Не поминай всуе имя Его... Измена

Чистое голубое небо с плывущими по нему облаками, зеленые деревья, аккуратно подстриженные кустарники и цветы – много цветов! Они росли на ярко-зеленой лужайке, вдоль выложенной цветным камнем дорожки, у высокого красивого дома, даже по краям ведущих к входной двери ступенькам.

-  Здравствуйте, дорогие мои! – улыбнулся с экрана Андрей Гаврилович. – Сейчас мы с вами отправимся на экскурсию. Я покажу вам свой, вернее, ваш лондонский дом. Улыбнись, Ксюша! Все твои страдания уже позади. Теперь тебя и моих внуков ждет жизнь, полная достатка и радости. Это все, - он развел в стороны руки,  - твое. Дом этот я купил давно, а в этот приезд предупредил всю обслугу, что скоро приедет моя дочь и станет тут хозяйкой. Ну, что? Готовы?

Отец открыл дверь, и перед изумленными женщинами засияла солнечным блеском просторная гостиная с красивой мебелью. Откуда-то из глубины вышла высокая стройная женщина в темном костюме и белоснежной блузке. Она что-то спросила у хозяина дома и, получив ответ, улыбнулась в камеру.

-  Это мисс Финн, девочки. Она домоуправительница. В мое отсутствие все подчиняются ей...
-  Ага, - усмехнулась Наташа. – А она потихоньку обкрадывает тебя!

Андрей Гаврилович, словно услышав внучку, повернулся и посмотрел прямо на нее.

-  Нет, Наташенька! Мисс Энни – честнейший человек. Она никогда не возьмет в этом доме даже полушки. Зря ты так.
-  Кто б сомневался! – опять усмехнулась девушка.
-  Ты прямо Фома неверующий, - засмеялся дед и пошел через гостиную.
-  Мама, что это за чертовщина? Он как будто слышит все! Но это же полный бред!
-  Наташа, мы будем смотреть дом? Тогда сиди молча, ладно? – тронула дочь за руку Ксения.
-  Ладно.

Между тем камера показывала стены, диваны и диванчики, кресла и зеркала, остановилась на камине, в котором потрескивали дрова. Андрей Гаврилович оказался у двери.

-  А это наша кухня, девочки, и ее хозяйка, фрау Берта. Она готовит великолепные блюда, каких вы не пробовали никогда. Ей вы будете заказывать на обед, завтрак и ужин любое блюдо: она умеет абсолютно все.

Отец Ксении вошел в кухню и подошел к полной женщине в белом накрахмаленном переднике. Она улыбалась, кивая головой, и смотрела прямо в камеру. Андрей Гаврилович заговорил с ней на немецком языке, и Ксения поняла, о чем.

-  Что он сказал ей, ма? – подняла голову Наташа.
-  Отец сказал, что в этом доме будет жить его дочь и внучка, и просил быть такой же внимательной с нами, какой она всегда была с ним.
-  Ты все перевела правильно, Ксюша! – кивнул старый отец. – Не удивляйся, Наташенька, и осматривай свой дом внимательно. Ничего не пропусти!

В кухне все блестело и сияло: сверкали боками высокие кастрюли, медные чайники пузатились на полке, громоздились, сверкая чистотой, сковородки разных размеров. На полках шкафа стояли красивые тарелки, на которых молодые охотники целились в дикого зверя...

-  Ну, вот, теперь мы пойдем дальше, - предложил хозяин и стал подниматься по лестнице. – Сейчас я покажу вам спальни... Это твоя, внучка, - открыв дверь, посторонился дед. – Надеюсь, что я все предусмотрел.

Он отошел в сторону, и сидящие перед монитором женщины увидели просторную светлую комнату, отделанную в бело-голубые тона. Все тут было нарядным и праздничным: в углу стояло пианино, на нем – несколько кукол кокетничали друг перед другом дорогими нарядами; в кресле сидел белый медведь; на широкой кровати оперся на спинку длинноухий заяц.

-  Ты любишь такие игрушки, Наташенька! У них внутри – словно камешки перекатываются, - поглядел на внучку с экрана дед, и опять девушке показалось, что он видит их.
-  Мама, тебе не кажется, что тут попахивает чертовщиной? – поежилась Наташа. – Мне как-то не по себе.
-  Доченька моя, - обняла ее мать. – Я же всегда тебе говорила, что твой дед – не обычный человек. А кино, - кивнула на экран женщина, - только убедило тебя, что я была права...
-  Да уж...
-  Пойдем к тебе, Ксения? – посмотрел на дочь Афанасий. И опять камера повела их за собой.
 
Напротив спальни Наташи открылась другая дверь, и Андрей Гаврилович вошел в залитую солнцем нежно-зеленую комнату. Тут и вправду все было нежно-зеленым: обои на стенах, шторы на окнах, покрывало на кровати, даже плитка на камине была бело-зеленой.

-  Нравится? – повернулся к дочери Андрей Гаврилович.
-  Очень!
-  А там, - показал с экрана влево «экскурсовод», - находится комната Стаса. Она самая большая и, пожалуй, самая удобная...
-  Почему это? – недовольно буркнула Наташа.
-  А это потому, что Стас – семейный человек, и их теперь трое, - опять словно услышал вопрос внучки старый колдун.
-  То есть, как это «трое»? – посмотрела на дочку Ксения. – Юля, что, родила?
-  А я откуда знаю? – удивилась Наташа. – Мне твой сын ничего не говорил, перед отъездом он даже не зашел ко мне! Ты посмотри, мама, - через секунду уже восхищалась девушка. – Как здорово! Глянь, какие игрушки, и кроватка маленькая! А над ней – погремушки, да такие яркие! Ну, дед! Вот это да!

Зазвонил мобильник.

-  Это где? – не поняла Наташа. – У деда или у нас?
-  Это мой телефон, - встала Ксения Андреевна. – Да-да, Стас! Слушаю. Что ты так кричишь?
-  Мама! Мама! – вопил на другом конце провода Стас. – У меня сын родился! Слышишь, мама?! Юля сына родила! Что ты молчишь?
-  Да я уже знаю, сынок! – улыбнулась, глядя на экран, Ксения.
-  Не понял? – удивился тот. – Откуда знаешь? Я же тебе из больницы звоню... Она несколько минут назад родила. Тебе что, акушерка позвонила? Кстати, роды принимала Валентина Григорьевна. Это она, наверное, позвонила?
-  Не ломай голову, Стасик! Сразу это не дойдет, на это нужно время...
-  На что, мама?
-  Это потом. Начинай оформлять загранпаспорт себе и Юле.
-  Зачем?
-  Приедет Наташа, обо всем тебе расскажет! Завтра я переведу тебе деньги, чтоб у моего внука все было самое-самое... Кстати, как решили назвать? Или вы еще не думали об этом?
-  Почему не думали? Мы же знали, что будет мальчик. И имя давно придумали: Андрей. Пусть носит имя своего деда. Может, он был хорошим человеком, если бабушка его всю жизнь любила...
-  Вот как? Ну, что же, имя хорошее... Я поздравляю вас и целую! Спасибо за внука! А, знаешь, как-то необычно ощущать себя бабушкой... До свидания! Я позвоню завтра.

