Как Слепец, Молодец и Глядец Морок победили

В стародавние времена жил-был в одной деревушке старый охотник. Было у него три сына, каждый по-своему наделённый и отмеченный судьбой.


Старший сын с малых лет зрения лишился: ещё мальцом он так испугался чёрного ворона, что тот прямо возле лица каркнул — от страшного испуга померкли у него глаза, хоть сами по себе остались целы. С тех пор прозвали парня Слепцом.
Но хоть не видел он света белого, зато обострились другие чувства: нюх у Слепца стал как у гончей собаки, а слух — как у лесного зверя. Он по лёгкому шороху травы слышал, где мышь пробежит, по едва уловимому запаху мог грозу заранее почуять.


Средний сын удался силушкой богатырскою да удалью молодецкою — поэтому люди звали его Молодцом. Крепок он был телом, да вот в делах нередко бывал невнимателен. Поверит на авось, глянет мельком — и махнёт рукой. Сколько раз бывало: поручит ему отец забор поправить или подкову коню подбить, так он смело примется, да в спешке гвоздь криво забьёт или подкову навыворот прибьёт — не доглядит.
Силы у Молодца было хоть отбавляй, а вот зоркости да терпения не хватало: видел он широко да поверхностно, не вникая в детали.


Младший же сын рос тихим да любопытным. Звали его Глядец, ибо любил он глазами работать — всё рассматривал, замечал каждую мелочь. С детства в траве разглядывал букашек да паучков, мог кузнечику все лапки разглядеть и пылинки на цветке приметить. Подросши, ходил с отцом на охоту: там Глядец выискивал высоко на деревьях белок, вдаль смотрел пристально — бывало, заметит оленя за семью вёрст, словно орёл мышку примечает. И вблизи глаз у него был острый: урони кто иголку в траву — он её отыщет. Даже ночью Глядец не терялся: любил глядеть на звёзды и при слабом свете луны дорогу различал. Да только одно в нём дивно было: увлечётся дальними красотами аль чудесами мельчайшими — и порой не видит того, что прямо под носом творится.
Случалось, мать поставит перед ним кружку, а он по всей избе её глазами ищет — а кружка-то вот она, рядом! Так и прозвали мальца Глядецом — за зоркий глаз и любовь всё высматривать, хоть иной раз и пропустит самое очевидное.


Много лет жили братья с отцом да матерью дружно, горя не знали. Да случилась в тех краях беда невиданная. Подкрался из чащи лесной зловещий дух по имени Вид. Не простой то был разбойник — дух тьмы и морока, что лишает человека зрения.


Хитёр был Вид: искал он людские слабости да через них и отнимал глаза у человека. Кого страхом одолеет — тот от ужаса слепнет; кого гордыней да самоуверенностью проймёт — у того глаза словно замыливаются, по сторонам не глядят; на кого морок нашлёт — тот блуждает, ничего перед собой не видя.


Давняя молва шла, что силой такой нечистой малый лесной дух Вий обладал — может, это сам он и был, только прозвался иначе. Так или иначе, задумал Вид погубить весь честной люд в том краю, всех до единого зрения лишить, чтобы бродили во тьме вечной и к погибели шли.


В чаще дремучей испокон веков росли могучие деревья — лесные великаны, что берегли дневной свет. Вид их одолел: завял вековой дуб, почернели высокие сосны. Солнце скрылось,
будто вечная ночь на землю легла — тьма чёрная, непроглядная, ни звёздочки тебе, ни месяца. Дошло до того, что ни вдаль, ни прямо под носом никто ничего разглядеть не мог. Птицы о стволы бьются, звери спотыкаются, люди свои дома на ощупь находят. Распустил тогда Вид по лесам и селениям слуг своих — духов тумана да воронов чёрных. Летают они повсюду, глаза людям пеленою застилают. Стали все ходить, словно слепые, страх да отчаяние охватили народ.


Заплакали люди в селениях: «Пропадаем во тьме кромешной! Неужто никто лиходея не одолеет?» Охотник-старик, отец братьев, и тот теперь по избе на ощупь бродит — зрение его совсем ослабело. Собрал он сыновей, голос дрожит, слеза по щеке: «Что же делать нам, дети? Неужто так и жить теперь без света? Кто избавит нас от морока нечистого?»


