Не поминай всуе имя Его... Подарок Афанасия

В областной город Ксения Андреевна поехала с подругой в назначенный день. Ах, как не любила она ездить поездом до Южного, как страшно становилось женщине, когда поезд несся над пропастью, как по воздуху! Помнится, в тот, первый раз, уезжая с острова, Ксения благодарила судьбу, что больше ей не придется пользоваться железнодорожным транспортом на Сахалине!

Они перебросились несколькими общими фразами с подругой, и Мария Павловна поняла, почему так напряжена Ксения.

-  Ну, Ксень, ну, ты чо? Как ребенок, ей-Богу! Чо с тобой случиться может, а? Столько времени люди ездят и – ничо! А ты… Прости мою душу грешную! Чуть не выругалась! Не хочешь разговаривать, так я подремлю, и ты закрывай глаза и постарайся заснуть!
-  Ты не понимаешь, Марья Павловна? Не смогу я уснуть, не смогу! Страшно мне…, - а сама,  закрыв все-таки глаза, про себя читала молитву: «Отче наш…».
-  Ты сейчас уснешь, - услышала она голос Афанасия и хотела открыть глаза, но он ее предупредил. – Не стоит этого делать. Думай о чем-нибудь приятном. О том, например, что скоро станешь очень богатой женщиной и уедешь за границу, будешь писать там свои книги…, - голос старого знакомого Ксении становился все тише и тише, словно человек этот медленно удалялся от сидящей у окна вагона женщины.

И Ксения заснула и проспала до конечной остановки. Напрасно звала ее подруга: она ничего не слышала. Снился ей  удивительный сон. Будто стоит она на высокой лестнице, а под ней огромный город. Женщина не знает, что это за город, она никогда не была там, но вот вдали показалась статуя Свободы, и Ксения поняла, что она в Америке. А вокруг небоскребы, чьи-то богатые дома, виллы, и она знает, что может войти в любой дом, посетить любую яхту, и все будут только рады ее присутствию…

-  Проснись, «соня»! Приехали! – тормошила подругу Мария Павловна. – А говорила, чо не уснешь!

 В Южный они попали ближе к полудню. Мария Павловна хорошо знала, где находится ювелирный магазин, и уверенно шла по улице города, рассказывая Ксении, как привозила сюда недавно детей в цирк.

-  Ты знаешь, йог был! Такой замечательный! На битом стекле лежал, а на него щит положили, и машина въехала! Дети визжат, все замерли. А он встал потом, когда машину убрали, отряхнулся: стекла с тела так и посыпались, бутылочные стекла! А ему хоть бы чо! Ну, сюда, чо ли?
-  Не знаю! А еще есть тут магазин такой?
-  Я только этот знаю, Ну, да спросим. Чо, не побьют же нас, правда?

Тонкий звон колокольчика предупредил о приходе новых покупателей. К подошедшим к прилавку женщинам метнулась улыбчивая кореянка в темно-голубом костюме и белоснежной блузке со стоячим воротником. Белые же манжеты красиво выглядывали из-под темных рукавов пиджака.

-  Слушаю вас, - поздоровавшись, обратилась к женщинам продавщица. – Что вам предложить?
-  Простите, пожалуйста, - подняла голову синеглазая покупательница, снимая черные кожаные перчатки. – Нам нужен Арон Соломонович. Можно его пригласить?

Бросив настороженный взгляд на вошедших женщин, кореянка кивнула молодому человеку, которого вошедшие сначала не заметили -  он стоял за колонной и внимательно смотрел на них - а сама скрылась за дверью с надписью «Посторонним вход запрещен».

Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появился смуглый кругленький человек с черными, местами седыми волосами, стянутыми сзади тонкой резинкой. Из-под кустистых бровей сверкнули на Ксению глаза-угольки, пронизав ее насквозь, и тут же засияли, засветились, словно перед ним стояла давняя и очень близкая знакомая или даже дорогая родственница.

