Смерть генерала. Грей

Арина Владимировна перешла на противоположную сторону и медленно побрела вперед, пытаясь вспомнить, была ли она когда-нибудь тут, а может, даже гуляла в молодым курсантом военного училища по этой улице?

Но все очень сильно изменилось. Всюду появились новые здания, открылись кафе, магазины и магазинчики, называемые теперь "шопами", стихийные рынки, на которых продавалось все, начиная от квашеной капусты и заканчивая шубами и шапками.

"Едва ли я смогу узнать теперь город, в котором не была лет двадцать пять, - думала идущая по улице женщина. - И устала я очень. Сейчас бы горячую грелку, горячего домашнего чая да покрепче, лечь бы на диван, вытянуть ноги и укрыться мягким пледом...". Она посмотрела на часы: до поезда еще далеко.

Проходя мимо какого-то бульвара, решила присесть на одну из многочисленных скамеек, занесенных сейчас снегом. Смахнув его с краешка, села и огляделась.

Ветер, кажется, утих. Осадков тоже почти не было, но в воздухе по-прежнему словно стоял туман, из которого вынырнула собака, направлявшаяся прямо к Арине. Подойдя поближе, собака остановилась, глядя на человека, не зная, чего от него ждать.

-  Иди, иди сюда! - позвала женщина четвероногую бродяжку, - Не бойся, я тебя не обижу.

Собака сделала шаг в сторону позвавшего ее человека и опять остановилась.

-  Да ты овчарка? - удивилась Арина. - Кто же выгнал тебя из дома? И с ошейником, - размышляла она вслух. - Такая худющая, Боже мой! Иди, иди ко мне! - настойчиво повторяла она, а сама уже доставала из сумки пакет с недоеденной курицей, которую брала с собой в дорогу и косточками, забыв их выбросить в мусорный контейнер. - Вот видишь, сейчас я угощу тебя, дорогая! И рыбу ты съешь, конечно (она без косточек), и хлеб тоже... Кто знает, когда тебе еще удастся поесть... Хорошая собачка! Иди, иди ко мне!

Собака, видя перед собой столько еды, разложенной на белой хрустящей бумаге, подошла к скамейке и тревожно, вопросительно посмотрела на человека.

-  Ешь, можно! - приказала Арина.

Наклонившись, голодное животное принялось за еду. Сначала была съедена курица. Дохрустывая последнюю косточку, овчарка с благодарностью посмотрела на сидящую на скамейке женщину. Потом она деликатно съела рыбу, именно - деликатно, что очень удивило Арину.

-  Ты прямо собака-аристократка, - протянула к ней руку женщина. - Можно я тебя поглажу, дорогая?  Не схватишь меня за палец, нет? Молодец, хорошая собачка, хорошая! - приговаривала Арина, проводя рукой по собачьей спине, ощущая под кожей выпирающие кости. - Ты, наверное, давно бродишь тут? Эх, если б ты могла говорить! Ты знаешь, я забрала бы тебя с собой, но мой дом далеко. А в самолет, как известно, с собаками нельзя... Пропадешь ты тут, - сокрушалась накормившая овчарку гостья Петербурга, сворачивая бумагу, на которой несколько минут назад лежало угощение для собаки. - Как же тебя звать? Может, Джерри? Ты ведь мальчик.

Собака сидела перед накормившим ее человеком и внимательно смотрела ему прямо в глаза.

-  Ну, скажешь ты мне свою кличку? Джой? Нет? Тогда, может, Малыш? Или Полкан? А может, Вулкан? Вижу, что не угадала... Как же называл тебя хозяин?

Услышав знакомое слово, овчарка встала и огляделась. Никого поблизости не было, только падало опять сверху это белое, холодное, мокрое...

-  Постой, дорогая! - осенило вдруг Арину. - Может быть, тебя зовут Грей? Ну, конечно же, Грей! - видя, как вскочила овчарка и как она стала бегать вокруг нее, убедительно воскликнула женщина. - Значит, хозяин называл тебя - Грей? И где твой дом? - она ласково чесала собаку за ушками. - У меня тоже есть верный друг, Росс. Вы бы непременно подружились... Ах, если бы я могла взять тебя домой!

