Какие рукописи не горят 5

                Продолжение.

      Что общего могло быть между  рукописью Герберта Аврилакского и  романом Мастера о Пилате? Апокалиптический и эсхатологический характер.
      На первый взгляд, ничего подобного в  романе Мастера нет: в нём нет речи ни о конце света, ни о Страшном суде, ни о том, что должно последовать потом. Но это только на первый взгляд. 
      В романе Мастера встреча Пилата с Иешуа представлена как эпохальная встреча – причём, эпохальная и в плане личной судьбы Пилата, и в плане всемирно-историческом. Это роман об утрате римскими ценностями (политической власти) своей прежней силы при столкновении с новыми христианскими ценностями (человечности, милосердия), о конце старого мира (света) и рождении нового. 
      Сталкиваясь в сознании Пилата, эти противоположные ценности  порождают конфликт, который разрешается «муками совести» Пилата (Страшным судом для него лично) и его последующим освобождением и прощением в «иной жизни». С этой точки в романе Мастера есть все основания видеть художественное откровение о том, что случилось с Пилатом после того, как в нём умер римлянин и в «муках совести» родился христианин.         
      Нетрудно заметить, что Булгаков тем самым вступает в спор с советской революционной идеологией, согласно которой победа нового мира над старым заключается в смене социально-экономического строя, а преображение человека в результате разрушения «старого мира», если и не произойдёт  автоматически, само собой, то всё же является следствием такой смены.
     В «Мастере и Маргарите» писатель стремиться доказать противоположное – никаких кардинальных изменений в человеке (во всяком случае, в большинстве людей) не произойдёт без задействования в этом процессе «высшей инстанции». И здесь его позиция сходится с позицией русских символистов, которые предчувствовали грядущую революцию («конец света»), мечтая о ней как о духовной трансформации, духовном преображении человеческой природы на основании обновлённого  христианства.               
     Все сатирические персонажи и сатирические московские сцены «Мастера и Маргариты» как раз об этом: уродства новой советской жизни - никакие не «буржуазные пережитки», а её собственные порождения;  потому что негативные проявляния человеческой природы революция не преодолела, а, наоборот, только способствовала их проявлению.
    В чём писатель был прав, а в чём с ним трудно согласиться в его отношении к социалистической революции,  – это другой вопрос.  А пока задача выяснить, что именно хотел сказать, какие смыслы были заложены им в «Мастера и Маргариту», 
    Так вот роман Мастера о Пилате, - это роман о подлинной человеческой революции, как её понимал Михаил Афанасьевич, следуя в этом понимании идее нравственной революции И.Канта. Только такая революция означала бы   новое начало. 
    Что же касается Герберта Аврилакского, то его предсказание о грядущем  1 января 1000-го года конце света имело далеко идущие последствия. Оно определило собой почти всё 11-е столетие, увенчавшись началом крестовых походов.
    После астрологического провала папы СильвестраII, церковь вынуждена была переносить сроки наступления конца света, и  европейское население продолжало пребывать во взвинченно-экзальтированном состоянии.
     А на волне этой экзальтации возникло крестоносное движение. Первыми крестоносцами двигала уверенность, что они живут накануне Страшного суда и что до его наступления надо обеспечить себе спасение. Поначалу количество  простолюдинов, включая женщин, стариков и детей, ничем не вооружённых, двинулось на Восток в поисках спасения, где и было перебито турками. Однако жаждой спасения в преддверии конца света и  Страшного суда были охвачены и первые рыцари-крестоносцы.
      Участниками крестовых походов были и провансальские рыцари–трубадуры, создатели культа Прекрасной Дамы. Как раз в период крестовых походов  на юг Франции была занесена гностическая ересь. Из Болгарии проникли идеи богомилов, которые здесь получили название катаров (от греч. катар – чистый), а по г. Альби, жители которого обратились в катаризм, - альбигойцев.
      Таким образом, от имени Герберта Аврилакского «прямая дорожка» истории ведёт и к рыцарям- альбигойцам тоже. Да и вообще к рыцарству как таковому, потому что именно Крестовые походы способствовали развитию рыцарской культуры и идеалов, формированию образа рыцаря, который закрепился в культуре. А "шайка Воланда" ведь состоит из рыцарей. 

                Продолжение следует.