Не поминай всуе имя Его... Все будет хорошо!

Телефонный звонок разбудил Ксению. Она открыла глаза и потянулась.
- Дай мобильник, дорогой! – попросила она мужа, который, опершись на локоть, смотрел на жену. -  Алло?
-   Мама! – громко говорила Наташа. – Здравствуй, мамочка! У меня две новости. С какой начать?
-   Начни с первой, дорогая! – улыбнулась мать. – Я тебя очень внимательно слушаю! Итак...?
-   Первая новость: я выхожу замуж! Ты довольна?
-   Да, если ты выходишь за своего Жерара. Он очень порядочный человек. Богатый. Интеллигентный. В общем,  хорошая партия.
-   Нет, мама! Я недавно познакомилась с русским мужчиной. Он – бывший футболист. Вполне обеспеченный человек. Ну, постарше меня, конечно.
-    Он знает, что ты – богатая женщина?
-    Знает, конечно! А что это меняет?
-    Как ты говоришь его зовут? Кузнецов Виктор? Нет, я не знаю такого имени, - задумчиво ответила Наташе мать, но смутное волнение заползало в ее душу. – Фотографию вышли по электронной почте, ладно? А другая новость?
-    Другая..., - неуверенно начала дочь, - я решила продать свой журнал и, соединив свои деньги и деньги Виктора, открыть новый бизнес совместно с мужем.
-    Ты уже объявила о продаже? – озадаченно спросила Ксения.
-    Нет еще, мама! Что-то смущает меня, - неуверенно произнесла Наташа. – Но я подумаю об этом. Виктор настаивает. Он хочет обвенчаться тут, в Амстердаме. И как можно скорее, - радостно закончила девушка.
-    А ты? Что решила ты? И почему так скоро? Слушай, девочка моя, приезжай, вернее, прилетайте-ка вы с Виктором сюда. Тут все и решим.
-    Нет, мама! Виктору нельзя в Россию На него там... охотятся...
-    Что? Так, тогда прямо сейчас закажи билет и – домой, сюда! Постарайся Виктора не стаить в известность об этом! Ждем тебя, дорогая!

-    Артур, мне кажется, у Наташи проблемы, - положив трубку, задумчиво произнесла Ксения  и рассказала мужу о предложении знаменитого футболиста.

Через пару минут Артур Александрович звонил юристу.

-    Юрий Юрьевич, дело у меня к тебе. Да, приезжай прямо сейчас! Нет, мы в городе... Вот и хорошо: поужинаем вместе.

Очень внимательно слушал Юрий Толкунов, известный в Петербурге адвокат, о сомнительном футболисте, живущем в Амстердаме. Уж больно похожа была ситуация на историю разыскиваемого по всей России преступника, зарабатывающего тем, что женился тот на богатых женщинах, которые переводили на его имя свои деньги, а потом благополучно умирали от сердечного приступа. Он наследил в Москве, Петербурге, в Самаре и Нижнем Новгороде, Белгороде и Курске. Обложенный со всех сторон, скрылся в неизвестном направлении, и напрасно искали альфонса российские правоохранительные органы: его след затерялся. Теперь вот выплыл какой-то футболист с фамилией «Кузнецов».

-   Возможно, это фамилия его последней жены, - рассуждал адвокат. – Но это я узнаю, не волнуйтесь. Вашей дочери он не говорил, что готов взять ее фамилию?
-   Не знаю, право! Сейчас я отправлю сообщение по Интернет-почте.
-   И фотографию попросите.
-   Уже попросила, - произнесла Ксения и почувствовала прилив тошноты. Закрыв рот рукой, выбежала из комнаты.

Ее рвало весь день. От любой пищи ее тошнило. Мария Павловна с удивлением поглядывала на подругу и улыбалась.

