Партия 2107 г. Опред Богсона о народе и философе

Партия  2107 г. Определения Богсона о народе и философе.

Партия  2107 г. – сакральная партия с участием Богсона, матери Пелагеи, дорожного мастера Александра.  Вследствие того, что Богсон является Богом каждой семьи, каждого обществ, каждого народа и природным существом человека, Партия 2017 г. имеет прямое отношение к каждому человеку, делает его своим участником, как  партии жизни. Создание Партии было инициировано Александром на истоках своего ощущения качества социальных процессов.  Основание же стало собственное посвящение  своей жизни службе  обеспечения правопорядка и защиты отдельных людей, семей, общества от противоправных тенденций, выраженных  поражением  общественного права, разного рода правонарушениями и противозаконными действиями,  защиты народов от войн  частно-властных режимов в сочетании с колониальной организацией государств между собой.

Такое установление  деятельности для Александра  - повеление Бога, первое обращение к которому  было сделано после определения возможности снижения преступности в стране, тогда – в Советском Союзе. Такое снижение было раскрыто  политэкономическим и правовым объяснением, после чего и состоялось обращение к Богу в форме исследовательской рефлексии по обсуждению  дальнейших действий.

Проект возник как альтернатива другому своему проекту, но инициированному в рамках служебной деятельности, что не было  прямой обязанностью, но стало приобретать  качество пилотного проекта. Если второй проект был понятен всей служебной вертикали, под него выделялись  лимиты на работы  и деньги, сам он раскрывал дополнительные возможности в использовании технических средств в деятельности органов МВД.  Второй  был построен на понимании природы преступности, возможности общественного воздействия  на истоки её возникновения с целью радикального её снижения, но с включением в этот процесс новых социальных процедур, определяющих общественную ответственность за состояние преступности.

Тогда  я  делал  технико-экономическое обоснование под служебный проект, и одновременно, но отдельно делал и свой личный проект, который  показывал  возможность снижения преступности до десяти раз на совершенно другой основе обеспечения правопорядка. Если первый строился на основе соразмерности затрат на ДНД  и техническое оснащение, то второй показывал глобальное изменение  всего правоохранительного состояния страны. первый проект воздействоал только на формирование картины обстановки под внешним наблюдением, то второй проект ориентировался на новую работу с глубинной природой  преступности и с факторами, ограничивающим её.

Здесь нельзя было отдать исключительное предпочтение одному из них, но первое без второго – это как говорят, «деньги на ветер». Техническое обеспечение могло влиять на один сегмент  влияния на преступность, но при этом могло и перераспределять её сохранение и увеличение в других сегментах  существования или нового возникновения, что в дальнейшем и подтвердилось.  Таким образом, правоохранительная деятельность всегда отставала от процесса новых форм противоправной деятельности и их развития. 

Второй проект, являясь моим предложением, вызывал необходимость участия в нём уже всего населения, самого разнообразного участия других органов государства. В этом варианте происходило снижении роли и потребности  активной  всех силовых органов в процессах влияния на состояние преступности в стране.

 Формально  он был поддержан, а фактически попал под требование снять его с рассмотрения вообще. Вам, читатель будет легче  воспринимать разницу между ними, если понять, что второй проект должен был снижать количество преступлений всего структурного состава, любых преступлений до десяти раз. В этом составе убийства, нанесение ущерба здоровью, собственности, имуществу, всем факторам личных, имущественных и правовых отношений.

Первый проект– ограничивал её проявление в среде под наблюдением. Эти обстоятельства,  когда были точно квалифицированы, заставили меня обратиться к рефлексии  разговора с Богом. Я просматривал необходимость  существования двух проектов одновременно, тогда как второй естественным образом вызывал жизни и развивал первый, второй же  нёс абсолютную новизну,  при этом представлял и полную неизвестность, как для органов МВД, так и для политэкономии как вершины экономической науки.
Тогда я, ещё начинающий социальный исследователь, понимал я и другое – опасность подобного проекта для инициатора, ибо вероятность его поддержки была крайне мала, кроме того, он изначально выходил за рамки МВД, а поэтому рассматривать его внутри министерства, тем более на уровне регионального управления было просто бессмысленным намерением. В то же время, проект, будучи доработанным и признанным к внедрению мог  снизить преступность и снять соответствующую нагрузку с правоохранительных органов, включая органы МВД, Суда и Прокуратуры.