Мать вернулась в зал и снова села к экрану.

-  Ну, чем еще удивил тебя дед?
-  Ничем. Я же тебя ждала, - Наташа опять нажала кнопку пульта.

С экрана, скрестив руки на груди, улыбался Андрей Гаврилович.
 
-  Мама, ты только посмотри на него: смотрит и смеется. У меня такое чувство, что он рядом, тут, а не там, на диске. Скажи, что это за галиматья? Когда была сделана эта запись?
-  Арон Соломонович говорил, что отец передал ему кейс месяц назад.
-  Тогда я или сошла с ума, или всякие колдуны и прочая нечисть существуют на самом деле.
-  Это ты деда «нечистью» называешь?
-  Ма, ну я же в хорошем смысле слова...
-  Этот твой «хороший» смысл меня лично обидел, - покачала головой Ксения и бросила взгляд на экран.

Отец по-прежнему стоял у камина, скрестив руки на груди. Он как будто ждал окончания спора.

-  Вы даже не представляете, девочки, - произнес Андрей Гаврилович, - как я счастлив! Я уйду, а на земле будет жить мой правнук, тоже Андрей Трофимов... Ну, что? Продолжим нашу экскурсию? Ведь я показал вам только один дом, а их несколько. Тебе, я думаю, внучка, следует обратить внимание на Париж... Это город любви и всякого такого..., – старик покрутил руками в воздухе. – Именно туда старались попасть все дамы из Петербурга и другой столицы... Будем смотреть дом в Париже?
-  А что нам остается? – пожала плечами Наташа. – Как будто у нас есть выбор...
-  Выбор всегда есть, - прозвучал с экрана голос деда. – Можем открыть квартиру в Амстердаме. Это тоже теперь ваша собственность.
-  Мама, я что, сошла с ума? Ты тоже это слышала?
-  Тоже...


Самолет рейсом «Лондон – Санкт-Петербург» приближался к конечной цели своего пути. Две молоденькие стюардессы стояли у входа в салон и тихонько переговаривались.

-    А мне не нравятся англичане, - сказала черноволосая Лариса. – Самодовольные, чопорные такие... Куда там!
-   Не  знаю, почему ты так считаешь, - пожала плечами Рита. – Я считаю, что это самая утонченная нация. Вон, посмотри на ту пару слева. Прямо леди Гамильтон и лорд Чарльз!

Обе девушки повернули головы. У самого края сидели мужчина и женщина. Седой, гривастый англичанин  что-то говорил светловолосой даме в сером, застегнутом до последней пуговицы костюме. Та согласно кивала головой, время от времени вставляя одно-два слова, и опять устремляля взгляд в иллюминатор. Казалось, она была занята своими мыслями. Высокий, прямо мраморный лоб ее, обрамленный густыми волосами, иногда слегка морщился, тонкие изогнутые брови взлетали вверх, и лицо озарялось спокойной улыбкой.

-  Красивая, - отметила Рита. – Интересно, это ее отец или муж?
-  Муж, конечно! Они же там все замуж выходят по рассчету.
-  Думаешь? А, может, у них просто места рядом?

Девушки еще раз посмотрели на заинтересовавшую их пару, пожали плечами и стали готовиться к посадке.

-  Господа, самолет идет на снижение. Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности! – напомнила, проходя по салону, стюардесса.
-  Как хорошо вы говорите на английском, - улыбнулась ей дама в сером костюме.
-  А вы отлично знаете русский язык, - удивилась стюардесса. – Даже немного странно.
-  Что же тут странного? Я ведь русская. В Англии живу несколько месяцев в году. Теперь вот лечу домой.
-  Простите, мадам! – очаровательно улыбнулась Лариса. – Ваш муж, - она кивнула на соседа, - англичанин?
-  Мистер Томсон? – засмеялась женщина. – Что вы! Я познакомилась с ним в аэропорту. Он летит на экскурсию. К сожалению, совсем не знает нашего языка.
-  Извините за любопытство, - наклонила голову девушка и пошла дальше, повторяя ту же фразу о ремнях.
-  Нет, они не муж и жена! – объявила приятельнице Лариса. – Они просто попутчики. И она, кстати, русская.
-  Вот видишь, как обманчива бывает внешность...

Когда женщина в сером, наглухо застегнутом костюме вошла в здание аэровокзала, ее уже ждал водитель.

-  Здравствуйте, Ксения Андреевна! – подошел он к хозяйке. – Как долетели?
-  Здравствуйте, Петя! Спасибо, долетела я хорошо, но устала страшно... Терпеть не могу – летать на самолетах! Милое дело – поезда!
-  В Англию на поезде не уедешь, - улыбнулся водитель. – Я получу ваши вещи, одну минуту.
-  Петя, к нам никто не приезжал?
-  Нет, а вы кого-то ждете? – не получив ответа, водитель спросил. - Ну, я пойду?
-  Идите, голубчик, идите! – Ксения Андреевна набирала номер телефона. – Алло? Мария Павловна, ты где? Да, прилетела... Где? Тут, в Питере? В аэропорту? Ну, так спускайся, дорогая! Я думала, что ты уже у меня дома. Я внизу, почти у входа... Жду!
-  Вот и готово, Ксения Андреевна! Мы можем ехать, - подошел водитель.
-  Нет-нет, мы подождем, Петя! Тут моя подруга, на вокзале... Она прилетела раньше. С Сахалина. Сейчас она спустится из зала ожидания... А вот и она! – пошла навстречу пожилой женщине Ксения Андреевна. – Ну, здравствуй, здравствуй, дорогая! Очень рада, что тебя отпустили сюда. Надеюсь, надолго?
-  А мне теперь не к кому спешить, - обняв подругу, ответила гостья. – И отпускать меня некому. Яков умер. Теперь я одна, как перст! Сама себе хозяйка!
-  Ну, и прекрасно! То есть, я имею в виду, прекрасно - что тебе не нужно никуда спешить. Поживешь в Питере, ты ведь тут в первый раз?
-  В первый раз. И это просто страшно: ты подумай, жизнь прожила, а ни разу не была в этом замечательном городе... Вон, вся заграница едет, а я – только выбралась. – она внимательно посмотрела на подругу. – Чо это у тебя с лицом, Ксения? Подтяжку сделала, чо ли?
-   И хорошо, что выбралась, и отлично! – ведя подругу к машине, говорила Ксения. - Садись сюда, а я рядом. Петя, не мчись, как сумасшедший, пожалуйста! Боюсь аварий, - повернулась она к подруге. – Никакой подтяжки я не делала, и это пугает меня, Маша! Все время смотрю на себя в зеркало и не нахожу изменений. Совсем. Как думаешь, что это может значить?
-  Да какие аварии, Ксения Андреевна? Четыре часа утра, еще все машины спят, не то, что люди, - поворачивая ключ зажигания, отозвался водитель. – Не волнуйтесь! Домчу, как по воздуху!
-  Стекло опусти, Петя! – приказала хозяйка, и Петр тут же выполнил ее приказ.
-  А чо это может значить? – рассуждала вслух подруга. – Я думаю, только одно: постарался твой отец-колдун. Повезло тебе, а ты боишься! Мне бы твое лицо, я быстро сориентировалась бы! – засмеялась Мария Павловна.
-  В каком смысле?
-  Да в прямом: завела бы мужика и тут, и в твоей Англии! Капитан твой как?
-  Ну, во-первых, он давно не капитан, а во-вторых, Артур сильный человек: он успевает и тут, и там. Он ведь теперь банкир. Мне отец оставил пакет акций одного из питерских банков, Артур – один из директоров.
-  Так вы не живете вместе? Как муж и жена?
-  Живем, когда я бываю дома. А вместе мы бываем достаточно часто: то я приезжаю сюда, то он навещает меня в Лондоне. Давай поговорим об этом дома?
   