-   Ну, наконец-то вы приехали! – воскликнул он, протягивая руки. – Я вас жду очень давно. Друг мой (он вам известен) еще в начале октября предупредил меня о вашем визите. А вас все нет и нет! Звоню другу, а он отвечает: "Жди!" Пойдемте, пойдемте со мной, девочки! Тамара, кофе нам сделай!
-   Сейчас, Арон Соломонович! Уже иду!
-   Ну, пока она принесет нам кофе, в двух словах: что там наш общий знакомый? Как он?
-   Да нет его сейчас…
-   Что? В Америку укатил опять? Или в Париж? С него станется! Он мотается за границу по десять раз на год.
-  Нет, он больного одного лечит, - Ксения выразительно посмотрела на хозяина: ей не хотелось, чтобы подруга поняла, о ком речь. Это не ее тайна, и не ей раскрывать Плетневой глаза на человека, которого считают беднее церковной крысы.

Арон Соломонович  понял ее и ни о чем больше не спросил, пока не вышла кореянка.

-  Пейте кофе. Тамара славный кофе готовит.

И пока гостьи пили горячий, ароматный напиток, он рассказывал о новых поступлениях, о своей семье, о детях, покинувших эту страну и живущих сейчас на своей исторической Родине, в белокаменной Греции...

-  Допили? А теперь показывайте вашу находку! – Арон Соломонович вооружил правый глаз, как часовщик, увеличительным стеклом и повернулся к светловолосой женщине.

 – Ксения, голубушка, давайте же ее скорее!

И, когда та достала завернутую в мягкую фланель «ложку», хозяин просто подпрыгнул и побежал с ней к окну. В кабинете воцарилось молчание. Слышно было только сопение Арона и его неопределенные восклицания. Наконец, он повернулся к сидящим за столом женщинам, подошел к ним на цыпочках и заговорил шепотом, обращаясь к хозяйке вещи, которую держал в руках:

-  Дорогуша, вы себе не представляете, какой ценности ваша находка! Это, несомненно, Чаша Правосудия! Оригинал! И цена ей – миллионы долларов! Миллионы! Я не берусь даже судить, в какую сумму выльется стоимость Чаши на аукционе! Я поздравляю вас, голубушка! Вы автоматически становитесь не просто богатой, а очень богатой женщиной! Может быть, даже - мультимиллионершей! Мы сейчас попробуем открыть этот вот футлярчик, - он показал головой на круглый шарик, венчавший ручку «ложки». – Сейчас, сейчас! – а сам уже доставал из шкафа толстую, видно, старую книгу в коричневом переплете. Потом дрожащими от нетерпения руками стал ее листать. – Вот, вот она, голубушка! И если это, действительно, она, мы должны открыть футляр, а вдруг там окажется…
-  Яд! Я боюсь, что там может оказаться яд! Будьте осторожны! Мне рассказывал наш общий друг, как коварны и жестоки были китайцы династии Мин.

Но едва ли слышал женщину старый грек, которому так повезло: он держал в руках настоящую Чашу Правосудия Китайского императора! Только настоящий ценитель и знаток древностей мог понять его. Глаза старого Арона горели лихорадочным огнем, а руки напряженно ощупывали золотой шарик, стараясь найти способ открыть его.

-  Нашел! Нашел! – завопил владелец ювелирного магазина. – Теперь по часовой стрелке два раза, - забормотал он, время от времени поглядывая в раскрытую книгу. – Так-так, нажим, еще три оборота, и опять нажим… Сильнее надо, еще чуть-чуть, - и тихим, еле слышным шепотом произнес. – Господи, я, наверное, умер! Этого не может быть… Голубой бриллиант…

Он встал и подошел к сидящим в недоумении женщинам.

-  Вы это видите или я и, вправду, сошел с ума? - он ладонью левой руки сжимал посередине ручку Чаши, а правую подставил под золотой шарик с откинутым назад колпачком.