-  Ксень, я чо-то не пойму: ты не беременна? Но ведь этого не может быть. Сама же говоришь, чо была тут пять месяцев назад...
-   Маша, ды ты что? Какая беременность? Что-то съела, видно, вот и рвет теперь..., - Ксения смахнула капельки пота с бледного лица.
-   Я вызвал Скорую, Ксюш, - заглянул к женщинам Артур. - Сейчас приедут. Были где-то рядом на вызове.
-  Зачем? Пройдет. Мне уже лучше... Дай сока, яблочного. Он покислее будет, - попросила мужа и села. - Какая Скорая? Я же жду почту от Наташи, - и опять зажала рот рукой и помчалась к туалету.
-  Капитан, - остановила встревоженного, напуганного хозяина Мария Павловна, - вы с женой видетесь раз в полгода? Она рассказала, чо была дома полгода назад...
-  Она приезжала действительно давно, но я ездил к ней два раза в Лондон, Я не могу без нее, скучаю очень... Все прошу бросить эти зарубежные поездки и остаться тут, дома...
-  Ну, тогда все ясно, - улыбнулась подруга  Ксении, - все ясно.
-  Что ясно, Мария Павловна? Она пока не приняла решения остаться дома, - вздохнул Артур, - а мне ее так не хватает...
-  Да то и ясно, -  с улыбкой говорила женщина и качала головой, удивляясь ее величеству - природе.

Ксения вернулась бледная, как смерть.

-  Ой, Господи! Что же мне так плохо? - простонала она. - И знобит опять, - она укрылась одеялом и закрыла глаза.
-  Ксень, а скажи-ка мне, месячные у тебя идут? - спросила подруга, когда Артур пошел встречать Скорую
-  И - что? - не открывая глаз, вопросом на вопрос ответила подруге.
-  Давно были?
-  Маша, что ты пристала? Выброси из головы глупые мысли... , - и замолчала, потом села, все так же кутаясь в одеяло. - Ты что, правда считаешь... ? Не было в этом месяце... Да и пора: климакс, наверное...

 В дверь постучали. Вошли две женщины в голубой униформе. Младшая несла в руках чемоданчик, вечный спутник фельдшеров Скорой помощи. Поздоровавшись, попросили оставить их с больной наедине.

За дверью спальни нервно ходил Артур, ожидая резюме медиков и боясь его. "Господи, хоть бы ничего серьезного, Господи! Ах, как вы нужны сейчас, Афанасий Гаврилович!" - мысленно восклицал он, то подходя к двери, то замирая на месте при любом звуке, доносящимся из спальни.

Вся обслуга была в курсе происходящего и тоже с тревогой ожидала "приговора" медицинских работников. Валентина Васильевна стояла у окна с яблочным соком, который просила Ксения, и тихонько переговаривалась с поварихой. Все были взволнованы.

-  До свидания, Ксения Андреевна! Не откладывайте посещение врача, это в ваших интересах, - выходя из спальни, посоветовала фельдшер. - В нашем с вами возрасте..., - и улыбнулась, не закончив фразу. 
-  Ну, чо? - вошла к подруге Мария Павловна. - Я права?
-  Маша, что же делать теперь? - растерянно смотрела на подругу Ксения Андреевна. - Я не знаю, что же теперь будет...
-  Будет то, что изменит твою жизнь и сделает тебя просто женщиной! Просто женщиной: женой, матерью, Ксюша. Жизнь так коротка, а ты об этом забыла, дорогая. Деньги все делают за тебя. Забудь обо всем и просто живи, радуйся, что рядом с тобой твой любящий муж, который в тебе души не чает, забудь, что ты - бизнес-леди, снова стань просто русской бабой, наконец! А вот и капитан! Ну, чо, проводил медиков?
-  Проводил, конечно. Ну, что, милая моя, что?! Не молчи, Ксюша, не молчи!- Артур стал перед кроватью на колени и взял руки жены в свои, с тревогой и волнением глядя на ее бледное растерянное лицо.
-   Артур, я не знаю, как тебе сказать..., - начала Ксения, оглядываясь на подругу, которая с улыбкой выходила из комнаты.

