Не поминай всуе имя Его... Наследство

Прочитав предсмертное письмо Афанасия, Ксения долго смотрела перед собой, едва ли осознавая, что произошло. Потом она набрала номер телефона своей пензенской подруги.
 
-  Алло? – услышала женщина голос Якова Ивановича.
-  Здравствуйте, голубчик, Яков Иванович! Это Ксения. Я не разбудила вас?
-  Доброе утро, Ксюшенька! Нет, не разбудила! Мы уже час, как на ногах.
-  А Мария Павловна далеко?
-  Да вот она, рядом! На, это Ксюша, - услышала Ксения и позвала подругу.
-  Мария Павловна, ты можешь приехать ко мне прямо сегодня?
-  А чо? У тебя чо-то случилось?
-  Случилось. Афанасия убили сегодня ночью.
-  Да ты чо? Кто?
-  Ну, откуда же я знаю! – воскликнула Ксения. – Приезжай! Приезжай, а то я с ума сойду! Тут такое навалилось…
-  Хорошо, прямо сейчас и приеду. Кто-нибудь подвезет. Ты погляди, чо делается! – сокрушенно запричитала подруга и положила трубку.


Было уже одиннадцать часов, когда Виктор Илларионович вошел в свой кабинет и прошел к столу. Не успел он сесть за стол, как в дверь забарабанили.

-  Войдите! Кто там? – поднял голову директор школы.
-  Можно, Виктор Илларионович? – открыл дверь Шурик, старший брат первоклассника  Ванечки Ноздрева, и вошел в кабинет. – Виктор Илларионович! Виктор Илларионович! – затарахтел парень. – Надо срочно звонить в милицию!
-  Это еще зачем? – поднял удивленные глаза директор.
-  Мы пошли копать могилу этому деду, чо убили ночью (он просил на сопке его похоронить) и нашли там еще одного мертвяка…
-  Да чо же это такое! – ахнул Виктор Илларионович. – Чо у нас творится? Узнали, кто это?
-  Да его невозможно узнать! – опять затарахтел рабочий. – Его, наверное, медведь порвал! Картина жуткая: внутренности вырваны, половины лица нету! Звоните, звоните же скорее! – и, пока директор набирал номер и ждал, когда дежурный райотдела поднимет трубку, Шурик рассказал, что рядом с трупом нашли полный денег бумажник, а в нем, кроме денег, были визитные карточки на имя Трофимова А.Г.
 
-  А кто это, Трофимов А.Г.? – повернулся к Шурику директор. – А? Да-да! –сказал уже в трубку. - В сопках нашли еще один труп. Не знаю, не знаю! Рабочий прибежал вот, попросил позвонить. На, - протянул трубку парню Виктор Илларионович, - сам и рассказывай!

Никогда еще не было в поселке, где всю жизнь жил знахарь, столько народа, сколько приехало на его похороны. Весть об убийстве известного всему острову колдуна облетела все населенные пункты. Отовсюду потянулся в Неводское и стар, и млад; ехали на машинах, поездах, автобусах, шли пешком.

И вскоре дом знахаря напоминал пчелиный улей. Были тут и знакомая Ксении краснощекая Петровна, рассказавшая учительнице историю спасения Афанасием всего стада коров, которых приказано было пустить под нож; вытирала уголком платка слезы бездетная Кузьминична, любительница школьных праздников; почти у крыльца стояла Людка с выкрашенными хной рыжими волосами; приехали сюда люди из Тымовска, Смирныха, Красноармейска… Везде оставил о себе добрую память убитый бандитом Казеевым  человек непонятного возраста.

-  Поминать будем в районной столовой! – решительно заявил господин Сиамото, узнав о смерти человека, которого считал своим другом. – Нет-нет, господин Кудряшов, возражения не принимаются! – категорически заявил он, предупреждая директора соседнего совхоза.
-  Он любил корейскую кухню, - обронил Евгений.
-  Я тоже ее имею в виду, - закивал головой Тимоти Сиамото.

На том и порешили.
Ксения поминать не поехала. Вместе с Ароном Соломоновичем, приехавшим накануне похорон, учительница вернулась домой.

-  Раздевайтесь, Арон Соломонович! Мы с вами сейчас и помянем моего… отца. Скажите, а вы знали, что Андрей Гаврилович – мой отец?
-  Прости меня, дорогуша: знал, знал, но говорить тебе об этом мне запретил Андрюша. Боялся он, что возненавидишь его, за мать не простишь… Да что это я за него оправдываюсь? Сама все прочитаешь… Он тебе кейс оставил, а в нем – дневники, письма, еще какие-то важные документы…

Старый грек сел, уронив голову на руки, и замолчал. Ксения накрывала на стол, время от времени бросая на профессора взволнованный взгляд, и, чтобы как-то отвлечь друга отца от горестных дум, спросила:

-  Вы не видели мою подругу? Куда она запропастилась?
-  Видел! Видел, как она в автобус садилась вместе со всеми, поминать Андрюшу  поехала твоя подруга!
-  Правда? Я не предупредила ее, что сама не поеду. Может, и она не поехала бы…
-  А почему? Пусть помянет. Чем больше людей за столом поминальным соберется, тем теплее будет душе твоего отца! – уверенно сказал Арон Соломонович и встал. – Надо руки помыть, дорогуша! Я сейчас!

В дверь постучали, и Ксения впустила Светлану с мужем.

-  Мы вот пришли отца твоего помянуть, Ксеня! – сказал Лева и поставил на стол бутылку коньяка. – Светлана пирожков напекла. Это у нее лучше всего получается.
-  Что это вы дверь не запираете? – услышали гости и хозяйка голос Сергея Каренина. – Ксюш, мы все пришли…
-  И замечательно, что пришли! Проходите! Светочка, рассаживай всех за столом, а я за тарелками…

Наташа вышла на станции и открыла дверь в здание. «Как же добираться до поселка? – думала она, прохаживаясь по вокзалу. – До утра, наверное, это дохлый номер!». В зале ожидания появился мужчина, которого она видела в Южно-Сахалинске.

-  Доброе утро! – подошел он к девушке. – Вот уж не думал, что едем в одном направлении. А дальше – куда?

Наташа ответила и достала мобильный телефон. Набрав номер, затихла, ожидая ответа. 

