Мама, мамочка моя Часть1

 
МАМА, МАМОЧКА МОЯ .............

Часть 1

Уже год, как тебя нет.....

А сегодня, 23 августа, тебе исполнилась бы 90!
Каждый год из этих 90  - благословенный. Не проходит и дня, чтобы я в душе не говорила с тобой! Каждый день я ловлю себя на мысли, что должна заскочить к тебе, проверить, как твои дела..... несмотря на то, что ты последние 2 года уже “была не с нами”.... осталась только физическая хрупкая оболочка..... и безумные глаза, в которые было страшно смотреть.... Лишь изредка в них появлялись проблески сознания и они теплели, гляда на меня, мою дочь и внука. Ты не вынесла смерти папы, твоего нежно и страстно любимого и самозабвенно любящего тебя  Ролика, Роланда Акоповича, моего фантастического папы, который был для тебя всей Вселенной ..... Как и ты для него!.......

A ведь какая была женщина! Красавица, умница, сильная, суровая, собранная! И  такая жертвенная и преданная мужу, семье, работе, своим крохотным пациентам!  Мы всегда шутя называли тебя «маршалом медицинских войск» !))  Во главу угла ты всегда ставила порядок, дисциплину, чувство огромной ответственности, самоотверженность и преданность! Но при этом была очень доброй, заботливой, ранимой - глубоко в душе, чтоб никто не догадался, и  сама мудрость! ..... Единственное, чего тебе не хватало- чувства юмора!)))) Тебе повезло: папиного юмора хватало на всех!
 
И каждый раз комок в горле – ТЕБЯ УЖЕ НЕТ! Как и ПАПЫ моего золотого!  Мудрого, невероятно доброго, преданного донельзя, сильного и юморного!!!! ЕГО ТОЖЕ НЕТ!
Природа берет свое, возраст у обоих был солидный.... и все равно душа не принимает вашего ухода!  Все бы отдала, чтобы вернуть вас и посмотреть в ваши любящие глаза и согреться душой......

Несмотря на свой весьма почтенный возраст, я чувствую себя маленькой беззащитной сироткой. И ничего не могу с этим поделать! Мы были необыкновенно спаянной семьей, где все жили друг другом,  друг для друга и разделяли интересы, радости и горести  друг друга. Мы были единым неделимым организмом. Это была наша планета любви, которую берег Творец. Он подарил вам с папой 65 лет семейного счастья!!!
Но это уже совсем другая история! ..... и весьма необычная!)))

Год 1933, август.       
В Украине ГОЛОДОМОР... У Брониславы и Петра родилась дочь. Роды были чрезвычайно тяжелыми: ребенка вытягивали щипцами, от чего на головке выросла вторая 'голова' – мешок с кровью, огромная гематома.  Малышка скорее напоминала мешочек с косточками, подвешенный к двойной головке. «Моя доча будет Нелли! Нелленька моя!» - решил Петр.
Мой дед Петр был плодом запретной, но прекрасной любви красавицы польской панночки Барбары Тихановской и немца Бернштейна – сахарозаводчика, хозяина сахарного завода в Корюковке на Черниговщине.  Завод этот был основан в Копюковке еще в конце 19 века немцами.

А моя бабушка Бронислава, Броня,  была последней из 14-ти детей и единственной любимой дочерью главного мастера этого завода, Леонтия Солохненко - создателя знаменитого голубого рафинада, который до революции вывозился исключительно в Германию, Францию, Австрию и Швейцарию. А в жены он  взял себе белокурую польскую панночку Марию, Марфу, младшую дочь разорившегося польского дворянина – друга и соседа семейства Гоголей в Нежине, чьи дочери нежно дружили с сестрами великого писателя. Мой прадед, украинец, шутливо называл ее «моя ж ты гарна шляхта». Он был очень суровым, даже жестким человеком, который жил своей работой и семьей. А Мария была маленькая, кругленькая, с розовыми щечками, ласковыми голубыми глазами и теплыми мягкими руками (по воспоминаниям моей мамы). Они потеряли десятерых из 14 детей: эпидемия черной оспы.  Выжили 3 сына и обожаемая дочь. Один из сыновей, Адрей, стал солистом Одесской Оперы (однако война лишила сцену великолепного баритона), другой - военным (дошел до Праги), а третий, Михаил – дипломатом – после войны был Консулом/Торгпредом в Китае/Монголии (а в годы войны был партизаном и воевал против бандеровцев и фашистов).

