Соня, Чика и Трофим Кузьмич

СОНЯ, ЧИКА И ТРОФИМ КУЗЬМИЧ

         Во дворе Бойлерной, (большой станции перекачки в посёлок холодной и горячей воды), В свой конуре, жила собака по имени Соня, На одну половину по матери Тосе, - породистая, умная, общительная такса, По другой половине родословной, от неизвестного отца кобеля - беспородная разбойница.
За бетонным забором, в 100 метрах от Бойлерной, во дворе гаражного кооператива, тоже в своей персональной конуре, жила другая, полностью беспородная, чёрного окраса, крупнее Сони, собака по имени Чика.
Про Соню и Чику этот рассказ.
Не знаю, как складывалась жизнь в кооперативе у Чики.
Но Соня, будучи еще полугодовалым щенком, пережила страшный стресс, что отразилось на психике.
Как-то по весне, уже не молодая Тося родила трёх щенят, третьей младшенькой была Соня.- на вид, невзрачная, серовато-рыжеватая.
Худенькая. Её двух крепкий братьев бутусов, быстро пристроили по рукам, нашлись добрые люди, кому были нужны охранники садовых участков. А Соню никто не брал.
Так она и осталась жить на Бойлерной, первое время вдвоём с матерью Тосей. Подросла, и как-то вечером гуляя с матерью на задворках посёлка, на них напала свора одуревших от голодных скитаний, бездомных собак Тося, - истинная мать защищала
. Соню, как могла. Поэтому прячущаяся за спину матери, Соня не пострадала физически, но была свидетельницей, гибели матери.
Пользующуюся популярностью у кобелей Тосю, на глазах у дочери, разорвали, злые на соперницу суки.
Соня, дрожа всем телом, смогла убежать на Бойлерную.
Так и жила на бойлерной одна, хозяйкой территории.
До этого трагического случая Совместно с Тосей на Бойлерной, среди гудящих электромоторов, вибрирующих труб разного диаметра, жил старый кот Васька, но после смерти Тоси, подрастающая Соня стала охотиться за стариком и ему пришлось уйти с Бойлерной. Хорошо ещё в живых остался. Жили на Бойлерной и голуби и ласточки и синицы, но Соня всех разогнала. Такой вот у нее стал характер неуживчивый. Наверное, собачья психика от стресса сильно пострадала.
         Но щенят Соня приносила, исправно и очень любила их.
Как её погибшая мать, Соня была плодовитой, но не долго.
Потому что, однажды заболела, почечно-каменной болезнью,
         Операция была тяжёлая. Камушки вышли с трудом и ради их извлечения, а заодно по желанию прочих сотрудников Бойлерной, пришлось - Соню оперировать, - лишить не только камней, но и её  женского предназначения, -. как говорится «стерилизовали».
Я был против, но уговорили, и я выделил основную часть денег на проведение опереции.
         Соня была сильно привязалась ко мне. Я лично её на роковую операцию отвёл и назад бережно доставил.
Кого как не меня, её любимчика, посылать за ней в зоологическую клинику. Была середина апреля.
         Водитель Бойлерной везти Соню в ветеринарную больницу и назад отказался. Вредный мужик.
         Сама Соня, после перенесенной операции, идти не могла.
Пришлось с клиники, по раскисшей дороге, примерно с километр, нести Её до Бройлерной на руках.

         К маю Соня отошла от лекарств, и смогла, пошатываясь на ослабших лапах, выходить со свой мягкой лежанки, что была ей устроена под лестницей Бойлерной,
Вышла, обнюхала свою конуру и завидела прибежавшего к воротам Бойлерной своего доброго друга, большого, лохматого, добродушного  кобеля, по кличке Тофик, ,что в соседнем Водоканале ошивался и иногда питался  там, а то и у нас на Бойлерной.
Подбежала Соня к нему. Радуются собаки встрече, хвостами виляют, боками трутся.
        Подошёл и я, потрепать доброго пса по шерстистому загривку, назвав Тофика по-своему, человеческим именем:
-Привет, Трофим Кузьмич – жив старина. Ну, держись, держись. 
Сегодня, бы угостил тебя, дружище, но что было, Соне в чашку выложил, а завтра и тебе, принесу, Не один Соню кормлю. Женщины операторы со второго этажа, тоже заботливые.

         Обнюхавшись и малость поигравшись с Соней, Трофим Кузьмич, не спеша потрусил в сторону соседнего гаражного кооператива, где его ждала молодая чёрная сучка Чика, - недавно ощенившаяся, вторая его подруга, ставшая матерью аж шести  лохматеньких, как он, щенков-сыновей,
Соня же, что дважды бывала матерью, очень ревновала Тофика, или по-моему, Трофима Кузьмича к Чике – сопернице:         
        -Зачем Чике целых шесть щенят, когда у меня Сони, нет ни одного?!» - Примерно так, собачьим умом, рассуждала Сонька, следившая из укрытия за игривой вознёй у конуры Чикиных щенят., что от Тофика.
         И вот, однажды, вечером, улучив момент, когда Чика на время отлучилась по своим дела, незаметно для неё подбежала к щенятам, вытащила из конуры, того что помельче и схватив пастью за загривок, утащила к себе в свою конуру, но ненадолго.
Конура стоящая рядом с входом в здание Бойлерной, была слишком ненадёжном укрытием стояла на видном , открытом месте.
Поэтому Соня потащила щенка подальше, вглубь Хоз-двора.

