Юстиция во Франции. О прокреации и клонаже. 1, 30

ПРИМЕЧАНИЕ от автора. Мне, как автору, НЕПОНЯТНО, ПОЧЕМУ тут же, как я поставила эту статью, "нарисовалась" сверху надпись "Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность." Какой-то бот ИИ что-то в текстах выискивает, и тут же срабатывает "система предупреждения", хотя РЕАЛЬНО ни о каких подобных "средствах" в статье РЕЧИ НЕТ. Абсурд какой-то. Читайте ниже статью, и сами в этом убедитесь. Приятного чтения!

Отрывок из культуро-социологического эссе "ФРАНЦИЯ, СЕМЬ ЛЕТ РАЗМЫШЛЕНИЙ" в 2 Частях, 70 Главах.

Часть 2. Глава 30 «ВСТАТЬ, СУД ИДЕТ!»
Юстиция во Франция. А также о прокреации и клонаже.

"Авторитет суверена таков, что он не
нуждается в разумном оправдании своих
действий."
                Журиу

"Не пойман – не вор."


Трудно найти во Франции человека, который бы за всю жизнь ни разу не имел дело с системой Правосудия. И дело здесь не в том, что французы какие-то особенно склочные люди или из ряда вон выходящие правонарушители, просто вся жизнь в обществе Потребления достаточно конфликтная, будь то сфера личной жизни, работы или досуга. Да посудите сами:

90% французских семей имеет машину – значит, для большинства из них неизбежны конфликты на дорогах, которые нередко и кончаются в лучшем случае штрафом и (или) возмещением материального убытка, в худшем – судом и тюрьмой;

у большинства французов есть дети, но не всегда родители несут на себе ответственность за ребенка, – вот вам Детские суды, где детей защищают от собственных родителей;

а вот кого-то уволили с работы, а этот кто-то не согласен, – вот вам Суды, разбирающие рабочие конфликты;

а в таком-то городе решили проложить авеню, да вот беда, в намеченном для него месте много частных (но уже старых) домов, – их решено снести, а людям, там живущим (большей частью это собственники этих домов), выплатить компенсацию. Но им кажется, что эта компенсация слишком маленькая… – вот вам суды Экспроприации. Ну, и так далее: Городское строительство и разрешение на него, Рождение нового предприятия, Расширение старого, Банкротство других, Конфликты между конкурентными предприятиями и между работающими в одном предприятии, Незаконная эксплуатация молодого, научного или – чаще всего – эмигранского потенциала, Использование служебного положения в личных целях, Фаворитизм и взятки, подделки документов… Конфликты в семейной жизни: избиение детей и женщин, Разводы, Раздел имущества, Установление прав наследования, Продажи фамильной собственности, Определение прав детей-адюльтеров… Наконец, криминал чистого рода: продажа наркотиков, воровство, насилие, насильная проституция…

Всю деятельность в таком обществе можно рассматривать под углом зрения общественной и личной, а значит, можно говорить о различных Правах, законодательно установленных.

В Частном плане:
Гражданские Права (Права Человека,
Права семьи,
Брачных режимов,
Собственности и тому подобное),
Коммерческие Права (Материальной базы, коммерческой деятельности, прибыли, конкуренции и тому подобное),
Уголовные Права (Презумпция невиновности, Право на защиту и аппеляцию и т.д.), Права Обществ и Предприятий,
Банковские Права,
Частные Интернациональные Права,
Права на строительство и Права урбанизации и т.д.

В Общественном плане:
Права Человека и основные свободы,
Права конституционные и политических институтов,
Права парламентарские,
Права административные,
Публичные Интернациональные Права и т.д.

В общем, все стороны жизни – Работа, Личная жизнь, Общественная, Досуг – подпадают под ту или иную статью Закона. Закона, перед которым, как известно, все равны. В том смысле, что нет – по этому французскому Закону – таких слоев населения, которые могли бы иметь какие-либо привилегии перед Законом и Судом, так, как это было до Великой Революции 1789 года. И здесь было бы нелишне бегло вспомнить историю французского Правосудия.