В этом шарике лежал, играя в лучах пробивающегося сквозь штору солнца, крупный, величиной с грецкий орех, граненый камень цвета чистого ясного неба. Он был нежно-голубой, этот камень.

-   Вы его видите? – опять шепотом спросил Арон Соломонович.
-   Видим, конечно, видим! – отозвались женщины, пораженные игрой красок.
-   Сейчас мы его вынем из этого золотого ложа и попробуем узнать, кто и кому подарил сей бесценный дар!
 -  Нет, не делайте этого! – покачала головой Ксения. – Я не уверена, что это безопасно. И потом, зачем это делать?
-  Вы правы! Я, кажется, по-настоящему схожу с ума, если совсем забыл о мерах предосторожности. Теперь я убежден на сто сорок процентов, что передо мной подлинная вещь! Вы – богатейшая из смертных, Ксения! Я очень рад и за вас, и за своего друга: он не ошибся!
-  Все это только слова, Арон Соломонович! Как и где я могу продать эту вещь? У меня ведь нет никакого опыта! Вы не смогли бы мне помочь? Конечно, не бесплатно!
- Помогу, конечно, помогу! Сейчас придумали такую замечательную вещь, как Интернет!  Не переживайте, дорогая моя! А об оплате…, - засмеялся старый грек. – Мне это ничего не стоит. Я для друга жизни не пожалею, а он меня просил, так что пусть это вас не волнует. Правда, вещь большой ценности, носить ее не боитесь?
-   А я не собираюсь ее носить, - засмеялась Ксения. – И потом, что вы мне предлагаете?
-   В банке оставьте! Это надежнее! – советовал хозяин "Ювелирной лавки". – Или у друга нашего общего. И ждите покупателя! Будьте осторожны, деточка, - тихим голосом предупредил он Ксению.

Попрощавшись, женщины вышли из магазина и направились к вокзалу.

-   Еще грохнут, чего доброго! – переживала Мария Павловна. – Позвонит этот еврей каким-нибудь бандитам, - и все!
-   Не еврей, а грек, - это, во-первых, а во-вторых, никому он не позвонит!
-   Откуда такая уверенность? Ты его видела впервые!
-   Зато я хорошо знаю человека, который рекомендовал мне к нему обратиться, - а сама подумала: «Хорошо ли?»
-   Слушай, Ксень, я чо-то ничего не поняла о мультимиллионерше. Это кто? Ты, чо ли?
-   Да, вроде, я. Только смешно все это! Что-то деньгами и не пахнет! И когда запахнет, одному Богу известно!
-   А друг этот, он кто? Знахарь, чо ли? Если – да, то на какие шиши он мотается в Америку? У него, небось, даже паспорта нету!
-   Сама же говоришь, что он знахарь. Может, ездит лечить кого. А деньги ему вон переведут сюда из той же Америки, он себе и летит. А паспорт? С чего ты взяла, что у него его нет? Как видишь, есть! – уклончиво ответила подруге Ксения.
-   Слушай, а чайник этот ты ему чо не показала? Или не отчистила?
-   До конца еще не отчистила! Надоел смертельно! Он же со всех сторон зеленый! И внутри, и снаружи, мать его …
-   О-о! Вот ты уже и ругаться научилась по-нашему! – засмеялась Мария Павловна. – Скоро совсем нашей станешь!
-   Ругаться я и умела, а русской была с самого рождения! Родилась-то я в России, и училась там же. Это после института меня на Украину направили, дорогая моя! Миллионерша хренова... У сына квартиры нет, а купить не за что! Когда еще деньги будут, если будут, конечно! Не верится мне, что со мной все это происходит...
 -  Поверишь тут! Прямо сказки Шахеризады!

Домой подруги добрались без всяких приключений. Мария Павловна попрощалась с Ксенией  на вокзале районного городка и вернулась в свой вагон: поезд шел напрямую через ее село.
 
Ксения Андреевна добралась домой очень удачно. Выйдя на привокзальную площадь в надежде поймать «индуса», она встретилась с хозяином комиссионного магазина.