Машина поехала от аэропорта, разрезая тяжелую предрассветную темноту ярким светом фар. Водитель включил радио и стал мурлыкать песенку, подпевая Александру Малинину. За его спиной две женщины, торопясь, выкладывали последние события своей жизни. Мария Павловна тоже рассказала о своем одиночестве, о постылой жизни вдовы. Ксения внимательно слушала, поглаживая руку своей сахалинской подруги.

-  Вот так я и осталась одна, – смахнув слезу, закончила свой рассказ Мария Павловна. – И, знаешь, стало страшно: скоро ведь и мне Якова догонять, а я ничо не видела, нигде не была. И зачем жила, зачем жила, непонятно... Вроде, только вчера замуж вышла, а уже жизнь прошла. Гляну на себя в зеркало – баба-Яга и только... Ты знаешь, как будто вчера спать легла молоденькой девушкой, а проснулась старухой...
-  Что делать, дорогая, годы бегут, и оглянуться некогда, в этом ты права. Но не хорони себя, раньше смерти не умрешь! Теперь все увидишь, что захочешь. Поедешь со мной в Англию, потом слетаем в Париж, в Испанию к Стасу. Захочешь, навестим Наташу в Амстердаме...
-  Как она там? Поди, замуж вышла?
-  Нет, не вышла! Дело по душе нашла, это правда, а вот замуж не торопится. Есть у нее состоятельный друг, но замуж она идти не хочет...
-  А потом родить не сможет, поздно будет, - покачала головой подруга. – Чо нынче за девки пошли? Мы, бывало, о замужестве лет с шестнадцати мечтали, а сейчас...
-   Может, они и правы, Маша! Зачем нужен муж? Оберегать, защищать, содержать, наконец? Так у современных мужиков на этот счет другие взгляды: они тоже норовят жениться, чтоб их оберегали, защищали, содержали! У Наташи свое дело, которое она очень любит. Она с головой этому отдается.
-  Чо за дело-то?   
-  Она с детства рисует. Каких только рисунков у нее не было! Но особенно любила рисовать смешных человечков, зверюшек, придумывая целые сериалы для них... Сколько раз я советовала отослать в какой-нибудь журнал эти рисунки! Она только смеялась... А в Амстердаме без дела сидеть надоело, она решилась, наконец, отослать рисунки в журнал. И, представь себе, их с восторгом стали публиковать в этом журнале. Наташа стала автором комиксов, а потом просто купила это издательство. Теперь она и хозяйка, и автор многих комиксов... Ей даже предложили создать мультсериал, представляешь?
-  То есть в Россию она возвращаться не собирается?
-  Пока – нет, а там, как Бог даст.
-  А Стас?
-  Стас – настоящий мачо! Он теперь в своей стихии: своя ферма, свои лошади, поля. Свои работники... Он же архитектор, а там у него своя земля. Он строит дома и продает их. Рядом с его фермой уже городок вырос. А он и рад. Денег много, покупает новые земли, и там строит...
-   Не скучно тебе одной-то? – не удержалась Мария Павловна. – Все одна и одна.
-   Мне некогда скучать, Маша! Только тут, дома, и отдохну. Быть писателем – это нелегко... Когда-то мечтала снять хоть один фильм, теперь все, что написано, можно увидеть на экране: фильмы, телесериалы, даже анемационные фильмы. И везде надо присутствовать...
-   Хватило денег, чо отец оставил? Или у ты уже и свой капитал используешь?  Кстати, об отце написала?
-   Написала, Маша! И книга вышла уже. Я везу ее..., - Ксения замолчала, как-то погрустнела даже. – Приехали, дорогая! Вот и мой дом! Спасибо, Петя! – вышла из машины хозяйка, а следом за ней - гостья.

Мария Павловна остановилась, оглядываясь по сторонам.

-  Да у тебя дворец настоящий, дорогая! – удивилась подруга. – А на мой вопрос ты не оветила.
-  Отвечу еще! Времени у нас с тобой – завались! Входи, - пригласила подругу Ксения, поднимаясь по ступенькам к двери, у которой стояла высокая женщина. – Здравствуйте, Валентина Васильевна! Как ваши внуки?
-  Ой, Ксения Андреевна! Спасибо, все хорошо! Как доехали? – заворковала та, посторонившись. Она пропустила хозяйку с ее подругой, потом вошла сама. – Петя, неси вещи гостьи прямо в комнату! – распорядилась Валентина Васильевна. – А ваши я сама отнесу, - повернулась к хозяйке. – Ванну я приготовила. Потом чай, кофе? Или полный завтрак?
-  Маша, ты как? – остановила Марию Павловну Ксения. – Может, примешь ванну, а потом позавтракаем? Хотя еще рано, конечно!
-  Где там рано? У нас уже час дня, и есть хочется.
-  Тогда полный завтрак, Валентина Васильевна!
-  Что приготовить?
-  Как всегда, когда у нас гости, - ответила хозяйка, поднимаясь к себе.
-  Я купаюсь после тебя, Ксюш? – спросила Мария Павловна, открывая дверь комнаты для гостей.
-  Почему после меня? У тебя в комнате своя ванна, она приготовлена. Прими ее, а потом будем завтракать.

Разморенные завтраком и ванной, обе женщины вскоре разошлись по своим комнатам и заснули.

