Не стреляйте по своим 4

Глава IV

АЛЧНОСТЬ ГУБИТ ВСЁ


1

Зима прекрасна для работы:
Когда за окнами метель,
Твой офис словно цитадель,
А рядом чай и бутерброды.

Приятно светит монитор,
Вечерний сумрак разгоняя,
И приблизительно до мая
Тебе не хочется во двор,
Там, где декабрьский мороз
Кусает щеки, щиплет нос.

2
Мелькают светлые страницы.
Андрей Петрович погружен
В глупейших сплетен вереницы.
Что среди них находит он?

«Уволил, грубо обращался,
Забыл о премии, хамил».
Подарком явно не являлся
Силантьев. Но при этом был
Ответственным, болел за дело,
Работал сутками, умен,
В задачи погружен всецело
И был медалью награжден.

Ну а характер – дело вкуса.
Известно: добрый человек
Быть может членом профсоюза,
Начальником не будет ввек.

Однако эти размышленья
Не помогали отыскать
Ему мотивы преступленья.
И хоть прочел уже раз пять
Он протоколы всех опросов
Но получал один ответ:
Хоть было в них полно доносов,
Но среди них зацепки нет.

- Да, Воеводин, добрый вечер!
Нет, никого не вызывал.
Ко мне он просится на встречу?
Он хоть фамилию назвал?

Субботин Николай Ефимыч?
Пусть это Вас повеселит,
Но я признаюсь: это имя
Мне ни о чем не говорит.

С каким вопросом? Повторите!
Пришел с повинной? Да, прошу…
Силантьев?! Срочно пропустите!
Я сам заявку напишу.

Да не волнуйтесь, не забуду.
Спасибо. Пусть ко мне идет.
Этаж четвертый… Прямо чудо!
И необычный поворот! –

Андрей Петрович очень скоро
Свое волненье подавил,
Надел мундир, задернул штору,
Подвинул стул и дверь открыл.

3
Вот перед ним, комкая шапку,
Сидит мужчина средних лет,
Солиден, хорошо одет,
На стул соседний кинул папку.

Он весь дрожит и капли пота
Вокруг залысины блестят.
Колючий, бегающий взгляд,
И от волнения икота.

- Во всем признаюсь добровольно,
Надеюсь, это суд учтет, -
Он поперхнулся беспокойно
И вытер лоб.
             - На этот счет
Вы можете не сомневаться.
О чем хотите рассказать?
- Не стоит мне тюрьмы бояться,
Мне надо жизнь свою спасать.

Когда вчера я возвращался
С работы, незнакомый тип
За мной нахально увязался
И словно тень ко мне прилип.

На днях зеленая «Тойота»
Меня вела до проходной,
Но мне в могилу неохота,
Пусть осужденный, но живой!

- Я ничего не понимаю,
Кто Вам грозит?
             - Не знаю сам
Но я логично рассуждаю,
И объяснить пытаюсь Вам,
Что смерть Силантьева – начало.
Теперь охотятся за мной,
И как бы это не звучало,
Я стану жертвою иной.

Субботин хрипло отдышался,
Рубашки ворот расстегнул,
Комок из шапки отшвырнул
И продолжал:
            - Вот я заврался,
Боюсь в глаза другим смотреть!
Теперь мне поздно сожалеть,
Что я с Силантьевым связался.

Но расскажу все по порядку:
Мы с ним знакомы восемь лет
Я мастер цеха. Не секрет,
Что часто мы на промплощадку
Ходили вместе. С ним дружить
Мне было лестно. Может быть,
Тщеславие меня сгубило.
Однажды (летом это было)
Со мной решил поговорить
Силантьев:   
         - Сколько для задела
До СВО еще умело 
На склад нам удалось купить
Американских редких плат,
Что на изделиях стоят?

- Тех дорогих? Да сотен пять.
Теперь таких уж не достать,
Поставки наши перекрыли.
- А мне китайцы говорили,
Что есть похожие у них.
Они попроще, но таких
Купить дешевле в десять раз
Возможно, коль большой заказ
И покупатель оплатил
Аванс.
        - Я мысль не ухватил.
Нам эти платы не нужны,
Свои использовать должны
Мы для изделий.
           - Николай,
Ты дурака-то не валяй.
Американские запчасти
У нас с руками оторвут.
Я рынок знаю в этой части:
Там коммерсанты все возьмут,
На документы не взирая.
Как параллельный импорт. Что ж,
Ведь ситуация такая:
Как можешь, так и достаешь!