Когда пришла почта, Ксения увидела фотографию дочери. Рядом стоял довольно интересный седеющий мужчина с темными пронырливыми глазками. Распечатав увеличенное фото жениха Наташи, Ксения передала его Толкунову. Юрий Юрьевич внимательно рассматривал фотографию, потом откланялся и поспешил к знакомому «оперу».

Подозрения адвоката Толкунова подтвердились: на фотографии был именно он, человек, объявленный во Всесоюзный розыск.

Через несколько дней, когда дочь Ксении Андреевны будет уже в России, на квартиру мнимого Виктора Кузнецова придут несколько человек, среди них будут  и представители российских правоохранительных органов, и предъявят ордер на арест по подозрению в нескольких убийствах. «Футболист» Кузнецов станет требовать суда в Амстердаме. Он заявит, что готов сидеть в тюрьме этого города хоть до самой смерти. 
-   Нет, Кузнецов, или какую фамилию вы носите сегодня? Вас  будет судить российское правосудие и сидеть вы будете в нашей тюрьме! Собирайтесь!

-   Наташа, вас к телефону! – подошла с трубкой к девушке Валентина Васильевна.
-   Спасибо! – взяла трубку дочь хозяйки. – Да, я слушаю... А, Артем? Привет!... Отдыхаю, что еще можно делать в доме родителей? Ты из Москвы?... Откуда?... Так ты в Питере? ... Конечно, встретимся! Ладно! Сейчас приеду!
-   Кто это, Наташа? – подняла голову мать.
-   Артем, мама! Мы с ним вместе летели из Амстердама. Он москвич. За границей был по делам.
-   Интересный? – улыбнулась Ксения.
-   Что ты, мама! Он моложе меня лет на пять.
-   И – что? История знает примеры, когда жена была и на десять лет старше мужа, так что...
-   Мама, тебе так не терпится выдать меня замуж, - засмеялась Наташа. – Но Артем мне не жених.
-   Он знает, что ты очень состоятельная девушка?
-   Нет, - спокойно ответила дочь, глядя на себя в зеркало. – Он думает, что я просто учительница русского языка.
-   А он?
-   Он – экономист и работает в каком-то московском банке
-   Ты что, в Москву собираешься? – ахнула Ксения Андреевна.
-   Мама, ты не забыла, сколько мне лет? Но в Москву я не еду. Артем приехал в наш город. Мы встречаемся около Атлантов.
-   Это мне нравится. Пригласи его к нам.
-   Сюда? Я хотела попросить ключи от городской квартиры...
-   Возьми.
-   Ксюш, не боишься, чо это какой-нибудь проходимец?  На, держи чашку! – Мария Павловна подошла к подруге.
-   Нет, думаю, что на этот раз опасаться нечего.
-   Муж твой как отнесся к твоему сообщению? Обрадовала ты его?
-   Ты о моей беременности? Конечно! Мы так скучам в разлуке, что никак не можем наговориться.
-   По делу, чо ли, скучаете? Вот скажи ты мне, чо ты думаешь? Жить вечно собираешься? Сколько той жизни осталось? Так чо же ты ее разбазариваешь по заграницам разным? И чо ты капитана не берешь с собой? Да брось все, все, чем держит тебя эта заграница! И просто - живи!
-   Ты права, Мария Павловна, права, конечно! Больше я никогда его не оставлю... А банк? Может, оставить вместо Артура управляющего?
-   А, может, совсем не уезжать надолго из России?
-   Может, ты и права! – Ксения подошла к окну: приближался вечер.
-   Я все спросить тебя хочу, да забываю чо-то... Ты чайник-то этот продала, чо на побережье тогда нашла?
-   Не продала, - потянулась на диване Ксения. – Хорошо-то как дома! Он хранится в моем сейфе в Швейцарии, как, впрочем, и все деньги.
-   А чо так? Переводила бы их домой, пускай бы наша держава распоряжалась твоими сбережениями, а то – какая-то Швейцария!
-   У нас, Маша, не любят богатых людей, - резко ответила подруге хозяйка. – А так все знают, что мы живем на доходы банка, оба работаем, занимаемся благотворительностью... Живем мы, конечно, безбедно, но никому из наших знакомых не приходит в голову, какими средствами владеет моя семья... Жены банкиров сплетничают по поводу моих капиталов, но все знают, что это только сплетни... Правда, Арону я подарила четыре обещанных камня, он передал их Георгию, когда тот вернулся из Греции, ну, а Георгий открыл свой банк. Такая вот цепочка получилась. А из Питера я теперь поеду только для того, чтобы дать распоряжения относительно дома, думаю, ты права: нечего делать мне в Лондоне. И поеду не одна. Не хочу расставаться с мужем даже на один день... Вон и отец мой прожил такую долгую жизнь, везде бывал, а приезжал всегда домой, в Россию... Знать, сильна у каждого русского любовь к родной земле, к Родине. Прости, получилась какая-то напыщенная фраза, но это искренние слова, Маша.
-    О чем-то я еще спросить тебя хотела сразу после похорон балерины, да опоил нас зельем твой супруг, все из головы и вылетело... Нет, не вспомню теперь... , - Мария Павловна посмотрела на стоящую у окна подругу, которая очень внимательно смотрела на одинокое облачко, медленно плавающее у горизонта.