Открыв входную дверь, вошел охранник, и Валентина Васильевна повела его завтракать. В гостинную вошла большая собака с черной блестящей на солнце шерстью. Она покрутилась у входа, тщательно потопталась на коврике, чтобы не оставлять следов на сверкающем паркете, и побежала к лестнице, ведущей наверх. У двери Хозяйки собака остановилась и ткнула носом ручку. Дверь не открылась. Тогда четвероногий друг человека встал на задние ноги, передними уперся в дверь, стараясь что было силы открыть ее. Ничего не выходило. Боясь быть замеченным  прислугой, пес стал зубами дергать круглую ручку, пока не услышал слабый щелчок, и дверь открылась.

Войдя в комнату, собака огляделась и, почувствовав почти забытый, но всегда любимый запах, направилась к кровати, на которой мирно спала Ксения. Сев перед кроватью, черная собака свесила голову набок, внимательно разглядывая столь дорогое лицо Хозяйки, и стала ждать. Ксения не просыпалась. Тогда Малыш осторожно лизнул ее в щеку, потом в нос и тихонько позвал: «Проснись, Хозяйка! Я так скучал без тебя!»

Услышав слабое повизгивание, напоминающее слово «мама», Ксения открыла глаза и какое-то время лежала без движения, приходя в себя после сна. Потом женщина повернула голову и увидела собаку.

-  Малыш! Милый мой, маленький мой Малыш! – обрадовалась она, протягивая руки.

Благодарное животное радостно взвизгнуло и лизнуло протянутую руку, ласково виляя обрубком хвоста.

-   Иди ко мне! – Хозяйка погладила блестящую шерстку своего любимца. – Ну, рассказывай, как у тебя дела? Кто тебя обижает? Где твой Хозяин?

Собака радостно повизгивала под ласковыми руками Ксении и преданно заглядывала ей в глаза.

«Ах, если бы ты знала, как тяжело я пережил эту зиму! Я болел и ждал тебя, потом меня вылечили, и я опять ждал тебя, а ты все не приезжала, все пропадала где-то, как и Хозяин. Он тоже очень редко бывал дома, а еще реже гулял со мной!» - глядя прямо в глаза Ксении, казалось, говорил Малыш.

На лестнице послышались осторожные шаги, и в приоткрытую дверь спальни заглянула Валентина.

-  Малыш! – громким шепотом позвала она. – Иди сюда! Иди ко мне!

Но всегда послушая собака грозно зарычала на вошедшую женщину.

-  Все в порядке, Валентина Васильевна! – поглаживая голову Малыша, успокоила домоуправительницу Ксения. – Он будет со мной.
-  Он все-таки разбудил вас, Ксения Андреевна? Бессовестный! – погрозила она пальцем Малышу. – Но его можно простить: он так скучал в этот раз! Правда, Малыш? Ты уже рассказал Ксении Андреевне, как тяжело болел этой зимой? Несколько раз Артур Александрович ветеринара привозил. Думали, не выкарабкается, - торопливо рассказывала женщина хозяйке о собаке, а та ласково смотрела на наконец-то приехавшую Ксению.
-  Идите, идите, Валентина Васильевна! Мы тут сами разберемся, правда, мой хороший?

Домоуправительница вышла из спальни Ксении Андреевны и тихонько закрыла за собой дверь.

Малыш по-прежнему не сводил глаз с Хозяйки, ловя каждое движение. А она продолжала гладить его голову, чесала за ушками, ласково трепала длинную чистую шерсть.

-  Ну, что? Будем вставать? Все равно надо ехать в банк, правда?

Услышав знакомое слово «ехать», собака тревожно закрутила головой, требуя объяснений.

-  Хорошо, хорошо! Ты поедешь со мной, но только будешь сидеть с Петей в машине, понял?

Конечно, он понял! Малыш радостно прыгал вокруг Ксении, мешая ей одеваться, пытаясь в знак благодарности лизнуть ее в лицо.

-  Не мешай, а то передумаю, и ты останешься дома! И в банк, и к Артуру поеду я одна, понял?

Собака притихла и уже следила за Хозяйкой только глазами.

-  Петя, я еду в банк. Поторопитесь, милый! – позвонила Ксения водителю и стала спускаться вниз. Когда она подошла к входной двери, машина уже стояла у порога.
-  Ксения Андреевна, вы надолго?
-  Как получится! Для моей гостьи – все, что она попросит! Не стоит ее будить: пока она привыкнет к нашему временному поясу, пройдет не один день.

Артур Александрович приезжал в загородний дом, купленный для дочери покойным отцом, только на выходные. Всю рабочую неделю он жил в своей трехкомнатной квартире, которую не захотел продавать.

-  Знаешь, дорогая, если у меня еще и жилье будет на твое имя, я совсем перестану себя уважать! – заявил он Ксении, когда та предложила продать его квартиру. – Я итак чувствую себя этаким альфонсом: жена-миллионерша, а я – «при жене»... И потом, мне удобнее жить в центре, неподалеку от банка, чем каждое утро вставать в несусветную рань и ехать на работу.

Была у мужа Ксении и другая причина: тут, на своей квартире, он был полновластным хозяином, тут он встречался со своими давними, еще школьными друзьями, не считая нужным посвящать в это жену. Нет, не потому что не доверял ей, а просто не считал, что Ксении будет интересна его прошлая жизнь, к которой время от времени Артура очень сильно тянуло.

На этом разговор с женой и закончился. Больше ни Артур, ни Ксения к этому вопросу не возвращались.

В эту ночь Артур плохо спал. Накануне они со Славкой закатились в бар, долго засиделись там, и сегодня «Ксену» было плохо, очень плохо. Он включил настольную лампу и посмотрел на часы: пять часов утра. Через неделю приедет Ксения, как раз на Пасхальный вечер... Как же ее не хватает, Господи!

Артур дотянулся до сигарет, закурил, вспоминая свое бракосочетание с ней: день был солнечный, много гостей, много шампанского... Они расписались еще в Неводском, а летом укатили сначала в Питер, потом – за границу. Свадебное путешествие удалось на славу! Именно тогда и узнал капитан о неимоверном состоянии своей жены. И приуныл: очень не хотелось зависеть от денег Ксении! Но, как говорится, поезд ушел... А, собственно, что изменилось бы, узнай он о богатстве жены раньше? Не стал бы жениться на ней? Не-ет! От этой мысли ему стало не по себе.

-   Что тебе надо от жизни, «Ксен»? Определись! – урезонивал друга Славка. – Денег – ни у кого столько нет! Жена – красавица, умница, миллионерша! За границей – собственные дома, а ты киснешь... Эх, мне б такую житуху! – и поднимал очередную рюмку водки. – За тебя! Не забывай друзей!

