Отдел девятый Что аристократично 9-262

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел девятый: Что аристократично 9-262

9-262
Где-то зачесалось

А не раззудеться ли мне плечом на киноповесть? А? Прочие жанры типа все перешерстил, ну, разве что кроме фанфикуизма, с которым мне совсем не к спеху.

Чуенг (33 года, 182 см) приезжает на дачу деда.
Сурсий (82 года, лысый, но седой бровями) показывает грядку, где морковь разрослась в виде моржовых членов, поясняет: любой вид и тип нуждается в *неблагоприятных* условиях.
Однако он, Сурсий, промашку дал и её, морковь, перекормил импортными добавками и содержал в тепличных условиях, заворачивая в вату отечественного производства.

Чуенг: А чем тебе члены не такие? Всё равно перетирать.
Сурсий: Не доживут до тёрки с такими отклонениями. Вид выживает только благодаря твёрдости однообразию и простоте своей формы. Ты ж намедни Венецию посещал? И что там?

Чуенг: Тишь да гладь.

Сурсий: То-то же! Дожи беженцев не впущают! Блюдут каноны домостроя, куда откультивирована вся хрень полезная для выживания, одним словом — список добродетелей, включая нетерпимость, она же бестолерантность, с погонялом «священная справедливость».

Чуенг уезжает обратно в город, где обнаруживает дефицит *неблагоприятных* условий, где даже среди соседей нет врагов и можно безнаказанно наслаждаться жизнью.

Но когда эйфория похмелья миновала, приметил великое множество вырождений и чудовищности. Даже однополые блюстители закона целуются не прячась по подъездам!
Какие-то непонятные индивиды кличут себя богемой и ставят себя же выше всех (девушка Чуенга ушла к одному такому богемисту).

Налицо поворотный пункт в истории — великолепное, многообразное, первобытно-мощное произрастание, что-то вроде тропического темпа в растительном мире.

(Девушка Чуенга и богемист съездили в Таиланд скрещиваться ногами друг с другом под оргию орхидейных ароматов. Чуенг на заседании Думы вносит проект ужесточения статьи для дендрофилов.)

А вакханалия распущенности, то есть отхода от привычных норм, не утихает. Достигнута опасная и зловещая граница, по ту сторону которой *вживается* более высокая, более разносторонняя, более широкая жизнь.

Увлечённый её потоком, Чуенг теперь вынужден думать сам, измышлять уловки и хитрости для самосохранения посреди джунглей всё новых «зачем», «куда», «как»…
Нет более никаких общих всем формул, непонимание и неуважение воткрытую сношаются друг с другом на площадях и стогнах. Малолетки обстриптизировали прохожую донага.

— Ну падлы!. — Бормочет Чуенг из своей тачки в пробке, глядя как дамочка зигзагами пробирается по тротуару, вместо того, чтобы вести себя как нормальная нудистка. — Дождётесь вы у меня Великого Октября с последующей коллективизацией!

Тем временем в кинозале бывшего ДК «Великий Октябрь», где ныне линия импортозаменителя  с промкодом Дональд $ Мак, идёт заседание философического комитета.
Они выносят одномандатную резолюцию:

«Всё идёт к близкому концу, ничто не устоит до послезавтрашнего дня, кроме одного вида людей — неизлечимо посредственных».

В хэппи-эндовом конце света Чуенг и его девушка (бомемист её бросил ради горшочка с алоэ) пишут спреем лозунг на бронепоезде проносящихся мимо вагонов метро —

Будьте как мы — посредственными!
Соблюдайте умеренность и достоинство, и любовь к ближнему!
И  Сурсий субсидирует ваше спасение!