Онегин, Глава 6, строфа 33. Эпиграммы и дуэли

Эта строфа идет после описания дуэли и должна объяснить, что чувствовал Онегин.  Она довольно сложна для понимания:

XXXIII
 
 
Приятно дерзкой эпиграммой
Взбесить оплошного врага;
Приятно зреть, как он, упрямо
Склонив бодливые рога,
Невольно в зеркало глядится
И узнавать себя стыдится;
Приятней, если он, друзья,
Завоет сдуру: это я!
Еще приятнее в молчанье
Ему готовить честный гроб
И тихо целить в бледный лоб
На благородном расстоянье;
Но отослать его к отцам
Едва ль приятно будет вам.

Это - речь Лирического героя этого лирического романа.
Речь идет о некоторой типичной ситуации, когда вражда  побуждает Лирического героя написать эпиграмму на врага. Эпиграмма вызывает бешенство этого врага, и это,  в свою очередь, ведет к дуэли. И, что самое интересное  — и бешенство врага, и возможность  целиться во  врага приятны. Хотя убить его было бы неприятно.

Эпиграммы обычно были оскорбительными, и это верно и про пушкинские эпиграммы. То есть речь идет о том, что Лирическому герою приятно оскорбить человека,   приятно и готовиться его убить на дуэли. 

Но смысл строфы не в том, что Лирический герой кровожаден. Скорее наоборот.

  Все знают, что у дуэли есть неприятная сторона: можно оказаться убитым, особенно если не удается убить противника. Значит, дуэлянт должен заботиться о том, чтобы убить врага.  Но лирического героя именно этот  исход,  смерть врага,  и беспокоит.

Я хочу разобраться, что все это значит в  контексте романа "Евгений Онегин".

1.  Враг. Кто были враги Лирического героя? 
Деревенская публика, которая обозвала Онегина "фармазоном",  наверняка была враждебной и к лирическому герою.  Но он не считал бы никого из этой публики своим врагом. Они фигурируют под коллективным именем "все". Там нет индивидуальностей, которые могли бы стать целью эпиграммы. 

Зарецкий кажется более вероятным кандидатом на первый взгляд. Его портрет написан как эпиграмма. Но даже если бы у Зарецкого был прототип,  и  он узнал себя а романе, он не стал бы вызывать Пушкина на дуэль: дуэль была нужна, чтобы защитить свою честь, а чести у Зарецкого не было. Он был известен как бесчестный человек.

Остаются только люди света в Петербурге. Мы можем обратиться к восьмой главе, чтобы представить себе суть конфликтов, которые вели к желанию Пушкина оскорбить противника эпиграммой и целить в его "бледный лоб".

Вот здесь есть самый подходящий кандидат: (воображаемый) критик, которы1 не только потешается над Онегиным, но и дает непрошенные советы Лирическому герою (Пушкину), как нужно продолжать роман.

— Давно ли к нам он занесен?

VIII.
Все тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит также чудака?
Скажите: чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль просто будет добрый малый,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет...

Это высокомерная, хамская атака вызывает справедливый гнев Лирического героя:

IX.
— Зачем же так неблагосклонно
Вы отзываетесь о нем?
За то ль, что мы неугомонно
Хлопочем, судим обо всем,
Что пылких душ неосторожность
Самолюбивую ничтожность
Иль оскорбляет, иль смешит,
Что ум, любя простор, теснит,
Что слишком часто разговоры
Принять мы рады за дела,
Что глупость ветрена и зла,
Что важным людям важны вздоры
И что посредственность одна
Нам по плечу и не странна?

В ответ на оскорбительную речь,  Лирический герой назвал критика и подобных ему  "самолюбивой ничтожностью". Вот здесь мы видим, кто есть враг: это человек злой, агрессивный,  нетерпимый к "уму" и  "пылкому сердцу", насаждающий единообразие и послушность в обществе.  Понятно, что Лирический герой всегда чувствовал себя во враждебном окружении, и едкое слово было его способом самозащиты и самосохранения. 

2. Эпиграммы.
Эпиграммы были чем-то вроде сегодняшних социальных сетей: едкое слово распространялось по сети знакомых, и чем оно было остроумней и неожиданней, чем легче оно запоминалось, тем дальше распространялось. Многие эпиграммы смешивали человека с грязью (хотя были и дружеские насмешки). Пушкин часто писал эпиграммы на тех, кто имел более высокий статус: это был способ сравняться. Во многих случаях имя человека  не указывалось.  Эпиграммы были как загадки: узнать человека по утрированным приметам. И тогда, если объект насмешки узнавал себя и вызвал автора на дуэль, это было высочайшим критерием успеха.


3. Приятно целить.
Если представить себе этого наглого критика как оппонента, то это становится понятным. Мне тоже было бы приятно в него целить. В его лице можно видеть целый класс наглых криков.

4. Убить неприятно
 Мы возвращаемся к пушкинскому духовному персонализму.  В  глубине души Лирический герой знал, что перед ним — не схема, а человек. "Самолюбивая ничтожность" — это только одна сторона этого человека.  В отличие от Онегина, Лирический герой точно знал, что убить будет неприятно, это повлечет внутренний конфликт. Убийство не совместимо с его собственной личностью.  И его это должно было бы остановить.

5. Онегин и Ленский
На именинах Татьяны Онегин хорошо танцевал с невестой Ленского, оказывал ей исключительное внимание, и она не скрывала своего удовольствия.  Сцена дополнялась видимым шоком и негодованием Ленского от такого незапланированного развлечения. Онегин не нарушал правил поведения. Сам Ленский выставил себя в смешном виде, сделав скандал из этих танцев.  Танцы были козырем Онегина, и он использовал танец вместо эпиграммы, чтобы взбесить Ленского.

Если честь Ленского и была задета, то виноват был сам Ленский (и, наверное, Ольга, которая предпочла не замечать возмущения своего жениха).  Пушкин показывает, что Ленский  хотел убить Онегина, и это было главной целью вызова. Онегин не мог не понимать этого. Возможно, это было одной из причин того, что Онегин не отказался от дуэли. 

Но после этой дуэли и  гибели Ленского и сам Онегин исчезает из романа, как если бы он убил и себя тоже.