Кровавые жутчайшие события в Корюковке в марте 1942г, распорядились жизнью жителей поселка по- своему: из всего маминого рода в живых осталось только 4. Остальные – 16 человек – были расстреляны и сожжены в их доме, как, впрочем, и вся Корюковка! Дедушкина сестра с 3 крохотными детьми и молодая беременная невестка, которые от страха нырнули под длинную до пола скатерть на большом столе, а потом умудрились выскочить из горящего дома, и смогли дворами убежать в лес, где скрывались в снегах в 20-градусный мороз 2 недели, пока их, полумертвых, не подобрали партизаны!  Фашисты очень торопились и не стали проверять, все ли были убиты. Просто подожгли все дома и ушли.........

В 1933 мои дедушка Петр и бабушка Броня жили в Виннице. Дедушка был мастером на машиностроительном заводе. А бабушка в свои 17 лет еще нигде не работала. Тем более, что только родила.  Дедушка отправил ее с малышкой в Корюковку, где еще можно было наслаждаться натуральным хозяйством и где мою маму совместными усилиями выхаживали и ставили на ножки. Да еще в годы голодомора! Мамин организм оказался сильнее, чем можно было предположить. К  двум годам маленькая Нелли уже была шустрой и веселой девчушкой.

Как-то раз ее посадили на крылечке с миской парного молока с хлебом. Она сидела на ступеньке и с аппетитом ела большой ложкой. Вдруг старшие в доме услышали, что она с кем-то разговаривает, громко и сердито. Выскочили на крыльцо.... То, что они там увидели, стало впоследствии семейным веселым преданием. Мама сидела с миской на коленках и от  кого-то сердито отмахивалась деревянной ложкой, звонко покрикивая: «Иди туда, иди отсюда, кись, кись отсюда!». Подошли неслышно поближе, чтоб не спугнуть, и перед глазами взрослых открылась такая картина : перед Нелленькой, вытянувшись этаким столбиком, покачивался большой уж и то и дело «клевал» молочко из ее миски, за что тут же получал от малышки по лбу. Ложку – мама,  глоток  - уж!  «Даа, боевая будет деваха!” – рассмеялся дед. Ужи всегда жили у них в саду и дед всегда их подкармливал, а они ловили мышей и жучков-паучков.

Нелли  всегда была девочкой инициативной, активной, но строгой , серьезной и организованной. «Вся в деда, - с усмешкой вздыхала ее мама, - Суровая будет!» Почему-то она никогда не замечала, что и сама такая же! )) Дисциплина, твердость, организованность, серьезность и бесконечная преданность и любовь, забота и бескорыстность  – вот что моя мама унаследовала от своих родителей, бабушек и дедушек.

Однажды, когда ей было 3 годика, она играла с цыплятами и гусятами во дворе. Бабушка вскоре позвала ее в дом. Пора было спать. Дневной сон так необходим малышам!  Раз позвала, два позвала.  Никакого ответа.  Все пошли искать  Нелли. Дед нашел ее за домом в саду....  Его чуть кондратий не хватил, когда он увидел, чем она была занята (и это в голодомор!)!  Под яблоней в ряд на травке лежали 12 цыплят. Они были укрыты листьями и травой. А Нелли гонялась по двору за другими, пытаясь поймать и их.

- Что ты наделала, разбойница такая! Да ты!...... ох, ты ж, егоза чертова! Боже  мой! – деда колотило от праведного гнева.
- Дида, я их кладу баиньки, а они убегают! Не слушаются меня! Они же мои цыплятки, а я их мамочка! Вот я их сама уложила спать! На горлышко надавила и уложила! Мама тоже меня спать кладет, а я ее слушаюсь! А вот они непослушные! Пусть поспят теперь!
Дида онемел, как и баба Марфа, а Броня молча схватила упиравшуюся дочь и потащила мыть и спать. Вот и прививай дитенку после этого дисциплину!