Иногда они заезжали к «девочкам», и веселье продолжалось до утра. Это было очень редко, когда становилось невмоготу от одиночества и нужна была, просто необходима женщина...

А Ксения занялась благотворительностью и дома появлялась редко. Продав одну за другой квартиры за границей, она стала ездить по детским домам, обновляя мебель, пополняя бюджет, делая ремонты... Часто бывала она на малой родине, где построила по примеру отца больницу, которой позавидовала бы не одна столичная клиника, оснастила ее современным оборудованием, заказала и оплатила дома для медперсонала и оставила очень солидную сумму для зарплаты.

 -  Ксения, ты думаешь, кто-то поедет в село? Сомневаюсь! – отговаривал ее муж, но она стояла на своем.

Время показало, что игра стоила свеч. Сегодня добрая слава о клинике, построенной писательницей Трофимовой, растеклась по всей России, и туда едут со всех областей, так как там можно получить практическую помощь и услышать компетентное мнение специалистов.

Ксения Андреевна финансирует специализацию врачей за границей, даже не задумываясь. Теперь в клинике Трофимовой работают, и вправду, самые сильные специалисты не только в области.
 
Все это пронеслось в голове Артура в какое-то мгновение, и он опять пожалел, что жена так богата. «Была бы ты, дорогая, простой учительницей, жили бы мы с тобой друг для друга, а так – я в банке целый день, ты – то в Лондоне, то мотаешься по своим благотворительным делам по России, а вместе бываем – всего ничего!»

Не знал Артур Александрович, что его по-прежнему молодая жена, словно и не было этих лет совместной жизни, спокойно спит в их спальне загороднего дома, как не знал, что строго-настрого приказала хозяйка и водителю, и домоуправительнице ни в коем случае не сообщать мужу о ее приезде: ей хотелось сделать ему сюрприз.

Машина Ксении Андреевны остановилась около банка как раз во время перерыва, поэтому она поднялась по ступенькам, никого из знакомых не встретив у дверей.

-  Гражданка, куда это вы так прытко? – остановил ее молодой охранник, преградив дорогу.
-   К себе в банк, юноша! – Ксения рассердилась. – Хозяев нужно знать в лицо! – она нашла и показала охраннику удостоверение.

 Пробормотав в ответ что-то нечленораздельное, молодой охранник отошел в сторону и открыл дверь. Женщина прошла мимо, обдав его свежестью и тонким ароматов незнакомых духов.

Глядя ей вслед, парень только почесал затылок: откуда он мог знать, что эта молодая женщина в белом пальто, красной широкополой шляпе и такого же цвета сапожках - одна из хозяев? Он ее никогда не видел!

А Ксения Андреевна между тем поднялась на второй этаж и подошла к свому кабинету, в котором во время ее отсутствия работал Артур. Достав ключ, повернула его в замке и толкнула дверь. То, что увидела женщина, заставило ее онеметь.
 
Поперек рабочего стола полулежала молоденькая блондинка, свесив голову к двери. Ноги ее были бесстыдно подняты, а над ней, склонившись в поцелуе, стоял без штанов Артур Ксенофонтов, сжимая крохотные груди лежащей смуглыми своими руками.

 Он не слышал, как открылась дверь, он стонал от получаемого блаженства и долго не мог понять, почему подружка, распятая на столе сексом, взвигнула и стала пытаться сбросить с себя его потяжелевшее в экстазе тело.

Жена и подружка молча смотрели друг на друга. Потом Ксения стала набирать номер на своем мобильном телефоне.

-  Алло? Георгий Аронович? – услышал Артур и в ужасе поднял голову: у двери с телефоном в руках стояла жена. – Да, это я. Нет, я в офисе. Если вы не очень заняты, зайдите в мой кабинет, пожалуйста!
-  Ксения?! Ты?! – все еще не меняя положения, прошептал Артур. – Ты приехала?!
-  Одевайтесь! – на вопрос мужа ответила женщина, не отворачивая головы от сконфуженных любовников.
-  Отвернись, пожалуйста..., - прошептал Артур, поднимаясь во весь рост и пытаясь поднять брюки дрожащими руками.
-  Зачем? Ты так стесняешься меня? – она, услышав стук в дверь, открыла ее и отошла в сторону.

Георгий Аронович, генеральный директор банка, даже растерялся: никогда он не видел подобной картины, и уж, конечно, ничего похожего не ожидал от своего партнера по бизнесу.

-  Немедленно приведите себя в порядок! – резко сказал он девушке. – И сразу же – в отдел кадров за расчетом. Вы уволены, уволены без выходного пособия. Я позвоню туда. И запомните: ни один банк не возьмет вас на работу! В лучшем случае вас примут на работу в сберкассу, будете принимать оплату за коммунальные услуги... Это – в лучшем случае! С зарплатой работника сберкассы у вас, надеюсь, не будет желания заниматься подобными «делами» на работе: вы будете думать, как связать концы с концами.

Схватив в охапку брошенные на пол колготки, пиджак и туфли, девушка медленно продефилировала мимо генерального директора и вышла из кабинета.
-  Может быть, мы пойдем ко мне, Ксения Андреевна? – протянул руку к женщине  Георгий Зугриди.
-  Хорошо... А ты разве не проводишь свою подружку? - повернулась она к мужу и первой вышла из кабинета.

За ней последовал Георгий Аронович, кивнув Артуру: одевайся!

Кабинет Георгия был на этом же этаже, в другом его конце. Предложив женщине кресло, директор достал коньяк и разлил его в рюмке.

-  С приездом, дорогая! – они выпили и потянулись за ломтиками лимона. – Не молчи, Ксения! Все обойдется! Мой отец говорит: «Перемелется - мука будет!» Ведь ты пойми: пять месяцев мужик один, без жены... Кто выдержит эту пытку? И потом, в нашем возрасте каждый день – как целая жизнь! Сколько у Артура в запасе таких мгновений осталось? Ты согласна со мной?
-  Тебе бы адвокатом наняться, - усмехнулась гостья. – Все, и хватит об этом! Как Арон Соломонович? Заеду-ка я к нему сейчас!
-   Ксения, не наломай дров! Я понимаю, что это только семейное дело, и все-таки...
-   Нет, Гоша, уже не семейное, потому, как нет у меня никакой семьи... как выяснилось, - горько усмехнулась обманутая миллионерша. – Я ухожу. Мне надо еще посидеть у себя. Спасибо за коньяк!

Она вышла и тихо прикрыла за собой дверь, а сын ее сахалинского друга, Арона Соломоновича, понял: прощения Артуру не будет никогда.

Ксения Андреевна правильно рассчитала: до ее прихода муж освободил кабинет, понимая, что ни о каком прощении не может быть и речи.

