Четыре ревнивца

                Ревность есть восьмой смертный грех.
                Михаил Пинчук

***

– С вас восемь рублей девяносто две копейки, – монотонно произнёс контролёр-кассир.

Гриша приложил банковскую карту к терминалу, на котором спустя несколько секунд показалась надпись "Одобрено". Он положил карту под чехол телефона, как это делают многие подростки, не имеющие своего собственного портмоне, затем спешно сложил две бутылки газированной воды и пачку чипсов к себе в рюкзак и вышел из магазина.

Поздняя осень. На улице было прохладно. Вечер. Солнце спряталось за девятиэтажными домами. Людей на улице пока ещё было немного: восьмичасовой рабочий день не закончился. Но спустя полчаса в магазинах образуются такие очереди, что там не то что передвигаться, а даже дышать будет трудно.

Гриша спустился вниз по ступенькам и направился в сторону своего дома.

Грише было четырнадцать лет. Он учился в восьмом классе в ничем не примечательной школе. Он был проблемным ребёнком. Неудивительно, ведь в его возрасте почти все люди такие, ведь так? Но он отличался. Учился Гриша плохо: прогуливал уроки, не уважал ни учителей, ни своих сверстников. Он состоял на учёте в милиции с двенадцати лет. Его мама почти не занималась воспитанием своего сына; она искала себе мужчину (отец Гриши ушёл из семьи сразу же после рождения Гриши). Нет, не для того, чтобы её сын хоть немного почувствовал, что значит полная семья, чтобы парень подвергся пусть даже не отцовскому, но всё же мужскому воспитанию. Она искала мужчину исключительно для себя. И происходило это весьма активно. Из-за частого пребывания дома разных незнакомых мужиков Гриша был вынужден проводить всё своё свободное время на улице, а домой он приходил только ночью – поспать. Но и это ему не всегда удавалось сделать из-за стонов его матери, доносящихся из соседней комнаты даже через закрытые двери. Парень хорошо понимал, что происходит, поэтому морально был готов убить любого, кто проявляет интерес к его матери таким образом. Казалось, что его останавливает только закон.

Гриша подошёл к своему дому: недавно отремонтированной "хрущёвке", которая, на удивление, выглядела весьма неплохо по сравнению с окружающими её девятиэтажными домами. Он достал ключи и, приложив чип к домофону, отворил двери в подъезд. Он поднялся на четвёртый этаж и начал открывать двери в квартиру. Он зашёл. В коридор вышел немолодой мужчина спортивного телосложения в нижнем белье.

– Привет, сынок, – сказал мужчина и направился на кухню.

Гриша промолчал. Этого человека он ненавидел больше всего.

Мужчину звали Виталий, но он разрешал называть себя Виталиком. Он появлялся в доме Гриши и его мамы чаще других мужчин, а иногда мог даже ночевать у них несколько ночей подряд. Виталик пытался контактировать с Гришей, но парень его игнорировал. К тому же, Гришу совсем это не устраивало, а когда мужчина называл его "сынок", то парень изо всех сил сдерживал себя, чтобы не наброситься с кулаками.

Гриша пошёл в свою комнату. Он всегда приходил очень уставшим. Настолько, что у него не хватало сил ни на учёбу, ни на дела по дому, ни на общение. Парень бросил свой рюкзак у входа, затем лёг на кровать и уставился в потолок. Он лежал таким образом достаточно долго. В комнате было совсем темно: тёмно-коричневые шторы не пропускали лучи уже заходящего солнца. У окна стоял стул, на спинке которого висела одежда, и от этого казалось, что в комнате находится ещё кто-то. Гриша понимал, что это всего лишь иллюзия, что это его воображение рисует в голове силуэт неведомого человечеству существа, которое находится только в этой комнате, однако всё равно его личное пространство было нарушено, или, может, его и не было вовсе.

Дверь в комнату мамы Гриши захлопнулась. Парень знал, что будет происходить в ближайшие несколько часов, поэтому он из последних сил встал с кровати и закрыл дверь в свою комнату. После этого он вновь плюхнулся на кровать, но теперь он уже уткнулся в подушку. Вскоре Гриша заснул.

