Клеймо Тонета. Глава 5. Следы. Часть 3

3

    Зато рано утром с молоком и пучком редиса  явилась Гала:
    – Толик сказал, милиция вчера у тебя была? К тебе, что ли, теперь залезли?
    – Пока нет. Но, возможно, залезут. И, возможно, оторвут мне голову.
    – Ой! Да ты что?! За что это?! А Липочкин что же?! – обрушила Гала ушат вопросов вперемежку с междометиями.
    На Агату накатило нервное веселье.
    – Липочкин… –выдержала она знаменитую паузу, – хотел засаду у меня устроить, – завершила она наконец, изобразив бинокль. Гала хохотнула.
    – Ну-ну, кое-кто тебе такую засаду устроит! А если серьёзно?
    – Да есть тут один подозрительный тип. Возможно, он и к вам влез. Я вообще подумываю: не съехать ли мне с этой дачи от беды подальше? Как-то беспокойно тут у вас.
    Гала взмолилась, обещая их с Толиком соседскую помощь, если что.
    – Я ж к тебе так привыкла уже, Агат!
    И Агата пообещала  задержаться. На самом деле, она и не думала уезжать. Тайна храмового клада обещала отличный сюжет. Только не стоил бы он ей на самом деле головы! Посмертной славы Агата себе не желала.
    – А тот, который рисовал вчера? Про молоко ты не спросила?
    – Я не видела его с тех пор.
    – Симпатичный, – невольно сыпнула молочница соли на ранку Агаты. 
    Тот, «который рисовал», позвонил сам, едва Агата выпроводила Галу и села за ноутбук.
    – Агата, это Евгений.
    Она сама не поняла, как так легко согласилась позировать для портрета.  «Неужели я склонна менять мужчин, как перчатки? Не надеть бы левую на правую руку» – мелькнули одновременно Ахматова* и  раскаяние, пока она шла открывать калитку.
    Заиметь собственный портрет, да ещё в необычном образе  таинственного отражения в старом зеркале, было крайне заманчиво. Но не был ли этот портрет лишь обоюдным предлогом для продолжения знакомства? Он действительно приятный (Агата вдруг вспомнила, что дала это же определение Георгию, когда он явился к ней с чаем).
   А как же телеграммы Георгия? Это его «Я приеду»?   Все эти точки-тире – они ведь несомненный, пусть и невидимый  импульс. По крайней мере, так было до Евгения. Георгий готов примчаться, почуяв, что с ней что-то не так. А Евгений… пишет её портрет в доме Георгия! Не нарушает ли она элементарные приличия, злоупотребляя гостеприимством?
    Но ракурс был выбран, она заняла позу и смущённо опускала глаза всякий раз, как он внимательно смотрел на неё.
     – Нет-нет, Агата! Мне необходимо уловить ваш взгляд! Расслабьте его. Думайте о чём-нибудь приятном, забудьте, что вы позируете.
Она и пыталась думать о приятном. Ветер тихо играл молочной вуалью, и занавески поочерёдно взмывали над окнами крыльями белой бабочки-капустницы, впуская свежие струи, так необходимые её разгорячённой голове. Она вспоминала давешний, так некстати оборванный сон о странной встрече с Георгием, но взгляд Евгения неизменно отпугивал мираж.
   – Вы не устали? – спросил Евгений. – Я ведь могу работать весь день. Вы имели возможность в этом убедиться, – улыбнулся он.
   – Да, неплохо бы шевельнуть членами, – обрадованно кивнула Агата, поводя занемевшим плечиком, но более радуясь возможности ускользнуть от его настойчивого взгляда. Что это? Она теряет голову?
   Пока Агата готовила кофе под забытьё «Oblivion», Евгений продолжал что-то править в рисунке, словно не ведая усталости.  За кофе они обсудили его следующий приход (портрет ещё  не был готов), и спустя какой-то час, он ушёл, чинно простившись и поцеловав на прощание её руку. Агата же осталась наедине со своим смятением.

   Потерявший голову, потеряет и себя.
_________

*/Я на правую руку надела Перчатку с левой руки/  – из стихотворения Анны Ахматовой «Песня последней встречи».

продолжение http://proza.ru/2026/04/18/774