Она подошла к столу, вытащила из сумочки платок и брезгливо протерла им место недавней любовной сцены. Затем, взяв платок за краешек угла, бросила в корзину. На душе было так тоскливо, что хотелось просто завыть, завыть по-бабьи, как делали в старину обычно русские обманутые жены.

Хозяйка кабинета вернулась и заперла дверь на ключ, потом стала метаться по комнате, ломая руки, сжимая разболевшуюся голову, словно пыталась успокоить разошедшееся сердце. Трудно сказать, что испытывала в настоящий момент Ксения Андреевна: злость, ненависть или жгучую женскую обиду... Страшная пустота заползала внутрь, обволакивала душу, не оставляя никакого просвета для воспоминаний или надежд. Вот так сразу оборвалась связь женщины с реальностью, с понятием семейного счастья: нет у нее теперь никакой семьи.

Сев на край стола, она подвинула телефон и стала набирать номер загороднего дома, чтобы рассказать подруге о случившемся. Услышав гудок, набрала в легкие воздуха, словно бросалась в морскую пучину, как некогда нырял проказник-ветер, когда она сидела на берегу Татарского пролива, наблюдая за бешеной игрой волн... Как же это было давно, Господи! И с ней ли это было?

-  Алло? Дом Трофимовых, - услышала Ксения ровный спокойный голос домоуправительницы и почти бросила трубку на рычаг. Нет, она не станет будоражить прислугу! Надо прийти в себя, все взвесить, и уже потом, успокоившись, рассказать о своем решении (а она его приняла сразу, едва увидела бессовестную картину измены собственного мужа) подруге.

Женщина села за стол и взялась за мышку компьютера: она хотела узнать, какими средствами владеет ее супруг. Зная пинкод кредитки Артура, она открыла его банковский счет.

-   Однако! Тут тебе, друг мой, хватит и на хлеб с маслом, и на некоторые удовольствия твоим подружкам! Что же, ты сам выбрал свой путь..., - Ксения закрыла окно компьютера и откинулась на спинку кресла. Надо было подумать... Нет! Надо посоветоваться с отцом, точно!

В этот приезд в Лондон нашла Ксения в кабинете отца странный диск. Сначала он показался ей самым обычным, но когда она стала его просмативать, поняла, что это опять какая-то чертовщина или обычное колдовство. На диске стояла надпись «Давай поговорим».

Усевшись в кресло перед камином своей лондонской квартиры, она замерла перед экраном, на котором появилась гостиная. У камина опирался о стену Андрей Гаврилович, скрестив руки на груди.
      
-  Ну, что, девочка моя, давай поговорим?

Они «проговорили» почти всю ночь. И странным было то, что отец как будто отвечал на все ее «почему» и «зачем». Но даже не это удивляло тогда и потом Ксению: каждый раз, когда она садилась перед экраном с этим диском, происходили настоящие чудеса: отец говорил о том событии, которое волновало Ксению в данный момент.
Вот и сегодня она села перед компьютером в своем офисе и поставила диск, с которым не расставалась никогда.

    Ну, что, девочка моя, давай поговорим? – как всегда начал отец. – Но говорить буду я, а ты послушай старого человека... Не суди мужа строго: он же мужчина, а мужчине в его возрасте нужен секс. Ты меня слышишь? Нужен! И это даже хорошо, что у него разные партнерши: не возникнет привыкания, а сексуально он будет по-прежнему силен. Это у тебя есть амулеты, которые не дают тебе стареть, а как раз наоборот: возвращают молодость и силу... А у Артура этого нет. Он, к сожалению, умрет намного раньше тебя, жизнь его много короче твоей. Прежде, чем принять какое-то решение, крепко подумай, дорогая моя! И передай привет моему другу Арончику.  Не засиживайся долго. Тебя ждет твоя подруга, она уже проснулась и совсем не знает, что делать. Иди, дорогая, иди! А дома выпей чаю на травах, что стоит в кофейной банке с зеленой наклейкой в твоей квартире, - успокоишься и обо всем забудешь, девочка моя! – он повернулся спиной к сидящей в кресле Ксении и вышел из комнаты.
 
Экран погас. Такого еще не было, сколько бы она не просматривала диск.

-  Не нужны мне твои советы! – запальчиво крикнула дочь, сжав ладонями виски. – Не стану я больше их слушать! Ты знал когда-нибудь, что такое боль? Обычная человеческая боль?! Нет, не тот недуг, который ты врачевал, а боль души и сердца? Нет, не знал да и не мог знать! Ты ведь никогда не был обычным смертным, откуда тебе было знать, что испытывает мать, оставшись одна с ребенком на руках да еще родившая без мужа?! Да-да, без мужа! И что с того, что она носила твою фамилию, если ты ни разу больше не появился в нашей жизни? Ты смотрел на нас с высоты своего величия и долголетия, а сверху все кажется маленьким и ничтожным, да? Ты совершил благородный поступок и приехал проводить маму в последний путь, рыдал над ее могилой... Только маме и мне от этого легче не стало, слышишь? Вернись, вернись, если ты и, вправду, бессмертен! Вернись и посмотри мне в глаза, ведь во всех моих несчастьях виноват ты, ты один! Господи! Отец, неужели ты думаешь, что деньги могли заменить любовь, ласку, заботу любящего отца? Я не знаю, существует ли загробная жизнь, но не верю, что мама простила тебя, слышишь, не верю! А если ты всегда был таким всемогущим, почему не предотвратил мой брак с Петром? Мое одиночество? Или ты тоже считаешь, что судьба матери – это и судьба дочери тоже?! Как же ты не любил нас с мамой, если мы обе так страдали, живя на одной земле с человеком небывалой силы и могущества! А ты... Что сделал ты для нас? За твоими добрыми делами до нас просто не доходил черед, правда? Я остаюсь молодой и привлекательной по сей день? Для кого? Ты продлил годы моей жизни, а зачем? Чтобы я могла дольше страдать и мучиться от того, что никому не нужна? Что ты молчишь? Ответь мне!

 Ксения закрыла лицо руками. Ее плечи сотрясали рыдания. Она сидела в той же позе за столом, куда опустила свою прелестную голову. Немного успокоившись, подняла глаза на экран: он даже не светился.

Надев темные очки, Ксения Андреевна вышла из офиса, быстро спустилась по ступенькам и села в машину. Собака радостно кинулась ей навстречу, и Хозяйка погладила ее умную голову.

-  Долго я, мой хороший? – спрашивала женщина. – Ну, прости, прости! Петя, отвезите меня к Арону Соломоновичу. Кстати, там и пообедаете. И тебя возьму, Малыш! Туда можно.

Машина понеслась по весеннему городу, и в открытые форточки врывался теплый влажный ветер, настоянный на запахе цветущих деревьев. Небо, чистое, ясное, радовало глаз пешехода, водителя и пассажира. Даже собака Малыш, высунув голову, жадно дышала необыкновенно вкусным воздухом.