-  Алло, мама? – услышал попутчик и вышел, оставив девушку одну. – Мама, прости, что разбудила…
-  Ты откуда звонишь? – услышала девушка удивленный голос.
-  С вокзала, мамочка! Я уже приехала, а как до тебя добраться?
-  Ты здесь? – обрадовалась Ксения. – Никуда не уходи. Я сейчас приеду! Жди меня на вокзале! – в трубке раздались короткие гудки: мать отключила свой мобильный.
-  Девушка! Девушка! – постучал в окно вокзала новый знакомый Наташи. – Я машину нашел! Поедете со мной или родителей ждать будете?
-  Поеду! – решительно заявила та и пошла к скамейке за сумкой. – Мама! – опять набрала номер Наташа. – Никуда не собирайся! Я уже почти еду!
-  С кем? – ужаснулась мать.
-  С очень интересным мужчиной в черной морской форме. Он тоже в твой поселок. Так что, жди…

Попутчик Наташи сел рядом с водителем.

-  Спасибо, Боб! К бабушке заедешь? – спросил он, но ответить пассажиру Боб не успел: у того зазвонил мобильный. – Да, дорогая! Уже в пути, а что такое могло стрястись, если ты сама звонишь, да еще в такое время? Почему не спишь? Откуда знаешь, что я вернулся из плавания?
-  Скажи мне, ты едешь один или с девушкой? – игнорируя другие вопросы, спросила женщина.
-  А что такое?
-  С девушкой? – повторила она.
-  Да, и очень красивой! – скосил глаза на Наташу  сидящий впереди моряк.
-  Она тебе никого не напоминает? – услышал он опять.
-  Это…? – вдруг осенило капитана.
-  Это Наташа, Артур! Моя дочь…
-  Она просто красавица, – улыбнулся капитан и передал трубку сидящей сзади девушке. – Не хочешь поговорить с мамой, Наташа?
-  Откуда вы знаете мое имя?... Мама? Вы знаете мою маму?

Капитан только улыбнулся в ответ.

Проводив Арона Соломоновича и пензенскую подругу, Ксения Андреевна возвращалась домой. Наташа шла рядом, ведя на поводке Малыша. Над головой идущих по весенней дороге женщин, сияло чистое небо. Легкий ветер подгонял плывущие по небу бело-розовые облака, играл длинными волосами девушки, залетал под шарфик ее матери.

-  Вот почему ты не  послушалась меня? – сердилась мать. – Простудишься еще!
-  Ну, что ты, мама? Такая теплынь на улице! Посмотри вон, не я одна такая! – указала она рукой на группу старшеклассников, стоящих у школы.
-  Здравствуйте, Ксения Андреевна! – приветливо наклонил голову чернявый подросток.
-  Здравствуй, Миша! – ответно кивнула учительница.
-  Дочка ваша? – проводил глазами Наташу с собакой паренек. – Она в каком классе учиться будет?
-  Мальчик, - усмехнулась дочь учительницы, - я не школьница! Мне столько лет, что ты испугаешься, когда узнаешь эту великую тайну!
-  Да ты чо? – повернулись вслед девушке ребята. – Ты чо, старушка?
-  Увы! – ответила Наташа и ускорила шаг, а догнавшей ее матери бросила. – Это что за придурки?
-  Наташа! – упрекнула дочь Ксения и переменила тему. – У нас впереди очень серьезный разговор. Сейчас придем, отдохнем,  и ты очень, очень внимательно выслушаешь меня.
-  Что за разговор, мама? Ты решила выйти замуж?
-  Совсем нет! – успокоила дочь Ксения. – А разговор будет нелегким… Только наберись терпения, не перебивай. Я, если честно, даже не знаю, с чего начать, на столько это кажется мне самой невероятным… Вот мы и пришли, да, Малыш?

Собака, осторожно ступая по подсохшему грунту, добралась до подъезда и первой оказалась у двери.

Говорили Наташа с дочерью до позднего вечера. Узнав от матери подробности знакомства с умершим дедом, девушка не скрывала своего возмущения.

-  Что ты его оправдываешь? Бабушка тебя одна воспитывала, а он тут чудодействами занимался! – ругалась она. – Хоть бы материально помогал как-то! Вон, дом у него какой! Небось, не каждый состоятельный человек себе такой дом может отгрохать.
-  Подожди, девочка! – остановила дочь Ксения. – Другая новость тебя может свалить с ног…
-  Что? Это еще не все?
-  Как ты смотришь на отъезд за границу?
-  За какую границу? И разве ты еще не наездилась? Мама! Ты, как перекати-поле: все мечешься, мечешься… А зачем?
-  Зря я этот разговор затеяла! – Ксения встала. – Не слышишь ты меня! Ладно, пойду с собакой погуляю, а ты смотри концерт или включи «видак». Диски в тумбочке, под телевизором!
-  Да ладно тебе, мам! Сказала бы, что свидание у тебя с капитаном этим! Чего таишься? Дело житейское, - засмеялась Наташа.

Молча посмотрела на дочь Ксения, но ничего не сказала. Одевшись, вышла из квартиры, захлопнув дверь.

Шла она к проливу, к тому камню, где вперые увидела родного отца, даже не подозревая об этом. Но уж очень грязной была грунтовая дорога, и женщина медленно брела по асфальту вдоль берега. Ноги сами принесли ее к дому Афанасия. По всей улице в частных домах горел свет, и только подслеповатые окна лачуги старика смотрели на шоссе пустыми черными глазами смерти.

-  Чо стоишь, не заходишь в дом, Андреевна? – вытирая на ходу руки фартуком, подошла к учительнице соседка Афанасия. – Здравствуй, милая! – поздоровалась она.
-  Добрый вечер, Татьяна Ивановна! Гуляю вот с собакой… А в дом зайти не могу, - призналась Ксения. – Жуть берет, как вспомню все…
-   И то сказать, - согласилась Приходько. – Сколько годов тут живу, а такого не припомню! Это ж какое надо звериное сердце иметь, чоб такое зло сотворить! Ты слыхала: мать того «Кривого» объявилась? А как же! Федька мой нынче в район ездил, заходил в милицию – кум у нас там работает. А она, бедняжечка, сидит, ревмя ревет… С дочкой своей приезжала. Хотят перехоронить дома у себя, в Тымовске.
-  А разве можно? – пожала плечами учительница. – Да и нужно ли трогать теперь его останки? И потом, преступник ведь он…
-  Это он для нас с тобой преступник, а для матери - он сын родной. Федька сказывал: на голос кричала, все прощения у сына просила… Видать, не сам он из дому-то ушел, может, выгнали за чо, а теперь кается… Прости, Господи!
-  В «Библии», Татьяна Ивановна написано: не судите, да не судимы будете. На себе убедилась, на сколько правильны слова эти. Вы тут как-то без веры живете, церквей у вас нет, хотя что – церкви? – вспомнила Ксения последнее прощание Афанасия. – Главное, чтоб в сердце вера была.
-  И-и, Андреевна! Откуда ей взяться, вере-то этой? Ее еще при бабке моей советская власть каленым железом выжигала!
-  Да, тут вы правы! – согласилась учительница. – Гораздо проще научить, чем потом переучивать. Это я о школе сейчас говорю, но и верить тоже детей сызмальства учили.
-  Не пойдешь в дом-то? – кивнула Приходько на темнеющую лачугу. - Он ведь теперь твой?
-  Нет-нет, не пойду! Темно уже, страшно! Нет, ни за что!
-  Да чо бояться-то, глупая? Там ведь свет только включить, и он засветится, чо твой Кремль!
-  До свидания, Татьяна Ивановна! – повернула назад Ксения, поняв намек соседки покойника: очень хотелось той еще раз оказаться в дивном этом доме, рассмотреть все, даже пощупать руками и убедиться, что это не сон!
-  Всего хорошего, Ксения Андреевна! – поджала губы Татьяна Ивановна, обидевшись, и пошла по узкой асфальтированной дорожке к своим воротам.