Тут вышел вперёд старший сын, Слепец, и тихо молвил:
— Я тьмы не боюсь. Я во тьме с детства живу, меня ею не запугаешь. Пойду-ка с Вида спрос держать — за все людские слёзы!


Поднялся средний, Молодец, кулаки сжал:
— Зрячий я иль слепой — а силу мою никто не отменял! Догнать бы только злодея — так я его голыми руками задавлю или из лесу вон вышвырну, будь он хоть дух, хоть человек!


А младший Глядец глаза свои острые прикрыл на миг ладонью, да и говорит:
— Верно, братья. Многое я вижу и далёкое, да настала пора и вокруг себя оглядеться. Вместе мы сумеем этот морок рассеять — чувствую сердцем. Пойдём, прогонять тьму и людям зрячесть возвращать!


Благословили отец с матерью сыновей в путь-дорогу. Мать им в дорогу торбу дала — хлебца, соли, да пучок целебных трав, чтобы раны лечить. Отец на пороге перекрестил их и наказ напоследок дал:
— Идите, дети, да вернитесь с победой. Помните: вместе вы — сила несокрушимая, а разлучит вас тьма — пропадёте.
Поклонились сыновья родителям, обнялись — и отправились прямиком в тёмный лес искать логово злого Вида.


Долго ли коротко ли шли братья, вскоре вступили они в чащу лесную. Там уж и вовсе стояла ночь непроглядная: ни просвета, ни лучика. Деревья кругом мёртвые, листья опали, ветви словно кривые руки тянутся, цепляются. Шагу ступить — всюду коряги да ямы, болотной сыростью тянет.

Глядец идёт вперед, вдаль глядит — да ничего его острый глаз не берёт, будто густой туман стеной стоит. Молодец сначала напролом пошёл — чуть было в волчью яму не угодил, да братья его удержали. Поняли тогда братья, что в такой тьме зрение слабый помощник. Стали они плечом к плечу продираться, да тяжко: ничегошеньки вокруг не видно.


Тут Слепец говорит:
— Дайте-ка мне вперёд выйти: мои-то глаза в ушах да в носу службу несут.
Братья согласились. Слепец и пошёл впереди, закрыл свои невидящие очи и давай носом воздух тянуть, ухом ветер ловить. Чует: направо от тропы пахнуло водой застойной — там болото гиблое. Налево потянуло гарью да дымком — верно, омут нечистый впереди или трясина прогнившая. А прямо сквозь гниль болотную пробивается лёгкое дуновение свежести, хвойным духом пахнуло.
— Сюда, братья! — велел Слепец, указывая
прямо вперёд.
Повёл он их напрямик, местами петляя меж пней наощупь да прислушиваясь, где земля суше. Недолго мучились: вскоре Слепец вывел братьев на старую, заросшую мхом, но твёрдую тропку. Так и двинулись далее: Слепец впереди путь чутьём нащупывает, Глядец позади зорко оглядывает, чтобы враг какой сзади не подкрался, а Молодец посередке идёт — посохом дорогу прощупывает да братией, если что, подстраховывает.

Шли они, шли по той тропе, как вдруг она оборвалась на тёмной полянке. Куда дальше — не видно: вокруг лишь мрак да стволы обгорелые. Хотели уже братья наугад направление взять, как уловил Слепец под ногами тихий шёпот. Присел он, рукой в траве пошарил — а там кружком сидят грибочки-говоруны, фонариками-светлячками впотьмах поблёскивают. Шепчутся грибки тонюсенькими голосками, будто предупреждают о чём-то. Наклонился Слепец, ухо к земле приложил — слышит: грибной дух подсказывает ему, что прямо по курсу впереди трясина окаянная, нечистой силой насланная, а обходный путь — направо, через бурелом. Поблагодарил Слепец лесных помощников и повёл братьев вправо, в обход проклятого болота.