Арина Владимировна встала: надо было ехать на вокзал. Там можно будет сесть поближе к батарее и хоть немного погреться. Снегопад этот ей порядком надоел.

Собака крутилась под ногами. Вот она забежала вперед и оглянулась, словно зовя женщину следовать за ней.

-  Не поняла? Ты услышала знакомое слово? - проговорила Арина, стараясь понять оживление овчарки. - О чем я говорила? А-а, ты услышала слово "домой"? Конечно! Его знает любая домашняя собака... Ты хочешь, чтобы я отвела тебя - домой?

И видя, как ведет себя Грей, как он поскуливает и зовет ее за собой, Арина поглядела на часы.

-  Хорошо, пойдем! До моего поезда еще много времени, надеюсь, успею. Хорошо, Грей, веди меня домой!

Обрадованная овчарка даже подпрыгнула, стараясь лизнуть в лицо человека, которого так долго искала и неожиданно нашла. Она побежала вперед, время от времени останавливаясь и поджидая спешащую за ней женщину.

Шли они долго, шли через какие-то дворы, по узким темным улицам, переулкам. Грей вел ее своими тропами, вел самой короткой дорогой к тому дому, где жил когда-то со своим любимым Хозяином.

Изнемогая от усталости, чувствуя, что сапоги совсем промокли, Арина думала только о том, как сядет в свой вагон и сможет, наконец, вытянуть ноги, все настойчивее требовавшие отдыха. А еще она думала о своей томской квартире, где тепло и уютно, где ждал ее возвращения стаффорд по кличке Росс, оставленный на попечение подруги, которую пес хорошо знал и был по-своему к ней привязан.

Настя, томская подруга Арины, снимала квартиру. Она жила в двухкомнатной  с хозяйкой и постоянно жаловалась на последнюю.

-  Можно мы поживем у тебя, пока ты будешь в Питере? - попросила она Арину. - Ты не волнуйся: к компьютеру я Даньку не подпущу.
-  Конечно, живите! - улыбнулась хозяйка Росса. - И с компьютером твой сын уже давно на "ты". Так что это меня не беспокоит... Только, Даня, обещай не заглядывать на мой сайт и не копаться в моих "документах".

А сейчас ей самой хотелось сесть к монитору и поработать над продолжением последней книги. "Но это когда еще будет! - вздохнула Арина. - Не понимаю, зачем я распечатала написанное? А, главное, зачем взяла незаконченную рукопись с собой? Когда мне ее перечитывать? И на что я только надеялась, о чем думала, глупая тетка!"

-  Ой! - споткнулась она, налетев на остановившуюся собаку - Ты что остановился, Грей? Заблудился? Нет? Так, значит, мы пришли?

Арина посмотрела на закрытую дверь подъезда.

-  Так, домофон! А кода-то мы не знаем. Так и будем стоять тут? Что же делать? До окна на первом этаже не дотянуться, цоколь очень высокий, - размышляла вслух, когда дверь внезапно открылась, и из подъезда вышли двое рабочих в спецовках.

-  Не захлопывайте, пожалуйста! - бросилась к двери Арина  и услышала, как грозно зарычала собака, увидела, как поднялась на ее загривке шерсть. - Ты что, Грей? Фу! Нельзя! - а сама придерживала дверь.
-  Господи, Грей! - всплеснула руками сидящая в комнате вахтера пожилая дама. - Живой? А мы уж решили, что ты вслед за Хозяином отправился.
-  Значит, это ваша собака, коль вы ее узнали? - обрадовалась Арина. - Вот и хорошо. А то я спешу, мне надо...

Голос овчарки прервал ее речь. Собака уже стояла на третьей ступеньке лестницы. ведущей наверх, и требовательно звала Арину за собой.

-  За ней приглядывала Надежда Кузьминична, - крикнула вслед вахтерша, - из шестьдесят пятой квартиры, соседка... - последних слов Арина Владимировна не разобрала: она торопилась за Греем наверх, куда он стремительно рвался, оглядываясь на идущего за ним человека. Остановился он у двери с номером "66".