Второй проект инициировал появление и совершенно новые видов обеспечения общественной безопасности, но за пределами самой преступно образующей сферы. Надо сказать, всё нарушение законности  также  уходили в такое  небытие.  Итак, в деятельности Александра – моей деятельности наступил момент принятия решения о том, что делать  с идей второго проекта,  уже изложенной на бумаге.

Это формирование идеи второго проекта, её объяснение и изложение в течении одного месяца вызвали тогда такую исследовательскую нагрузку, которая могла соизмеряться с моими личными затратами за весь период службы, который приближался к восьми годам. Это был венец моего исследовательского познания и социальной рационализации. При этом я понимал, что эти результаты, решения определялись  не только моим знанием, но и рефлексией – разговором с собственным внутренним миром.

 Если  работа на завершающем этапе заняла месяц, то личная задача для данной работы стояла передо мной порядка трёх лет. Окончив её  думал, что самая тяжелая работа сделана, осталась формальная – должным образом представить её.

 Надо сказать, что в конце работы, когда стало понятным, что результат высоковероятен, возникла неожиданная  тревога, ибо уже понимал, что тот результата её продвижения зависят судьбы миллионов человек.  Это были мои личные исследовательские ощущения, игнорировать или погасить которые я не мог. Был день и был вечер, впереди было  утро, к наступлению которого надо было принять решение, что же  в итоге делать с проектом.

Модно было затормозить  второй проект, о котором никто, собственно, никто и ничего и не знал, ибо я  понимал, что он, будучи описанным и представленным для рассмотрения, может дать мне может только неприятности. А поэтому с этим оповещением не спешил. Для такого варианта надо было готовиться  к уходу со службы – это в случае  сопутствующих обстоятельств негативного плана. Хотя  своего  желания идти на такой шаг не было, но в измерениях реальности жизни  - это надо было предусмотреть.

Если  откажусь, говорил я себе,  просматривая виды  будущее судьбы миллионов людей и предвидя социальные последствия для них, когда им предстояло стаь жертвами преступлений, разного рода  противоправных действия и даже войн – это обстоятельство  не позволяли мне отказаться от второго проекта,  от его продвижения. Надо сказать, что превращение  обычных людей в правонарушителей тоже трагедия для них.  Значит, историческая обречённость могла быть прервана, перспектива превращения  право ориентированного  человека в правонарушителя, в преступника сокращалась в те же десять раз. Вся масса подобных жертв,  вся масса потенциальных правонарушителей, которая в условиях действия второго проекта такого качества бы не пробрела, осталась бы в правовом поле.

Задержки  могли  снять саму идею второго проекта с рассмотрения, снять простыми жизненными обстоятельствами. Страх за судьбу миллионов людей определили  и моё решение представить  проект немедленно, невзирая на очевидные негативные последствия. Октябрь 1988 г – на дворе дух весьма странных перемен, который и хотелось привести к разумному правовому знаменателю и к общественной полезности.

 На следующий день письмо ушло на имя председателя Совета Министров РСФСР. Получателя же выбирал по принципу среднего уровня государственного управления и и посчитал что такой получатель будет как раз к нему и относится. И в тот момент я никак не связывал фамилию прежнего министра  внутренних дел СССР, с  фамилией Председателя СМ. И зря. Фактически за пределами МВД письмо так и не рассмотрели  - оно сразу попало в МВД  и по линии одной из служб вместе с сопроводительной запиской оказать мне содействие, но к записке  прилагалось и телефонное указание снять  вопрос с рассмотрения.

