Выполнивший

      Люди моего поколения, чья активная жизнь пришлась на конец прошлого века, хорошо помнят период конца советской эпохи с его откровенно надоевшими заморочками. Одной из них было так называемое соцсоревнование. В планы государства по несбыточным проектам подмешивалось еще соцсоревнование. Не обеспеченные ни ресурсами, ни вообще какой-либо надобностью, повышенные соцобязательства тогда были обязанностью трудовых коллективов. Трудно себе представить, что было бы, возьмись где-либо действительно исполнять эти повышенные соцобязательства. Их, соцобязательства,  брали не один раз, повышая и повышая. К партийному съезду, к дню Октябрьской революции, и тому без числа, развращая нелепостью и безответственностью и так уже не сильно ответственные коллективы, еще в начале эпохи призванные быть определяющей и направляющей силой современности.
     На судах нашего пароходства работу, направленную на формирование у личностей коммунистического сознания, проводили судовые помполиты (Вот-те-на!!! Мой Ворд 2016 года уже не знает такого слова, подчеркнул красным и предлагает взамен: помолоты, пополете, помолоти). В длинных рейсах через Атлантику на судовых собраниях примерно раз в месяц мы «оценивали» работу своих моряков по трем критериям: Выполнивший, Лучший по профессии, Ударник коммунистического труда. При этом иногда кто-либо с подвохом интересовался: чего именно выполнивший. Помполит терпеливо разъяснял: выполнивший и выполняющий свои повышенные соцобязательства. Моряк говорил, что не брал и не повышал ничего, в то время был в отпуске, когда все их брали. Но это уже и не важно, все равно «Выполнивший», реже «Лучший по профессии». Чтобы добраться до «Ударника комтруда», нужно было, чтобы и по работе успеть, и общественной жизнью активно заниматься, при этом совершенно не важно, брал ли вообще какие-либо соцобязательства.
      Все это я вспомнил на днях совсем не по юморному случаю, на панихиде по моему хорошему товарищу. Василий Федорович Коренев был руководителем нашей бассейновой спасательной службы Росморфлота. Мне постоянно приходилось взаимодействовать с ним по разным вопросам деятельности такого сложного механизма, как морской порт Мурманск. На время руководства ему пришлось решать множество почти невыполнимых задач в условиях постоянного безденежья. Его-то коллектив и без соцсоревнования никто не назвал бы ни бездельниками, ни ленивцами. Это были люди, работающие там по призванию, труд их по достоинству не был оценен ни тогда, ни сейчас. Другие там не задерживались. Один из примеров, что рассказал мне Василий Федорович, как зарабатывались деньги на содержание коллектива. Его судно, морской буксир-спасатель при буксировке чего-то там через Мексиканский залив в сторону Панамского канала по надуманному предлогу был задержан береговой охраной США, переправлено в порт Хьюстон (могу и ошибиться портом), там уже решением суда арестован для разбирательства, вместе с буксируемым объектом поставлен к частному причалу вдали от всех, на отшибе, но с неимоверной платой за каждый день стоянки у причала. Это там такая практика по отыманию всего, чего захочется, и существует она давно и по сей день. Судебная система США не сильно поворотливая, не рассчитанная на какое-либо сопротивление. Когда окончился срок ареста и было полсуток до вынесения нового ареста, этим воспользовались, покинули порт и ушли восвояси. Добросовестные агенты судна не нарушили законов США - арест закончился, помогли все организовать. Вот такие дела приходилось тогда решать. Было много других случаев, попроще, но и почаще - и так все долгие годы его руководства.
      Я стоял у гроба, смотрел на его лицо, узнать было невозможно. Болезнь и смерть изменили его до неузнаваемости. Признаки жизни схлынули с его лица. Такое бывает на берегу моря, когда сильный отлив в сизигию обнажает морское дно так, что уже и не узнать знакомого тебе места. Так подумалось мне. Еще подумалось, что вот он и закончил свой путь, выполнивший все, что было ему отмерено, повышенные обязательства навешивала на него сама жизнь, и он их выполнял всю свою жизнь, не требуя ни признания, ни одобрения. Он был лучшим в своей профессии.
      Спи спокойно, Василий Фёдорович, Светлая Память!