-  Здравствуйте, Ксения Андреевна! – приветливо улыбнулся ей молодой человек. – Что-то вы давненько ко мне не заглядывали? А я вам видеоплейер берегу. Хороший, почти новый.
-  Здравтвуйте, Боб! Вы не поверите, но мне, действительно, некогда. Спасибо, что не забыли меня. Это очень приятно.
-   Разве можно забыть такую интересную даму?
-   Вы мне льстите! – засмеялась учительница. – Но мне все равно приятно, - она оглянулась.
-   Кого-то ожидаете?
-   Да вот домой добраться надо. Хочу поймать «индуса».
-   Кого? – не понял парень.
-   Это в моем краю, там, на материке, так называют таксующих частников, - пояснила женщина и опять оглянулась.
-  Да не оглядывайтесь вы, - улыбнулся Боб. – Я с удовольствием отвезу вас в поселок. И к бабушке заеду, а то она все время обижается, что забыл дорогу на малую родину.
-  Правда? Вот спасибо, голубчик! Вы не беспокойтесь: я расплачусь, как с таксистом, - предупредила она, закрывая за собой дверь.
-  Хлопните посильнее, - кивнул на дверь парень. – Она не закрыта.
-  У меня всегда проблемы с этим, - покачала головой Ксения. – Никак не угадаешь: один водитель предупреждает, чтобы не хлопали дверью, другой, как вы, наоборот. Простите, пожалуйста! – она закрыла дверь опять. – Получилось?
-   Теперь, да!

Боб подвез учительницу к самому дому и денег не взял.

-   Не обижайте меня, пожалуйста! – сказал он. – Хорош я буду, если еще со своих людей буду брать деньги за подобные мелочи. Да и бабушка меня убьет, когда узнает! – пошутил он.
-   Еще раз – спасибо! – поблагодарила учительница. – Заходите как-нибудь в гости. Я напою вас отличным чаем. Такого вы нигде не найдете!
-  Заеду обязательно! – пообещал парень, разворачивая машину, и посигналил на прощание.

Услышав, что кто-то подошел к двери, залилась громким лаем собака, предупреждая о своем присутствии. Но, когда в квартиру вошла хозяйка, Малыш взвизгнул и, подпрыгнув вверх, попытался лизнуть ее в нос, потом стал носиться по квартире, запрыгивать на диван, в кресла, демонстрируя Ксении свою радость.

 Он свалил медведя и, испугавшись, отскочил в сторону и зарычал. Но, видя, что его лохматый друг даже не пытается защищаться, осмелел и стал подбираться к нему поближе.

- Соскучился, маленький мой? – переодевшись, заговорила хозяйка. – Светлана тебя не обижала, нет? Иди ко мне, иди! – она взяла собаку на руки и погладила умненькую головку с торчащими вверх ушками. – Сейчас я покормлю тебя чем-то очень вкусным.

Щенок смотрел на свою любимую хозяйку, а в глазах его плескалось настоящее собачье счастье. Он внимательно слушал, как она разговаривает, он прекрасно понимал, что Ксения тоже любит его, своего маленького питомца.

Услышав посторонний звук за дверью, Малыш мигом отреагировал на него, свирепо, как считал он сам, залаяв. Вошла Светлана, и щенок зарычал на соседку.

-  Ты что? – возмутилась вошедшая женщина. – Когда хозяйки твоей не было, ты меня принимал, как свою, а сейчас рычишь? Неблагодарный!

Пирстыженный Малыш опустил голову и спрятался за диван.

-   Ты смотри, вот говорят, что собаки, кошки и прочие животные бестолковы, а погляди на него: засмущался! – удивленно качала головой соседка. – Здравствуй, Ксеня! Как съездила? Хоть по делу?
-   По делу! – кивнула та в ответ на вопрос и пригласила пить чай.
-   Нет, пойду я: что-то Левка затемпературил. Как бы не разболелся перед Новым Годом!
-  Что болит, температура? – подняла голову Ксения.
-  Горло.
-  Так, я сейчас дам тебе немного травы, заваришь и дашь выпить на ночь, как чай, только без сахара. Потом укутаешь потеплее. К утру все как рукой снимет.