Маму Гриши звали Марина. Ей было сорок три года. Она нигде не работала, не имела высшего образования. Деньги ей давали её ухажёры, в большинстве своём именно Виталик. Она уже четыре года активно выбирала себе мужчину, и, кажется, её выбор остановился на Виталике – обычном работнике на заводе, который, однако, был очень обаятельным человеком. Марине казалось, что Виталику удастся поладить с её сыном, но она ошибалась, хотя сама она не замечала этого. Тем не менее, мама Гриши не прекращала общение с другими ухажёрами, так как считала, что двадцать первый век – век свободных отношений и любви.

Наступило утро. Раздался звук будильника. Гриша нехотя встал с кровати и, взяв телефон, отключил будильник. Он даже не переодевался, а спал в том, в чём пришёл вчера: в чёрном мятом свитере и брюках без стрелок. Парень спешно вышел из своей комнаты, взяв рюкзак, который не перебрал со вчерашнего дня, в прихожей обул поношенные серые кроссовки, которые когда-то были белыми, и, накинув на плечи куртку, вышел из квартиры.

Так проходил каждый будний день Гриши. Он старался как можно меньше времени проводить дома. Он не завтракал дома, не прощался со своей мамой. Гриша не пытался выглядеть опрятно, ведь с ним в любом случае никто не хотел бы общаться.

Парень вышел на улицу. Воздух был холодный: ниже нуля градусов по Цельсию. На кустах виднелся белый иней, а на проезжей части кое-где покрылись тонкой ледяной коркой неглубокие лужи. Гриша направился в сторону школы. Он шёл, опустив голову. Окружение его абсолютно не интересовало. Он просто хотел отсидеть в школе все шесть уроков, а потом пойти в какой-нибудь частный сектор и поесть в одиночестве чипсов с газировкой.

***

Было ясно, однако на небосклоне виднелись тучи. Стоит ветру подуть   сюда – начнётся дождь: мелкий, холодный, продолжительный. Замёрзшие утром лужи уже растаяли, на кустах больше не было инея. Температура воздуха была выше нуля градусов по Цельсию.

Школа была окружена четырьмя "брежневками". Она будто находилась в центре этого бетонного квадрата. На территории школы росли высокие клёны. Листьев на них уже не было: они все лежали на земле. Высокие стволы деревьев тянулись вверх, а затем распадались на ветки и веточки, подобно фейерверку. Они навевали чувство тоски как на учеников, так и на проходящих мимо людей на улице.

Гриша вышел из школы и пошёл в неизвестном направлении. Сегодня, как и обычно, с ним не произошло ничего интересного. Немного его радовало только то, что он не испытывает сильного голода. Парень шёл по тротуару, по бокам от него возвышались девятиэтажные дома. Кое-где во дворах стояли такие же высокие голые деревья, как на территории школы. Гриша просто шёл вперёд и смотрел себе под ноги. Он сам не заметил, как скоро вышел на открытую местность. Жилые дома находились далеко впереди и позади парня, а в ста метрах от него стояла православная церковь.

Гриша поднял голову и посмотрел вперёд. Он смотрел прямо на церковь. Это была самая обыкновенная православная церковь, которую каждый день посещали десятки (а может и сотни) людей. Гришу нельзя было назвать верующим, однако в тот момент им завладело непреодолимое желание зайти внутрь. Парень подошёл ко входу на территорию церкви. Он не стал креститься, а просто прошёл вперёд.

На территории церкви находились храм и лавка. На стене, рядом с другим входом в это место, висел умывальник, который представлял собой краник, под которым висела раковина. Рядом с умывальником лежал на земле неопрятно одетый старик с длинной седой бородой. Он либо спал, либо просто лежал с закрытыми глазами, поскольку он никак не отреагировал на то, что Гриша направился в его сторону. Гриша захотел попить. Он открыл краник, из которого тотчас полилась струя холодной воды. Парень примкнул к струе губами и начал жадно поглощать жидкость. Он быстро напился и отошёл от краника в сторону выхода: Грише было неприятно находиться рядом с этим стариком. Парень спешно вышел за территорию церкви. У выхода он не перекрестился.