Арон Соломонович почти не изменился, только волосы его стали совсем белые да прическу изменил старый грек. Теперь он носил короткую стрижку и обходился без резинки.

Он внимательно выслушал приехавшую из Лондона женщину, с горечью принял известие об измене Артура...

-  Это не измена, Ксения! – горячился Арон Соломонович. – Не измена! Капитан по-прежнему любит только тебя! Пойми ты это, дорогуша!
-  Это не обсуждается, дорогой вы мой! – поставила перед собой ладони тыльной стороной гостья. – Я о другом хочу вам рассказать! – и Ксения поведала старому другу о странном диске, найденном в письменном столе отца. – Давайте включим его, и вы убедитесь, что я не сумасшедшая.

Она отдала другу отца диск и вышла в кухню, чтобы покормить водителя и собаку. Пообедав, Петр вывел Малыша по просьбе Ксении.

Артур Александрович добрался до дома, чудом не попав ни в одно ДТП: перед глазами стоял тяжелый вязкий туман. Припарковав машину на старом месте, он вышел , захлопнул дверь и пошел, слегка покачиваясь, к своему подъезду. Около него было многолюдно.

-  Ой, Артур Александрович, как хорошо, что вы сегодня рано! – окликнула его крашеная блондинка, в которой бывший капитан узнал нанятую для соседки сиделку. – А у нас горе: умерла Маргарита Львовна. Все бедняжка Ксению Андреевну вашу дожидалась, но, видно, не судьба... Умерла час назад, Скорая ее увезла...
-  Постойте, постойте, - не совсем понимая сказанное, остановился сосед покойницы. – Что вы сказали о Маргарите Львовне?
-  Да умерла она час назад. «Скорая» увезла ее в морг, - пояснила седая старушка. – Отплясалась наша балерина, теперь перед Господом Богом танцевать будет!

И непонятно было: осуждает она одиноко прожившую свою не совсем легкую жизнь женщину или сочувствует ей.

-  И хоронить-то некому! – поддакнула дворничиха. – Сиделок вот нанимала ваша супруга, а теперь она-то, небось, в заграницах...
-  Похоронит ЖЭК. Не она первая, не она последняя! – резко сказала моложавая женщина с ярко-рыжей челкой. – Чего вы разгалделись? Не видите, что Артур Александрович еле на ногах стоит. Вы что, так плохо себя чувствуете? – повернулась она к Ксенофонтову.
-  Да, плохо мне, - кивнул тот. – Но это ничего не меняет: похороны мы с... женой возьмем на себя! – он стал набирать номер на своем мобильном.

Но звонил Артур не Ксении, он звонил в загородний дом, понимая, что жена не ответит на его звонок.

-  И правильно, - услышал он громкий шепот, когда был уже в дверях подъезда. – Кому же еще хоронить? Ведь она все свое имущество оставила Ксении. Меня лично приглашали, когда нотариус приезжал.
-  Права пословица: деньги к деньгам идут! – покачала головой дворничиха. – Нет, чтобы моему Леньке подписать: сыну жить негде, а она, эта танцюристка, подписывает черт-те кому! Тьфу, зараза! – подхватила метлу женщина и пошла к гаражам.

Ксения узнала о смерти бывшей балерины от домоуправительницы, когда переступила порог загороднего дома.
-  Ксения Андреевна, - начала Валентина Васильевна и замолчала: вошедшая следом за хозяйкой собака подбежала к ней и, встав на задние лапы, лизнула в лицо. – Фу, Малыш! Фу! – рассердилась домоуправительница. – Иди, иди к Пете!

Но собака проигнорировала приказ Валентины и стала уверенно подниматься по лестнице. Проводив ее взглядом, Ксения повернулась:

-  Что вы хотели мне сказать?
-  Звонил Артур Александрович. Просил передать, что умерла..., - женщина посмотрела в бумажку, которую держала в руках. – Умерла Маргарита Львовна. Сегодня  в час дня.
-  Умерла? Бедняжка! 

Не дослушав Валентину, Ксения позвонила мужу из своей комнаты. Голос ее был ровен, словно она говорила с посторонним человеком, суть разговора - деловой: жена спрашивала, что он уже сделал относительно похорон и просила связаться с похоронным бюро.

-   Ты можешь жить тут, сколько захочешь! – сказала Ксения Марии Павловне. – А пока помоги мне с похоронами: умерла моя старая приятельница, всю жизнь отдавшая русскому балету. После обеда Петр отвезет нас на ее квартиру: надо все приготовить. Потом закажем поминки в каком-нибудь ресторане. Я думаю, что людей будет много: она ведь работала в театре... А пока пойдем к тебе, расскажу о капитане твоем уважаемом.

На кладбище у могилы Маргариты Львовны было очень много людей. Об умершей балерине говорили много, вспоминая ее вклад в развитие искусства, но Артур не любил подобных церемоний. Отойдя от окруживших гроб коллег умершей балерины и ее поклонников, капитан Ксенофонтов пошел на старый уже участок, туда, где несколько лет назад был похоронен седой грузин, приятель Артура по Черноморскому побережью Крыма. Капитан быстро дошел до знакомолй могилки и вошел в приоткрытую калитку. Вся могила утопала в цветущих тюльпанах. Они были желтого, красного, розового, даже белого цвета.

-   Ну, здраствуй, дружище! – Артур коснулся рукой фотографии на памятнике. – Прости, что редко захожу... Сам знаешь, работа, работа и только иногда – отдых... Сегодня тоже зашел по случаю... Пришел вот, потому что больше некому поплакаться в рубашку, - усмехнулся он и поднял голову: Дато смотрел на него с фотографии все понимающими мудрыми глазами. – Наделал я дел, - начал опять пришедший. – В далекой юности полюбил девушку, потерял ее, потом всю жизнь искал, а когда уже и надежды никакой не осталось, встретил ее, свою первую и единственную любовь, и понял: нет счастливей меня на всем свете! Так и было до среды, а в среду..., - Артур даже застонал, вспомнив картину, которую наблюдала в кабинете невовремя вернувшаяся жена. – Теперь я потерял ее, потерял навсегда.

Капитан достал плоскую бутылочку и два одноразовых стакана, налил в них коричневый ароматный напиток.

-  Давай выпьем, дорогой! Видишь, коньяк тот самый, что пили мы с тобой во время знакомства, - он повертел стакан в руках и опять усмехнулся. – Ты знаешь, Дато, а ведь я решил было к праотцам отправиться позавчера. Все, думаю, напьюсь и..., - он махнул рукой и, чокнувшись со стаканом приятеля, выпил содержимое. – Никогда не думал, что смерть чужого человека спасет мне жизнь, в буквальном смысле этого слова - спасет: умерла соседка, и мне стало некогда думать о собственной смерти. А прошлой ночью мне сахалинский колдун приснился, отец моей Ксении... Велел мне для Ксении заварить чай на травах, что в стеклянной банке с зеленой наклейкой стоит... Ерунда, конечно! Но отец у моей жены настоящим колдуном был, может, попробовать, как думаешь? – он снова поднял глаза на фотографию покойного друга.