Что было до Великой Революции? Каков он был – этот Закон великой Франции? А таков, что, во-первых, как писал Вольтер: путешествуя (по Франции) вы меняете законы столько раз, сколько вы за это время поменяете мест (и замков). Во-вторых, Законность делилась между Церковью и Государством в виде Короля и его окружения, но постепенно все более и более перетягивалась в сторону Королевской Власти. И, в-третьих, в этой Законности был, пожалуй, главный постулат: Кто сильнее – тот и прав. Поэтому это был Закон привилегий: за одинаковое, по сути, преступление (будь это воровство, супружеская измена или убийство) люди различных социальных категорий наказывались по-разному. Многое зависело и от того, кто сколько заплатит суду – эта «оплата» называлась во Франции «специями» (так как нередко платили суду восточными специями). Великая Революция положила конец всем этим «привилегиям» и политике «специй». Она открыла Франции (и всей Европе!) новый путь Законности и Правосудия, провозгласив Права Человека, равные для всех граждан, независимо от социального положения. С этого же момента Правосудие становится исключительной монополией Государства (Церковь отстранена от Закона и Суда). Самым главным завоеванием 1789 года в этой области был Закон от 16-24 августа 1790 года, который провозглашал:

1) Разделение Власти (законодательной и исполняющей),
2) Равенство перед Законом всех граждан,
3) Бесплатность Законности (с этих пор судьи и прочие чиновники Правосудия оплачиваются не «жалобщиками», а государством),
4) Избрание судей народом.

Надо, впрочем, заметить, что, несмотря на данное нововведение – Закон 1790 года, который положил начало новой эре французской (и европейской) Законности, сами законодатели отступили от Буквы нового Закона в последующий после той Революции период революционного Террора, когда истреблялись целые семьи аристократии, имущество которых переходило в руки нового Государства: все эти люди рассматривались ревтрибуналом как «враги народа», и, стало быть, не имели Права голоса в свою защиту, что было парадоксальным нарушением нового Законодательства.
Начало XIX века было ознаменовано Кодификацией новой Законности: так, в 1800 и 1804 годах были опубликованы Гражданский Кодекс и Кодекс Наполеона, в 1808 году – Кодекс Коммерции, в 1809 году – Кодекс криминалистики, и в 1810 году – Уголовный Кодекс. К 1840 году приурочены реформы французской тюрьмы (реконструкция зданий и реорганизации жизни заключенных). Вторая половина XIX века проходит под знаком реорганизации аппарата Власти и Администрации. Символом конца века стало дело Дрейфуса, которое ставило собой более философский вопрос, чем практический, перед Францией – что есть Правда и Справедливость?

XX столетие можно разбить на два периода: период кризиса до 1944 года и период восстановления – после 1944г. Самым черным этапом в Законности Франции XX века был, конечно, период немецкой оккупации: французский суд и французская законность были фактически раздавлены «чуждым элементом». Конституция 1946 года восстанавливает Верховный Совет суда и независимость судей. Следующим этапом была Конституция 1958 года (вспомним, это год рождения новой – Пятой – Республики Франции) и, что касается непосредственно Правосудия, Постановление от 22 декабря 1958г., в котором даются новые перспективы французской правосистемы… Так что всё течет, всё изменяется. Только вот, замечают сами работники Правосудия, с тех пор уж много воды утекло, и многое изменилось, а никакого нового главного Постановления или нового Указа пока нет. И так всегда: жизнь убегает вперед, и Законы снова требуют «поправки», временной коррекции. Требует ее и сама жизнь.

