Крепостное право в России

казы Истории

Канал в Дзене
Как монархи-работорговцы превратили народ в товар под гербом двуглавого орла
1 апреля
3304

До сих пор встречаются попытки представить крепостное право, как «патриархальную» идиллию, где помещики заботились о крестьянах, а те отвечали им «сыновней любовью». Однако подобные рассказы — не более чем миф, призванный обелить систему, превратившую миллионы людей в живой товар.

На самом деле Российская империя была крупнейшим невольничьим рынком Европы. Эту жестокую торговую сеть создали не внешние враги, а сами российские «просвещённые» государи, которых часто называют великими реформаторами. Именно под гербом двуглавого орла торговля русскими людьми приобрела невиданный размах.
Клавдий Лебедев «Продажа крепостных на Нижегородской ярмарке». Акварель 1911г. Фото из открытого доступа

Как «великие реформаторы» создали рабство

Возникает резонный вопрос: как страна, сбросившая татаро-монгольское иго, сама превратила своих граждан в рабов? Ведь крепостное право в его классическом виде окончательно оформилось лишь в XVIII веке, когда Россия уже стремилась стать европейской державой.

Ирония истории заключается в том, что главными «работорговцами» стали монархи, которых потомки назвали «великими».

Пётр I с 1690 года развернул масштабную торговлю людьми, лично передав полмиллиона крестьян в частные руки. Его фаворит Меншиков получил сто тысяч «душ» — население целой области, а грузинский царевич Арчил — три с половиной тысячи дворов.
Ижакевич Крепостных меняют на собак Фото из открытого доступа

Однако даже на фоне Петра его преемница Екатерина II выглядит настоящим «философом на троне» работорговли. За время своего правления она раздарила 800 тысяч крепостных. Рождение наследника, военная победа или просто желание сделать приятное придворному — любой повод использовался, чтобы подарить деревню с живыми людьми. Каждый праздник при дворе оборачивался трагедией для тысяч семей, которых перекидывали из рук в руки, как мешки с зерном.

Картина получается безумная и отвратительная: страна, мнившая себя цивилизованной, торговала собственными гражданами как скотом.

Как торговали людьми в центре Петербурга

Торговля крепостными в Российской империи велась открыто и напоминала обычный рынок. Типичное объявление в газете звучало буднично: «Майор Колюбакин продаёт девку, умеющую готовить и чистить платье, а о цене спросить в приходе Матфея апостола…». Людей выставляли на продажу, как вещи на блошином рынке.

Стоимость зависела от возраста, здоровья и навыков. Молодая, необученная девушка стоила как телёнок — около полутора рублей. Крепкая семейная пара с детьми — 30–50 рублей. Специалистка, например, швея или повариха, — до 500 рублей. А талантливая актриса или певица могла обойтись покупателю в 2000 рублей и дороже.

Рынки живого товара располагались в самом центре столицы: на Сенной площади, у Гостиного двора, у Поцелуева моста. Покупатели-дворяне выбирали прислугу, как скот на ярмарке: осматривали зубы, щупали мышцы, оценивали выносливость. Здоровая девушка была ходовым товаром, а за хромого работника просили скидку.

Портреты русских рабовладельцев

Дарья Салтыкова (Салтычиха) — помещица, лично убившая 38 (по другим данным — до 75) крепостных, стала символом беспредела крепостного права. Однако считать её исключением из правил было бы ошибкой. Она состояла в родстве с такими знатными фамилиями, как Толстые, Тютчевы и Голицыны, и её высокопоставленные родственники не раз спасали её от правосудия.

Следствие по её делу возбуждалось 21 раз, но каждый раз прекращалось по чьему-то заступничеству. Осматривая очередное истерзанное тело, она цинично заявляла слугам: «Никто ничего сделать мне не может!». И она была права. За доказанные десятки убийств её приговорили лишь к часу стояния у позорного столба и пожизненному заключению в монастыре. Это неудивительно, ведь в соседних имениях её родственников творились не менее страшные вещи.

Грань между «добрым» и «злым» помещиком была тоньше паутины. Так, «добрый» Степан Аксаков в приступе ярости таскал за волосы свою пожилую жену, а после как ни в чём не бывало садился завтракать с семьёй. А «благородный» граф Суворов отдавал распоряжения старосте купить четырёх девиц не старше 18 лет, добавляя при этом: «Лица не очень разбирай. Лишь бы здоровы были...».

Как Россия осуждала рабство, торгуя собственными гражданами

В 1842 году император Николай I подписал указ, запрещающий торговлю африканскими рабами и объявивший её противоречащей «законам человеколюбия». Нарушителей грозили карать как морских разбойников. Однако в это же самое время в самой России миллионы крестьян продолжали покупать и продавать, а для обхода формальных запретов придумывались всё новые ухищрения.

Картина выглядит крайне лицемерной: страна, публично осуждавшая рабство на другом континенте, сама оставалась крупнейшим невольничьим рынком Европы. Даже Александр I признавал дикость такого положения, заявляя: «Я желал бы вывести наш народ из дикарского состояния, при котором дозволена торговля людьми». Однако за 25 лет своего правления он освободил всего 47 тысяч крепостных — каплю в море по сравнению с миллионами рабов.

Историки отмечают, что русское крепостничество во многом превосходило американское по жестокости. В России сложился «худший вид неволи» — прикрепление не к земле, как на Западе, а непосредственно к личности владельца, то есть к его полному произволу.

Ответ на вопрос, «кто продал Россию», оказывается неутешительным. Это были не внешние враги, а собственная элита. Пётр «Великий», Екатерина «Просвещённая» и «благородное» дворянство ради роскоши и праздности создали и поддерживали систему, превратившую народ в товар.