В этой точке повествования отмечу, что у меня были хорошие отношения по службе, как и с кадрами, которые после моего рапорта об увольнении предлагали мне выбрать любой вариант для продолжения  службы и в любом районе. А после увольнения у же в другой области меня снова приглашали на службы  для работы по тому же направлению, И я бы вернулся, но для работы по второму проекту, но о том речи не было, я вопрос не поднимал.

Тогда мне было тридцать два года, молодость  заставляла работать на идею, заставляла. Это сейчас понимаю, что не этот фактор, а та природа, которая заложена Богсоном в каждом человеке,  в силу моей рефлексии приобретала и силу Его принуждения  к продолжению работы, к продолжению правовой службы народу, самостоятельному её продолжению как службе Богу.

И это решение о продолжении защиты людей, населения и народов Александр принял как установление для жизни. Понятно дивидендов  этот путь не принёс, но не принёс он и разочарования от сложной работы, от повеления Богсона – Бога семьи обющества и народа.
 
Имя Богсон дано мной Богу, дано правом его присвоения на сновании первородного выявления – определение явности существования, как природы человека. Оно связывает Бога со всей природой существования как отдельного человека, так и всех народов, включая исходную ячейку появления – семью, и основу его жизненной деятельности -  общество, в котором живёт, в частности, а также сообщество их в мировом существовании.

В этом процессе службы Богу вместе со службой праву, семье, обществу и народов  и сформировался дорожный мастер, строящий дорогу  между Богом и людьми. Надо сказать, что на этом сорокалетнем пути  фактически был только один строитель, источником финансирования  была собственная энергия, хотя риторически проект поддерживался, на практике же подобного состояния не было.  Конечно, у меня давно возникло удивление такому состоянию социального отречения, когда большая часть народа не верит в Бога вообще, и лишь часть верит в его образы культурного религиозного представления.

Черед тридцать пять лет от исходной точки своего исследования я увидел основы социальной теории кореньвистизма, которая на странице отчасти раскрывается по секторам общественных наук, в объяснениях основ революционного преобразования всего общественного порядка в раках общественно-правового  цивилизационного уложения, призванного заменить властное цивилизационное уложение.

Это объяснение потребовалось написать как обосновании моего обращения за материальной поддержкой  деятельности дорожного мастера, Сакральной партии 2017 г. с участие Богсона как Бога семью, общества и народа, как природы каждого человека и его существа , с участием Матери Пелагеи на небе,  через Заветы которой ведётся передача мыслей, идей, решений и волевых утверждений Богсона, а также с участием  дорожного мастера, понимающего и принимающего их, для представления  народам, доведения их до каждого человека.

Право такого обращения предоставлено мне  Богсоном и  это единственный путь донести до человека весть о его взаимосвязи  с Богсоном,  как своей природой,  дойти  до него, как и до мира в целом разделённого сегодня властными режимами на обособленные государства.

Полагаю, что любая сумма, переведённая дорожному мастеру Александру, разбудит  в человеке внутреннюю природную основу своего божественного создания, с которой можно взаимодействовать осознанно, при том что  все религиозные направления и конфессии в них принимаются  Богсоном, как помощь в понимании и признании  природы его существования и взаимосвязи с человеком.

Надо сказать, что те  сто десять миллионов человек, которые стали цивилизационными потерями России  не возникли бы, если б не то запрет на новую модель обеспечения общественного порядка 1988 г. , но это одна из причин. Другой является  и воздержание от поддержки проекта людей и специалистов, которые были с ним знакомы. В этом ряду сегодня  и определённая боязнь российского бизнеса, видимо рассматривающих такие проекты как угрозу своему преуспевания, пусть и в общих условиях поражения народов страны. Поддержка риторическая – приятно, но деятельную помощь она не представляет. Видимо, требовалось умножение и своей энергии в продвижении проекта, её же хватало лишь на саму работу. Фактически  у России сегодня нет иной перспективы какого-либо социального развития, моей энергии на её спасение не хватает.