Она достала с полки закрытую стеклянную банку и отсыпала немного содержимого в сухую чашку.
 
-   Не бойся, эти травы мертвого из могилы поднимут.

Поблагодарив соседку, Светлана пошла к двери.

-  Это тебе "Спасибо" от нас, правда, Малыш?

Собака, услышав свою кличку, выползла из-под дивана, подошла к гостье и ткнулась ей в ноги: она просила прощения за свою дерзость.

-   Ладно, ладно! – погладила темную голову Малыша соседка и закрыла за собой дверь.

Щенок подошел к хозяйке и, подняв голову, внимательно посмотрел на нее.

-  Ты хочешь о чем-то спросить? – потрепала длинную шерстку собаки Ксения. – Правильно ли ты поступил? Правильно! Молодец! Ты охранял свой дом, потому и зарычал, да? Это хорошо, - ласково говорила хозяйка, и щенок понял ее.

На кухню они пошли вместе. Хозяйка что-то грела себе в кастрюльке, а Малыш с удовольствием уплетал привезенный ею собачий корм прямо из баночки.

-   Хороша индейка с зеленью? – спросила Ксения и сама же ответила, глядя, с каким аппетитом ест щенок. – Хороша!

Поужинав, она убрала сумку, с которой ездила в город, в сейф шкафа и закрыла его на ключ. Ей просто не верилось, что находка оказалась такой ценной. «Какой «ценной»? До тех пор, пока я не увижу денег, она будет оставаться для меня простой безделушкой!»

Включив телевизор, женщина уселась за ноутбук и стала читать почту. В комнате было тихо, только о чем-то говорил диктор да посапывал рядом на диване уснувший щенок, дождавшийся, наконец, свою хозяйку.

Созвонившись с Патруневыми, Наташа договорилась о встрече. Она хорошо помнила свой визит на продаваемую ими квартиру. Более того, квартира эта так понравилась девушке, что она долго убеждала мать в необходимости купить ее. И мать согласилась. Они даже нашли необходимую сумму, но Патруневы все не решались продавать это свое жилье, ожидая повышения цен. И вот спустя почти год, решились, наконец.
 
-   Давай так, - сказала Наташа брату. – Я перейду в квартиру Патруневых, а вы с Юлей – в нашу. Ни мебель, ни электронику я с собой брать не буду, кроме компьютера, конечно!
-  То есть, все останется так, как есть? И ковры, и посуда, и книги? – переспросил Стас.
- Часть посуды я заберу, конечно! Надо же мне будет чем-то пользоваться! А все остальное – ваше!
-  И стиральная машина-автомат? – удивился брат.
-  Все, Стас, все!
-  Хорошо! Только я не понимаю, чем тебе нравится квартира Патруневых? От остановки дальше, чем от нашей, – он пожимал плечами в недоумении.
-   Вот скажи ты мне: тебе это надо? Ты же сам говорил, что хотел бы жить на этой улице. А так – ты будешь жить в своей квартире, и ничего покупать не понадобится. Все есть.
-   Я просто в восторге! – воскликнул Стас, ходя по квартире. – А вдруг денег не хватит?
-   Не хватит, я добавлю. Мама сказала, чтобы ты о старой машине даже думать не смел! Она тебе переведет скоро деньги на новую… Кстати, ты опять симку сменил? Снова в Интернете лазал?
-   Ага, - засмеялся брат. – Пусть теперь найти попробуют! Я маме позвонить хотел, - стал оправдываться Стас, но сестра его перебила:
-   Кто бы сомневался!
-   Она что, правда, обещала мне деньги на машину?
-   Раз обещала, значит, вышлет! – отрезала Наташа. – Только я не пойму: до каких пор ты будешь у нее на шее сидеть? Не стыдно? Она в две смены вкалывает, а тебя еще содержать должна! Не устраивает зарплата, уходи на другую работу, ищи! Не сиди сиднем!
-   Да я ищу! – как-то неуверенно сказал Стас и перевел разговор.
-   Ладно, - усмехнулась сестра. – Ни тебя, ни маму уже не переделать! На днях едем к нотариусу. Жена твоя где?
-   У тещи.
-   Ты говорил ей о нашем отце и долларах?
-   Когда? По телефону боюсь: мало ли чего, а так… Я ведь туда не ездил: некогда.