Ксения ускорила шаг и чуть не столкнулась с капитаном.

-  Артур? – ахнула она. – Напугал ты меня!
-  Ксюш, я такой страшный?
-  Почему обязательно «страшный»? Неожиданно появился просто.
-  Да я к тебе зашел, а дочка сказала, что ты с собакой гуляешь… Я даже обиделся: почему не позвонила? К Афанасию ходила? – и, увидев удивленный взгляд Ксении, пояснил. – Я имел в виду его бунгало.
-  Нет, туда я зайти не смогла. Во-первых, одна, во-вторых, мороз по коже бежит, когда вспомню, что там было… Я, наверное, туда больше никогда и не пойду!
-  Давай вместе сходим, а? Сама подумай: ну, что там может быть? Все страшное и ужасное уже произошло. А там можно посидеть, поговорить. Я думаю, Афанасий только рад был бы, что дом его не стынет, что там живые люди хоть изредка появляются…
-  Ты прямо поэт, - улыбнулась женщина. – «Дом не стынет», - повторила она. – Стихи писать не пробовал?
-  Еще как пробовал! – засмеялся Артур, забирая поводок. – Ну, что, Рычалкин, пойдем в гости к деду?

Капитан первым поднялся на крыльцо и толкнул дверь коридора. Ксения все еще стояла, боясь перешагнуть порог. Наконец, в коридоре вспыхнул свет, и дочка убитого старика закрыла за собой дверь. Татьяна Ивановна видела, как к дому соседа прошла учительница с собакой, а с ней высокий мужчина.

-  Понятно, почему ты тут ходила, как привидение, - усмехнулась она. – Свидание у тебя! Только, с кем же это? Интересно!

Но как ни старалась Приходько узнать высокого человека, это ей не удалось, а разглядеть его было нельзя: уж слишком маленькие оконца были в этой лачуге!

Набрав нужный код, Ксения открыла внутреннюю  дверь и отошла в сторону.

-  Иди первым, - попросила она своего друга. – Свет включи. Это справа, на панели. Просто нажми рукой, - торопливо поясняла она.

Но первым спустился по ступенькам странного этого жилища щенок Ксении. Когда вспыхнул свет, Малыш уже сидел на подушке кресла.

-  Ты замерз, Малыш? – потрепал шерстку на шее собаки капитан. – Сейчас затопим печку, зажжем камин, и у нас будет тепло! – распоряжался Артур. – Ой, а чем это ковер засыпан?
-  Порошком, - ответила женщина, обходя место, где совсем недавно лежали убитые.- Был у Афанасия порошок, любые пятна мог вывести! Я и засыпала ими кровь на ковре и плед на кресле, в котором он сидел…
-  Ксеня, он же тебе отец, почему ты его по-прежнему Афанасием называешь? Не можешь простить?
-  Простить? За что? Что бросил беременную мать? Я даже не знаю, может быть, он материально и помогал матери… У нее всегда были деньги…

Артур зажег дрова в камине. Огонь вспыхнул и весело затрещал поленьями, облизывая полученное, наконец-то, лакомство. Языки пламени, приплясывая, потянулись вверх, окрашивая лицо стоящего на корточках человека в оранжевый цвет. В толстом коричневом свитере, капитан казался совсем домашним и довольным, напоминал кота, вальяжно расхаживающего по дому.

-  Тебе не холодно? – Ксения все еще стояла у стены.
-  Раздевайся! Поищи в вещах отца какой-нибудь свитерец и надень, пока не нагреется дом. Подожди, у него ведь печка есть! – вспомнил Артур. – Мы и ее затопим!
-  Ты что, собираешься тут поселиться?
-  Если разрешишь, я поживу тут немного, - улыбнулся капитан. – А что? К Шубиным теперь идти неловко: они ребенка ждут, Светлана капризничает… Может быть, мой приезд ее раздражает? У беременных же семь пятниц на неделе! К тебе дочь приехала... А тут такое бунгало стоит без дела! Или я не прав? И, потом, нам с тобой тут никто мешать не будет…
-  Нам? А существует такое понятие – «мы»?
-  Не существует? – подошел к ней Атрур, сразу став серьезным. – Разве не существует? – он взял ее холодные руки и поднес к губам.

Ксения ощутила горячее дыхание мужчины, который легонько сжимал ее тонкие, с длинными ногтями пальцы, осыпая их поцелуями.

-  Кто-то собирался затопить печку! – напомнила женщина, освобождая руки. – Или ты хочешь, чтобы мы замерзли? – она сделала ударение на местоимении.
-  И этот «кто-то» сейчас все сделает! Давай, раздевайся! – он помог снять и повесить куртку Ксении и пошел в кухню. – Смотри-ка, как здорово! – донеслось до женщины. – Печку и чистить не надо! Сейчас, сейчас!

Ксения подошла к встроенному в стену шкафу, открыла дверцу и с любопытством стала рассматривать висящую там одежду. Она почему-то не сказала милиции об этом гардеробе отца: ей даже в голову не пришла эта мысль. И сейчас женщина была рада, так как все в шкафу висело по-прежнему, все было в порядке, все оставалось так, как было при хозяине.

-  Нашла? – услышала она и вздрогнула. – Прости, дорогая моя, прости! Я опять напугал тебя? Ты не тут ищешь! Это же костюмы, сорочки, а тебе нужен свитер…
-  Открой вот эту дверь, - показала Ксения.
-  Да я не вижу тут вообще никакой двери, - покачал головой капитан и сказал восхищенно, когда дверь отодвинулась в сторону. – Молодец у тебя отец! Смотри, как все устроил! О, а вот и свитера! Одевайся и займись чем-нибудь. А волкодав-то наш спит, устал бедняга!