Только выбрали они верную сторону, как упёрлись в чащу непролазную: деревья там навалены друг на друга, переплелись сучьями, колючий кустарник стеной стоит. Решил Молодец силой напрямик пробиться: схватил он сук поздоровее да ну им махать, кусты разметать. Рубит, метёт изо всех сил, а ветки словно живые — пружинят да назад смыкаются, опять перед носом сплетаются, как колдовские объятья. Тяжко. И вдруг слышат братья: впереди, за зарослями, будто кто стонет от боли, рычит протяжно.
— Эй, кто тут? — крикнул Молодец и, не дожидаясь ответа, полез сквозь кусты на голос. Продрался и видит — перед ним огромный медведь в беду попал. Повалилось дерево и придавило косолапому бок; ревёт медведь, когтями гнилушку раздирает, а спастись не может. Видно, тёмные слуги Вида постарались — либо ловушку здесь понаставили, либо бурелом нагнали, вот зверь и угодил.


Не раздумывая бросился Молодец на подмогу.
Схватил он ствол поваленный, упёрся плечом, напрягся — и приподнял дерево достаточно, чтоб медведь сумел вывернуться и лапы свои высвободить. Выбрался косолапый из-под дерева, весь дрожит — то ли от ран, то ли от слепоты той же. Смотрит он мутными глазами и не разберёт, кто перед ним: зрение-то мороком затянуто. Зарычал было медведь грозно, но Слепец ему ласково молвил:
— Полно, хозяин лесной, не бойся, мы не обидим! — а Молодец тем временем по загривку косолапого погладил успокаивающе.
Чует медведь: не враги пришли, а спасители. Заревел он благодарно и вдруг человеческим голосом промолвил:
— Спасибо вам, добры молодцы! Недели две уж маюсь тут: тьма вокруг — ничего не видно, вот и угодил в этот деревянный капкан. Выручили вы меня — теперь и я вам помогу, чем смогу. Куда путь держите?


Рассказали братья, что идут злого духа тьмы прогонять, людям зрение возвращать. Медведь только лапой о землю стукнул:
— Давненько жду, когда кто-нибудь отважится на такое дело. Я ведь в этих лесах старожил.
Как Вид тьму напустил, у меня глаза тоже помутнели. Да только нос да уши мои злу не подвластны — чую, где правда, а где морока наврали. Проведу-ка я вас сквозь чащу там, где никакой глаз дороги не найдёт!
— А с этими зарослями что же делать? Их ведь не пройти, — покачал головой Молодец, оглядывая бурелом.
— А мы их разом разнесём! — весело прорычал медведь.


Тут косолапый напряг свою богатырскую силушку: привстал на задние лапы и ну коряги да колючие кусты разбрасывать в стороны, словно пушинки. Молодец же рядом: то бревно подковырнёт и отбросит, то камень тяжёлый отвалит. Вдвоём с косолапым они быстро пробили в гуще просеку. Ветки трещат, пни перелетают — нет-нет, да и блеснёт впереди просвет.


Наконец раздвинули братья с медведем последние сплетения ветвей — и выбрались на простор, из чащи непролазной.
Передохнуть бы им малость, да рано: слышат — впереди что-то шумит. Прислушался Слепец: вода шумит, ревёт. Точно — вышли путники к реке широкой. Течёт река быстрая, тёмная,
берега у неё топкие, ни брода, ни моста поблизости не видно. Когда-то, помнится, стоял тут через реку мосток, да видно, слуги Вида и его разрушили: обгорелые сваи да брёвна торчат из воды. Задумались братья, как быть. Плыть вплавь — опасно, струя сильна, да и в холодной темени можно в водоворот попасть.

Поводил тут медведь носом, принюхиваясь, прислушался к лесу на том берегу — и как взревёт громко над рекой! Эхо покатилось да покатилось вдаль. Вскорости из прибрежных зарослей на противоположном берегу показался большой тёмный силуэт с ветвистыми рогами.


 Лось — лесной великан — вышел к воде, застыл, прислушиваясь.
— Эй, братец Лось! Выручи-помоги нам переправиться! — гаркнул медведь через реку.
Лось мотнул рогатой головой и тяжёлым шагом направился вдоль своего берега, вынюхивая место получше. Приметил он чуть выше по течению старую сосну, что давно накренилась над водой. Разбежался могучий зверь, да как ударит грудью в ствол! Затрещало дерево и рухнуло поперёк реки — от одного берега до другого легло, словно готовый мост. Тут и
медведь со своей стороны времени не терял: навалился лапами на сухостойное бревно и столкнул его с берега в воду рядом с первым. Переплелись сучья двух упавших деревьев — получился мосток шершавый, да всё ж проходимый.