Мне мысль его понятна стала:
Хотел он платы заменить,
Но чтобы смена промолчала,
Чтоб ОТК  не замечала…
И как нам с военпредом  быть?

Силантьев продолжал:
             - Я, Коля,
Свою компанию создал,
Нашел клиентов, деньги взял,
Тебя пока не беспокоя.

Но дальше нужно нам вдвоем
Над этим делом потрудиться,
И сможем мы озолотиться,
Как олигархи заживем!

Смотри, согласно техпроцесса
Мы установку плат ведем
В конце этапа. Проведем
Работу эту без эксцесса.

Ты, Коля, так продумай тему,
Чтоб платы те установить
По нормам во вторую смену,
А третью смену отменить.

Работы завершим к обеду,
Покажем платы ОТК,
Потом предъявим военпреду
Он примет все наверняка
И акты в тот же день подпишет.
А после смены мы вдвоем,
Когда уже никто не слышит
Всю партию переберем.

Надеюсь, ты еще руками
Работать, Коля, не отвык? –
От восхищенья мой язык
Почти совсем прилип к гортани.

Силантьев – гений! Что сказать,
Во всем изящное решенье.
Вот даже как бы преступленье,
А хочется рукоплескать.

- И не забудь: две единицы
Оставить нужно без замен.
Мне требуются эти птицы
Для летных испытаний, - тем
И порешили. Все достойно
Мы с ним организовать смогли,
И партию в сто штук спокойно
Тех плат с завода увезли.

Субботин перевел дыханье,
А Воеводин лишь молчал.
Бог видит, что таких признаний
Он ну никак не ожидал.

- А как вы платы вывозили?
Ведь там досмотр и режим?
- Так придираются к чужим,
А мы Силантьеву сложили
В багажник этот ценный груз.
Досмотр главного – конфуз!

Его машину кто посмеет
На ввоз и вывоз проверять,
Незамедлительно сумеет
Свою работу потерять.

Рабочим правила нужны,
Они без правил не пригодны.
Руководители ж свободны
И соблюдать их не должны.

- Оставьте Ваши поученья, -
Был Воеводин возмущен.
Во рту стоял противный ком
От мерзости и отвращенья.

- Прошу мне четко разъяснить:
Как на изделия влияет
Замена плат?
        -  Ну, может быть,
Ее вообще не распознают.

Наш госзаказчик ТТХ
Обычно завышает сильно,
И нам, подальше от греха,
Их нужно выполнять стабильно.

Но эти ТТХ важны,
Когда полеты заводские.
В бою параметры такие
Бывают часто не нужны.

- А если будет отклоненье?
Особый случай? Недолет?
Что нам изделие спасет
От неминуемого паденья
На крыши мирных городов,
На предприятья, на плотины?
И кто ответственность готов
Нести за страшные руины,
За смерть людей? – Субботин сник,
Промямлил пару слов невнятно,
Весь покраснел и легкий тик
Лицо задергал неприятно.
               
- Кто знал еще об этом плане?
- Никто не знал. Решили мы,
Что на заводе не должны
Мы выступать, как на майдане.

Чем меньше знают, тем верней,
Что план удастся без изъяна.
Скажу Вам честно, без обмана -
Нет обстоятельства важней.

- А ваши близкие?
               - Я лично
Живу один. Мой сын в Москве,
Мою работу с ним обычно
Не обсуждаю. Вдалеке
Своею занят он семьёю.
- А как Силантьев?
             - Он с женою
Давно хотел поговорить,
Но не решался. Может быть,
Ее реакции боялся,
И разговор не состоялся.
 
- А ваши контрагенты?
              - С ними
Мы обсуждений не вели
Они и думать не могли,
Что были платы заводскими.

- Выходит - знали только двое.
И если здраво рассуждать,
Есть тут решение простое:
Я должен Вас подозревать.

- У Вас есть алиби на время,
Когда Силантьев был убит?
- Я дома был все воскресенье,
Футбол смотрел «Спартак-Зенит»,
Там Заболотный отличился, -
Субботин жалобно скривился:
- Какой резон мне убивать?
Силантьев должен был отдать
Мне часть полученных доходов.
Они у фирмы на счетах,
А без него нет переводов,
И я остался на бобах.

 - Ну что ж, теперь понятно мне,
Что Вы порядочно попали:
Лет десять, минимум, в тюрьме
И деньги тоже потеряли.