Щенок, словно услышал, что речь пошла о нем, открыл глаза и потянулся.

-  Спи, спи, Малыш! Сейчас приготовим ужин и тебя покормим! – погладила собаку Хозяйка и укрыла уголком пледа, на котором он лежал. – Наташа! – позвонила Ксения дочери. – Я сегодня задержусь. Ты меня не жди. Приготовь себе на ужин, что захочешь. Все в холодильнике.
-  Не беспокойся, мама! Я все уже нашла! Кстати, заходил твой капитан… я так поняла, что он тебя нашел?
-  Нашел, нашел!
-  А вы в доме деда? Это я на всякий случай спрашиваю, мало ли что… А в его доме есть стационарный телефон?
-  Нет, только мобильный.
-  Ну, ладно! Отдыхай! За меня не бойся! Я тут чувствую себя увереннее, чем там, в нашей «ридной Украине». Можете там ночевать. Завтра ведь воскресение. Спокойной ночи!
-  Хорошо, дорогая! Спокойной ночи!
-  Нам разрешили остаться тут? – обнял Ксению Артур. – Замечательная у тебя дочь, любимая!
-  Взрослая дочь, Артур! Ей ничего не нужно объяснять: все сама понимает! Ну, как тебе я?
-  Шик, блеск, красота! – поцеловал Ксению капитан. – Скажи, а был ли у твоего отца пылесос?
-  Да. И моющий тоже. Вот они, - достала женщина пылесосы. – Зачем они тебе?
-  А мы сейчас посмотрим, действительно ли порошок, рекомендованный твоим отцом, так хорош!  Включай!

Когда все с ковра было собрано, Ксения взяла ведро и налила в него воды. С Артуром ей было не страшно, и она принялась чистить постеленный на полу ковер. Вскоре на нем не осталось никаких пятен. Исчезли не только следы совершенного тут преступления, но и другие, оставленные грязной обувью приходивших сюда людей.

-  Помоги мне, пожалуйста, поднять ковер... Вон оттуда, - показала женщина Артуру на угол у самых ступенек. – Надо же и под ним все вымыть...

Поменяв воду, она еще раз прошлась по всему полу и только после этого успокоилась.

-  Слушай, мы так все дрова сожжем, - развел руками капитан. – Как же он такую махину обогревал?
-  Обычным углем, - ответила женщина, подходя к стене у ванной комнаты. – Смотри сюда! – она отодвинула невидимую непосвященному человеку дверь, и Артуру опять пришлось издать возглас восхищения: за дверью была довольно глубокая ниша, наполненная хорошим, крупным углем.
-  Наш уважаемый Афанасий - царство ему небесное! – был настоящим гением! – капитан зачерпнул лежащей в нише лопаткой уголь и насыпал на горящие дрова. – Одной лопатки, пожалуй, мало? – то ли сказал он, то ли спросил об этом Ксению
-   Мало, конечно! – кивнула женщина. – Насыпь еще одну. Потом добавим, когда уголь разгорится.
-  Так, я мою руки и буду готовить ужин. Я, надеюсь, чай у него остался? Покажи мне, где он стоит, - сказал из ванной Артур и вскрикнул.
-  Ты что? – испугалась Ксения.
-  Обжегся: вода уз крана идет горячая.
-  Конечно, горячая! Ты же печку топишь, вот она и нагрелась!
-  Слушай, я становлюсь перед ним на колени, - покачал головой капитан, опуская рукава, и склонился перед Ксенией.
-  Готовить ужин – дело нехитрое, если в доме – как в супермаркете: всего навалом! – открыла дверь холодильника Ксения. – Готовь, пожалуйста! А я дров в камин подкину, если не возражаешь... Отрежь Малышу кусочек колбасы и разбей яйцо. Тарелки на полке, - кивнула она и подошла к собаке. – Проснулся? Теперь в доме тепло, правда, мой хороший? Иди на кухню. Там Артур тебя покормит.

Ксения присела на маленький стульчик, где обычно сидел хозяин этого дома, и стала осторожно класть дрова в почти затухший огонь камина. Пофыркивая, огонь обнимал новые поленья, потом ярко вспыхнул и затрещал вновь, играя разноцветьем оттенков пламени.

-  Расскажи мне о себе, – громко сказала Ксения, глядя на огонь. – О своей юности, о родителях. Знаешь, как говорили раньше: где учился, когда влюбился, ну и так далее...
-  Да ничего особенного в моей жизни не было. Когда заканчивал школу, передо мной не стоял выбор: куда пойти учиться. И прадед мой, и дед, и отец – все были моряками. Я тоже прошел медицинскую комиссию и сдал экзамены в Высшее морское... Примерным курсантом закончил три курса, а летом мы с двумя друзьями поехали в Павловск. Ты  знаешь, я часто потом задумывался, почему мы выбрали именно Павловск... Видно, судьба моя направляла меня туда. По крайней мере, мне долго так казалось тогда, в молодости...
-  А что такое случилось в этом городе, что поездка эта долго не давала тебе покоя?
-  В городе ничего не случилось, - Артур принес поднос с чаем и поставил его на стол в гостиной. – Случилось в электричке, когда мы ехали обратно. – Он поднял голову и внимательно посмотрел на сидящую у камина женщину. – К прошлому ведь не ревнуют, правда?
-  Правда. И все-таки?
-  Ты знаешь, мы вошли в вагон, почти пустой вагон, - продолжал свой рассказ капитан, глядя куда-то перед собой. – Справа от входа сидели три девушки, а вся их группа - чуть дальше. Мы сразу поняли, что это экскурсанты: их много бывало в Питере, особенно летом... Славка кивнул на девушек: пошли знакомиться. Пошли...
-  Вниманием вашим завладела маленькая курносая девушка с большой косой, правда? Она задавала такие глупые вопросы, что вы, порой, становились в тупик, не зная, что ей ответить, - прервала Артура Ксения.
-  Да-да! Именно так и было... А ты откуда знаешь?
-  Нетрудно догадаться, друг мой! Я ведь писатель, следовательно, умею предвидеть, как развивались события, - усмехнулась женщина:  предсказания Афанасия сбывались. – И что же было потом?
-  Да, собственно, ничего и не было. Девушка, сидевшая у окна – она была просто красавица! – встала: видно, ей надоел пустой треп, и попросила пропустить ее. Она ушла от нас, бросив сердитый взгляд и на подругу, и на нас, трех курсантов... Ушла и унесла мое сердце... Я не сразу это понял. А когда понял, стал искать ее: напрасно! Она – как сквозь землю провалилась. Где я только не был, в каких ВУЗах ее не искал, - все без толку!
-  А зачем ты ее искал? – не поворачивая головы, спросила Ксения.
-  Как  - «зачем»? – удивился капитан. – Я хотел сказать ей о своей любви, а, может, предложил бы стать моей женой... Я очень долго искал ее и не нашел, поэтому женился поздно... А цыганка как-то наврала мне, что непременно встречу свою любимую, - он подошел и обнял Ксению, уткнувшись в ее густые волосы.
-  Все мужики - невежи, - не меняя позы, обронила она. – Обнимая одну, говорят о другой, лишний раз доказывая тем самым свое неуважение...
-  Ксения,  это же было сто лет назад. Не злись, не злись, пожалуйста! Я уже не помню ни ее лица, ни голоса... А вообще, дорогая, я заметил, что, как только вспоминаю ее, вот тут, - он положил руку на левую сторону груди, - становится тепло-тепло! Наверное, я все-таки очень сильно любил светловолосую фею из моей юности.
-  Очень сомневаюсь! Любил девушку, а не помнишь о ней ничего, не помнишь даже  ее имени...
-  Почему? Имя ее я как раз помню. Ее звали..., - он вдруг поднял голову и пристально посмотрел на сидящую перед ним женщину.

