1. 4. Хворост

 В посёлке, стоявшем на вечной мерзлоте, дороги были насыпные. Было их не много и ездили по ним только трактора да грузовые машины. Пешеходы же ходили по теплотрассам.

Над землёй к домам тянулись деревянные короба на сваях из брёвен. В них проходили трубы отопления и водопровода. Они были укутаны толстыми одеялами стекловаты, стянутой проволокой. Пустоту засыпали серым, хрустящим коксом — тем, что оставался от каменного угля, которым отапливался весь посёлок.

На перекрёстках этих трасс были большие деревянные короба с запорной арматурой — огромными штоковыми вентилями. Эти короба были закрыты деревянными, сбитыми из досок квадратными крышками. Часто они были сдвинуты, а то и вовсе — перевёрнуты. Я помню тот звук и — осознание неизбежности — когда уже не можешь остановиться… Остриё торчащего ржавого гвоздя  легко, с неслышным ощутимым шипением протыкает войлочную подошву валенка и входит в мягкий свод ноги… 

Высота этих коробов доходила до двух метров. Сверху на короба были набиты широкие длинные доски. Трасса была сбита кое-как,  грубо. Доски были необрезные, разные по ширине, с корой по бокам. Там и сям в них зияли дыры от сучков. Доски были длинные, прогибались при ходьбе , гвозди вылезали и конструкция была не особо ровная. Но других путей не было. Летом вокруг грязь да болото, а зимой высоты теплотрассы едва-едва хватало, чтобы её не занесло снегом. Да и то приходилось расчищать. Вот по ним и ходили. 

 * * *

Начало лета. Вечером мама возвращалась с работы и шла, балансируя, по этой теплотрассе. Было высоко и страшно. Подходя к дому  взглянула на окно нашей кухни на втором этаже. Из окна валил сизый дым. «Господи!.. Пожар!!..». Мама, прихрамывая ещё сильнее, ускорила шаг. Сердце обрывалось, настил под ногами ходил ходуном…

Не помня себя, она распахнула дверь. На кухне слышалось шипение. Кто-то был дома.

— Андрей!!! — глаза мамы были полны испуга и, одновременно, непонимания.  — Где горит?!.

Ничего не горело. Я стоял у плиты, сосредоточенно обмакивая фигурные алюминиевые формочки на длинной проволочной ручке в жидкое тесто, а затем опускал их в кастрюлю с раскалённым маслом. Масло шипело, пузырилось. Тесто моментально румянилось и тоже покрывалось пузырьками, отходя от стенок формочки. Лёгкий хворост дожаривался,  плавая в масле, я  аккуратно переворачивал  его ложкой. Стопка готовых, раскрывшихся «бутонов» лежала рядом, в тазике, уже посыпанная сахарной пудрой. Кухня была наполнена их сладким запахом и дымом.

— Тёть-Тань, здрасьте! — Саня стоял у стола, и стучал по металлической формочке, пытаясь выковырять леденцовых «петушков», которые местами прилипли и никак не хотели вываливаться из своих гнёзд.

— Глядите, чё я придумал! Вместо спичек — макароны сырые! Их потом тоже можно сгрызть!

— Здравствуй Саша … Что вы тут? Не горите? — мама мягко опустилась на стул.

— Не-е-е! — Саня, как всегда, весел.  — Вот рецепт в школе дали, мы хворост делаем, из жидкого теста.

— А масло там какое?
— Сливочное, — честно ответил я, — А какое ещё?..