Гриша решил пойти домой, хотя ранее он собирался ещё погулять. По дороге он вдруг задумался: почему этот старик вызвал у него такое отвращение? Если задуматься, то у них есть кое-что общее: они оба скитаются по городу для того, чтобы найти укромное место, где можно ото всех отдохнуть. Вдруг Гриша поймал себя на следующей мысли: а что если этот старик – это он в будущем? Хочет ли парень спустя пятьдесят лет так же скитаться, как этот человек?

– Не будет такого! – поклялся себе Гриша.

Но что же парню нужно сделать, чтобы не оказаться потом на месте того старика? Этого Гриша не знал. Его голову вскружило множество вопросов, найти ответы на которые было отнюдь не лёгкой задачей. Весь остаток пути Гриша шёл полностью погрузившись в свои мысли.

***

Уже почти стемнело. Гриша подходил к своему дому. На удивление, в этот раз он пришёл домой раньше, чем обычно.

Вот он стоит уже на пороге своей квартиры. Он вставил ключ в замочную скважину, повернул его два раза против часовой стрелки и отворил дверь. В прихожей был включён свет. Мама Гриши стояла в своей комнате напротив зеркала и мерила красное платье так, как это свойственно всем женщинам: поворачивалась на сто восемьдесят градусов и смотрела на своё отражение из-за плеча, затем кружилась вокруг своей оси. Гриша снял с себя куртку и заглянул на кухню: там сидел Виталик, который ел семечки. Увидев парня боковым зрением, он повернул голову в сторону дверного проёма и громко произнёс:

– О! Здорово, Гришка!
– Здравствуй, – совершенно сухо ответил ему парень.

Из родительской комнаты послышался женский голос:

– Гриша, привет. Рано ты сегодня.
– Привет, мам, – всё так же неохотно отвечал Гриша.

Парень направился в свою комнату. Он скинул с плеч рюкзак, положил его на пол, сел на свою кровать. Ему хотелось принять душ. Захватив из своего шкафа полотенце и чистую одежду, он вышел из своей комнаты. Квартира, в которой жил Гриша со своей мамой, была с длинным коридором и двумя комнатами, а в конце коридора находились ванная и кухня. По этой причине парню пришлось пересечься на полпути со своей мамой. Его не интересовало, куда она собирается, но из вежливости всё-таки решил спросить:

– Мам, а ты куда такая нарядная собралась?
– На день рождения к Людочке, сестре моей. Ты знаешь её.

Гриша знал её, но очень редко с ней виделся. Впрочем, его это абсолютно устраивало, потому что любой взрослый человек стремился задать парню только один вопрос: "Как учёба?"

Гриша пошёл дальше по коридору. Он открыл дверь в ванную, зашёл, повесил на крючок одежду и полотенце и закрыл дверь на шпингалет. Он услышал, как Виталик вышел в прихожую.

– Уже уходишь? – обратился Виталик к Марине.
– Да. Я с ночёвкой, кстати, – сказала Марина.
– Мужиков много будет? – спросил Виталик. В его голосе чувствовалась серьёзность.
– Ну... будут.
– Не наделай глупостей. Ты только моя, Марина, – нежно произнёс Виталик.
– Всё, пока. Не скучай, – произнесла Марина.
Входная дверь захлопнулась. Гриша всё слышал, и ему очень не понравилась последняя фраза Виталика. Парень на мгновение сжал кулаки, но потом разжал их: хоть немного контролировать свой гнев у него получалось.

Гриша вышел из ванной в чистой одежде. С головы, с коротких чёрных мокрых волос падали на пол чистые капли воды. Виталик, который сидел на кухне, посмотрел на Гришу и объявил так громко, что, казалось, услышали все соседи:

– С лёгким паром!

Парень молча бросил на мужчину свой взгляд, а затем направился в свою комнату. Он не хотел, чтобы этот человек находился рядом с ним и с его матерью. Ещё Гришу абсолютно не устраивали попытки Виталика заботиться о парне.

В дверь постучали. Гриша насторожился. "Может, это пришли к  Виталику?" – подумал парень.
– Гриша, ты ждёшь кого-то? – спросил Виталик, выходя из кухни.
– Нет, – ответил Гриша.
– Кого тогда там принесло? – со злостью спросил Виталик, а затем подошёл к двери и громко произнёс: – Кто?

