Любовь животворящая

Внимай, забудь пустые книжки,
Смотри в глаза — в них блеск былой.
Пан Гаевский твердил: «Малышка,
Ступай в чертог мой золотой».

Шептали все: «Очнись, дурёха!
Там жемчуга и сладкий сон».
А мне без милого так плохо,
Что стал постылым пан и трон.

Я в ночь вскочила на кобылу,
Угнала вихрем вороной —
Туда, где в поле грудь открыла
Пред нищим парнем под луной.

Дрожали ноздри у кобылы,
Впивался в пальцы жесткий ворс.
Я всё, что было, позабыла,
Сжигая за собою мост.

Хрустел камыш у сонной речки,
Гаевский спал в своих шелках,
А я неслась — в узде сердечко,
Убив безумной страстью страх.

Там поле пахло горьким хмелем,
Полынь пьянила, как вино.
Мы в той траве в любви сгорели,
Став неразрывным полотном.

Тела желанием пылали,
Напиться ласки не могла...
Так жизнь зажглась — семья большая,
И внуков шумная орда.

«А что мой счёт в московском банке? —
Шептала внучка, вся в слезах. —
Я в этой золотой огранке —
Лишь пыль на дедовских часах.

Бабуля пила жизнь до донца,
В часах песочных течет прах.
В ней билось яростное солнце,
В моих же — цифры на счетах.

Что толку в выверенном шаге,
Коль в чреве холод, а не ток?
Где взять мне капельку отваги,
Чтоб сжечь расчётливый мирок?»