- Не мне морали Вам читать,
Я должен Вас арестовать:
Состав у Вас особо тяжкий.
- Так я за этим и пришел,
Меня мой страх сюда привел,
Хочу укрыться в каталажке.

- Они туда не попадут.
- Да кто они? – Субботин тут
Пожал плечами возмущенно:
- Те, кто Силантьева убил, -
Андрей Петрович обреченно
Вздохнул и ноутбук открыл,
Где форму нужную заполнил,
Конвою быстро позвонил,
Потом внезапно что-то вспомнил
И вдруг Субботина спросил:

- А где изделия, в которых
Уже подмену провели?
- Насколько знаю, из конторы
Вчера заказчику ушли.

- А что ж Вы раньше не явились? –
Был Воеводин возмущен.
Глаза Субботина слезились,
Он был растерян и смущен.
Зашедший вовремя конвой
Увел Субботина с собой.

4
- Андрей Петрович, добрый вечер!
Да, Серебров, благодарю.
Хотел Вас пригласить на встречу,
Я небольшой банкет даю.

Да, по причине повышенья,
Майорскую звезду обмыть.
Я Вам обязан без сомненья,
Хочу Вас лично пригласить.

Какой завод? Ну как же – помню.
Отправил партию? Когда?
Всю с контрафактом?! Ерунда,
Я номер партии запомню.

Изъять? Я сам договорюсь,
Спасибо Вам! Нет, мне не сложно.
Я с Вами, чувствую, возможно,
До генерала дослужусь!
Тогда до пятницы? Да, в пять
Как раз успею все изъять.

5
В центральном округе столицы,
Храня историю веков
С времен самой Императрицы
И бунтовавших казаков ,
Архитектурою красна
Стоит Бутырская тюрьма.

В прохладной комнате свиданий
За узким письменным столом
Андрей Петрович в ожиданье
Сидел с Антоновым вдвоем.

Антонов морщил лоб угрюмо
И переносицу чесал.
Изображая тугодума,
Он день убийства вспоминал:

- Видеозапись самолично
Стер Горовой. Он не хотел,
Чтоб я картинку посмотрел,
Я помню это преотлично.

Система СКУДа посложней.
Он без умений программиста
Вообще не справился бы с ней,
Чтоб было правильно и чисто.

- Вы не запомнили тогда:
Там были записи другие?
- Да не бывает в выходные
Столпотворенья никогда.

Буквально несколько проходов:
Силантьев, слесарь и монтёр…
Ах, как я сразу не допёр!
За час до моего прихода
Охранник дважды пропустил
На вход и выход человека.
И данных, кто тогда входил,
Не содержала картотека.

- Проход без пропуска. Пожалуй,
Был с посетителем знаком
Наш Горовой. Смышленый малый!
Решил зачистить он потом
Не только Ваше посещенье,
Но и другие нарушенья.

Антонов шевельнул плечами:
- Могу идти?
             - Свободны, да, -
Конвойный зазвенел ключами,
Антонов вышел. Как всегда
Вдохнув с глубоким облегченьем
Морозный воздух вне СИЗО,
Подумав с легким сожаленьем,
Что для прогулок - не сезон,
Андрей Петрович сел в машину,
В свои раздумья погружен.
И даже не заметил он,
Как был доставлен в половину
Второго прямо в Комитет,
К себе в знакомый кабинет.

6
Удобно лежа на диване,
Андрей Петрович погружен
В раздумья. Размышляет он
О ходе следствия. Глазами
Следит, как толстый рыжий кот
Шагами меряет комод,

Где на лазурном пьедестале
Стоит трехмачтовый корвет.
По точной копии в журнале
Им в детстве сделанный макет.

- Ошибся я уже два раза:
Хватал поверхностный сигнал,
Что в руки мне давался сразу,
А личность жертвы не узнал.

Теперь понятно, что героем
Силантьев не был. Может быть,
Что скрыто под красивым слоем
Мне нужно глубже изучить.

Характер жертвы – вот подсказка,
Вокруг него и нужно рыть.
Эй, Федя! Хватит там ходить!
А ну спускайся скалолазка!

На толстой морде желтый глаз
Сверкнул лукавою хитринкой,
Кот потянулся рыжей спинкой,
Мяукнул дважды, и как раз 
Большой трехмачтовый корвет
Был лапкой сброшен на паркет.