Ответа с другой стороны Гриша не услышал, однако он был. Виталик открыл входную дверь. В прихожую зашёл высокий бородатый мужчина. Это был Степан, отец Гриши. Парень ушёл в свою комнату и заперся там. Он стал слушать разговор двух мужчин.

– А ты ещё кто? – спросил Степан у Виталика.
– А ты? – ответил Виталик.
– Ты тут вопросом на вопрос не отвечай, – крикнул Степан. – Очередной её мужик?
– Слушай, ты как вообще разговариваешь?

Было видно, что каждый из них невзлюбил друг друга.

– И надолго ты с Мариной? – спросил Степан, после чего немного усмехнулся.
– А тебе какое дело? – твёрдо и уверенно произнёс Виталик.
– Ты у неё не один, это так, к слову, – сказал Степан и вновь усмехнулся.
– Иди отсюда! – крикнул Виталик и открыл входную дверь.
– Да, сейчас, уже бегу, – насмешливым тоном сказал Степан. – Гриша, Марина, вы где? – огласил он на всю квартиру.

Гриша сидел в своей комнате и даже не думал выходить. Ему казалось, что дело дойдёт до драки, а участвовать в ней сейчас и со взрослыми мужчинами, один из которых его отец, парню совершенно не хотелось. От двери он тоже не отошёл, а продолжил слушать.

– Проваливай! – прокричал Виталик и выставил Степана за порог квартиры.

Дверь захлопнулась. Виталик тяжело вздохнул. Гриша приоткрыл дверь в свою комнату. Виталик это заметил и спросил:

– Ты знаешь этого мужика?
– Да, – ответил Гриша. – Это мой отец.
– Не знаешь, зачем он сюда пришёл?
– Он часто к нам ходит, – начал Гриша. – Он хочет, чтобы я и мама назад приняли его в семью.
– Вот так значит, – вздохнул Виталик. – И сколько он так к вам уже наведывается?
– Где-то года четыре уже, – ответил Гриша.
– Вот же... Ладно, пошли на кухню. Дело есть.

Гриша не знал, что задумал Виталик. Общаться парню с этим человеком совершенно не хотелось, однако если мужчина предложит какое-то решение по поводу частых появлений у них дома бывшего мужа мамы, то Гриша согласен был бы сотрудничать. "Ничто так не объединяет двух, как их ненависть к третьему", – подумал Гриша и пошёл на кухню.

***

Марина вышла из такси. Она подошла к подъезду и набрала на домофоне номер квартиры. Спустя несколько секунд дверь открылась. Марина поднялась на лифте на девятый этаж. Дверь в одну из квартир резко открылась. На пороге показалась низенькая блондинка младше мамы Гриши.

– Привет, Мариночка! – радостно вскрикнула блондинка.
– Привет, Людочка! – с такой же интонацией ответила Марина.

Марина зашла в квартиру; сёстры обнялись. Та, кого Марина назвала "Людочкой", закрыла дверь. Из кухни вышел высокий мужчина. У него были длинные чёрные, как уголь, волосы, которые касались плеч. Это был муж Людмилы Руслан.

– Здравствуй, Марина, – сказал Руслан.
– Привет, – ответила Марина, посмотрев на мужчину. – Давно я вас не видела.
– Проходи на кухню, – предложила Людмила своей сестре.

Они вместе прошли на кухню, где уже сидели все гости. Среди них были как родственники, так и друзья именинницы. Марина со всеми поздоровалась. Она знала всех, кто находился на кухне. Марина уже хотела сесть за стол, как тут Людмила сказала:

– Иди хоть руки помой, сестра.

Людмила провела свою сестру в ванную комнату.

– Слушай, Люд, я к тебе с пустыми руками, уж извини, – немного грустно произнесла Марина, намыливая руки жидким мылом.
– Ничего, Мариш, всё нормально. Твоё появление здесь – это уже подарок.

Сказав это, Людмила улыбнулась.