Небо по-прежнему было ясным и чистым, только у самого края горизонта одиноко плавало бело-розовое облачко, заметно приближаясь к дому стоящей у окна женщины.

-   Хороший денек сегодня! – потянулась опять хозяйка. – А не хочешь ли ты, подружка, сделать себе пластическую операцию? Станешь молодой и красивой, а?
-  Да ты чо? Я на это никогда не решусь! Боюсь просто, это, во-первых, а, во-вторых, сколько это стоит?
-  Неужели ты думаешь, что я не оплачу твою операцию?
-  Кому тут нужна операция? – вошел к женщинам Артур Александрович и поцеловал жену. – Кто-то заболел?
-  Это я пытаюсь заразить подругу молодостью, - засмеялась Ксения. – И предлагаю сделать ей пластическую операцию.
-  А что? Соглашайтесь, Мария Павловна! Станете вы у нас красавицей, молодой, стройной, смотри – не хочу! Я умираю от голода, девушки! Пойдемте в гостиную!
-  А помнишь, Арти, как я захотела борща в Лондоне, а фрау Берта никак не могла понять, что это за блюдо такое? – вспомнила, посмеиваясь, хозяйка. – А когда я сама стала на кухне готовить борщ, фрау Берта разрыдалась и заявила, что никогда еще ее так не обижали и не унижали!
-   А потом потребовала рассчет, - добавил Артур и расхохотался. – А еще раз она собиралась уйти, когда ты захотела пряников, а бедная повариха никак не могла понять, что это за лакомство! Я – переоденусь, пока вы тут посмеетесь, ладно?
-   А там, чо, пряников нет?
-   Нет, таких, как у нас, там пряников нет! Бисквиты, торты, пудинги, пончики – это сколько душе угодно, а пряников - нет, - качала головой Ксения. – И вообще, готовить англичане не умеют.
-  Так фрау Берта – немка, - напомнил жене Артур. Он уже переоделся и ждал женщин, стоя у двери.
-  Да, немка! Она знает тысячи рецептов, блюда разных народов, а самого обычного украинского борща сварить не может, - развела руками Ксения. – Она даже плакалась мужу, что я – взбалмошная, избалованная девчонка, что сэр Эндрю во всем потакал мне, поэтому я и выросла такой своенравной... Ну, не абсурд ли это?
-  Ксения Андреевна, сын ваш звонит, - подошла с трубкой домоуправительница.
-  Мама! – как всегда кричал в трубку Стас. – Мама! У нас дочка родилась! Назвали Маргаритой!
-  Как?! – мать повторила имя девочки и посмотрела на мужа и подругу по очереди. –  Я поздравляю вас, сынок! Поцелуй за нас Юлю. А домой не собираетесь?
-  Собираемся, мама, и насовсем! Надоела и земля эта желтая, и пески – в общем, все тут чужое! Хочется в лес, на речку, в деревню, где бабушка жила...
-  И это правильно, сынок! А в Испанию можно ездить в отпуск.
-  Мама, меня беспокоит Наташа, точнее, ее бойфрэнд: какой-то он мутный, глаза все время бегают. Не нравится он мне, хоть и русский. Жерар – француз, а он не чета этому Виктору!
-  Успокойся, Стасик, мы этим уже занимаемся! Наташа сейчас тут, в Питере, так что ей ничего не угрожает! Ну, спасибо за внучку! Ждем вас домой! Поцелуй Андрюшу и своих женщин!- положила трубку и повернулась к мужу. - Стас сказал, что родившуюся дочку назвали Маргаритой.
-   И - чо? - не поняла удивления подруги Мария Павловна.
-   Да это имя мы решили дать своей дочке...
-   А вы уверены, чо будет дочка? Не смеши, Ксюша, на таком маленьком сроке еще ничего нельзя понять. Может, родится у вас пацан, чоб продолжить род Ксенофонтовых, чо, не рады будете?
-   Да рады, конечно, мы будем очень рады и счастливы! - обнял Артур жену. - Наташе не говорили еще. Как-то она к этому отнесется?
-  А причем тут Наташа? Это ваш ребенок, ваша любовь нашла продолжение. Вот и наслаждайтесь жизнью и никогда не расставайсь больше на такое долгое время, как это делали до моего приезда к вам, - Мария Павловна обняла обоих своих питерских друзей. - И пошли в гостиную, есть очень хочется.

