Снова новенький. Глава 2

Весь урок литературы, пока в кабинете находилась Римма Павловна, класс сидел тихо, словно частные детективы в засаде. Павел Андреевич давал нам новый материал под диктовку, и все сосредоточенно записывали за ним. Но за пять минут до звонка нашей «русичке» кто-то позвонил. Она извинилась и вышла за дверь. Вот тут и началось обычное для подобных ситуаций представление. Обухов и Столбов на правах главных клоунов класса отметились громкими выкриками, переговариваясь один с первой, а другой с последней парт. Павлов, естественно, своим друзьям замечание делать не стал. Я, конечно, не могу похвастаться такими лидерскими качествами, которыми обладают Алка и Мишка, но именно в этот момент захотела возложить на себя функции старосты класса, отвечающей за порядок, коей на самом деле не являлась.
- Помолчите, придурки! Урок ещё не окончился! - гаркнула я на шумных одноклассников.

Не только Семён и Дима с удивлением уставились на меня. Похоже, все остальные ученики нашего класса тоже не ожидали от Безносовой подобного заявления. Двадцать пять пар глаз пронзили меня своими изумлёнными взглядами. Лишь один взор выражал недовольство, и он принадлежал нашему практиканту. На лице Павла Андреевича читалось явное неодобрение моих способов установления дисциплины в классе. Он холодно произнёс:
- Благодарю за помощь, но я намерен использовать собственные методы борьбы с нарушителями тишины.
Теперь класс удивлённо взирал на учителя. К таким новостям никто не был готов.
Павел Андреевич подошёл сначала к парте Обухова и спросил его фамилию, а затем остановился около места, которое занимал Столбов, и проделал то же самое. Вернувшись за учительский стол, он пометил что-то в своём блокноте.
- Двойки поставите? – с вызовом спросил Дима.
В нашей школе не любили тех учителей, кто завоёвывал авторитет, душа учащихся неудовлетворительными оценками без всякого на то основания.
- Пока нет. Я дам Вам дополнительное задание. А вот если Вы его не выполните, тогда буду вынужден поставить «два» в журнал.

По классу пробежала волна еле слышного шёпота.
- Господин Столбов, будьте добры подготовить к следующему уроку биографию Михаила Булгакова, к изучению чьего творчества мы с вами в скором времени приступим. Господину Обухову предлагаю найти и рассказать нам историю создания романа «Мастер и Маргарита».
Обухов хотел возмутиться, но я громко шикнула на него. Коротаев посмотрел на меня в упор и спросил:
- А как Ваша фамилия?
- Безносова! – с неподдельной радостью выкрикнул за меня Столбов.
- Отлично! Значит, госпожа Безносова дополнит рассказы обоих учеников, если они что-либо упустят.
Тут уже возмутилась я:
- То есть мне нужно будет готовиться и по биографии, и по истории написания романа? Это же двойная работа!
Ответ, который дал учитель, просто убил наповал:
- Вам же так нравится контролировать Обухова и Столбова. Вот и возьмите под свой личный контроль выполнение ими дополнительных заданий, чтобы Вам не пришлось что-либо добавлять к их ответам!

Спорить с Павлом Андреевичем больше желания не было. Не дай бог, нагрузит ещё персональным дополнительным заданием, которое станет третьим в случае прокола со стороны Столбова и Обухова.
- Ещё вопросы?
Класс ожидаемо молчал.
- Отлично! Тогда записываем домашнее задание для всех…
Я сидела, словно поражённая громом и молнией одновременно, не верилось, что у этого на вид нежного цветочка внутри стебля имелся несгибаемый металлический стержень.
Со звонком практикант мило улыбнулся и разрешил нам идти. Мишка подошёл ко мне на выходе из кабинета и, дружески похлопав по плечу, спросил:
- Ты в порядке?
Если не считать, что я пребывала в шоке от того, что только что случилось, то вполне сносно чувствовала себя.
- Ничего! Переживу, - ответила Павлову и поспешила в столовую, пока на раздаче не образовалась очередь, похожая на горный серпантин, старательно огибающая столики.

