Левитан

                Левитан




Уже почти смеркалось, но уходить домой не хотелось.
Сегодня было неожиданно тепло и солнечно, для начала сентября. Картошку в огороде мы с отцом убрали и в хорошем расположении духа сидели на лавочке перед домом.
Иногда мимо проходили соседские коровы, после вечерней дойки, в поиске удобного места, где можно было улечься и спокойно переждать ночь, или их хозяева, по каким-то поздним делам.
 -Здоровы были! – Поприветствовал нас один из них.
Мы кивнули, ответив.
Николай С. небольшого роста и неопределенного возраста мужик, семеня ногами, в огромных резиновых сапогах, шел мимо. Вроде хотел остановиться и что-то спросить, но, видимо застеснявшись меня, пошагал дальше.
 Он явно был озабочен, сосредоточен на своей цели.
 - Левитан, - сказал отец, когда Николай свернул в проулок улицы.

Редко бывая у родителей в деревне, я почти не знал уже всех соседей.
 Молодые поуезжали в города, как и я, сразу после службы в армии, пожилые быстро «прибирались» от тяжелого труда, но «Левитана» я помнил хорошо.
 Голос у него был действительно выдающийся.  Только с возрастом, как мне показалось, он стал чуть жестче.  А еще стал громче. Так бывает у начинающих глохнуть людей, что вполне объяснимо – сосед работал на обогатительной фабрике, пока она не закрылась и всю жизнь слушал так называемые «грохота» дробильной установки.

Вот и сейчас, поздоровавшись с нами, он гаркнул так, что улегшаяся неподалеку от нас корова, перестала жевать свою бесконечную жвачку, тяжело вздохнув, встала и нехотя двинулась вдоль изгороди палисадника.
 
 - Да, - протянул не очень разговорчивый мой отец.
 - А ты знаешь, что он прошлым летом учудил?
 Весь Тукан тогда это событие обсуждал.
Почти чудо произошло!
 - Это как же?
  - Да ногу он сломал некстати. В самый покос.
Ну, это бы ладно. Ребята его из Белорецка приехали, сгребли сено, три стожка поставили.
 Положили «Левитана» в больницу.
 Мол, перелом сложный, нужен покой и подвесили ногу его загипсованную на вытяжку.
 - Тяжело. Он ведь курит еще, да и лежать не привык без дела.
 - Не знаю. Терпел, наверное, а может и покуривал потихоньку. Болеть-то в покос никто не хочет. Больница почти пустая была.
 И вот в одну ночь повернулся он неудачно или приснилось что и ногой дрыгнул, но струна, на конце которой гиря была для вытяжки привязана, лопнула. Гиря на пол, а нога гипсом на железную кровать.
Видать зажило еще плохо, а может с испуга и обиды, «Левитан» заорал так, что лежавшая в родильном отделении баба молодая родила, хотя вторые сутки уже мучилась и хотели вертолет из Уфы вызывать.
Но это еще что!
 В соседней палате старик Каретников уже месяц лежал. Думали, что кончается, так он утром врача упросил выписать его и до сих пор жив!
 - А как сосед?
 - А что ему будет? Никакой алмаз его не берет. Через две недели выписали, стал ходить помаленьку.
 - Даже не хромает.
 - Так ведь в движении жизнь.
 Мотоцикл-то ему уже не по силам стал, так везде пешком. Вот и разработал.
А осенью он и на покос к себе сходил.
 - Зачем? Стога проверить?
 - Нет. Нужда заставила.
 Выпить-то он всегда любил. Вот и сейчас, похоже, в поисках.
 А тогда, помню, год-то назад ведь дело было, в это же время пришел он, бутылку просит, а сам еще предыдущий долг не отдал, да и не было у меня.
Ушел, а на следующий день рассказывал, что решился на Калты, где покос ихний, сразу, как от меня вышел, сходить.
 - На ночь глядя, на Калты?
 Я посмотрел в ту сторону. Окрестности, знакомые с раннего детства. Вон он, тот хребет. Километров 15 от Тукана, не меньше. В самой высокой части 912 метров высота – уж карты я давно изучил, да и пролетал мимо, по трассе Уфа-Белорецк, часто.

- У него, оказывается, еще с начала покоса, там бутылка «светлой» была припрятана, в трухлявом пне, рядом с балаганом.
Вот и пошел – видать сильно «жажда» замучила.
 - И не страшно ведь!
 - А чего бояться?
 Волков там не видели, а медведь если и ходит, так он старается себя не показывать. Мимо пройдешь и не заметишь.
 -И как? Нашел бутылку?
 - Говорит, что нашел. Домой к утру уже вернулся, а вечером ко мне заходил, рассказал.
Он ведь моряк бывший. Срочную на Камчатке служил.
Так вот говорит, что и «бескозырка» у бутылки на месте была, а чуть не половина, вот обида в чем – выпита!

 Я посмеялся, а сам представил, как уже затемно шел человек по тележной дороге по лесу, нашел свой сенокосный пай, пень у старого балагана и с удивлением обнаружил, что кто-то надругался, другое слово придумать не могу, над его ожиданиями.
Тишину ночного леса, над которым мило улыбалась Луна, расколол нечеловеческий крик, который я могу записать только такими словами:

  - Кто! Кто это сделал?
 И голос «Левитана» так был громок и страшен, в своей обиде, что бредший мимо по ельнику медведь, обходя свои владения, испуганно кинулся прочь, валя телом сухостой и рявкая, что точно это не он был!

 Вот такие истории  вспоминаются, по прошествию почти трех десятков лет, с того вечера и я уверен, что наш Уральский мужик, если его «припрет» и не на такое способен!