Пасхальный вечер был в самом разгаре. Мужчины деловито переговаривались, иногда смеялись над чем-то. Женщины сверкали своими драгоценностями, поражая даже друг друга очень откровенными нарядами. Несколько человек с бокалами обсуждали последние новости, кто-то стоял у накрытого стол, кто-то сплетничал, стоя у колонн. Тихо звучала музыка.

В ярко освещенный зал вошла женщина в платье цвета спелой малины. Ее волосы украшала небольшая диадема. В меру открытое платье мягко струилось по стройному телу, подчеркивая изящность фигуры.

-  Ксения Андреевна! – пошел ей навстречу генеральный директор. – Мы уже думали, что вы не придете! Господа, позвольте вам представить госпожу Трофимову. Она несколько дней назад вернулась из Британии и вот теперь с нами.

К опоздавшей подошли несколько человек, с которыми госпожа Трофимова была знакома, и обменялись любезностями.

-  Кто эта Трофимова? – спросила у подруги красивая рыжеволосая женщина с бокалом шампанского. – Почему я ее не знаю?
-  Потому что она большую часть года живет за границей. И потом, по-моему, она не любит подобного рода банкеты.
-  Да кто она такая? Чем занимается? – не унималась рыжая красавица.
-  Она известная писательница, дорогая! – подошла к разговаривающим о новой гостье голубоглазая со снежно-белыми волосами молодая женщина. – И еще, чтоб ты знала: у нее сорок процентов акций банка, у Зугриди.
-  Ты-то откуда знаешь? – поджала капризные губки  рыжеволосая.
-  «Мой» говорил, - усмехнулась блондинка. – И это еще не все. У нее столько денег, что она может купить все банки нашего города.  Эта Трофимова имеет счета в банках многих столиц мира... Так-то вот, дорогая!
-  Что же она так одета? И золота на ней почти нет, – удивилась первая.
-  А ты внимательно присмотрись: ты где-нибудь видела такие украшения, как на ней? У нее все – эксклюзив, фамильные ценности, которым нет аналогов...
-  Откуда такие подробности? – усмехаясь, присоединилась к разговору еще одна гостья. – Эта женщина – жена одного из директоров банка, Артура Ксенофонтова.
-  Нелли? Привет! Кстати, а где он сам? Я его не видела сегодня! – оглядывалась по сторонам рыжая.
-  Ой, девочки, что я вам расскажу! – и Нелли стала с энтузиазмом рассказывать последнюю новость о семейных делах Артура и Ксении Трофимовой.
-  Что? Сама застала? Прямо на столе? – качала головой рыжая красавица.
-  И – что?
-  Да - «что»? Эллку выгнали, она теперь без работы мается, а Артуру – ничего! Он ведь совладелец банка!
-  Не путай, Нель! Совладелец не он! Это у Трофимовой сорок процентов, а у него – ничего нет!
-  Простит она его?
-  Думаю, нет! «Мой» говорил, что она очень гордая. Дурак это Ксенофонтов! Такие «бабки» потеряет теперь, если уже не потерял!
-  А сколько же ей лет, девочки? Она намного моложе его. Интересно, почему она за него замуж пошла? С такими деньгами...