А основная беда современного французского Правосудия – это… его перегруженность делами. Все суды – будь это суды по квартирным делам, коммерческим, брачным, уголовным или детские – буквально завалены «делами». С одной стороны, люди, почувствовав себя по-настоящему свободными в правовом государстве, всё чаще обращаются в суд для разрешения самых различных жизненных конфликтов. А с другой стороны, они нередко здесь сталкиваются с несправедливостью и тягучкой – дело может растянуться на месяцы, а то и годы. В результате у французов нередко рождается мнение о французском же Правосудии, как о чем-то не совсем корректном и даже порой не совсем чистоплотном: мол, не разрешения конфликта ищет судья, а как бы поскорее закрыть дело, а кто прав, кто виноват – его в общем-то мало интересует. Кроме того, равенство перед законом нередко оказывается лишь на бумаге: любой процесс, например, требует адвоката, но не все граждане могут нанять частного адвоката. В этом случае такому (малоимущему) гражданину полагается государственный адвокат, но такой адвокат не заинтересован (т.к. «жалобщик» ему ничего не платит, а госзарплата у него маленькая), поэтому он и не особенно за своего клиента на процессе «потеет». В результате неизбежно выигрывает процесс та сторона, которая… больше заплатила «специй», только в наше время не судье, а адвокату, который блестяще вел дело своей стороны! Так блестяще, что порой такой адвокат использует в процессе фальшивые документы (которые он же и советует своему «клиенту» достать). Но судья на это закрывает глаза. Почему?! – спросит удивленный читатель. А это тайна. Одна из причин, конечно, (и это французскому судье в оправдание!) в том, что дел этих так много, а судей во Франции так мало, что у бедного судьи просто нет времени – буквально! – по-настоящему рассмотреть – глубоко и пристально – каждое дело. И он скачет галопом по европам, уже не задумываясь над тем, что есть Правда и Справедливость. А судить судей во Франции запрещено, – как писал Токвиль: «Во Франции можно критиковать всё что угодно – людей, нравы, обычаи… но не судей». Это такой как бы естественный постулат: судья – выражение законности, и если судить вердикт судьи, то это значит – судить саму Законность. В общем, тогда полная анархия, если каждый будет интерпретировать Закон на свой лад. Поэтому… «авторитет суверена таков, что не нуждается в разумном оправдании своих действий». И баста. Но тогда спросим себя (и французов): почему французское Правосудие не создало для судей нормальных условий работы, чтобы судья мог вынести по-настоящему справедливый вердикт? Зарплата у судей не такая уж высокая. Как все функционеры, судьи поделены на ступени. Так, начинающий судья (первая категория первой ступени) получает около 3200 евро в месяц, а судья высшей ступени служебной лестницы – около 7.500-8500 евро. А надо сказать, что более половины из них сегодня выходит из рядов среднего класса, а не крупной буржуазии, как это было в былые времена, и для этой категории лиц зарплата – единственный источник существования. А о чем может думать судья с низкой зарплатой и заваленный круглый год делами? Конечно, о том, как бы еще подзаработать. О взятках не говорим: как говорится, в чем не состоял, в том не участвовал. Но то, что все судьи, особенно молодые, занимаются параллельной деятельностью, через которую можно неплохо заработать, как то: пишут правовые статьи и книги, преподают и т.д. – это официально известно. Так спросим себя опять же: остается ли у такого судьи, заваленного делами и параллельной работой, время на вдумчивое рассмотрение очередного дела? В результате процесс нередко выигрывает сторона, которая просто лучше подготовилась к нему (сильный адвокат, фальшивые документы, если нужно).
Теперь – что касается адвокатов. Вот вам еще один постулат новой послереволюционной французской законности: бесплатность ее. Только почему-то каждый гражданин Франции, желающий выиграть процесс, тут же бежит к частному адвокату, платит ему бешеные суммы, причем, чем дороже такой адвокат, тем больше шансов выиграть процесс. А что же, нет государственных адвокатов (т.е. тех самых, которым зарплата платится государством)? Есть, конечно. Только государственное – оно и есть общее, стало быть, ничьё. Зарплата такого работника Правосудия невысокая, и если он от своего клиента ничего не получает (а он и не имеет на эти «специи» никакого легального права), то он и работает соответственно – то есть с прохладцей. У него нет никакого материального стимула, он и не ищет способов защиты своего подопечного. Поэтому его клиент в девяносто из ста случаев проигрывает процесс. Многие французы, зная всю эту подноготную своего Правосудия, порой и вообще не вступают на эту стезю: мол, что толку, денег у меня на адвоката нет, и процесс я обязательно проиграю, только нервотрёпка одна. Так зададимся новым вопросом: не пустая ли это демагогия – бесплатность французской Юстиции? Ведь, как и в былые времена, в большинстве случаев решает в судебном споре денежный мешок. И не только оплата услуг адвоката имеется здесь в виду, но и просто социальный статус представленных перед судом личностей. Именно поэтому уходят от ответственности все эти известные и неизвестные широкой французской публике темные личности – использователи служебного положения в широких масштабах. Ну, покричит пресса об использовании служебного жилья сыном мэра Парижа (и целым кланом его) или о незаконной продаже оружия одной из стран Африки сыном одного из бывших президентов Франции. Или об использовании каких-то незаконных левых денег одной из политических партий Франции. Ну, посидит какой-нибудь очередной «козел отпущения» в кпз месячишко-другой. Потом все равно всё замнут. Политики-демагоги найдут способ оправдаться, «сыновей» выпустят на свободу. И будут они дальше жить-поживать да добра наживать. Интересно, между прочим, заметить, что Уголовная ответственность Функционеров самых различных категорий за ошибки и просчеты в работе очень сурова: несколько лет тюрьмы и крупные суммы штрафа (от 15 тысяч до около 300 тысяч евро). Какие это просчеты? Ну, среди прочего:

использование служебного положения и служебного жилья в личных целях,
подделка документов,
обнародование секретных данных той или иной личности (изложенных в ее письмах или телефонных разговорах),
незаконная выдача разрешения на строительство жилья,
незаконное строительство без должного разрешения,
дискриминация по национальному или иному признаку,
взятки и фаворитизм (т.е. раздача привилегий и должностей своим лицам) и, наконец,
шантаж, угрозы, незаконное отстранение от должности нежелательного лица.

Хотя надо сказать, последнее для функционера крайне трудно сделать. Потому что чиновники во Франции – т.е. лица государственных и публичных заведений, как то: мэрия, муниципальная библиотека, госполиклиника и госроддома, администрация госпредприятий или домов культуры, функционеры системы Правосудия – все эти лица являются в некотором смысле неприкосновенными: уволить их можно лишь за грубые просчеты в работе (но никогда по экономическим причинам, как на частном предприятии), зарплата им выдается в зависимости от планки, под которую они подпадают (не меньше и не больше), никто не может их лишить положенного количества дней отпуска в году (а на частном предприятии могут: например, уволят вас, а через три месяца опять возьмут на работу, зато вам не заплатят отпускные, премии, 13-ую. Всё это невозможно представить в среде чиновников). В общем, у функционеров много всяких привилегий, первая из которых – стабильность работы, с которой просто так вас не спихнешь. Но есть у чиновников и свои «но». Одно из них: низкая зарплата. И пока этот чиновник доберется до высшей ступени служебной лестницы… Отсюда неизбежно рождается и фаворитизм, и взятничество, и использование служебной площади и прочее-прочее. Но не думайте, что все эти служаки (как правило, высшие чины, которые и так уж не мало имеют, но ведь всегда хочется больше) так сразу попадаются на удочку Правосудия. Если б это было так, то суды были бы уже завалены делами в два, а то и в три раза больше! А так: «Не пойман – не вор». Да и кто пойдет закладывать собственного мэра? А главное, зачем, когда он всегда делится с ближними. Другое дело, когда он нарушает «воровские» законы. Тогда обязательно найдется в стаде хоть одна, но паршивая овца: пойдет в полицию и расскажет всю правду. Только и тогда вряд ли что-то изменится. Потому что серый волк все равно сильнее паршивой овцы. И потом, всякие «привычки нехорошие» обаятельного мэра-демагога нужно еще доказать. Так, навалится клан на овечку: да как, мол, она смеет меня чернить, я для города и то и сё, и строительство, и зеленые зоны, и детские площадки, и новые детсады, и ремонт школ и больницы, и открытие дома культуры и…и… в общем, столько добра сделал (ну, подумаешь, под это выковырял из городского бюджета себе на дом под Ниццей, в конце концов, главное ведь – тот список добрых дел). Тут же найдутся сотни подтверждений этих добрых дел от сотен лиц (половина из которых лично руку мэру жала, не будем уточнять, за что именно). И посмотрит судья на паршивую овцу, с одной стороны, и на отца-благодетеля города с другой и – вынесет свой вердикт. Не будем уточнять, какой.
А порой доходит дело до полного абсурда. Да вот вам некоторые из историй:

«Нас с женой долго разводили. Основной вопрос был даже и не имущество, т.к. собственно делить нам было нечего, а то, с кем останется ребенок. Моя бывшая жена хотела, чтобы ребенок остался с ней, но я тоже боролся. В результате… он находится сейчас в Доме Социальной помощи, а нам назначены дни посещения! И ни я, ни моя бывшая жена не понимаем, почему наш ребенок оказался лишен обоих родителей, а в суде нам объясняют, что решение судьи не обсуждается…»

«Я подала на Развод по Вине. Но у меня не было денег на частного адвоката, а адвокат, которого мне дали, мои интересы не защищала. А мой бывший муж нанял частного адвоката. В результате, виноватой оказалась я сама! Но не это главное. Главное, что по суду ребенок был отдан моему бывшему мужу, а он больной человек, он эпилептик. Я говорила об этом на суде, но адвокат мужа предоставил фальшивое медицинское свидетельство, которое гласило, что мой муж совершенно здоров! А когда я пыталась доказать обратное, судья меня просто обрывала на полуслове. Тогда я решила пойти против суда и просто увезти девочку. Что я и сделала. За это мне по следующему суду было назначено полгода тюрьмы условно… В общем, неизвестно теперь, как из этой ситуации выходить…»

«Мы с женой развелись, а ребенка присудили ей. Но моя бывшая жена – официально больной человек, она инвалид и человек с психическими расстройствами. Она даже била нашу дочь. Я пошел против суда и увёз ребенка. Никто не знает, где и как мы живем, я часто меняю место жительства, но рано или поздно всё откроется, и я вообще могу оказаться за решёткой.»

«У моего мужа двое детей от первого брака. Сын живет с нами, а дочь присудили матери. Непонятно только, как она этого добилась потому, что она все эти годы не работала и, кроме того, лежала в клинике – лечилась от алкоголизма. И куда эти французские судьи смотрят?»

Да и кто его знает, куда они смотрят, если на каждое дело у такого Семейного судьи отведено по 20 минута, в течении которых он должен решить судьбу сразу нескольких человек.

Но… сменим регистр. И поговорим о будущем. Ближайшем. То есть о том, которое становится реальностью уже сейчас. А в этом будущем намечаются следующие тенденции в области Законности:
1) Появление Интернета и его расширение неизбежно приводит к мысли о разработке новых, невиданных ранее в практике государств, Интернетских Законов.
2) Открытия в области Генетики неизбежно рождает появление своих новых Законов, касающиеся тайны тайн Человека – появления жизни и рождения.

Скажем несколько слов о последнем. Как Франция реагирует на эти открытия и, главное, их применение на практике? Главный вопрос, который задают сегодня ученые-медики и вслед за ними законодатели – это вопрос Этики. А затем уже и вопрос Права.
Например, вопрос медицинской прокреации. Здесь несколько вариантов:
замужняя женщина оплодотворяется искусственным способом (неизвестный отец-донор),
женщина стерильна и ей вводят стороннюю яйцеклетку, оплодотворенную спермотозоидами мужа,
посторонняя женщина вынашивает плод супружеской пары,
муж и жена оба стерильны, но женщина может выносить плод и ей вводят оплодотворенную яйцеклетку сторонних доноров.
Наконец, возможно стало даже использование замороженной спермы… уже умершего (например, погибшего в автокатострофе) мужчины.