Молнией сверкнула догадка, но уж очень невероятной показалась она капитану... И все-таки... Ксения... она все так же сидела и смотрела на огонь

-  Ксения? – шепотом произнес он и вскочил. -  Ксения! Ксения! – Артур поднял и поставил ее на тот стульчик, где она только что сидела. – Ксения?! – опять шепотом спросил он. – Ведь это была ты?! Скажи, это была ты? 

Он поднял за подбородок ее голову и посмотрел в глаза. В них отражались языки пламени, то вспыхивая, то на миг погасая. Сейчас глаза женщины стали темными, почти черными.

-  Невероятно! Это ты, Ксения, ты! – капитан обнял за талию стоявшую на стуле наследницу Афанасия и прижал ее к груди. – Я всю жизнь ждал тебя, всю жизнь! Оказывается, отец твой был прав... И старая цыганка тоже... Господи, благодарю тебя, благодарю..., - он стал осыпать поцелуями руки любимой, потом уткнулся в ее ладони, и Ксения почувствовала, как щеки Артура стали влажными.
-  Ты плачешь? – удивилась женщина. – Разве мужчины плачут?
-  Плачут, родная моя, плачут. Один мой друг сказал, что слез нельзя стесняться, что мужчины тоже плачут, и он был прав. Как же я счастлив, Ксения! Я люблю тебя, и, как выяснилось, люблю тебя одну всю свою  жизнь!
-  А чай, наверное, остыл, - напомнила Ксения. – Мы будем пить чай?

Вместо ответа капитан поднял на руки свою первую и единственную любовь и бережно опустил на диван, не переставая целовать...

Наташа "сидела" в Интернете, оповещая друзей, что она в данный момент находится на Сахалине. Ей верили и не верили, а она и не стремилась что-то доказывать. Зазвонил телефон.

-  Алло? – подняла трубку девушка. – Нет, это ее дочь. Кто? Издательский дом «Северная Россия»? Да-да, я перезвоню ей, только ведь завтра воскресенье, а с понедельника начинается новая четверть, и мама вряд ли сможет приехать... Не могли дозвониться? Нет, просто у нее отец умер... Да, мой дед. И что? Я о нем только тут узнала... Спасибо. Она может позвонить вам прямо сейчас? А вы что, работаете круглосуточно? – засмеялась она. – Двадцать три, а зачем вам мой возраст? Это уже интересно... Да, Интернет есть. Кстати, вы меня отвлекли.   Да, менно там я и "сидела"... Всего доброго! – положила трубку Наташа. – Идиот! Только тебя мне и не хватало!
-  Мама! – минутой позже звонила она матери. – Мама! Тебе звонили из издательства. Какой-то мужик... Представь, меня клеить пытался... Мама, он сказал, что твой сборник готов, и ты можешь приехать за ним прямо завтра... Какой сборник, мама? Шеститомник? Сигнальный вариант? Ты молодец, ма! Да, он звонил несколько раз: дозвониться не мог. Сама решай! Пока!
-  Что-то случилось, родная моя? – поцеловал в плечо Ксению Артур.
-  Из издательства звонили. Шеститомник мой готов. Сигнальный вариант. Надо забрать, а у меня четверть начинается. Что делать?
-  Я поеду. Мне ведь отдадут?
-  Отдадут, я позвоню, и отдадут! Ты, правда, съездишь?
-  Съезжу! А потом вернусь и никуда от тебя больше не уеду!
-  Как –«никуда»? А плаванье?
-  Никакого плаванья! Меня два года уже зовет Сиамото к себе на комбинат начальником снабжения. Я приму его приглашение!
-  Удиви-ил!
-  А хочешь, я удивлю тебя еще больше?
-  Ну, попробуй, - улыбнулась женщина, запахиваясь потуже простынью.
-  Один из троих курсантов, что тем памятным для нас августом ехали со мной в электричке, был...
-  Кто? Ну, кто же?
-  Левка Шубин, - одними губами сказал капитан и прищуренными глазами посмотрел на Ксению.
-  Лев Борисович? – вновь села вставшая было Ксения.
-  Он, он родимый, - улыбаясь, повторил капитан. – Его как-то быстро списали на берег: зрение стало резко падать. Работал Лева в порту и завидовал нам страшно, но здоровье ведь не купишь... Потом я отбыл сюда и перетащил друга, устроил его на комбинат. Тут Лева и познакомился со своей Светланой, женился и живет по сей день... Это именно он завел тогда разговор, который стал тебе  так неприятен...
-  Ты расскажешь ему?
-  А что, не нужно? 
-  Не знаю, может, и нужно. Смешно же получилось.
-  Смешно? Тебя эта история развеселила?
-  А тебя – нет?
-  Меня она страшно обрадовала, более того, сделала самым счастливым человеком на свете, - Артур сел рядом и нежно обнял Ксению. – Ты мне не веришь?
-  Очень хочу верить, правда! Но я видела в жизни столько лжи, что перестала доверять кому-либо, - призналась Ксения. – Афанасий... отец был единственным человеком, которому я поверила сразу... И ни разу не пожалела об этом... Теперь очень жалею, что он не сказал мне правды раньше.
-  А что изменилось бы, Ксения? Ты стала бы упрекать его, наверное... А он этого боялся.
-  Может быть... Что, Малыш? Погулять просишься? Ты выведешь его, Артур?
-  Конечно! Подожди, я быстро! – погладил капитан собаку и стал одеваться. – Я надену куртку отца?
-  Почему ты спрашиваешь? Она, по-моему, тебе в самый раз. А я поесть что-нибудь приготовлю, мы же так и не ужинали, - смущенно улыбнулась женщина.
-  Успеем, время еще детское! Ну, Рычалкин, пошли!

