Были и — нет… Но точно помню что-то было… ну до того в точку… вот даже вертится на языке… по утрам, до кофе… А! Ладно, ведь они только слова,слова, слова, слова…

Они нас покидают, оставляют наблюдать, как новая поросль занимает места за игральным столом.
The Game must go on! Великая игра в бисер…
Но мне их новомодные финты по барабану. Меня их бисеринки не вставляют: все эти хайпы с кринджами, с рандомными мурашками по телу.
Брр-р!

Им же, взаимообрАзно, без гугла не догнать, что значит «реют стяги хоботов», «зодчество», «тщета»… У них свои лайфхаки, у меня — свои.
И по такой простой причине мне легче постигать смысл Ницше, его эпоха ко мне ближе, у меня ключи к ней есть.
Итак, на повестке дня пункт о тщеславии, и вот его бесповоротный вывод:

Тщеславие суть атавизм.

Чудесно! Но как он докатился к такому заключению? Вот что интересно рассмотреть. А даже и зачем его вообщн рассматривать?

Вот то-то и оно, что оно — лакмусовый тест для определения с кем имеешь дело: с рабом якшаешься или со знатью водишься? А про себя лично, тебе, конечно, всё давно известно, даже без лакмуса…

Благородный будет его отрицать там, где людям другого сорта оно видно даже без очков.

Аристократу непостижимо, как можно внушать другим мнение, в которое не веришь сам («Мы, правдивые» его наипервейшая отличительная черта).

Если я говорю, что я — гений, то это лишь потому, что мне это известно, стопудово. Озвучивать такую аксиому имея хоть малейшее сомнение — недостойно по отношению к самому себе.
В его балдошку не втемяшивается, что спокон веку

«… во всех сколько-нибудь зависимых слоях народа заурядный человек *был* только тем, чем его *считали*: вовсе не привыкший сам устанавливать цену, он и себе не придавал никакой другой цены, кроме назначенной ему его господами (создавать ценности — это *истинное право господ*)…»

Вот почему раб сперва ждёт мнения о себе, а затем инстинктивно ему подчиняется.
Нынче, из-за всё более оборзевающего демократического порядка вещей (чему причиной кровосмесительство господ и рабов), на передний план выступает стремление самому себе устанавливать цену и даже думать о себе в соответствии с самим собой установленным прейскурантом! Невзирая на более древнюю и глубже укоренившуюся склонность ждать, пока за него решат.

«… в феномене „тщеславия“ эта древнейшая склонность побеждает позднейшую. Тщеславный человек радуется *каждому* хорошему мнению, которое слышит о себе (совершенно независимо от его полезности,…  не обращая внимания на его истинность или ложность)… от всякого дурного мнения он страдает, ибо он подчиняется им обоим, он чувствует себя подвластным им в силу того древнейшего инстинкта подчинения, который остаётся в нём. — Это «раб» в крови тщеславца, это остаток лукавства раба… и тот же раб тотчас же  падает ниц перед этими мнениями, как будто не сам он и вызвал их.»

Кровосмесительство сословий настолько же непреложный факт, как и присутствие рабов на любой иерархической перекладине общества. Все те  премии и города имени Великого Учителя народов товарища Сталина, звёзды многократного Героя на пиджаке Брежнева, или этот вот…  как бишь его… ийеаах!
Зевнулось, извините, — о пустом болтаю, о пустом…