-  Потому и пошла! Может, любовь у них?
-  Любовь? И поэтому он трахался на столе с Эллкой?
-  Да Эллку твою один потолок не толок, как сказала бы моя бабушка. А Трофимова – мудрая женщина. И потом, не верю я этому! Ксенофонтов – такой респектабельный мужик, станет он с какой-то финтифлюшкой...
-  О чем тут шепчутся милые дамы? – подошел к ним элегантный мужчина. – Идемте к столу! Артур! – окликнул он. – Присоединяйся к нам! Жену твою увел Зугриди, но скучать мы не будем, правда, девочки?
-  Господин Ксенофонтов? Что-то вас не видно сегодня? – заглядывая в глаза мужчине, кокетливо спрашивала рыжеволосая красавица. – У вас неприятности? Может, рюмка коньяку растопит лед ваших глаз?
-  Благодарю за участие, Майечка! – Артур покачал головой. – Но коньяк меня не спасет: пил уже. А неприятности? Почему вы так решили? Просто не высыпаюсь, сами понимаете: жену сто лет не видел, теперь вот наверстываю упущенное!
-  Тогда пойдемте танцевать! – не унималась Майечка.
-  Танцевать? Пойдемте, но только танго! – взяв рыжую за талию, муж Ксении Трофимовой вышел на середину зала и оглянулся.

 Жена увлеченно разговаривала с Георгием. Другие мужчины с улыбками на лицах согласно кивали Артуру и его партнерше, потягивая из бокалов налитые напитки.

-  Ну, что, Мария Павловна, - наливая подруге хозяйки зеленый чай, спрашивала Валентина Васильевна. – Теперь тут жить станете? Квартира-то хоть большая, что от балерины осталась?
-  А зачем мне большая квартира? – принимая чашку, ответила гостья. – Я одна, мне и одной комнаты хватит. А вы не будете чай пить?
-  Не положено прислуге за одним столом, - начала было домоуправительница.

 Но Мария Павловна перебила:

-  Для меня ты не прислуга! Садись, Валюш, а то мне скучно тут. Чо ни говори, а в гостях хорошо, а дома лучше!
-  Вот заживете одна в своей квартире, скучать будет некогда... Я чего спросить хотела, Мария Павловна: Ксения Андреевна намного вас моложе, а называет подругой. Почему?
-  Нет, не намного. Мы вместе работали в средней школе не Сахалине. Она к нам туда работать приезжала в восьмидесятые годы. С мужем и детьми... А тут, у вас в Петербурге, я не останусь. Домой хочу, к своим друзьям, к внукам хочу: соскучилась уже.
-  Когда приезжала? Да ведь ей не больше тридцати, - удивилась домоуправительница.
-  Ошибаешься, Валя! Она много старше, - протянула руку за чайником гостья.
-  Понятно! «Пласту» сделала! То-то я думаю: такая молодая и такая известная! Да, мне бы такие деньги, я б вообще на восемнадцать лет смотрелась!
-  Нет, дорогая, никакой «пласты» она не делала. Отец у нее колдуном был: ему она обязана и молодостью, и здоровьем своим, и благополучием – всем!
-  Как – «колдуном»?
-  Вот так! Самым обычным колдуном!

Валентина Васильевна молча посмотрела на гостью своей хозяйки и поняла, что разговор этот она затеяла зря. Видно, эта тема ни с кем не обсуждается.

-  Извините, Мария Павловна! Не мое это дело, - встала домоуправительница и пошла из кухни, где по вечерам любила пить чай подруга Ксении Андреевны. – А дочка хозяйки такая красавица! И жених тоже, - добавила, выходя.
-   Артем? Хороший парень! – улыбнулась сахалинская подруга хозяйки и добавила, - это вы еще не все знаете! Скоро вас ждут такие перемены!

Через несколько дней Мария Павловна летела с подругой в Британию. Уже на борту самолета она подняла глаза на Ксению. Та приветливо улыбалась стюардессам, что-то говорила по-английски соседу напротив. Наконец, уселась и стала пристегивать ремень безопасности. Мария Павловна сделала то же самое.

-  Ксюш, я чо хочу у тебя спросить... Ты, действительно ничо не помнишь? – и замерла в ожидании, пряча глаза и раскаиваясь уже за свое любопытство.
-  О чем ты? – повернулась к подруге Ксения.
-  О капитане. Ты чо, правда, ничо не помнишь?

И тут же увидела большие глаза приятельницы. В них было столько горечи, боли, что Мария непроизвольно дернулась в кресле и погладила Ксению по плечу. 

-  А, о капитане, – помолчала подруга, потом, отвернувшись к иллюминатору, заговорила. – Недели две жила, как в раю, а потом вдруг – как вспышка в мозгу: картинка, которую наблюдала в кабинете офиса. И все... А может, это был только сон? Во сне ведь может присниться все, чего даже придумать невозможно, как ты думаешь? А я и тебя переполошила, и себе покоя не нахожу... И вот я опять в самолете. Не могу, не могу простить, если это было на самом деле! Может, со временем забудется...
-  А я его не виню! Не виню, даже если это случилось между вами! – неожиданно резко произнесла Мария Павловна. – Ты вот сидишь в своих заграницах, а ему чо остается? У тебя то съемки, то званые ужины, презентации опять же... А у него, кроме работы, - ничо! Бросила б ты все, ей-Богу! Чо, денег тебе мало? В каждом банке по миллиону, если не больше... Брось все и поживи для себя, порадуйся жизни!
-  Маша, Маша! Да ведь я и радуюсь, когда работаю... к сожалению. Что делать, если я – трудоголик. Это болезнь, которую излечит только смерть. По крайней мере, пока я так думаю... Ладно, хватит о грустном! – тряхнув рассыпавшимися по плечам волосами, сказала подруге. – Вот прилетим в Лондон, поживешь на моей вилле, потом навестим Стаса на его ранчо, завернем к Наташе... Может, захочешь остаться у меня компаньонкой?
-  Так они же, вроде, собирались в Россию на постоянное место жительства? – удивленно повернулась Мария Павловна. – Или передумали?
-  Видишь ли, - задумчиво начала известная писательница. – Дома-то и стены помогают, но... Как бы тебе это сказать? Там у каждого из них свое дело, любимое дело, обеспеченное будущее, а в России? Надо все начинать заново: создавать свой бизнес, «делать» себе имя, заводить знакомства... Нет, я думаю, они останутся за границей, хотя я рада была бы их возвращению домой...

(Это были только мысли Ксении вслух, но жизнь сама расставит все по своим местам, и Наташа еще не раз удивит свою мать...)

-  А сама мчишься в Лондон! – упрекнула подругу сахалинская гостья. – Тебе не кажется, чо от себя сбежать стараешься? А рожать где собираешься?
-  Нет, дорогая! Я ведь тебе обещала показать эту самую «заграницу»! Вот и исполняю обещанное. Кстати, давай-ка в Швейцарию наведаемся? Может, мне и стоит продать эту заморскую реликвию? А ты знаешь, жаль мне с ней расставаться, – как-то рассеянно проговорила Ксения, барабаня длинными пальцами по маленькой своей сумочке. – Жаль...
-  Думаешь, дороже будет стоить?
-  Да не в деньгах дело, Маша! Говорят, что денег много не бывает, - усмехнулась Ксения Андреевна. – Врут люди! Я просто задыхаюсь от их количества... Нет, просто эта вещица, как отрезок жизни: расстанусь с ней – словно жизни кусок выкину! Нет, не стану продавать! Пусть себе хранится, правда?
-  Не думала, чо ты такая суеверная, - поежилась подруга. – Да ну тебя! А Наташка твоя когда собирается в Амстердам этот?
-  Да скоро, скоро, дорогая! Пока побудешь у меня в Лондоне, она прилетит. Позвонит еще. Смотри, какое розовое облако и тени какие-то на нем... как люди, правда? А рожать буду дома, в Питере. Очень хочу видеть родные лица, когда выйду с ребенком на порог роддома.
-  Да это и так люди, глянь, глянь, Ксюш! Сколько их? Трое... а вон там, на самом краю, детки маленькие... Господи, на все твоя воля! – перекрестилась Мария Павловна, провожая облако глазами.

Ксения Андреевна сидела молча, не сводя глаз с женщины в длинной белой одежде, которая стояла на самом краю облака и протягивала к ней свои прозрачные руки. «Мама, мамочка, - шептала богатейшая женщина, не веря своим глазам, и повторяла снова и снова. – Мамочка моя... ». Она видела, как шевелятся губы матери, которая старалась ей что-то сказать, произнося очень короткое слово. Ах, если бы она умела читать по губам, она прочла бы одно-единое слово, которое повторяла мать, и это было слово: сон!   

А на Питер опускалась ночь. В окна заглядывали звезды, рассыпанные рогатым месяцем. Прохожие наслаждались весенним вечером, тихой погодой.
Наташа и Артем гуляли по набережной, и девушка рассказывала о тайфуне, который пришлось наблюдать на далеком и загадочном острове Сахалине. Парень внимательно слушал, любуясь бездонностью ее голубых глаз, мягкой улыбкой, ямочками на щеках.
Им было хорошо вдвоем.

Над городом плыли темные облака. Одно из них опустилось совсем низко и медленно качалось над головами молодых людей, едва не задевая их. На облаке в белых одеждах стояли мужчина и светловолосая женщина. Они с улыбкой смотрели вниз, прощаясь с городом, с детьми и внуками навсегда.

 Наташа и Артем как по команде подняли головы и помахали проплывающему над их головами облаку: прощай! Словно поняв их, оно уплывало вдаль, а девушка и ее спутник, проводив его глазами, медленно пошли дальше, очарованные красотой и покоем, разлитым в природе.

-  Господи, как же здорово дома! – время от времени восклицала Наташа. – Как красиво, Господи!
-  Не поминай всуе имя Его! – донесся до нее еле слышный шепот или... шелест?

Наташа оглянулась: никого постороннего рядом не было, только ветки деревьев раскачивал легкий весенний ветер да уплывало к горизонту белое облачко.

-  Ты слышал? - повернулась Наташа к Артему. - Слышал?
-  Как шепчет весна? Слышал, конечно, и готов слушать это всю ночь!

Их ожидала впереди целая жизнь, но это будет  уже совсем другая история...