В шкафу Ксения нашла коричневый халат отца и облачилась в него. Он был ей велик, рукава – как у Арлекино или Пьерро – она подвернула до локтя, затянула халат на талии поясом и прошла в кухню. Чай остыл, и женщина включила чайник и стала готовить бутерброды, когда стукнула дверь и раздался лай щенка. Отпущенный капитаном, он вбежал к Хозяйке и стал мотаться по кухне. Ксения вышла в гостиную. Артур молча раздевался.

-  Что-то случилось? – она повернула к себе капитана и ахнула: его лицо было белым. – Артур, Артур! Не молчи! – встала перед ним женщина.
-  Ксения, я страшно напуган: во дворе был огромный медведь...
-  Кто?!
-  Он бродил по двору, а, когда мы вышли, метнулся к забору и, оглянувшись, замер у калитки... словно присматривался... Потом замахал лапами, зарычал и ушел... Мне кажется, он ждал не меня...
-  Подожди, как «ушел»? Калитка же закрыта на засов! – напомнила Ксения. – Не мог же он ее открыть... Для этого надо быть человеком... И, как это – «ждал не тебя»? А кого? Меня? Мне страшно, Артур! Это, наверное, тот медведь, что бандита порвал, который отца... Теперь он в поселок ходить будет, на людей охотиться... Стой, а Малыш? Он-то почему не залаял? Или залаял?
-  Нет, он сделал свои дела и побежал на крыльцо... И это странно, Ксюша...
-  Все, сегодня мы никуда уже не пойдем! Ты закрыл дверь? – и, увидев кивок капитана, продолжила. – Но больше никогда сюда не вернемся, никогда!

За спиной раздался шорох и стук упавшего предмета. Ксения вскрикнула и присела.

-  Ксюша, солнышко мое! – подскочил к ней Артур и поднял с пола. – Это только книга упала, обыкновенная книга. Успокойся, родная моя!
-  Какая книга? Как она могла упасть? Чтобы книга упала, ее надо столкнуть! – Ксения освободилась от рук Артура и подошла к книжному шкафу. Капитан последовал за ней.

На полу лежала раскрытая книга. Ксения подняла ее и протянула своему другу.

-  „Ничего не бойтесь! – сказал ей князь. – Вам ничего не угрожает. И помните: все мое – ваше!...” – прочитал тот первую строчку на открытой странице.
-  Опять предсказания? – захлопнув протянутую книгу, женщина поставила ее на полку. – Что же это за чудеса? Ладно, раз нам ничего не угрожает, пойдем ужинать!

И уже за чаем Ксения продолжила внезапно возникшую тему:

-   А, может, это Аф... отец приходил взглянуть на нас? Ты знаешь, это ОН сказал мне во сне, что мы с тобой знакомы еще со студенческих лет...
-  Правда? Я всю оставшуюся жизнь буду благодарить его, - помешивая ложкой чай, отозвался капитан. – А давай уедем отсюда? В Питер, ко мне? У меня хорошая трехкомнатная квартира почти в центре, сделаем там ремонт, обновим мебель и станем жить-поживать, - мечтал Артур. – Если захочет, с нами поедет Наташа. Ты не волнуйся, денег у меня на всех хватит!
-  Вот о деньгах я думаю меньше всего, - улыбнулась в ответ Ксения. – Я сама очень богатая женщина.
-  Конечно, - засмеялся капитан. – Кто ж сомневается: нынче учитель – очень хорошо оплачиваемая профессия.
-  Зря смеешься! Ты забыл о моем отце?
-  А причем тут твой отец?
-  Ладно! Как говорит моя дочь: «Проехали».  Как-нибудь потом поговорим... А отец очень просил меня уехать даже из этой страны, не то, что с острова.
-  Как это –«из страны»? На твою Украину? – Артур даже встал и стал ходить по гостиной.
-  Нет, конечно! И почему - на "мою" Украину? Туда я попала по распредеклению, после окончания института... За границу, - спокойно ответила женщина. – Что ты так волнуешься? Сядь, пожалуйста! Я и сама, наверное, не решусь покинуть Россию, хотя... Надо поездить, посмотреть...
-  Ксения, ты шутишь? Как это «поездить»?
-  Артур, как-нибудь я обо всем тебе расскажу, не сегодня только... Пусть в моей голове улягутся последние события этого года, хорошо?
-  Хорошо, - капитан обнял женщину и посадил к себе на колени. – Хороший у тебя халатец, - просовывая руки под него, шептал он...

Утром они встали рано и не стали завтракать в доме Афанасия. Ксения очень хотела посмотреть, где бродил медведь, столкнувшийся с капитаном во дворе ее отца.

-  Если следы под окнами, значит..., - говорила женщина, застегивая куртку.
-  Ничего это не значит, - успокоил ее Артур: утренний свет рассеял ночные сомнения капитана. – Разбудил зверя какой-нибудь охотник, медведь голодный, вот и бродит рядом с жильем человека. Надо сообщить в «Союз охотников», пусть найдут и застрелят его, пока он не растерзал кого-нибудь из поселка.

Двор был припорошен выпавшим снежком, и никаких следов они, конечно, не нашли. Однако, об этой встрече капитана с медведем Ксения рассказала не только дочери, но и учителю-охотнику. Напрасно искали зверя мужики с ружьями: он исчез и никогда больше не объявлялся в Неводском.
 
-  Надо разобрать кейс сегодня, - сказала Ксения дочери, когда та проснулась.
-  Ма, вы что, уже пришли? – удивилась Наташа. – Сегодня же воскресение... не спится же вам... А где же моряк? – подняла голову дочь.
-  Артур уехал в Южный. Напомни мне, чтобы я позвонила в издательство часов в десять.
-  Хорошо, если проснусь, - сонно ответила Наташа и закрылась с головой одеялом.

Взяв большой коричневый кейс, мать закрыла дверь спальни и вышла.

