5. Франция, или Страна, которой нет

Случайно мне в руки попалась малюсенькая книжка — пять на десять сантиметров. Французская кухня. Сборник рецептов простой Франции, но не сухое перечисление ингредиентов, а посвящение.

Эта книжица отличалась от всего, что выходило в ту эпоху, — и размером, и содержанием.  Она была как горсть родниковой воды в знойной пустыне.

 Мы изучали «Сборник рецептур блюд и кулинарных изделий», в огненно-красной или мрачно-коричневой обложке. Эти сборники походили на Библию от кулинарии, с её Ветхим и Новым заветом. Их и раздавали нам на занятиях, как Библии в церковно-приходской школе. От них фантазия не питалась. Но, надо отдать им должное — это дало базу и фундамент, на котором можно было строить свой кулинарный мир. 

Со страниц этой миниатюрной книжки  я почувствовал дыхание французской кухни, её магию и волшебство. Я читал рецепты — и переносился в эту Францию — с её запахами и вкусами…

 Тогда слова «тимьян»  и «майоран» для меня были просто мистическими заклинаниями. Никакого конкретного вкуса и запаха они для меня не несли в себе, только магию.

 А тем временем, на обед и ужин у меня с братом была только вареная кукуруза , украденная с огородов на окраине города, в который я вернулся — жить и учиться.

  * * *

Я вернулся из страны, которой уже нет, в страну, которая только появилась. Всё было зыбко и непонятно, кругом — разруха и нестабильность.

В техникуме, который уже стал колледжем, мой армейский опыт сразу получил «вес». Салат из капусты на экзамене поверг моих преподавателей в благоговейный шок и вызвал слёзы умиления — он был нарезан настолько тонко и молниеносно, что будь это не салат, а  «Лебединое озеро» на сцене «Венской оперы» — занавес поднимали бы девяносто раз.
 
Я учился, но «высокой» кухней мне не пахло. На практику меня упорно отправляли не в рестораны, а в заводские столовые .

Сама столовая была огромной, но многие цеха стояли пустыми. «Колосс на глиняных ногах», — часто говорила наша мастерица производственного обучения. Продукция завода оказалась невостребованной,  рабочих сократили, и теперь мы кормили триста человек вместо запланированных трех тысяч.

И слава Богу!

До сих пор с содроганием вспоминаю огромную белую эмалированную ванну, в которой плавали тонны листьев щавеля. Их надо было мыть, перебирать, затем собирать аккуратно в пучки и нарезать вручную. 

Учёба закончилась быстрее, чем служба в армии.  Уже через полтора года я вышел из стен колледжа с дипломом техника-технолога по приготовлению пищи и удостоверением повара пятого разряда.

Но знания мои, а уж тем более — диплом — мне понадобились не скоро. Я перепробовал множество профессий — бармен, охранник, безработный, продавец…
 За это время французский сборник рецептур стал моей любимой книгой. Я методично отрабатывал рецепты из него у себя дома, пропуская только те, в которых были слова «лобстер», «трюфель» или «перепёлка». Ну, считай, б;льшую половину. Для меня открывались новые вкусы и сочетания.

Мысли о возвращении на юг не оставляли меня. Обзвонив несколько заведений в столице Крыма и, назначив собеседования, — взял билет в одну сторону. 

Я ехал на встречу своему счастью.


… Первую свою французскую книжку я потерял,  и потом мучительно искал её несколько лет. Нашёл  — случайно! — в Крыму, в книжном магазине. Хотя и не случайно — каждый раз высматривал её на книжных полках  — вдруг мелькнёт.