Вот сёстры уже снова на кухне. Марина села на диванчик. Напротив неё сел Руслан, рядом со своим мужем села на стул Людмила. Становилось шумно. Каждый с кем-то разговаривал. Время от времени кто-то вспоминал про праздник, вставал со стула и заплетающимся от алкоголя языком говорил тост. В это время все остальные гости внимательно слушали выступающего, а Людмила улыбалась и искренне благодарила за добрые пожелания. Время от времени Марина чувствовала на себе взгляд Руслана. Когда же они встречались взглядами, Руслан улыбался, а потом отводил глаза в сторону. В эти моменты Марина слегка усмехалась. На это никто из присутствующих не обращал внимания: Марина на протяжении всего торжества находилась в хорошем расположении духа.

Часы показали десять часов вечера. Под столом лежали две пустые бутылки из-под вина и одна из-под водки. Гости уже начинали расходиться по своим домам. Людмила стояла в прихожей, провожала гостей и в десятый раз слушала от каждого поздравления.

На кухне сидели только Марина и Руслан. Марина снимала себя на видео, держа в одной руке телефон, а в другой бокал вина. Руслан по-прежнему сидел напротив неё. Вдруг он встал со своего места и сел на диванчик рядом с Мариной. Между ними завязался разговор.

– Ну что, как ты вообще? – начал Руслан.
– Прекрасно, – ответила Марина и сделала глоток из бокала.

Она перевела камеру телефона так, что теперь она снимала не только себя, но и Руслана. Они улыбнулись. Мужчина посмотрел Марине прямо в глаза и произнёс:

– Марина, я давно хотел сказать...

Его голос задрожал: от камеры у него усиливалось и так присутствующее волнение. Марина отвернулась от него и продолжила смотреть в камеру. Руслан задумался: стоит ли ему вообще продолжать? Может, ему лучше сейчас уйти, пока не поздно? А Марина завтра уже забудет, что он хотел ей что-то сказать. Тем более, она и сейчас не уделяла ему внимания. Но, подумав ещё несколько десятков секунд, Руслан решил, что лучше сейчас, чем никогда. Он посмотрел на дверной проём, затем опять повернулся к Марине.

– Я люблю тебя, – наконец выдавил из себя Руслан. После этой фразы для него время как будто замедлилось, а может и остановилось вовсе. Он натянул на своё лицо фальшивую улыбку, которая потом стала искренней.

Марина даже не сразу поняла, что ей сказали. Она закончила съёмку видео и отправила его большинству своих контактов. Она часто так делала, чтобы показать всем своим знакомым, что праздник, на котором она присутствовала, прошёл для неё превосходно. Руслан продолжил:

– На самом деле, ты мне всегда нравилась больше, чем твоя сестра, – он вновь бросил взгляд в сторону коридора, затем продолжил: – Я думал, что у неё такой же характер, как у тебя, что у вас много общего. Всегда, когда я проводил время с Людой, я думал о тебе и представлял, что передо мной ты, а не она.

Глядя на Марину, нельзя было точно сказать, слушала ли она эту неловко сказанную речь или пропускала всё мимо ушей.

– И ещё, – продолжал Руслан, – они все тебя не достойны.

Руслан закончил. Он сказал то, что хотел. Он ожидал любой реакции от Марины, и любой он бы не удивился. Руслану уже было всё равно. Марина отложила телефон и повернулась к мужчине.

– Я поняла. Можешь прийти ко мне послезавтра после восьми утра. Виталик в это время уже будет на работе, а Гриша – в школе.

Руслан опешил от такого ответа, пускай он и был готов ко всему. Неужели Марина подумала, что он захотел провести с ней какое-то определённое время, снять её, как обычную проститутку? Ещё больше мужчину удивило то, что она без колебаний согласилась на это.

На кухню зашла Людмила. Руслан отсел от Марины и сел рядом со своей женой.

Сёстры разговаривали по душам, а Руслан внимательно их слушал и периодически участвовал в разговоре. Теперь он не поглядывал на Марину и не улыбался ей.

Спустя полчаса после ухода всех гостей в дверь очень громко постучали.

***

Гриша и Виталик сидели на кухне. На улице давно уже стемнело, поэтому кухню освещала жёлтым светом яркая лампа накаливания без абажура. Гриша сидел за столом и пил чай, а Виталик сидел напротив парня и, замерев, смотрел в пустоту.

– Где же она? – произнёс Виталик; в его голосе чувствовалось волнение.
– Она же сказала, что будет ночевать в гостях, – ответил Гриша.
– Неспокойно мне чего-то.