Наташа знала, как не любит Стас тещу, хоть сразу после свадьбы утверждал, что она золотой человек и всегда во всем его поддерживает, не то, что родная мать.
 
Однако, прожив с женой два года в доме своих новых родственником, молодой муж вдруг понял, что нет никого роднее матери. Только она к тому времени была уже на Сахалине и о раскаянии сына пока не знала.

-   Ты не забыл, что у мамы двадцать третьего день рождения? – напомнила Наташа, когда Стас собрался уходить. - Не забудь ее поздравить. А, собственно, почему ты уходишь? Юлька у матери, что ты идешь в пустую квартиру? Оставайся дома, а завтра отсюда пойдешь на работу! Зачем тебе снова в такую рань вставать?
-   Можно? – обрадовался брат. – Я тут хоть искупаюсь, а то пока воды наносишь, пока печку затопишь, - скороговоркой говорил он, снимая сапоги. – Вот здорово! А маму я, конечно, поздравлю! – пообещал он. – Не сомневайся!

Двадцать третьего декабря выдался чудесный день. Субботнее утро было ясным, морозныи и радостным. Весело поскрипывал снег под валенками ранних прохожих, в окно Ксении Андреевны заглядывала заиндевевшая ветка клена, пытаясь увидеть сквозь разрисованное зимним художником стекло, что происходит в квартире именинницы.

А та давно была на ногах. С самого утра звонил телефон: ее поздравляли с днем рождения. Первыми позвонили дети, и Ксения Андреевна узнала приятную новость: Стас теперь живет в квартире матери, а Наташа – в квартире Патруневых, которую купила за тринадцать тысяч долларов. Вернее, деньги заплатил Стас, а сам перебрался в квартиру матери, даже не взглянув на то, от чего отказался добровольно.

-   Мама! – сказала дочка, - мы тебе не говорили раньше, я вот думаю теперь, что молчали мы зря.
-   Это ты о чем?
-   Мама, отец объявился. Приходил ко мне с Витякой, но я его прогнала, а потом в почтовом ящике нашла конверт с деньгами. И к Стасу на работу приходил, но он был на объекте и не видел его. Так «папик» и ему деньги оставил.

Мать молчала.

-  Мама, ты меня слышишь? Мама! – кричала в трубку Наташа.
-  Вот, значит, на какие деньги вы квартиру купили, - отозвалась, наконец, Ксения, а сердце так и заныло, заплакало. – О детях, значит, вспомнил? Ну, что же? Вы уже взрослые, вам и решать, есть у вас отец или нет… Но, коль деньги эти от него приняли и даже в ход пустили, значит, простили его. Что же, так тому и быть! Спасибо, что поздравить не забыли!

 Ксения положила трубку и задумалась.

На сердце легла горечь, соленая обида застилала глаза. Нет, она не могла запретить взрослым детям общаться с родным отцом! Разумом она это понимала, а сердце стонало и плакало от обиды на них…

Опять зазвонил телефон. Это друзья с материка спешили поздравить, пожелать скорого возвращения домой, не веря, что она уже никогда не вернется в родной город…

Обеденным автобусом приехала Мария Павловна и привезла с собой бывших Ксениных коллег. В квартире сразу стало шумно, весело. Пока поздравляли именинницу приехавшие гости, осматривали ее новое жилье, подошли и учителя местной школы. Светлана с Левой немного опоздали и вошли, когда все уже сидели за большим, на всю комнату, столом.