Все эти вышеприведенные случаи рассматриваются Законодательством прежде всего с точки зрения Этики: можно – нельзя? Так, медицинская прокреация – оплодотворение женщины с помощью спермы неизвестного донора – во Франции возможна. Но только замужним женщинам. А оплодотворение спермой уже усопшего – во Франции запрещена. Спросите, почему первое возможно, а последнее – нет? Потому что, как решили французские законодатели, в последнем случае будущий ребенок может иметь психологическую травму, когда ему расскажут о том, как его «сделали», и это может повлиять на всю его жизнь. Незамужним женщинам медпрокреация запрещена, и также рассматривается здесь психологическое здоровье ребенка: который должен расти в нормальной семье (мать и отец, пусть даже и не родной). Наконец, не решен до конца вопрос о чужой яйцеклетке… Но что характерно для нашей эпохи, так это то, что сегодня возможно сделать в другой стране, с другими Законами, то, что невозможно сделать во Франции, и открытие границ позволяет всем желающим (и имеющим средства) людям совершать «незаконные» по французским понятиям акты! Так, например, во Франции медпрокреация возможна лишь для замужних женщин, а в Испании – и для незамужних, а в Англии и Нидерландах – для гомосексуальных пар. В результате и француженки-незамужние, и француженки-лезбиянки при желании, необходимости и при достаточных средствах едут за границу… и возвращаются оттуда уже беременными (а другие едут туда, чтобы наоборот от бремени избавиться: во Франции аборт сделать трудно, и медики тянут «кота за хвост», ожидая, пока уже все сроки выйдут, поэтому многие уезжают – в Бельгию, Нидерланды, Испанию или Англию – и возвращаются… как ни в чем ни бывало). И приостановить этот процесс «противо-этизма» современных медицинских открытий и их приложения на практике просто уже невозможно.
Добрались уже и до человеческого эмбриона и экспериментов над ним. Ученые-медики и законодатели задают себе вопрос: с какого момента можно считать появление в эмбрионе личности? То есть с какого момента любой эксперимент над эмбрионом можно считать экспериментом над Человеком, а значит, по Закону, насилием над Личностью? И оказывается, ученые не пришли пока к единому мнению по этому поводу, поэтому французы-ученые и не могут сегодня совершать никаких опытов в этой области. А завтра решат, например, что личность появляется с двенадцати недель (так, аборт разрешен во Франции до 12 недель, а в Бельгии и Англии – до 18, а в Испании – до 22 недель. Так когда же зарождается личность? Может, это зависит от нации: у французов – на 13-ой недели, а у испанцев – на 22-ой?), и бросятся медики в новые невиданные эксперименты над человеческим эмбрионом. Хотя в целом в генетической науке эмбрионом считается образование до 8-ми недель, затем это уже плод. Значит, личность зарождается с 8-ой недели? Но ученые-медики знают, что уже к 14 дню эмбрион состоит из 16 основных клеток, каждая из которых «рождает» все будущие системы организма, с 15 дня начинает формироваться нервная система, и на третьей-четвертой неделе – сердечно-сосудистая и прочие системы, но все это пока еще в виде «туманности», из которой к восьмой неделе образуются все новорожденные «звезды» и «планеты» человеческого организма. Так когда же конкретно зарождается личность? На 22-ой, 18-ой, 12-ой, 8-ой или на 3-ей неделе от зачатия? Надо заметить, медики-генетики оказались в вопросах Этики более щепетильны и придирчивы, чем их коллеги в области Атомной энергетики в былые времена, которые не мучали себя вопросами Морали. И сегодня в экспериментальных лабораториях можно найти лишь эмбрионы человека до 14 дней с момента зачатия (мол, не будем брать грех на душу): во Франции таких замороженных в жидком азоте эмбрионов, ждущих своего экспериментального часа, насчитывается между 30 и 60 тысячами. А точное количество неизвестно потому, что такие научные лаборатории являются на сегодняшний день частными заведениями, т.к. государство (не только французское, но в других странах) их не финансирует.

Наконец, клонаж, потрясший весь мир и поставивший весь научный мир на уши. Ладно – вывели из клетки барашка. А дальше? Значит, можно будет вывести из клетки и человека? А дальше? Значит, можно будет вывести какого-нибудь идеального человека? Вот уже и новое открытие подоспело: кодов ДНК. Оказывается, всё-то в них записано с самого рождения: наш характер, наши слабости, наши волевые потенции, наши криминальные наклонности. Всё в них закодировано с самого рождения. И поговаривают теперь уже о том, что эти коды в будущем каждый человек будет знать, также, как он знает, например, свою группу крови. Зачем? А это никто не знает. Но поговаривают опять же о том, что их можно как-то использовать, например, директор производства, куда вы устраиваитесь на работу, узнаёт (через всю ту же могучую систему информатики) ваши коды и… не берёт вас на работу (может, потому что в них записано, что вы ленивый или рассеянный).

