Отдел девятый Что аристократично 9-295

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел девятый: Что аристократично 9-295

9-295
Закуролесился

Да, именно, что так — закуролесился этот наш, ваш, ихний, и чейно попалый Ницше в данном пункте.

Одно — что нашпарил его верлибром белого стиха покруче, чем у мистера Вилли Шекспира.
Во-2-х, пойди, пойми о чём: половину про «гения сердца»

(нормальный научный работник тебе, навскидку, скажет, что это за херня?
Так я тебе, навскидку, говорю, что — не-а, нормальный как пить дать заморится. Начнёт круги метать без всякой конкретики, приглаженным суржиком текущего момента).

А остальные 50% изливал дифирамбы (хорошей выдержки и градусности, с этим не поспоришь) некоему из давно забытых богов, не зарегистрированному в троице банкующих сегодня на земном шаре.

Да, накуролесил немчик наш. Однако я не в накладе, ибо, как говорил неистовый Виссарион «такие стихи хмелят сильнее вина…»

Теперь начну мочало с начала.

Гений сердца:
прирождённый крысолов совестей; голосом проникает в преисподнюю любой души; мастер казаться не тем, что он есть на самом деле; затыкает всё самодовольное;

(тут меня уже повело и начало развозить от непривычностей — такого ни в одном кроссворде от Крота ещё не попадалось)

приучает своих последователей брать меденнее и нежнее;

(э? … то ись… ась? Эт тут ващще шо за Кама Сутра поканала?)

после соприкосновения с которым, каждый уходит без ваучеров, без криптовалют, даже и зелени без, но обогащённым самим собой.

(ахх-…еть! Это типа самооплодотварения? Мы уже — шо? До почкования докатилися?)

«… но что я делаю, друзья мои? О ком  говорю я вам? Неужели я так забылся, что не назвал его имени вам?»

— Так то-то ж и оно, мон шер херр Фридрих! Не назвал таки! 3 раза на 1 странице намекнул, что это «гений сердца», я принялся уж было пульс на себе прощупывать, из опасений, вдруг стенокардия на стены лазить пустится? «Гений сердца», бля! Ты ж не пугай так…

Однако тут, как видно, его малость попустило, и он раскололся, что погоняло бога — *Дионисий*. Что тем, кто с детства постоянно в пути и на чужбине этот дух полезней чем фигурка Св. Христофора. А сам он великий и двуликий бог-искуситель и (вот где собака зарыта!) философ, по мнению которого человек:

«симпатичное, храброе, изобретательное животное, которому нет подобного на земле; ему не страшни никакие лабиринты.»

И дальше искуситель погнал учтиво-вежливую туфту, что

«боги в целом могли бы поучиться кое-чему у нас. Мы, люди, — человечнее…»