Гриша же ничего не чувствовал. К тому же ему нравилось наблюдать за тем, как страдает Виталик. Однако парень решил помочь Виталику чтобы показать, что сотрудничеству состояться.

– Хорошо, давай мы прямо сейчас позвоним моей маме с моего телефона и убедимся, что с ней всё хорошо, – предложил Гриша.

Мужчина поднял голову.

– Ну давай, – сказал он и немного повеселел.

Гриша встал из-за стола и пошёл в свою комнату. Там он взял со стола свой смартфон и включил его. На экране показалось одно уведомление: видеофайл от мамы. Гриша догадывался о его содержании, поэтому сначала решил посмотреть видео сам. Запустилось видео. На нём мама Гриши позирует перед камерой, держа в руке бокал вина, а рядом с ней сидит длинноволосый мужчина, которого, как казалось Грише, он знает. Гриша включил звук.

– Марина, я давно хотел тебе сказать... – послышался из динамиков телефона мужской голос.

Парень уже начинал трястись от злости. Это очередной ухажёр его матери? Ну и в чём же он хочет признаться? В том, что он считает её самой красивой на свете, а он сам не такой, как все?  Какое клише...

– Я люблю тебя... – послышалось из динамиков.

"Ну естественно. Очередной "не такой, как все". Ничего оригинальнее нельзя было придумать?" – думал Гриша. Он думал, что каждый встречный пользуется его матерью, а она и не против. Гриша просто стоял в своей комнате как вкопанный и смотрел в пустоту, гоняя разные мысли по своей голове.

– Гриш, ну где ты там? – окликнул его Виталик.

Гриша спохватился. Виталик! Вот кто ему поможет выплеснуть всю скопившуюся за эти годы злость. Парень быстрым шагом пошёл на кухню с телефоном. Подойдя к Виталику, парень протянул ему свой телефон с видеозаписью.

– Вот, полюбуйся! – крикнул Гриша. От злости у него пошли слёзы и показались изо рта зубы.
– Тише, что там? – спросил мужчина.

Он включил видеозапись. Гриша, услышав вновь те две фразы, неуверенно сказанные его маме, разозлился ещё больше. Виталик, услышав эти фразы впервые, разозлился не меньше и спросил у Гриши:

– Кто это?
– Я не знаю, – ответил парень.
– А что дальше было? – задал ещё один вопрос Виталик. Его голос был твёрдым и громким, но, на удивление, достаточно спокойным.
– Видео обрывается, – еле как выговорил Гриша сквозь слёзы.
– Ишь ты, с ночёвкой она собралась! Я тут за неё переживаю, а она там где-то слушает признания ей в любви и улыбается. Надо бы позвонить ей! Точно! Чего ж я раньше не додумался?
– Стой! – крикнул Гриша. – Послушайте... – парень сглотнул. – Послушай, Виталик. Мы теперь в одной лодке. Я давно хотел проучить свою маму, и вот этот шанс! Вы же тоже хотите её проучить, да?
– Не лезь не в своё дело! – отрезал Виталик.

Гриша подумал: "Значит, всё-таки хотите". Он сказал:

– Это и моё дело тоже! Она четыре года живёт в "веке свободных отношений и любви", а я на протяжении всего этого времени живу в "веке похоти и разврата", потому что чуть ли не каждый день слушаю, как она тр...

Гриша вытер слёзы, выступившие как из глаз, так и из ноздрей, затем сглотнул и продолжил:

– Трётся с разными мужиками в соседней комнате! Ты думаешь, что ты у неё один? Да ничего подобного! Ты просто проводишь с моей мамой больше времени, чем другие, вот и всё!

Виталик стоял и слушал парня. Мужчина не верил своим ушам, хотя ему хотелось бы не верить Грише, однако слишком уж убедительно тот декламировал всё. Такое невозможно придумать. Такое можно только пережить.

– Всё, что ты сейчас сказал, – это правда? – Виталик поднял глаза на парня.
– Клянусь!

Виталик ещё несколько секунд стоял на месте, затем начал надевать куртку.

– Я с тобой, – сказал Гриша и тоже начал одеваться.