Малышке Нелли неведомо было тогда, что всю свою жизнь она посвятит спасению маленьких деток.... 67 лет будет спасать, лечить, помогать....аж до глубокой старости, ДО 82 ЛЕТ!  ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ!

Голодомор и неспокойная опасная политическая ситуация вынудила моего дедушку покинуть родные пенаты. Он и несколько его друзей с завода с семьями навсегда уехали в Подмосковье, чтобы спрятать свои семьи там от голодомора и страшных репрессий в Украине. Так наши оказались в Подольске. Родители, оба, были приняты на работу на машиностроительный завод им. Орджоникидзе. А Нелли пошла сначала в детсад, а потом школу.  Несмотря на свою чрезмерную худобу и слабые легкие (в садике ее дразнили СКЕЛЕТИКОМ), она была очень активной, любознательной и подвижной девочкой, которая обожала мальчуковые игры.

Она всегда была папиной дочкой. У моего дедушки был потрясаюший бас и он очень любил петь вместе со своей обожаемой Нелленькой. (Впоследствии она училась пению в Гнесинском училище и у нее было великолепное меццо-сопрано). Их с отцом  любимой была народная песня «Черные брови, карие очи».

Мой дедушка  был очень добрым, любящим и преданным  человеком, синеглазым красавцем с копной черных волос и обожал своих девочек. Работал в 2 смены, чтобы обеспечить им безбедную счастливую  жизнь. А бабушка была дисциплинированная, организованная, работящая. Впоследствии, после войны она проработала на заводе им. Орджоникидзе начальником ОТК и парторгом этого огромного и очень серьезного предприятия долгих 50 лет.

1941 год...
1 июня вместе с другими детьми 8-летняя Нелли оказалась в поезде, который должен был увезти их всех в детский санаторий в прекрасном городе Одесса. Море, солнце и правильное питание и лечениепоставили на ноги очень много детей со слабыми легкими.  Да и врачи в санатории были высоко-квалифицированными и заботливыми.

.... Нелли долго стояла, прижавшись носом к окну и махала ручкой папе с мамой, которые бежали за поездом, посылая ей воздушные поцелуи. Вскоре их фигуры растворились в дымке и поезд понесся вдаль, весело стуча колесами.
8-летняя Нелли впервые в жизни ехала куда-то одна, без мамы и папы.  И уж тем более она совсем не представляла себе жизнь в каком-то непонятном санатории среди чужих людей.

Здравница  располагалась на трех ярусах, спускавшихся к золотому песку пляжа и теплому ласковому морю. Детишек было много – со всех республик СССР приезжали, чтобы подлечиться, отдохнуть и завести много новых друзей.  В этот заезд ребятишки с удивлением узнали, что весь второй ярус был предоставлен детям из Испании, где полыхало пламя страшной войны. Война  в этой далекой и по рассказам взрослых такой прекрасной стране оставила неизгладимые шрамы у всего испанского народа. И ,конечно, дети страдали намного больше взрослых. В Россию привезли маленьких сирот. Их надо было лечить – как тела, так и души.  Юные испанцы с опаской смотрели на местных детей, но было видно, что им очень хотелось подружиться с ними.

Нелли  тоже нашла себе подружку. По ее рассказам эта девочка была очень стеснительной, замкнутой и из ее больших карьих глаз никогда  не исчезал страх! Она часто плакала, забившись в угол беседки – подальше от любопытных глаз. И подпрыгивала от малейшего резкого звука.   Она, со слов мамы, была похожа на перепуганного бельчонка.  Но Нелли удалось растопить ее израненную душу и они стали сестричками.  Мама так ее называла!
Пляж, солнышко, ласковые журчащие мелкие волны  радовали ребятишек и лечили их тела и израненные души.....  Врачи и психологи  делали все возможное!  Испанцы  со второй недели пребывания в санатории стали бодрее, активнее и счастливее....  на их измученных лицах все чаще мелькали улыбки.
Один раз Броня и Петр смогли приехать к дочке с вкусняшками. Нелли тут же побежала к своей подружке делиться ими.