Передавая Ксении кейс, Арон Соломонович напомнил: «Девочка, сделай все так, как просил твой отец..., – старый грек вытер глаза. – Мой друг просил понять и простить его, не мог он иначе, не мог! А ключа от замка у меня нет. Он сказал, что ты найдешь код... Код связан с именем твоей матушки».

Сейчас Ксения подбирала, комбинировала цифры, но замок не открывался. Она перебрала все даты, имевшие место в жизни матери, но ни одна из них не подходила.Тогда женщина набрала еще четыре цифры: день своего рождения, но и они не подошли. «Может, я чего-нибудь не знаю? – спрашивала себя Ксения. – Может, это что-то личное, известное только маме и... отцу? Как же тогда я открою этот "чемодан"?» – сердилась она.

Отложив кейс в сторону, поставила чайник и стала смотреть в окно. На улице тихо падал снег. Он мягкой пеленой ложился на подмерзшую землю, закрывал потемневшие крыши гаражей, припорошил затянутые тонким ледком лужи.

 Зазвонил мобильный, она откинула крышку: это Артур.

-  Да? – ответила на звонок женщина. – Что-то случилось? Почему ты уже звонишь?
-  А ты не догадываешься? Я очень соскучился, родная моя! Ты – просто волшебница, я без тебя не проживу даже суток... Знай, если я не вернусь, значит,  умер от тоски!
-  Нет уж! Лучше возвращайся, а то кто же мне книги привезет?
-  Ах, так я нужен тебе только как курьер?
-  И как курьер тоже, - ответила на шутку Ксения.
-  Чем ты занимаешься? Готовишься к урокам?
-  Нет-нет, пытаюсь разобрать наследство отца, но не могу открыть замок кейса.
-  А он что, даже записки не оставил?
-  Да все, наверное, в кейсе, а я не могу его открыть...
-  А Арон что говорил?
-  Говорил, что я его знаю, потому что связано это с именем мамы. Но я перебрала все даты, имевшие место в ее жизни, даже год аттестации – ничего!
-  Может, это день ее смерти? Или год?
-  Возможно... Я о смерти как-то не подумала, - растерянно ответила Ксения. – Сейчас попробую и перезвоню. Все. Пока, дорогой!

Она опять положила перед собой коричневый чемоданчик и стала набирать новую комбинацию из цифр: 3092. Нет, число и год не подошли. Ксения опять закрутила колесико замка: 0392 – месяц и год - опять не то. Подумав, набрала последнее число: 3003 и услышала негромкий щелчок.

-  Наконец-то! – выдохнула женщина и открыла кейс.

Выключив закипевший чайник, внимательно оглядела содержимое. Сверху лежало письмо в большом желтом конверте. Перевернув его, прочла надпись: «Тебе, Ксения». Усевшись к окну, достала исписанный мелким почерком лист бумаги и лихорадочно пробежала его глазами, едва ли запомнив содержание. Потом разгладила на коленях и стала читать повторно...

«... По документам моим ты уже поняла, что я прожил не одну жизнь. Продляя годы, меня строго предупреждали, чтобы я никогда не смел даже думать о близости ни с одной женщиной на земле, потому что эта близость может стоить ей жизни... Я всегда помнил это, пока не встретил твою маму. Она была совсем молоденькой (с высоты моего возраста я мог судить об этом), и я совсем забыл о строгих предупреждениях, влюбился? Безусловно! Но это слово даже на сотую долю не могло выразить то, что я испытывал к Наташе... Мы оба потеряли голову... Прости нас, Ксения, прости! Узнав о таком нарушении, Они наказали меня, отправив на двадцать лет... Впрочем, это не важно. Но я знал, что с вами. Правда, спустя два десятилетия, когда ты уже стала взрослой... Будь на земле, я непременно избавил бы твою маму от болезни и не дал бы ей умереть. Уже тогда я мог многое... Я был на похоронах Наташи,  увидел тебя, но подойти не мог, так как виноват в этой безвременной смерти только я! За это ты никогда не простишь меня...»

Ксения отложила письмо Афанасия и задумалась.
 
Она прекрасно помнила день похорон матери.
На кладбище было очень много людей. Пришедших проститься с Натальей Георгиевной не остановила даже непогода: шел холодный, надоевший всем жителям деревни дождь, но церемония похорон прошла по всем правилам. Покойницу отпели, с ней попрощались, и люди стали расходиться, оставив только "копачей",, засыпающих могилу.
 
У дальней оградки стоял высокий мужчина. Капюшон почти совсем закрывал его лицо, дождь, вероятно, промочил его одежду, но он не уходил с кладбища. Ксения видела этого человека. Она несколько раз оглянулась, уходя с кладбища, но стоящий у оградки мужчина так и не поднял головы.

И только оставшись один, мужчина подошел к свежему холмику, опустился перед ним на колени и заплакал. Слезы смешались с дождевыми каплями и текли по его лицу ручьем. А он даже не пытался вытереть их.

-  Прости меня, Наташенька! Прости! – в сотый раз повторял он, и голос его раздвигал идущий стеной дождь...

Это был отец. Теперь Ксения поняла это. Она дочитала письмо, хорошо запомнив его последние распоряжения.

 «Это мои дневники, девочка моя. Прочти их. Возможно, твой творческий ум выберет из них что-то, и ты напишешь книгу о человеке, прожившем такую длинную, интересную и очень трудную  жизнь... В конвертах – письма. Раздай их, пожалуйста! Особенно письмо Евгению Алексеевичу. Тут не только письмо, в конверте –кредитная карточка на очень крупную сумму. Я обещал ему деньги на больницу. Наш общий друг мечтает построить лучшую на острове, а может, даже во всей России, больницу. Отдай ему этот конверт. Пусть мечта благородного человека исполнится.

В других конвертах кредитки для тебя и моих внуков. Ты разберешься сама? А на дисках – просмотри их – дома. Теперь это твои дома, дорогая. Выбери себе страну, поезжай, посмотри. И реши сама, где жить. Ты очень богатая женщина, Ксюша, всегда помни об этом. Внучка не может меня простить? С возрастом это пройдет. Ты же простила... Спасибо тебе, девочка моя, что последние дни, недели, месяцы я жил настоящей жизнью, полной, счастливой жизнью! Уходя, прошу тебя еще раз: заходи иногда к Арончику. Он теперь очень одинок.

Я покидаю этот мир спокойно, потому что знаю: тебе и моим внукам ничего не угрожает.

В маленькой коробочке амулеты для Наташи и Стаса. Это последнее, что я могу еще сделать для вас.
... А брак мы с твоей мамой даже зарегистрировать успели, потому-то ты и Трофимова.
Обнимаю вас всех, мои родные и ухожу по-настоящему счастливым».