         Вернувшись к своей конуре, и не обнаружив одного щенка, Чика завертелась, на месте как ужаленная, и громко залаяла, в надежде, что щенок далеко не уполз и пусть тихим писком, но отзовётся. 
Тофика рядом не было, да и не мог он на то пойти,
Значит, проклятая Сонька!
И Чика, помчалась в сторону Бойлерной. Не обнаружив щенка в Сониной конуре. Чика, в панике жалобно завыла, по её чёрным щекам текли натуральные собачьи, материнские слёзы.

         Сотрудники Бойлерной, и разумеется я в их числе, встревожились. Что случилось?! - Чика истошно воет, слезами заливается. Рядом с растерянным, сочувствующим видом Тофик слоняется. А Соня куда-то пропала.
Миски с едой и водой не тронуты.
         Надо искать. Кто пойдёт, на поиски в черёмуховые колки, что вне территории Бойлейрной. Пошёл я. позвав с собой Чику и Тофика.
         -Хватит выть – говорю Чике, пошли пропажу искать – твоего щенка и дурочку нашу Соню. И ты, Трофим Кузьмич, с нами – втроём скорей найдём. Собаки разымные существа, и поняв меня – побежали впереди, забегая то в один, то в другой колок.
         Ходим за забором Бойлерной по колкам, Черёмуха уже без листьев, стоял холодный октябрь месяц.
Ищем. Соню и Чикиного щенка.
Нет ни где.

         Я бы там не пролез, где эти две умные пронырливые собаки пробежали, обнюхал - нюхачи. А у меня какой нюх?!
         В общем не нашли мы Соню с украденным ею щенком за забором бойлерной, вернулись – зашли на хоз-двор. там Чика и обнаружила Соню и щенка внутри обрезка старой стальной трубы, диаметром триста миллиметров.
         Чика лает, заглядывая в трубу. Тофик что-то бурчит по-собачьи.
Щенок попискивает, Соня рычит из трубы: Типа:» Не отдам щенка, он мой!»
         -Поимей совесть – убеждаю я Соню, как человек человека. - Нельзя брать чужое. Чика вон, чуть с ума не сошла от горя!..- Вылась – говорю ей. ночью мороз обещается -10. сама замёрзнешь и щенка погубишь.
         Чика, заглядывая в трубу, тоже не переставая лает. Ринуться в трубу Чике не дали, оттянули в сторону за ошейник. – Сиди и жди!.
         Заглянул я в короткий, метра полтора длиной, отрезок трубы - вроде достать можно, не далеко Сонька забралась.
         Надев вязаные перчатки, прилёг на живот плотнее к трубе, потянулся рукой схватил Соню за заднюю лапу и вытащил, жалкую, бсспомощную, подзамёрзшую.
         А следом и щенок самостоятельно выкарабкался. попискивает как котёнок.
         Схватила своего дитятку Чика за загривок,  унесла в земляную дыру под забором, в сторону своей гаражной конуры.
         До этого случая,
Соня и Чика не враждовали, можно сказать были, если не подругами, то приветливыми соседками.
         Но потерю одного щенка, Чика простить Соне не могла.
Вынюхала, разыскала, обругала Соню своим грозным лаем, и схватив пищащего щенка, унесла в свою конуру, на законное место.
Слава Богу до кровопролития двух соперниц не дошло.
Тофик, что вдвоём с Чикой, помог мне в поисках Сони и щенка, мудро стоял в стороне и не вмешивался. Не зря я его уважительно зазывал Трофимом Кузьмичём.

         Поднял я тоже настрадавшуюся, мелко дрожащую Соню на руки, и унёс бережно в помещение Бойлерной. Где тепло и сухо, ласково приговаривая:.
        -Бедная, глупенькая Соня, разве же так можно? Ишь что учудила!..

          Ожила Соня к следующему дню, постепенно успокоилась, и попыток утащить у Чики щенка не повторяла.
         Но, другой грех за ней до конца её жизни был – Кошек
ненавидела, и многих жизни лишила. Пока я на Бойлерной работал – не позволял за кошками охотиться на тонкой цепи водил.

         А потом, когда уволился с уходом на пенсию, потом не знаю.
Да и нет уже давно в живых Ни Сони, ни Чики, ни Тофика, иначе Трофима Кузьмича. Соня, как я слышал, была отравлена. Тофик же, мой любезный друг Трофим Кузьмич, скончался, околел у меня на руках. От выстрела усыпляющим дротиком, 
         Я же его лично, вдвоём со слесарем Бойлерной Владимиром Васильевичем Бабешко, отнесли в овражек и там закопали, Похоронили, а не бросили, как мусор, в мусорный контейнер,. как некогда, мать Сони, порванную озверевшими суками
Если бы я знал, то тоже бы похоронил замечательную Тосю.
Но видимо в то время я находился в очередном отпуску.
Интересный человек был Владимир Васильевич Бабешко, много лет проработавший водителем КРАЗА. Не зря я его упомянул. Но о нём напишу в другом рассказе, а то и в нескольких.

         Все смертны на Земле. Нет уж давно и Владимира Васильевича Бабешко.
Царство им всем небесное, и людям и животным!
Если есть для собак отдельный рай – то они его заслужили. Даже анти-кошатница Соня.