Встав на задние лапы, он стал скрести по металлической двери и громко, требовательно залаял. На лай собаки выглянула пожилая женщина из названной консьержкой квартиры и, как вахтерша, всплеснула руками:

-  Грей, Греюшка! Живой? Где же ты был, бедолашный? Мы тут уже решили, что тебя машина сбила или еще что сталось... А вы где его нашли? Вы знали Бориса Яковлевича? - подняла она, наконец, глаза на Арину.

Но ответить мешала собака. Она стояла у своей двери и громко лаяла.

-  Да подожди ты! - махнула рукой соседка, потом сдалась. - Ну, ладно, ладно, сейчас открою.

Она скрылась в своей квартире и вскоре вернулась, неся в одной руке миску с румяными пирожками, а в другой - связку ключей.

-  Подержите-ка пирожки, - протянула миску Арине. - Я все поняла и очень рада, что Грей вас нашел, - открывая один за другим замки, говорила соседка. - Надежда Кузьминична я... Ну, вот, входи в свой дом, входи. А то разгавкался на весь подъезд! Смотри: все на месте, - беря у Арины пирожки, приговаривала Надежда Кузьминична. - Он, это, когда ключи мне отдавал, предупредил, что Грей сам вас найдет и домой приведет. Верил своей собаке, очень любил он Грея, Борис Яковлевич ваш.

Ничего не поняв из сказанного, Арина несколько раз пыталась вставить хоть слово, все поглядывая на часы, боясь опоздать на поезд. Но Надежда Кузьминична тараторила не переставая.

-  Вот и славно, вот и хорошо! А то квартира стоит пустая, собака опять же пропала... А его, Бориса Яковлевича, как в больницу увезли, так и не привозили сюда. А зачем везти? Из больницы и схоронили, когда Богу душу отдал... Да, а Грейка все ждал, ждал. Потом как-то выскочил из подъезда и пропал... А ключи хозяин мне еще до больницы отдал, чтоб цветы поливала, - торопилась рассказать все соседка. - Только они все равно завяли... Когда он помер, так они и пропали. Выкидывать я их не стала, может, отойдут, раз вы тут.
-  Да он, может, и приходил к дому, - вставила, наконец, Арина, имея в виду бедного пса. - Да кто ж ему дверь откроет? Я что хочу сказать, Надежда Кузьминична, - тронула она руку соседки покойного хозяина квартиры, которая, раскрыв рот, смотрела в комнату.
-  Погоди, погоди, - приложила она палец к губам. - Ты только посмотри, - и показала рукой на дверь.

Арина заглянула туда. Собака стояла на задних лапах, опираясь передними на спинку стула, и смотрела на висящую над столом фотографию мужчины в маленьких круглых очках.

-  Ты только подумай, - запричитала соседка, - собака ведь, простая собака, а поглянь, как на фотогрфию Хозяина своего смотрит... Пойдем на кухню, не надо ему мешать. Он умный, Грейка, он сам все поймет... А ты что же не раздеваешься? Теперь это твой дом. Звать-то тебя как?
-  Арина Владимировна. Только не пойму я, почему это вы чужую квартиру домом моим называете? Послушайте, Надежда Кузьминична, мне ехать надо, поезд у меня в двадцать один сорок.
-  Правильно, все правильно. Он и говорил, что тебя Ариной кличут, - радостно улыбалась старая женщина. - Успеется с поездом, успеется. Я вот пирожков принесла. Почаевничай, а то ведь холодильник тут совсем пустой. А по отечеству я тебя величать не буду, постарше я тебя, чай. Уж прости старуху... Да ухожу я, ухожу, - погрозила пальцем вошедшей в кухню собаке. - Как не было Арины, так я была хороша, а теперь не нужна стала, - смеялась Надежда Кузьминична. - Ладно, девонька, закрывайся, обживайся. Если что, звони, телефон вон, за зеркалом висит, и номер мой там, сверху, на стенке записан.

Закрыв за Надеждой Кузьминичной дверь, ничего не понимающая Арина сняла пальто и мокрые сапоги и обулась в мягкие стоптанные тапочки, стоящие в коридоре на полке для обуви. Потом включила свет в зале и огляделась. Все: диван, стулья, кресла - было затянуто белыми простынями.