22 июня подкралось незаметно......  Молниеносно и жестко.......

Ночь опустилась тихо и мирно, светила полная луна и ее свет ласково покачивался на  волнующейся глади моря....
Санаторий спал,  дети спали мирно и безмятежно  и видели прекрасные сны под шелест листвы и журчание волн..... Покой и беззаботное детское счастье.....

Но в ту страшную ночь  нежданно и резко тишину  разорвал жуткий гул низко летящих самолетов...  И в небе были разбросаны огни, так называемые «люстры», которые освещали  обЪекты на земле.  А затем свист, жуткий, леденящий кровь, и взрывы.....
Руководство санатория, благо, быстро сориентировалось и стало стремительно собирать детей. Юные испанцы дико кричали, метались в панике, бились в истерике...... Они помнили эти взрывы, этот свист... А остальные дети стояли пораженные и не могли понять их истерики, паники и ужаса. Они и представить не могли, через что успели пройти эти несчастные дети на своей прекрасной солнечной родине, такой далекой и такой любимой ими.
Свист и очередной жуткий взрыв разнес вдребезги второй ярус санатория, где жили юные испанцы....

Работники санатория лихорадочно собирали дико кричащих и бьющихся в истерике маленьких испанцев.  Благо в распоряжении санатория были грузовики и телеги. 
Нелли искала глазами в толпе свою подружку, но не смогла ее найти. Как потом выяснилось, девчушка была убита осколком снаряда. Как и большинство маленьких испанцев....  Война и тут их достала! Страшная судьба, от которой не уйти....

На вокзале был страшнейший переполох, паника, крики, плач, стоны, брань.... Было решено увозить детей на грузовиках и телегах – поезд был переполнен: люди яростно штурмовали вагоны.  Детей не разместить. Да и каждая минута была на счету. Вся дорога была забита людьми, многие уходили пешком, ждать другого состава не представлялось возможным. Уходили, подхватив детей, стариков, скот, бежали в никуда..... Толпу с обеих сторон охраняли группы милиционеров и солдат, ловили тех, кто отставал, или пытался  уйти в сторону от дороги.

Бомбежки становились все более ожесточенными, приходилось на всем пути следствия прятаться в открытой степи. Нелли держалась рядом с доктором, тетей Валей, и ее дочкой Леночкой.  Детишкам раздали лопатки и приказали быстро рыть ямки и прятаться там! Глупость, конечно, но положение было страшное и безвыходное.
В очередной раз прозвучала грозная команда : «В СТЕЕЕЕПЬ!».  Дети бросились бежать в степь, прижимая к груди лопатки.  Нелли и Леночка оказались неподалеку друг от друга. Лежали в маленьких ямках, стараясь не смотреть на небо, где то и дело вспыхивали огни.  Самолеты летели очень низко, так низко, что Нелли, подняв глаза, увидела в кабине пилота в шлеме и больших очках. Он вниматльно смотрел вниз, все больше снижаясь над степью. Нелли не могла оторвать глаз от этого лица. (Это страшное видение преследовало ее всю жизнь!)  Над степью самолеты в очередной раз развесили люстры и стали прицельно расстреливать  людей, которые лежали, вжавшись в землю.  Очередная пулеметная очередь и над степью раздались жуткие крики, стоны и детский плач.  Леночка, лежавшая в ямке неподалеку  вдруг неловко дернулась, ее рука обмякла и упала на влажную землю....  Нелли захотела выскочить из своей ямки, но что-то ее удержало и она только громко и пронзительно закричала: «Валентина Яновнаааа! Ленкааааа!»  А потом зарылась поглубже и зажмурилась, а пальчиками заткнула уши.

Самолеты и люстры наконец улетели и небо потихоньку стало светлеть. Рассвет медленно вступал в свои права. Первые робкие лучи солнца осветили степь..... 
Валентина Яновна стояла на коленях, прижимая к себе бездыханное худенькое тельце Леночки. Слез   не было, замороженный взгляд невидящих глаз, .... только раскачивалась, все сильнее прижимая к себе дочь. 
Как оказалось, для Нелли Всевышний предусмотрел другую судьбу.  Она должна была жить, у нее была своя, особая миссия в этой жизни – лечить и спасать детей!