Вошёл медведь первым на этот шаткий мост, притопнул для прока — держит!
— Проходите, люди добрые! — перекликнулся через реку лось.
Братья перекрестились и двинулись по этому настилу гуськом, один за другим, балансируя руками. Вода под ногами бурлит, мост покачивается, но, к счастью, выдержал. Так перебрались путники на тот берег благополучно, вслед за ними медведь и лось по упавшим стволам перебрались.


На другом берегу братья сердечно поблагодарили своих новых друзей за помощь.
— Дальше, вижу, путь ваш к самому Чёрному Логову лежит, — проговорил лось, опуская голову. — Туда мне ходу нет. Я здесь останусь, порядок в лесу наведу, да наш мост сберегу, чтобы и назад дорога была.
— И мне пора в свои дебри, — молвил медведь,
— надо зверя слепого по лесу вывести да растерявшихся собрать, а то сбились все без глазу. А вы ступайте с Богом, гоните супостата!


Поклонились братья Медведю и Лосю в пояс, попрощались тепло. Лось взмахнул могучими рогами и скрылся в зарослях, медведь развернулся и потопал лесной тропой назад. А три брата пошли дальше — туда, куда указывали им звериный слух и нюх: к самому сердцу чёрного леса, где пряталось логово духа Вида.


Шли они ещё долго. Ночь тем временем тянулась бесконечно — уж и утро близко быть должно, да сквозь колдовскую тьму не разобрать. Устали путники: у Молодца дыхание сперло, Слепец хоть и не видит, а тоже немало сил потратил, у Глядца глаза от напряжения разболелись. Решили братья небольшой привал устроить под огромным дубом, который рос на окраине топкого болота, весь почерневший от ведьмовства. Присели на корни, перекусили хлебцем матушкиным, да глотнули из фляги водицы студёной. Медлить было опасно, но и без отдыху идти нельзя — вот и полегли они на часок прямо на земле влажной, договорившись караул по очереди нести.


Глядец вызвался первым дозор держать, остальные задремали, укрывшись в плащи. Тихо кругом, лишь ветрец лист сухой шелестит, да из болота булькает время от времени. Вдруг слышит Глядец — над головой: «Ух-ух!» Посмотрел вверх: на суку почерневшего дуба сидит большая сова, глаза жёлтые горят, словно две свечечки. Сова та была непростая — недаром её прозвали в лесу мудрицей. Наклонила она голову набок и заговорила тихим человеческим голосом, чтобы остальных не будить:
— Вижу, недаром вы в эти края зашли. Знаю, кого ищете, добрые молодцы. Близко уж логово Вида — совсем рядом, за болотцем Тайным. Да берегитесь: насылает он на непрошеных гостей морок лютый — страхи ложные, видения обманные. Советом вам помогу: зрите сердцем, не одним глазами. А я вас по болоту проведу ночному, а там уж и рассвет близок.


Поблагодарил Глядец сову-помощницу. Разбудил он братьев тихонько, рассказал, что молвила мудрая птица. Стали они снаряжаться в путь, а сова с ветки сорвалась, вниз планируя, и крылом им махнула, мол — идите за мной.


Отправились братья вслед за совой через топкую трясину. Земля под ногами зыбкая, предательская: ступишь не глядя — того и гляди засосёт. Да не зря с ними была сова: она летит впереди низко над землёй, петляет — где кружком облетит место, там кочка надёжная, можно ступать; а как ухнет предупреждающе, там гиблое место, газ болотный или омут — его Слепец чутким ухом заблаговременно расслышит, остановит братьев. Молодец шаг ступить собирается — прежде каждый раз посохом впереди почву прощупает, как отец его сызмальства учил. Раз лишь чуть не увяз Глядец по колено, да вовремя его подхватили. Так, оступаясь и петляя, всё же миновали они Болото Тайное — последнюю преграду на пути к логову злого духа.


И увидели наконец впереди место страшное. Лес вокруг редел, словно сам боялся приближаться к нему. Посреди чёрной поляны торчал чудовищный дуб-великан. Корни его буграми вышли наружу, прорывая землю, ветви без листьев тянулись к небу, кора почернела и потрескалась. В стволе дерева зияло чёрное дупло, точно пасть. Там и было, без сомнения,
логово Вида.