Виталик не стал возражать.
Они быстро покинули сначала квартиру, а затем и подъезд.

– Машина есть? – спросил Гриша.
– Естественно. Жди здесь.

Гриша остался ждать возле подъезда, а Виталик быстро пошёл за дом. Спустя несколько минут парень увидел, как из-за угла выезжал серый легковой автомобиль. Гриша посмотрел на небо, которое затягивало тучами. Луны нигде не было видно. Начинался ветер, о чём свидетельствовали колышащиеся верхушки деревьев.

Тем временем машина подъехала к подъезду. Гриша открыл дверь и сел на переднее сиденье. И хотя двигатель уже достаточно прогрелся, чтобы продолжать движение, но  в салоне автомобиля было холодно. Грише казалось, что он уселся на ледяной трон, а не на кожаное автомобильное сиденье.

– Ты знаешь, куда ехать? – спросил Виталик.
– Да, приблизительно, – ответил Гриша. – Точный адрес я не помню, но могу показать дорогу.

Машина тронулась. Скоро они уже выехали на главную дорогу. Гриша говорил, когда и куда нужно повернуть, подобно навигатору, а Виталик внимательно слушал и чётко следовал указаниям парня. Дорогу освещали только яркие белые уличные фонари. Небо полностью затянулось тучами. Лунный свет уже не доходил до земли. Ветер усиливался, деревья качались всё сильнее, кое-где в воздух поднимались серые листья, которые до этого очень долго лежали на дороге. Гриша смотрел в окно и думал: правильно ли он поступает?

Вот машина свернула во двор.

– Я не помню, какой подъезд, – признался наконец Гриша.
– Это плохо. Номер квартиры может помнишь? – с надеждой спросил Виталик.
– Нет...
– А как же нам тогда её найти?

Виталик положил голову на руль. Гриша осмотрелся: ничего подозрительного не было. Но вот резко распахнулась дверь третьего подъезда. Из него вышли двое мужчин, причём первый сильно держал за куртку второго. В первом Гриша сразу узнал своего отца. Тот сильно ударил другого мужчину по шее, затем открыл багажник своего внедорожника, припаркованного неподалёку. Почему-то только сейчас Гриша решил сообщить обо всём Виталику.

– Виталик, глянь!

Виталик поднял глаза.

– Это машина моего отца, – сказал Гриша и указал на внедорожник, в багажнике которого лежал уже оглушённый человек.
– Да? Поехали тогда быстрее!
– Он ещё в багажник только что какого-то мужика положил, – продолжал Гриша.
– Чего же ты раньше не сказал?

Гриша не знал, как ответить на этот вопрос.

– Маму свою видел? – спросил Виталик.
– Нет.

Машина Степана тронулась. Она быстро набрала скорость и покинула двор. Виталик поехал за ним.

– Куда он может ехать? – задумался Гриша.
– Чёрт его знает, – ответил Виталик. – Сейчас главное – не отставать.

Грише и Виталику сопутствовала удача: все светофоры оказывались зелёными, знаки ограничения скорости на их пути не встречались. Они выехали за город. По бокам трассы росли высокие сосны. Гриша сильно волновался. Ему казалось, что у него в груди разгорелся пожар. Виталик, в свою очередь, смотрел прямо на дорогу. Он был очень напряжён и сосредоточен. Мужчина уже давно включил максимальную передачу, поэтому он ехал, вцепившись в руль обеими руками. Они отставали: внедорожник, казалось, медленно отдалялся от них.

Вдруг Степан резко затормозил и повернул налево. Его машина скрылась в гуще леса. Виталик тоже хотел повернуть, однако по встречной дороге ехали машины. Спустя минуту, пропустив весь транспорт, Виталик заехал в лес. Он ехал, ориентируясь по горящим фарам внедорожника. Через некоторое время огоньки остановились. Виталик поехал в нужную сторону и оказался на полянке. Гриша увидел машину своего отца. Дальше он увидел то, от чего у него кровь застыла в жилах: его отец вышел из машины, открыл багажник и выкинул из него похищенного человека. Гриша узнал в похищенном человеке мужчину, который недавно признался его маме в любви. Парень увидел, как похититель достал пистолет и приставил его к затылку потерпевшего. А Виталик, увидев длинные волосы у потерпевшего, принял его за Марину.