Под письмои стояла роспись и дата, дата смерти отца, хоть кейс он оставил у Арона Соломоновича ровно за месяц до смерти, вернувшись из-за границы.

Ксения разложила перед собой конверты с надписями. На одном стояло «Берн. Швейцария», другой был подписан «Австралия. Сидней», на третьем – «Франция. Париж»... Были тут конверты с надписями: «Лондон», «Амстердам».

«Что в них?» – спрашивала себя женщина, не решаясь открыть какой-нибудь.

-  Ма, чем это ты занимаешься? – окликнула ее дочь, заглянув в кухню.
-  Ой, ты напугала меня, Наташа! Да вот кейс разбираю...
-  Открыла все-таки? И что же в нем интересного?
-  Да все! Тут вот письма, в этой шкатулочке – украшения, оставленные для нас с тобой, а в конвертах, наверное, кредитные карточки... Как видишь, из разных стран...
-  Мама, разве тебе не интересно? – открывая первый, крайний, конверт, спросила Наташа. – Да. Точно! Кредитная карточка! Любопытно, сколько там?
-  Думаю, немало! Может, посмотрим, что на дисках?
-  А что там может быть? – наливая себе чай, спросила дочь. – Тебе налить?

Мать кивнула, закрывая кейс. Наташа внимательно смотрела на лицо матери. Заметив это, Ксения подняла голову.

-  Ты хочешь о чем-то спросить?
-  Не-е! Мам, а тебе определенно подходит сахалинский климат! У тебя на лице – ни одной морщины, шея... Мама, ты помолодела лет на... дцать! Правда-правда!
-  И, знаешь, почему?
-  Ой, только не говори, что это опять колдовство деда!
-  Не знаю, колдовство ли это..., - Ксения достала коробочку с амулетами, оставленными отцом-волшебником. – На, надень! У меня такие же! Они защищают от болезни, от старения, от сглаза, наконец!

Наташа внимательно разглядывала золотую цепочку, овальной формы висящую на ней капсулу и, наконец, кивнула:

-  Чудо просто! Это золото, мама?
-  Золото, если ты о цепочке... Надела? А теперь запомни: носить его надо под одеждой, носить, никогда не снимая, и не выставлять напоказ. А теперь посмотри на дату под прощальной запиской твоего деда.
-  Ну, посмотрела. И – что? Все правильно: он же умер именно в этот день?
-  Именно в этот. Только кейс он оставил своему другу за месяц до смерти.
-  То есть...?
-  Ты все еще не веришь в то, что он был не обычным человеком, а...
-  Волшебником, - перебила дочь. – Прости, мама! Давай лучше посмотрим, что в этой шкатулке, а?
-  Смотри! – мать встала, взяла кейс и вышла из кухни.
-  Мама, ну, не злись ты! Все это интересно, необычно, но так ведь не бывает! Чудеса какие-то... Ой, красота какая! Ты только посмотри, мамочка! Мы ведь теперь богатые люди?! И нам не придется «тянуть» от получки до аванса?
-  А разве тебе все еще не хватает денег?
-  Ты злишься, да? – Наташа примеривала кольцо, разглядывая его на вытянутой руке. – Чудо просто!
-  Наташа, я очень богатая женщина, богатая сама по себе! Даже если бы Аф... твой дед ничего не оставил, у меня все равно очень много денег, а в Швейцарии, в банке, хранится вещь, которая стоит миллионы долларов...
-  Что?! Откуда, мама?
-  Как-нибудь расскажу. А пока давай посмотрим диски. Я думаю, это надолго...
-  Мама, а твой капитан знает обо всем этом? – дочь развела руки в стороны.
-  Нет, - коротко ответила Ксения. – Он считает меня просто учительницей, которая работает целый день и получает две ставки... Зовет меня в Питер: у него там квартира в центре...
-  Мам, ты же бредила Питером! Судьба тебе улыбается, а ты раздумываешь. Я тебя не понимаю, - качала головой Наташа. – И потом, капитан такой мужик! Мечта! – она помолчала. – Ты ему не веришь?
-  Я никому не верю, Наташа, и ты это хорошо знаешь. Вернее, не верила, пока не встретила твоего деда... А Артур... Может быть, он настоящий, пока я еще не поняла его... Ты знаешь, мы с ним знакомы целую жизнь, еще со студенческих лет, - невесело улыбнулась Ксения. – А известно это стало только вчера... Вернее, вчера я в этом убедилась окончательно.
-  Расскажи, мам? – села к ней дочь, поджав колени.
-  Это очень долго. Давай позже?
-  А что там за тетради были?
-  Где?
-  Да в кейсе же!
-  Это дневники отца, - задумчиво ответила дочери Ксения и спохватилась. – Ой, надо же Евгению Алексеевичу позвонить.

-   Евгений Алексеевич, - услышала Наташа через минуту, - доброе утро! Это Ксения Андреевна, Трофимова... Андрей Гаврилович... Да, мой отец... обещал вам деньги на больницу... Спасибо, я помню. Нет, он привык исполнять обещанное. Я разбирала его бумаги и нашла письмо для вас... Да, письмо. Тут и карточка кредитная... Знаю, раз говорю... Не могли бы вы прямо сегодня подъехать? Да, завтра у меня начинается новая четверть, просто не будет времени встретиться. Хорошо. Я жду вас!

Потом Ксения позвонила хозяину рыбкомбината.

-   Господин Сиамото, здравствуйте!
-   Здравствуйте, уважаемая учительница! – услышала она улыбчивый голос японца. – Как вы себя ощущаете?
-  Спасибо, все хорошо... Я звоню вам потому, что отец оставил вам письмо. Я могу завтра отдать его Верочке...
-  Нету-нету! – услышала категоричный ответ Ксения. – Я пришлю вам своего водителя, ему отдайте! Однако, я очень рад, что ваш отец перед уходом в иной мир вспомнил обо мне!
-  Вы замечательно говорите по-русски! – удивилась учительница.
-  Спасибо, это правда! Для Верочки стараюсь! Учитель меня теперь научает.
-  Не буду вам мешать. До свидания!
-  До  свидания, уважаемая Ксения-сан!

Положив трубку, Ксения Андреевна постояла над телефоном, поглаживая голову ласкающегося щенка.
-  Малыш, Малыш! – строго говорила Хозяйка. – Ты уже совсем большой, а хватаешь за пальцы. Фу! Фу! Ну, что там на дисках? – подсела она к дочери, войдя в зал.
-  Смотри! – нажала на кнопку пульта Наташа.
Ксения Андреевна подняла голову на экран телевизора.