-  Прямо, как в горьковских пьесах, - удивилась женщина.- Что же делать, Грей? Ехать надо, а устала так, что с ног валюсь. Может, завтра? Сейчас искупаемся, да? Сначала я, потом тебя выкупаю. Есть хочешь? Надежда Кузьминична вон пирожков принесла. Добрая женщина, правда? И ладно, что пропадет билет на поезд, новый куплю.

Арина Владимировна стала снимать простыни с мебели и увидела, что все в комнате старинное, такой никто давно не пользуется. Шкафы, шкафчики, еще какие-то непонятные предметы, о которых Арина не имела никакого представления, зачем они, для чего - стояли в строгом порядке.

-  Странный все-таки вкус был у твоего Хозяина, Грей! Таких вещей, наверное, не было даже у Плюшкина... Не мне его судить, конечно. Хорошо, что каждая вещь блестит, хоть давненько ее не протирали... Сейчас вот пыль соберу, полы вымою... И - что, что я проведу тут одну только ночь, зато в чистой квартире, правда?

Она подвернула брюки и рукава свитора и пошла в туалет в надежде найти там ведро и половую тряпку.

-  Где же им еще быть, как не в туалете? - разговаривала она с собакой. - Сейчас у нас будет чисто, запах пыли исчезнет.

И в самом деле, за унитазом просторного туалета стояло пластмассовое зеленое ведро с красной ручкой, а в нем - механическая швабра с пересохшей без долгого употребления губкой.

-  Ничего, ничего! - приговаривала Арина, разминая руками намоченную губку. - Давай, давай, не упрямься, становись мягче!

Уборка была закончена примерно через час, и  новая знакомая собаки Бориса Яковлевича стала наливать ванну, предварительно тщательно ее вычистив.

-  Смотри, какой молодец твой Хозяин: все у него есть, все разложено по полочкам, - разглядывая содержимое шкафчика в ванной, приговаривала женщина. - А тут что? - взяла с нижней полки все того же шкафчика металлическую коробку (в таких раньше кипятили шприцы). - О, написана твоя кличка, Грей. Посмотрим...

В коробке оказалось все, что было необходимо собаке именно сейчас: таблетки от глистов, маленькая баночка с мазью "Ям", платиковые ампулы с жидкостью от блох, клещей и прочей нечисти, которыми страдают не только бездомные животные.

-  Вот здорово, Грей! Они даже не просрочены. Сразу тебя и полечим. Правда, противоблошиное средство надо смыть через три дня, но даже если этого сделать будет некому, от паразитов ты избавишься надолго.

Войдя в соседнюю комнату, женщина подошла к фотографии на стене и стала внимательно разглядывать  лицо изображенного на ней человека.

Лысый, с маленькими глазками, скрытыми стеклами круглых очков, он смотрел прямо на нее. Прямой с горбинко нос, упрямый, волевой подбородок с ямочкой, тонкие сжатые губы. Наверно, он был худощавый, но точно сказать этого было нельзя, потому что на фотографии было только лицо, одно лицо.

-  Очень похож на Антона Семеновича... Макаренко, - пояснила она Грею . - А что там? - открыла Арина еще одну дверь, нащупала на стене выключатель и щелкнула им.

-  Это, видно, кабинет хозяина, - сказала собаке, сопровождавшей ее повсюду. - Ого, сколько книг!

Вся стена напротив была заставлена стеллажами, заполненными книгами, толстыми и тонкими, в разных переплетах, разных размеров.

-  Борис Яковлевич любил читать? А, впрочем, что ему еще было делать? Ни семьи, ни детей... О чем это твердила соседка?

Арина внимательно рассматривала комнату. У самого окна, в углу, стоял массивный стол красного дерева. "Такие были, наверное, в канцелярии самого царя, - усмехнулась про себя. - Вон, какой огромный! А ящиков сколько! Интересно, что в них?"

На углу стола, слева, стоял зачехленный компьютер с клавиатурой и лампа под зеленым абажуром. Справа на столе - карандашница с остро заточенными карандашами. В специальном углублении в ней лежал ластик. Мягкий диван, обтянутый коричневой кожей, находился  рядом с письменным столом; два таких же кресла и маленький журнальный  столик на изогнутых ножках, несколько выше современных, занимали место у двери из зала.

Закончив осмотр, Арина погасила свет и вышла из комнаты.
-  Ладно, Грей, пойдем купаться!