– Марина! – заорал во всю глотку Виталик.

Спустя мгновение мужчина нажал на педаль газа и сбил Степана. Тот отлетел на несколько метров назад. Виталик быстро вышел из машины и направился в сторону лежащего Степана. Гриша тоже быстро покинул машину и направился к длинноволосому мужчине, который пытался подняться с колен. У парня бешено колотилось сердце. Он понимал только одно: все, кто находятся здесь, – его враги. Каждый из них либо использовал, либо хотел использовать его маму в своих целях. У Гриши выступили слёзы. Он быстро их вытер рукавом своей куртки. Вдруг его внимание привлёк лежавший на земле пистолет Макарова, который блестел под светом автомобильных фар. Гриша подбежал к пистолету и взял его в руки. Длинноволосый мужчина хотел убежать, но поскользнулся на сырой земле и упал на колени. Гриша навёл на него оружие.

– Сволочь! Моя мать не шлюха! – закричал сквозь слёзы парень. Но верил ли он сам своим словам?

Время будто остановилось. Казалось, в этот момент прекратилась драка Виталика и Степана. Из-за тьмы и слёз Гриша лишь расплывчато видел силуэт сидящего на земле мужчины. Неясные тени метались из стороны в сторону, проскальзывали между деревьями, прятались за ними. Парень отказывался подчиняться здравому смыслу. Ему нужно делать только то, что делают все здесь присутствующие: ненавидеть друг друга и драться ради своей любви, пусть даже совершенно разной. Этот конфликт не получится решить мирно. Гриша меньше их всех вместе взятых походил на миротворца. Пути назад уже нет.

Выстрел. Такой громкий и страшный, он пронзил лесную тишь. И такой точный: пуля попала прямо в затылок цели. Порог первого убийства парень уже преступил. Выстрел был один, а души погибло две. Прежнего Гриши уже нет. Вместо него теперь жестокий преступник, которому отобрать чью-то жизнь как два пальца об асфальт.

Гриша упал: его толкнул Степан. Прилив адреналина заставил парня быстро встать. Он попытался найти рядом с собой выпавший из рук пистолет, но не нашёл его. Он посмотрел на Степана. Тот жутко улыбнулся, достал откуда-то складной нож и, нажав на кнопку, выставил лезвие.

Гриша согнул ноги в коленях. Его отец шёл прямо на него. Степан размахнулся. Гриша уклонялся от всех атак своего отца, но ответить ему никак не мог. Один раз Грише показалось, что он всё-таки получил ранение.

На помощь парню подоспел Виталик. Тот взял на удушающий приём Степана и начал отводить его в сторону. Нож упал. Гриша понял, что нельзя упускать такой шанс, поэтому он рванул в сторону, где лежало уже мёртвое тело его жертвы. Гриша упал и начал судорожно перебирать низкую траву, пытаясь найти пистолет. Нашёл. Он прицелился в сторону, где дрались два силуэта. Парень задумался, кого из них ему нужно пощадить: человека, с которым он договорился о сотрудничестве и который только что его спас, или человека, который даровал парню жизнь? Никого! Это всё в прошлом.

Гриша нажимал на спусковой крючок снова и снова, оглушая себя очередными выстрелами. После седьмого выстрела кончились патроны, и парень бросил пистолет туда, где теперь лежали рядом два трупа. Рука ужасно болела, в горле пересохло, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Что же делать?

Неожиданно Гриша почувствовал сильную слабость. Он осмотрел себя: его правая штанина была мокрой. Это была его собственная кровь. Видимо, в тот момент, когда Грише показалось, что он ранен, ему всё-таки не показалось. Он лёг на спину. Кровь хлестала ручьём и пропитывала собой и так сырую землю. Парень смотрел на небо: прямо над ним находилась луна, а вокруг виднелись верхушки деревьев. В глазах мутнело и двоилось.

К Грише сверху на крыльях ночи спускался ангел. Он заслонил собой луну, тем самым предотвратил попадание света на эту проклятую поляну. Предсмертные галлюцинации – не более.

Ветер стих. Грише вспомнился старик из церкви. Таким, как он, парень уже точно не будет.

Последний вдох. Последний выдох.