Но вернемся к клонажу. Так вот вам следующий этап: создание человека-модели… Ведь каков принцип клонажа? Всё это довольно сложно, но в упрощенном виде это выглядит так: берется у женщины яйцеклетка и «оплодотворяется» взятой у нее же или у ее мужа, или у постороннего человека женомом, – частью любой клетки организма с записью ДНК. Затем эмбрион вводится в матку, и плод вынашивается, как обычный. Разница лишь в том, что ребенок будет полной копией того человека, у которого взяли этот «женом» с кодами ДНК (как эта «копийность» наблюдается у близнецов)!
А теперь представьте нового Фюрера, который вдруг решает создать нацию Сверх-Человека: усыпляют какого-нибудь Шварцнейгера-Сталлоне-Брус-Ли, берут у него необходимые органические материалы, которыми оплодотворяют яйцеклетки… Вот вам через двадцать лет армия непобедимых. Опять же, не забудут гении Сверх-Человека и о Женщине: с помощью клонажа можно народить целую армию подиумных красавиц, – только уже с целью «оттяжки»: ведь солдатам воюющей и непобедимой армии надо как-то развлекаться…

В общем, куда человек может зайти и до чего дойти, открывая последние завесы Изиды, никто сегодня предсказать не может. А сегодняшняя Генетика и Законодатели находятся в полной прострации, даже в шоке потому, что сами не знают, как на эти события – с точки зрения Этического и Законодательного урегулирования – реагировать. А главное ведь что сегодня? Главное, что сегодня выработка французских Законов в этой области уже невозможна без оглядки на разработки этих Законов в других странах Европы и Америки (а там, глядя на Францию и другие страны Мира) потому, что, как мы уже и говорили, границы между государствами становятся всё более и более туманными и, хочется это кому-то или нет, но в вопросах сохранения Человечества как вида всем этим великим спорщикам придется как-то договариваться*.

* - Во Франции был издан Закон по БиоЭтике. Национальная Ассамблея решила внести в него ряд поправок, т.к. за последние годы было в этой области много изменений. Кроме того, была подписана странами Европы особая Директива по поводу «женома» (группы хромосомов, заключенных в ядре клеток, с записью ДНК, которые и используют при клонаже), но ряд стран отказались подписывать этот документ, так же, как и проводить какие-либо эксперименты над человеческим эмбрионом, среди них Германия, Италия и Франция (заметить, между прочим, первые две страны потому, что, вероятно, жива у этих народов память о нацистских экспериментах над человеком, Франция – как страна, которая по-прежнему жива духом Прав Человека). Однако, в Англии, Данмарке, Бельгии эксперименты над человеческим эмбрионом разрешены (во Франции – лишь их заморозка). Но в одном все европейские страны пока сходятся: эксперимент над выведением человеческого клона (подобно барашку Долли, выведенному в 1997 году) везде законодательно запрещён. В остальных вопросах (медпрокреации) в Европе пока царит настоящая какофония. – примечание С.О.

Париж

ПРИМЕЧАНИЕ 1. Эссе "Франция, семь лет рзмышлений" удостоено Золотой медали
на международном конкурсе АЕА (Москва, Международная академия современных искусств, 2022).

47 глав из эссе были опубликованы в журналах "День и Ночь"(РФ), "Новый Свет" (Канада, 2020), "Мастерская" (Германия, 2019), в сборниках поэзии и прозы "Русское зарубежье" (Волгоград, Изд. Перископ Волга, 2020), "Творчество и Потенциал (СПб, Изд. Четыре, 2024, 2025), "Библиотека современной литературы" (там же, 2024), "Человек слова" (там же, 2024), "Дар Бессмертный" (там же, 2024), "Литературный атлас" (там же, 2025) и в авторской книге "ЭПОХА ТЕХНО" (стихи, проза, публицистика, литературоведение. Москва, Изд. Вест-Консалтинг, 2018).

Данная глава нигде ранее не была опубликована (бумажные и электронные публикации).


ФОТО: Дворец Правосудия Palais de Justice в Париже.