-   Познакомьтесь, это Светлана, а это ее супруг, Лев Борисович, - представила Ксения соседей. – Света – моя палочка-выручалочка: всегда во всем поможет, за хозяйством моим присмотрит, - улыбнулась именинница, кивнув головой на щенка.

Тот, словно понял, что речь идет именно о нем, встал со своего коврика,  подошел к хозяйке и сел рядом с ее стулом, подняв голову кверху. – Хороший, хороший! – погладила его Ксения. – Иди на место, Малыш! Место!

Щенок послушно засеменил маленькими ножками к коврику под батареей парового отопления.

-   Ксень, чо ж ты, смотрела подарок Афанасия? – спросила Мария Павловна, когда та села рядом после очередного тоста.
-   А-ах, забыла совсем! Да мне сегодня не до него было, - тихонько, чтобы не слышали другие гости, ответила Ксения.
-  Случилось чо? – повернулась Мария Павловна и, увидев кивок подруги, прошептала. - То-то я смотрю: ты, как в воду опущенная. Может, выйдем на кухню, поговорим?
-   Нет, это неудобно, - покачала головой именинница. – А вот подарок сейчас достану.

Она встала и подошла к шкафу. Открыв дверцу сейфа, достала маленткую коробочку.

-   Это что, Ксюша? – привстала любопытная Валентина Михайловна из Пензенского.
-   Подарок, но какой, - сама не знаю. Обещала до именин не открывать, - пояснила она гостям.
-   И терпения у тебя хватило? – удивилась Аня Каренина. – Ты молодец! Я бы не выдержала! Давай, показывай!
-   Ань, а ты, часом, не лопнешь от любопытства? – возмутился Юра-физрук. – Это ведь Ксене решать, показать его или нет!
-   А я что, прошу его себе, что ли? Только посмотреть. В чем тут креминал?
-   Да ладно вам, ребята! – успокоила спорщиков хозяйка. – Мы сейчас вместе посмотрим, - она уже развернула подарочную упаковку и достала оттуда коробочку.
-   Похожа на коробку с часами, - сказала Светлана. – Открывай, Ксеня, не томи!
-   Да мне самой интересно! – открыла та подарок.

На темно-голубом бархате лежала брошь. Но что это была за брошь! И хозяйка, и гости замерли, глядя на сверкающие в свете солнечного дня камни.

-  Ничего себе! – первым подал голос Юра Садовников. – Это же бриллианты!
-  Да ты чо? – ахнула Валентина Михайловна. – Значит, и брошка эта золотая?
-  Вне всяких сомнений! – Сережа Каренин поднес украшение к глазам. – Девятьсот восемьдесят пятая проба, господа! Это очень старинная вещь, я вам, как историк, заявляю. Ей просто нет цены, Ксения Андреевна! – почему-то очень официально проговорил он.
-   Кто это у нас в поклонниках ходит? – обиженно спросила хозяйку Светлана.
-   Светочка, могу тебя уверить: Лева тут ни при чем!
-   А кто спрашивает о Леве? – Света подошла к магнитофону и выключила тихую музыку совсем.
-   Такую вещь никто из сидящих здесь подарить не может, - заявил Сережа Каренин. – Она стоит, ну, примерно, как паром, на котором мы сюда плыли через пролив.
-   Что?! Колись, подруга, где такого обожателя нашла? - не отставала Валентина Михайловна.
-   Надо знать места! – отпарировала Ксения и приколола подарок Афанасия под воротник блузки. – Лева, наливай! А то, я смотрю, у всех рюмки пустые стоят.
-   Ну, что, девчата, поехали домой? – заехал к Ксении директор совхоза.
-   Ой, Евгений Алексеевич, проходите, пожалуйства! – встала гостеприимная хозяйка. – Проходите, садитесь к столу!
-   Мы с вами, Ксения Андреевна, только на именинах и встречаемся! С днем Ангела вас!