Глава1 Картина 4 Часть 2

Начало ........  http://proza.ru/2026/05/16/227


Глава1 Картина 4
Часть 2. «Искра и пробки»


   Увидев в его связке два тома «Тайной доктрины», я окончательно проснулся. Так просыпается медведь-шатун в середине января: злой, голодный и с полным непониманием, что вообще происходит. Только в моём случае всё происходило ещё и в простыне. Связать недавнюю вечернюю практику с этим визитом было всё равно что соединить два оголённых провода в темноте. Коротнуло так, что искра осознания ударила в потолок, выбила пробки и оставила меня стоять в темноте с одним вопросом: как это античное сооружение удержалось на плечах, а не съехало к ногам вместе с остатками самообладания. В тот момент ваш покорный слуга, кажется, постиг природу чуда — потому что простыня висела на мне вопреки всем законам физики, гравитации и собственной ветхости. Впрочем, она и сама замерла в нерешительности, отложив запланированный побег. Вероятнее всего — просто прикипела к телу от ужаса. Её можно было понять: когда реальность коротнуло, а пробки выбило, самое разумное — притвориться мёртвым, как опоссум перед опасностью. Что мы оба и сделали.

    Последнюю неделю я методично работал над практикой «исполнения желаний»: рецепты собирал отовсюду — из брошюрки «Магия для домохозяек», из лекции одного гуру, который вещал из шкафа-купе — не потому, что прятался, а потому, что только там, по его словам, сходились энергетические линии квартиры. Зимнее пальто, висевшее рядом, понемногу набиралось мудрости и, кажется, уже готовилось к посвящению в санньясины — во всяком случае, от него начинало попахивать отречением от мирского. Шкаф был открыт нараспашку, а гуру сидел в позе лотоса между этим пальто и коробкой с ёлочными игрушками, — и из собственных догадок на грани сна и безденежья. А накануне как раз запустил в тестовом режиме новый метод: медитация, визуализация и вхождение в осознанное сновидение — в надежде, что хоть что-то из этого сработает.

   И вот — кажется, сработало.
   В голове проносились варианты, в каких ещё случаях в нашу квартиру мог заглянуть человек со стопками книг. Сейчас гость снимет свою ношу и начнёт традиционное: «А вы верите в Бога?» Достанет какую-нибудь никчёмную брошюрку типа «Последние тезисы отца Попавида на собрании работниц красного фонаря и панели» и, заверив, что только его молельный дом может обеспечить спасение души, уйдёт, унося «Тайную Доктрину» и надежды на удачный эксперимент. Стоило это вообразить, как внутри всё одновременно оборвалось и взмыло к потолку. Это было похоже на кратковременный выход астрального тела, которое рвануло вверх, но, будучи недостаточно тренированным, шарахнулось о побелку и теперь болталось где-то между люстрой и моими представлениями о гравитации. Обратно в тело оно возвращаться явно не спешило — видимо, испугалось не меньше хозяйского и теперь делало вид, что так и задумано.

    Перевёл взгляд на две увесистые связки книг и всерьёз задумался: не досматриваю ли я осознанное сновидение? Вчерашняя практика как раз предполагала нечто подобное — но не до такой же степени. Ведь думал-то, что осознанное сновидение ограничится моей головой, а оно, кажется, вышло за её пределы и теперь стоит на лестничной клетке с двумя связками книг.

    Привыкший к каверзам судьбы, я скорее бы ожидал джинна-вредителя — не того, что с бородой и в чалме, а нашего, отечественного, с похмелья и в трениках, который выслушает твоё «хочу денег», кивнёт и переведёт стрелки на налоги, наследство и пару статей Уголовного кодекса, причём сделает это молча и с каким-то усталым, почти коммунальным злорадством. Быстро выяснится, что это средства, выведенные из офшора покойного дяди-олигарха, о существовании которого я не подозревал, а теперь за мной уже выехали компетентные органы, налоговая и пара ребят в штатском с очень простыми вопросами. Ещё даже купюру не понюхал, а уже фигурант.

    Или всё-таки метод, собранный на коленке из медитаций и сомнительных лекций, сработал с пугающей буквальностью? Желание исполнилось с той степенью невероятности, с какой железнодорожная цистерна с водой начинает закипать от трёхваттного кипятильника, который подслеповатый сторож опустил не в кружку, а в шестидесятитонную ёмкость — и теперь сидит на путях, смотрит на пар и не понимает, вызывать ему МЧС или духовника.
 
   Перспектива пугает. А если захотеть чего-нибудь посерьёзнее? Не разнесёт ли этот мир к чертям к следующему четвергу? А в пятницу вообще-то стирка. И кто потом будет разгребать? Нет, с желаниями надо быть осторожнее.

    Картина была настолько реальна, что я отказался от идеи себя ущипнуть — и не потому, что поверил в реальность, а потому, что членовредительство с утра казалось излишним. Если уж щипать себя, то с правильным настроем, после медитации и с благословения гуру. Гуру в шкафу-купе, к сожалению, уже уехал. Всё было фантастически настоящим: холод линолеума напомнил, что отопление дали только на бумаге, телевизор за стеной орал чью-то предвыборную речь, а книжная пыль смешалась с сандалом в такой убедительный запах, что подделать его не смог бы ни один сон. Разве что сон с бюджетом голливудского блокбастера. Но у меня таких знакомых нет. Этот запах стал якорем. Я знал точно: всё происходит наяву. С пугающей, неопровержимой достоверностью.