Сова, доведя их до края поляны, жалобно ухнула: дальше и ей, лесной птице, лететь боязно. Взмахнула крыльями и скрылась в ночи. Братья же остались одни перед проклятым деревом.
Только переступили они границу той мёртвой поляны, как налетела вокруг тьма живая, кромешная. Закружились тени, замелькали видения морочные. У Слепца вдруг со всех сторон раздалось хлопанье крыльев, карканье злобное — будто целая стая чёрных воронов набросилась прямо на него. Сердце у парня ёкнуло: ведь именно так когда-то один-единственный ворон лишил его зрения. Руки сами потянулись глаза закрыть, спрятаться...


Да вспомнил тут Слепец, зачем пришёл, сколько людей дома ждут помощи. И крикнул он во весь голос:
— Не возьмёшь меня, страх проклятый!
Рывком отбросил он от лица дрожащие руки, расправил плечи. Открыл Слепец свои невидящие до той поры очи и взглянул прямо на воронов, что кружили вокруг него. В тот же миг спала с него невидимая пелена: ясным светом вспыхнули у Слепца зрачки — и призрачные птицы тотчас исчезли, растаяли как дым. Впервые за многие годы Слепец увидел мир перед собой: мрачный дуб перед ним, братьев рядом, землю под ногами. Больше он не был слепцом — прозрели его глаза!


А тем временем на Молодца нашло наваждение иное. Почудилось ему, будто из чёрного дупла высунулся тощий старик с горящими красным глазами, опирающийся на сучковатый посох.
— Ах ты, недотёпа! — прохрипело видение голосом Вида. — Давай, силёнок, сразись со мной, коли сумеешь!
Молодец бросился вперёд, махнул кулаком — а старик только шасть за корень дуба. Тут же с другой стороны высунулся другой облик, дразнит:
— Ай да силушка! Да ты мимо бьёшь!
Рассердился Молодец не на шутку, стал ловить призраков — бьёт вправо, там лишь злобный хохот раздаётся; хватит влево — тень мелькнёт и пропадёт. Не может он ухватить никого, только силы зря растрачивает. Да ещё оступился в пылу — и едва в яму глубокую меж корней не угодил, в последний миг отскочил.


Перевёл дух, огляделся — а вокруг десяток худых фигур хохочут, издеваются. Тут подбежал к нему Слепец, уже зрячий, и крикнул:
— Брат, не суетись попусту! Видит Бог, всё это вокруг — морок да наваждение. Нет тут десятка врагов, один он, да прячется!
Молодец опомнился, остановился. Пот отёр, глаза протёр кулаком и стал оглядываться трезвым взглядом, уже не поддаваясь гневу.


Глядец тем временем тоже замер, перестал метаться, стряхнул с сознания чужой морок и свой острый взор направил не вдаль в поисках опасности, а близко — прямо вглубь тёмного дупла старого дуба. Там, где другим была сплошная тьма, он различил едва заметное шевеление. Присмотрелся пристально — и увидел: у самых корней дерева ютится низенькая фигурка в чёрных лохмотьях, с сучковатым посохом в костлявой руке, а из-под мохнатых бровей злобно поблёскивают два глаза, красные, будто уголёчки. Глядец мгновенно понял: вот он, хитрый злодей, притаился в укрытии, надеясь остаться невидим.


Злодей тоже почувствовал на себе пристальный взгляд — догадался, что обнаружен. Вдруг сорвалась тёмная фигура с места и метнулась из своего угла, стараясь обойти братьев кругом, по краю поляны, в спину им зайти.
— Братья, у корней дуба он, ловите его! — громко крикнул Глядец.


В этот миг где-то вдали на востоке зарделась узкая полоска рассвета. Первый за долгие дни луч солнца пробился сквозь разрыв в чёрных тучах и скользнул по поляне. Яркий пучок света упал прямо на чёрный дуб и на тёмную фигурку рядом с ним. Завизжал Вид от боли — ведь не видал он света белого не одну сотню лет. Попятился прочь от солнечного луча, закрывая лицо рукавом.


И тут откуда ни возьмись — стрелой с небес — золоторогий орёл, тот самый, что был давним другом Глядца, стремительно спикировал на злодея. Клювом да когтями ударил он духа тьмы прямо в лицо, выбив из рук костлявого старика кривой посох. Шатнулся Вид, растерялся — и тут подскочил Молодец.
Молодец с размаху накинул на духа свой дорожный плащ, словно сетью, чтобы не дался враг в бега.


