Клеймо Тонета. Гл. 6. Крах и рождение версий. ч. 5

 
5

    Стойко пережив неудачу с липовой версией, Липочкин не пал духом. Он решил вернуться  к началу расследования и повторно направился к Лисовым, рассчитывая ухватить новую нить. Гала, первоначально отмахнувшись от Лёни («Я ж и заявления не писала!»), затем вдруг передумала. Она  вполне небесталанно и в красках живописала участковому ненасытную сущность своих родственников, а главное – донесла до слушателя тончайшие  нюансы лексических оборотов и встречно направленных эпитетов, употреблённых  в ходе  многосторонних переговоров.
    Липочкин терял терпение, осознавая, что Гала прилипла к нему  осенней мухой:
    – Эмоции – это не ко мне. Это вон, – нервно кивнул он в сторону, – по части вашей соседки-писательницы. А мне нужны факты. Так что могли искать в вашем доме?
   – Может, мама и хранила что? – теперь уже неуверенно протянула Гала.
    Городскую сестру Лисовой Липочкин исключил: уж точно рыть подкоп под храм она бы не стала, поскольку  большую часть времени нежилась под лучами итальянского солнца. А вот на второго наследника стоит обратить внимание. Настало время поговорить с братом Лёхой.
    – Я похож на идиота?! Ворочать шкафы в старом доме? Да пропади он, дом этот их! – разъярился вепрем Лёха. Похоже, эмоциональность была наследственной чертой. – Да я подпалю их вместе со шкафом, хоромы эти! Я на них в суд за клевету подам!
    –  Поджёг – это 218-я.  Там до десяти лет, – авторитетно кашлянул Липочкин. – Вы бы, в самом деле, дом  продали. Вон, и покупатели есть. Одного лично  знаю.
Но когда Липочкин покинул Лёху,  ревущего сентябрьским оленем во время гона, тот, внезапно поостыв, позвал сына, шестнадцатилетнего оболтуса Макса, и приступил к допросу,  далёкому от деликатных методов участкового:
    – Признавайся, паразит: лазил в бабин дом? Под храмом копал?
    Отрок патетически всё отрицал.
    После подробного перечня Лёхой всех мер физического воздействия – как то: выдёргивание верхних и нижних конечностей, обещание использовать неуёмную силу  придурка на перекопке одной лопатой всех четырёх гектаров фамильной  отцовской земли – и завершающего ёмкого подзатыльника  Макс спешно отправился к закадычному другу Кириллу, правнуку… бабы Дуни. Там, на известной скамье,  между ними состоялись долгие тайные переговоры –  на пониженных тонах и преимущественно с употреблением дактильной азбуки глухонемых.
    Похоже, бабуля Дуня успела ввести в горячку кладоискательства не одну Агату.


продолжение http://proza.ru/2026/04/18/827