Вдруг кто-то похлопал его по плечу. Артур испуганно вздрогнул и вскочил, оглядываясь: никого рядом не было. В углу изгороди рос сиреневый куст, слегка покачивая большими широкими листьями. На ветках набухали фиолетово-розовые кисти, которые скоро лопнут, распространяя ни с чем не сравнимый запах.

-  Фу, испугался даже! Ну, прощай, Дато! – Артур закрутил крышечку бутылки и поставил коньяк к подножию памятника. – Это для тех, кто сюда случайно забрести может. Пусть помянет тебя, еще раз пожелает хороших детей и внуков, чтобы не забывали сюда дорогу и помнили тебя, ведь мы живы, пока о нас помнят, правда, Дато?

Он вышел за оградку и стал осторожно пробираться к дороге, ведущей к воротам. Капитан, не оглядываясь, шел вперед, высокий, по-прежнему подтянутый, красивый человек, который всю жизнь любит одну-единственную женщину, готовую сегодня уйти от него, уйти навсегда.

После похорон Маргариты Львовны, когда поминки были в самом разгаре, Ксения Андреевна, отдав последние распоряжения администратору ресторана, с мужем и подругой уехали домой.

-  Петя, отвезите нас на квартиру Маргариты Львовны! – сказала она водителю. – Артур Александрович поедет с нами, так ведь? – повернулась к мужу женщина.
-  Конечно! – кивнул тот и сел рядом с водителем.
-  Садись, Маша! – предложила место рядом хозяйка лимузина, устроившись с краю. – Опусти стекло от водителя, - кивнула мужу и повернулась к подруге. – Сейчас посмотрим, подумаем, что нужно убрать, чтоб тебе было комфортнее в ее квартире. Теперь это твой дом, дорогая! Поживешь, привыкнешь! Человек ко всему привыкает...
-  Думала я о твом предложении, Ксюш! Спасибо, конечно, только я не смогу тут, без своего острова, побережья, без своих теплиц... Нет, дорогая, правы были старики: где родился, там и сгодился!
-  Что ты такое говоришь! – удивилась Ксения. – Тут больницы какие, не то, что у вас на Сахалине.
-  Нет, Ксюша, у нас такая больница, чо вам такая и не снилась. Евгений Алексеевич построил настоящую клинику, ты разве забыла о деньгах Андрея Гавриловича? Да к нам, если ты хочешь знать, со всех городов лечиться едут. А оборудование? В нашей больнице распознают рак в самой начальной стадии и оперируют, не веришь? Да, я все рассказать тебе забываю: было у нас землетрясение...
-  У вас? – удивилась Ксения.
-  Представь себе! Да это вовсе и не землетрясение, а так, толчок один, но тряхнуло хорошо. Яков Иванович мой в тот момент к телевизору подошел, да так и сел около него на пол. Никто не пострадал в селе, только лачугу твоего отца накрыло землей, полностью накрыло. Сопка, на которой он похоронен, сдвинулась – и нет дома известного знахаря, словно и не было никогда... А то местное начальство после его смерти все никак решить не могло, кому отдать лачугу под квартиру. И слава Богу, чо не отдали! Даже представить страшно, чо бы могло с жильцами произойти! – покачала головой Мария Павловна. – А ты чо молчишь, капитан? Так сильно переживаешь за смерть соседки?
-  Да и ее жаль, конечно! Но Маргарита Львовна прожила долгую жизнь: девяносто три года! Нам бы столько прожить!
-  Да, это правда! Моя мать умерла в восемьдесят шесть, и то я считаю, чо хорошо пожила, а тут – девяносто три...

Ксения Андреевна с мужем даже не заговаривала. Она сидела молча, глядя на мелькающие за окном пейзажи, яркая зелень которых была необычно радостной, как будто и не было в городе боли, горечи измен или смерти.

- Ты разве не с нами, капитан? – удивилась подруга жены, видя, что тот направляется к своей двери.

Капитан замешкался, потом поднял голову:

-  Переодеться надо. После кладбища ведь.
-  И правда, Маша! Пойдем к нам! Давай и мы переоденемся! – тронула подругу за руку Ксения. – Идем, и тебе что-нибудь подберем.

Женщины вошли в квартиру, за ними – Артур Александрович.

-  Хорошая у вас квартира! – оглядываясь по сторонам, проговорила гостья. – И чо вы за городом живете? Я бы отсюда никуда не уехала!
-  Вот и оставайся! – улыбнулась Ксения. – На одной площадке с капитаном жить будешь!
-  Как – «с капитаном»? А ты как же?
-  А я? – Ксения Андреевна с удивлением посмотрела на подругу.
-  Девушки, я чайник поставил! – вошел в гостиную хозяин. – Переодевайтесь – и за стол! Скорее, скорее, девочки!

Пока женщины одевались, Артур накрыл стол, поставил хороший коньяк, кофейник и чашки.

-  Давайте в домашней обстановке помянем соседку! – разлил коньяк хозяин. – А потом – чай или кофе. На любителя.
-  Нет, коньяк я пить не буду! – бросила насмешливый взгляд на мужа Ксения. – Я хочу чаю!
-  Хорошо!  - Артур достал банку с зеленой наклейкой, удивляясь, что сон оказался в руку, и приготовил чай. – А вам, Мария Павловна? Кофе, как всегда?
-  Нет, завари и мне чайку, капитан! Помянем балерину чаем! Водкой в ресторане помянули, авось, не обидится...

Чай разморил сидящих за столом женщин. Они долго вспоминали сахалинских знакомых, господина Сиамото, его Верочку,  Женю Кудряшова, построившего больницу имени Андрея Трофимова,и многих других, радовались за Леву и Свету Шубиных с их двойняшками...

-  Чо-то мне спать захотелось, - потянулась Мария Павловна. – Устала до чертиков...
-  Я постелю, - поднялась хозяйка и достала белье, потом повернулась к мужу. – Артур, поменяй и нам постель, - а когда тот вышел в спальню, добавила. – Мы ведь с ним еще не «виделись», Маша!

Что-то удивило подругу в поведении Ксении, о чем-то хотела спросить хозяйку сахалинская гостья, но ничего не смогла вспомнить: хорошо успокаивал выпитый чай, заваренный травами, которые когда-то собирал на сопках сахалинский знахарь. Чай этот имел еще одну особенность: он мог стереть из памяти любое негативное явление, особенно, недавнее, устранить даже сильную душевную боль.