Слепец, что стоял рядом, тоже не зевал: крепко сжав в руках свой дубовый посох, он размахнулся и ударил нечистого прямо туда, где сердце у него быть должно. Раздался крик нечеловеческий, на всё лесное ущелье. Чёрный дым повалил из-под плаща. Братья торопливо отбросили плащ в сторону — а под ним уж ничего нет. Лишь жалкая горстка пепла осела на корнях проклятого дуба, да и та мгновенно рассеялась вихрем. А над поляной в тот момент заметались, закружили оглушённые вороны — слуги Вида лишились колдовской силы. Каркнули они что-то в испуге и разом вспорхнули прочь, полетели на запад вслед уходящей тьме.

Светало.


В ту же минуту рассеялся зловещий мрак над лесами. Сквозь облака разлилось золотое утро, солнце вырвалось наконец на волю. Чёрный вековой дуб вздрогнул всем стволом, словно просыпаясь от тяжкого кошмара. Трррах — лопнула кора, и на голых ветвях его одна за другой распустились молоденькие зелёные листочки. Из холодной земли показались робкие лесные цветы, головки подняли навстречу солнцу. По всему краю люди и звери очнулись, будто от слепого усыпления.


Прозрели глаза, спала пелена — и каждый, кто зрение потерял было, вдруг увидел снова и не верит своему счастью, щурится от света да благодарит судьбу.


Так три брата победили силы тьмы и заново обрели утраченные глаза.

Слепец отныне уже не был слеп: радостно смотрел он на белый свет, любуясь красками мира. Первым делом взглянул он в родные матушкины глаза — и прослезился от счастья, ведь раньше знал лицо её лишь на ощупь да по голосу.


Молодец же обрёл и зоркость и внимательность: стал замечать всё, чего прежде в торопях не видел. И ягодку спелую на кусте разглядит, и гриб под листом найдёт, и след звериный в чаще высмотрит — сделался он отцу-охотнику незаменимым помощником в промысле.
А главное — увидел Молодец, как давно уж красна девица Марьюшка на него ласково глядит. Раньше он и внимания не обращал, не понимал, отчего у колодца девица при встрече стесняется да рдеет. А нынче встретился он с ней взглядом — и всё понял. Недолго думая засватал Молодец Марьюшку; сыграли свадьбу — и живут они с любовью да согласием.


Глядец же получил дар и вовсе чудесный. Остался при нём его орлиный взор — по-прежнему мог он видеть за многие вёрсты. Не пропало и ночное, совиное зрение — в темноте Глядец различал любую мелочь. Но сверх того открылось у него новое, небывалое умение: стал Глядец видеть людей насквозь. Не то чтобы платье или рубаху — душу человеческую.


Поглядит Глядец человеку в лицо — и видит, что у того на сердце творится. Стал он окружающих лучше понимать. Уж он-то не даст теперь никого в обиду — сразу приметит недоброе: морок ли снова на кого наслан, либо дурной человек злое задумал. А ещё понял Глядец, что не следует ему теперь в свои тонкие видения уходить — ведь столько важного происходит рядом. Он раз и навсегда перестал жить в мире одних чудес да иллюзий, понял цену простым вещам.


С тех пор жил Глядец, землю-матушку вокруг любуясь да людям помогая правду от кривды отличать.


Вернулись братья домой настоящими богатырями-героями. Вся деревня вышла их встречать: старики кланяются да крестятся, детвора вприпрыжку пляшет, родители сыновей обнимают, слёзы радости утирают.


С тех пор жизнь в том краю пошла светлая да счастливая. Солнце красное каждое утро без помех встаёт, леса снова зелены, птицы поют, звери зрячие по чащам бродят. А про злого духа Вида и слух пропал — видно, навеки сгинула его чёрная сила.


Стали три брата жить-поживать да добро наживать. И до сих пор поют да сказывают в тех местах эту сказку — внукам да правнукам в наставление: как слепота, невнимательность да увлечение одними видимостями были побеждены; как сообща братья одолели тёмный морок и свет людям вернули. Сказка ложь, да в ней намёк — всякому полезно зрить сердцем, а не одними глазами!


Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!