Ребят  было решено развезти по их родным городам и селам. Строгий дяденька офицер опрашивал детей. Очередь дошла до Нелли.
- Ты откуда будешь, девочка?
- Я из Подольска!
- Ясно. Значет Каменец Подольский!
- Нет, дядя, я из Подольска под Москвой! Мои мама и папа работают на  военном заводе. Они меня ждут! Я поеду туда!

Офицер удивленно приподнял бровь: «Смотри-ка,, какая умная! Все знает!» Потом повернулся к солдату и крикнул: «Забирайте эту – в Москву. А потом в Подольск. Найдите родителей на заводе».
В последний раз оглянувшись на толпу детей и взрослых, она попыталась найти доктора Валю, но той нигде не было видно.
Дорога в Подольск была нескончаемо долгой и страшной. Желудок бунтовал от голода и жажды. Через 3 недели ее передали из рук в руки милиционеру, который быстро отвел ее на завод. Военный завод им. Орджоникидзе. Завидев их на проходной, комендантша громко ахнула и с криком «Дочь Петра привезли! Живаяяя!» побежала к главному корпусу. Мой дедушка был ведущим мастером на заводе и его любили и уважали все коллеги.

Петр выскочил из цеха, рванул к выходу и буквально одним прыжком оказался у проходной, где тихо сидела его Неллечка, его радость и солнышко!
- Господи, живая, ласточка моя, девонька моя, Неллюшка!!!!!!
Нелли зарылась лицом в его лягкие теплые руки и слезы брызнули из глаз..... папа, любимый папка был рядом, обнимал ее за худенькие плечи, которые судорожно подрагивали.

- Неляяяя, доченькааа,  господи, да что ж творится! Девонька моя!!!  Петро, наша Неленька, наша девонька! Она жива! Господи, она жива и вернулась!
Крик Брониславы разнесся по всей территории! Крик сквозь рыдания......
Вокруг образовалась толпа из работников завода, возглазы, крики, плач, охи да вздохи......

Приказ из Москвы поступил сразу после 22 июня: срочно организовать эвакуацию завода им. Орджоникидзе в Томск вместе с сотрудниками и их семьями. Серьезный завод, военный объект особого назначения! Все мастера получили брони. В том числе и мой дедушка Петр. Но после того, как он увидел свою доченьку, которая чудом осталась жива, пройдя через страшный ад, мысль об эвакуации и работе в тылу были откинуты раз и навсегда.  Его поддержали друзья-коллеги.  И создали отряд добровольцев. Петр стал командиром отряда.
Отряд был направлен на Волоколамское шоссе – южные подступы к Москве.  Весной 1942 он был ранен и оказался в госпитале в столице. Это была клиника Склифасофского. Прекрасная больница и по сей день.  Дедушка потерял одну руку и одну ступню.  Обратно пути на фронт уже не было. Еще трое из его отряда также оказались в этой клинике. И тоже с серьезными ранениями.  Было решено отправить их в тыл, на завод, в Томск. НО........  за 4 дня до выписки вся эта группа в одночасье ночью умерла.... 
И оказались они похороненными в Дмитрово-Донском монастыре в Москве!

До сих пор (даже после обращения в Центральный архив Министерства обороны СССР) мы не смогли узнать истинной причины столь неожиданной и ничем не объяснимой смерти!  После войны в Ерино (пригород Подольска) школу назвали именем моего дедушки – героя, Петра Афаназьевича Никитенко! Когда мне было 12 лет, бабушка взяла меня в эту школу и я увидела его большой портрет на стене в вестибюле! На меня смотрели его любящие мудрые и добрые глаза.... Нам организовали почетный прием!  Еще бы! К ним приехала единственная внучка героя!
Война оставила неизгладимый след – глубокий шрам в душах людей. Мама  до конца своей жизни ее вспоминала и тихонько плакала, глядя на фото отца! И тихо напевала «Черные брови, карие очи»......... А дедушка с фотографии улыбался ей....

АВГУСТ, 2023