Очень хотелось рассказать всё Климовой, но подруга предпочитала обедать после четвёртого урока, а у меня к концу третьего частенько урчал живот, поэтому я решила над организмом не издеваться, выжидая рекомендованные пять часов между приёмами пищи, и шла в столовую по велению сердца, точнее желудка.
Честно отстояв в очереди, взяла себе пюрешку с котлеткой, клюквенный морс и московскую плюшку с маком. Свободных столиков не оказалось, пришлось подсесть к девчонкам из десятого класса.
Я в самом деле не планировала подслушивать их разговор, но трудно повесить замочки на уши, когда с трёх сторон: справа, слева и напротив – не понижая голоса, обсуждают нового преподавателя. Да, в нашей школе новенькие всегда оказываются в центре внимания.

Суть разговора девочек сводилась к тому, какой Павел Андреевич лапочка, красавчик и милаха. Десятиклассницы чуть ли не поштучно разобрали каждую кудряшку на его голове, охая и ахая по поводу выразительных глаз и длинных пушистых ресниц.
Меня так и подмывало вклиниться в их разговор и рассказать, как их «милаха» зверствует, если что-то не по нему, но я предпочла промолчать. Зачем говорить тем, кто не поверит. Если у меня есть претензии к кому-то конкретному, нужно ему и говорить всё в лицо. В голове тут же созрел план действий, осуществить который я решила после уроков.
Сунув плюшку в рюкзак, ибо не желала ни секунды лишнего задерживаться за столом с юными сплетницами, я отнесла пустую тарелку и стакан с недопитым морсом в мойку и побежала на следующий урок.

Моя неосмотрительность на литературе дала толчок аналитическим мыслям, которые я прокручивала в голове все оставшиеся уроки. Если у Аллы гуманитарный тип мышления, и она всё обдумывает с позиции прочитанных произведений, то у этого Коротаева, смею предположить, должно наблюдаться нечто похожее, не зря же он выбрал для себя филологический факультет. Но я-то чистой воды математик. Для меня главное – это правильный расчёт. Вот я и пыталась просчитать дальнейшие ходы практиканта, словно шахматной фигуры на чёрно-белом клетчатом поле.
Дождавшись звонка с последнего урока, я не побежала в раздевалку, как все остальные, а направилась к кабинету русского языка и литературы, молясь всем богам, чтобы практикант был там. В идеале хотелось, чтоб и Рим Палны не оказалось на горизонте, мне нужно было увидеться с Павлом Андреевичем с глазу на глаз.
В приоткрытую дверь не просматривалось ничего, кроме части учебной доски. Сожалея, что не имею способности видеть сквозь стены, я уверенно постучала.
- Войдите, - раздалось по ту сторону дверного полотна.

Практикант сидел за учительским столом, склонившись над тетрадкой, будто школьник, который выполнял письменное домашнее задание. При ближайшем рассмотрении оказалось, что тетрадка была не одна, рядом высилась стопка подобных, а ручка в его руке имела красную пасту. Иначе говоря, я застала Павла Андреевича за проверкой письменных работ, то есть пришла не вовремя. Радовало лишь то, что в кабинете он находился один.
- Извините, я лучше потом зайду, - пролепетала я смущённо.
Оторвавшись от своего занятия, практикант смерил меня снисходительным взглядом и сказал:
- Нет, лучше сейчас, госпожа Безносова, потом я уйду.
Что за манера с этими дурацкими обращениями «госпожа» или «господин»? Он бы ещё «сударь» и «сударыня» говорил!

Я села перед ним на первую парту, на которую он указал коротким кивком, и выпалила на одном дыхании:
- Простите, не хотела ставить Вас в неловкое положение, осадив своих одноклассников. Вижу, что Вы можете сами постоять за себя.
- Прекрасно, что Вы, госпожа Безносова, умеете признавать свои ошибки, - начал он, но я бестактно перебила.
- Лиза! Меня зовут Лиза.
- Так вот, Елизавета, извинения приняты.
Он даже улыбнулся после этих слов, будто хотел дать понять, что инцидент исчерпан.
- Спасибо!
Радостная я поднялась с места и хотела идти, как вслед услышала:
- Но от дополнительного задания я Вас, Елизавета, всё же не освобождаю.
«Вот, чёрт! – выругалась я про себя, а вслух пробормотала что-то вроде «да, да, конечно».
Как бы я ни пыталась просчитать его действия, мне это не удалось. Переиграл и уничтожил!

Продолжение: