Смерть генерала. Томская подруга Арины

Настя Братышева сбежала от мужа, не выдержав  его постоянного вранья и гулянок, с которых он, порой, даже не приходил ночевать. Более того, не считал нужным объяснять жене свое отсутствие.

Когда она вышла замуж за Юрку Апполонова, все знакомые девушки  завидовали ей: отхватила такого красавца!

Да его никто и не называл иначе, только "Апполон". Закуролесил "Апполон" почти сразу после свадьбы. Как говорят в народе: когда еще не остыла постель от от брачной ночи, он стал ходить по девкам.

Настя сначала даже не догадывалась. Она верила каждому слову молодого мужа, принимая его оправдания и отговорки за чистую монету.  Потом родился Данька, и "Апполон" совсем потерял страх и стыд.

Работая в типографии, Настя познакомилась, потом подружилась с женщиной из издательства "Вечерний Томск", которое она ласково называла "Томичка". Этой женщиной и была Арина Владимировна, забирающая часто вечерами, когда в типографии было много работы, из садика маленького сына Насти, и удивлялась, что у столь молодой семьи уже появились проблемы.

Именно Арина и стала проводить, так сказать, частное расследование постоянных "командировок" мужа Насти, его ночных смен и прочего, прочего, что придумывал томский "донжуан", вешая лапшу на уши жене.

А однажды приятельница Арины совершенно случайно наткнулась на своего "Апполона" в гастрономе, у кассы, где он стоял, обнимаясь с молоденькой девочкой. Сгорая со стыда, словно ее уличили в воровстве, Настя ринулась назад от кассы с одной лишь мыслью: лишь бы муж и его подружка ее не увидели, лишь бы не увидели!

С того самого дня обманутая жена стала искать случая, чтобы исчезнуть из жизни "Апполона" навсегда. Ей хотелось выплакаться, поделиться с кем-нибудь своей бедой, и было стыдно, что ее бросил муж... Кому она могла рассказать об этом, если не Арине? И она решилась, наконец.

-  Дорогая моя, - похлопала по руке приятельницу Арина, - я об этом давно знаю и очень рада, что ты убедилась в этом сама. Что собираешься делать?
-  Я хочу уйти от него, но куда? Ладно б одна, но с маленьким сыном?
-  Как - "куда"? Тысячи людей живут на квартирах, и ничего! Со временем все забудется, начнешь жить с чистого листа, встретишь настоящего мужика, и начнется у тебя новая жизнь... Но подобную подлость прощать нельзя!
-  Ты сама-то веришь, что они бывают, настоящие? У тебя был такой?

Подруга промолчала. Расценив ее молчание по-своему, Настя тяжело вздохнула.

-  Вот видишь!
-  Ты не о том думаешь... Как-нибудь я расскажу тебе о себе, но пока надо решать твою проблему... Как только твой "Апполон" уедет в очередную "командировку", собирай вещи, забирай сынишку и уходи. Поживешь пока у меня, а там что-нибудь придумаем.
-  Что ты говоришь, Арина? - покачала головой Настя. - У меня ведь столько вещей. Как я их унесу? И мебель опять же... Мягкий уголок куплен на мои добрачные сбережения, холодильник и телевизор мама на свадьбу подарила. Что же я их ему, паразиту, оставлю? Ковер бабушка свой отдала и шифоньер тоже... Господи, что же делать?
-  Так это еще лучше, Настя! - обрадовалась подруга. - Тогда мы найдем квартиру у какой-нибудь пенсионерки, коль обстановка есть. Я-то думала, что это все его вещи...
-  А то как же! - горько усмехнулась Настя. - Квартиру, конечно, он получил, но в ордере на жилье указаны и мы с Данькой, а все, что в квартире - мое и только мое. Причем, куплено моими родителями или на деньги моих же родителей.
-  Вот и прекрасно, дорогая, вот и замечательно! Если хочешь, я спрошу у соседки сверху: она как-то заикнулась, что жить одной и скучно, и страшно. "Даже заболею, и стакана воды подать некому или Скорую вызвать!"
-  А как она, ничего?
-  Да пес ее знает. Вроде, нормальная. Чистенькая, ходит в шляпке, маникюр хороший...
-  Ничего себе - пенсионерка!
-  "Только теперь и поживу в свое удовольствие, никаких тебе пятилеток в четыре года, никаких сверхпланов!" - это ее собственные слова. А как человек... Право, не знаю. Поживем - увидим!
-  Ты так говоришь, как будто она уже согласилась пустить меня на квартиру, - заметила Настя.
-  Думаю, согласится. Только ты будь умнее, оформи все юридически. Договор там, то-се... Мало ли, что ей потом может в голову взбрести! Вдруг, характерами не сойдетесь, и она захочет тебя на улицу выставить до окончания срока, а у тебя - договор на руках.

На том и порешили. Ждать пришлось недолго. Уже через неделю "Апполон" вновь не пришел домой после работы, и Настя стала собирать все, что хотела увезти.
Часа через два к пятиэтажке, в которой жила семья Апполоновых, подъехало грузовое такси, и двое молодых людей быстро погрузили в него мебель, бытовую технику, тяжелые узлы с одеждой, бельем, коробки с посудой.

Так что, нагулявшись, "Апполон" вернулся домой и увидел только голые стены.

-  Маму жаль, - говорила Настя подруге. - Расстроится очень из-за того, что от мужа ушла... Она всегда повторяла вслед за бабулей, что мужа Бог на всю жизнь дает, как испытание посылает.
-  Испытание? Вот интересно! Значит, это тебя Бог испытывает, а не "Апполон" твой подлый? Никогда ничего более абсурдного не слышала. Будем считать, что испытание ты не выдержала, потому что хочешь жить, уважая себя... Ты знаешь, а я ведь и советы-то давать не имею права, - вдруг вздохнула Арина. - Ладно. Вот приедем, обживешься, тогда и поговорим.

Тамара Львовна даже обрадовалась, что у нее будет жить квартирантка, и поделилась новостью с старинной своей подругой.

-  И правильно, и пусти ее. Она и в квартире уберет, и в магазин или в аптеку сходит, - говорила ей подруга, Нелли Витольдовна. - Она, чай, молодая: что ей стоит сбегать? И опять же, платить тебе будет за комнату. А лишняя копейка к твоей пенсии - все какая-никакая прибавка.

В своей двухкомнатной квартире Тамара Львовна выделила Насте большую комнату, бывший кабинет хозяина, которая давно стояла полупустая. Вынеся старый, видавший виды диван и письменный стол покойного Ивана Александровича, Настя с Ариной принялись за уборку и только потом расставили привезенную мебель по местам.

Большой Настин диван занял почти всю стену слева от двери. У смежной стены поставили два кресла и журнальный столик. В углу, у окна, нашел свое место овальный полированный стол с шестью стульями. Справа от двери Настя поставила холодильник, рядом с которым - кухонный обеденный стол с табуретками. Они были маленькие и вполне помещались под стололм. В другом углу заняли свое место шифоньер и телевизор.

-  Ну, просто здорово! Осталось повесить ковер и шторы, и - живи - не хочу! - улыбалась Арина. - Хорошо, что твой "Апполон" перед выходными решил навестить подружку. Завтра все разложишь, расставишь, развесишь, а потом и отдохнешь. Да, Данечка?
-  Да, - ответил ребенок, которому очень нравился временный беспорядок в комнате.

Не один год прожила Настя в снятой квартире без всяких скандалов, продляя срок договора  с хозяйкой. За это время она успела развестись со своим мужем, вернула прежнюю, девичью,  фамилию.

Разводилась через суд, так как "Апполон"  никак не хотел давать согласие на развод, уверяя судью, что у жены блажь, что он очень любит сына, хоть никак не мог вспомнить день  или хотя бы месяц его рождения. Более того, на суде муж Насти утверждал, что всегда был верен жене.

-  Поверьте, ваша честь, - обращаясь к судье Бурлакову, говорил ответчик, хлопая длинными черными ресницами. - Со мной происходят настоящие чудеса... Я общаюсь с неземной цивилизацией. А жена не верит...
-  Как так? - поднял голову представитель закона.
-  А так... По вечерам, когда я возвращаюсь домой, меня за кустами акаций (там у нас прямо настоящая чащоба!) поджидает инопланетный корабль. Как только я поравняюсь с ним, открывается люк, меня какая-то сила втягивает внутрь, а они, эти существа, принимают мой облик и, пока я нахожусь у них на корабле, идут заниматься сексом с земными женщинами... для своих опытов.
-  Вы не состоите на учете в психоневрологическом или наркологическом диспансере? - пораженный наглостью Апполонова, сурово спросил судья.
-  Нет, я вполне здоров.
-  Вот видите, ваша честь, что он несет! - не удержалась Настя. - Но тут он хоть бред этот придумал, а дома ничего не объясняет, отмахивается и повторяет, что я не доросла до понимания его тонкой натуры. Он со всеми заводскими женщинами переспал, а недавно я своими глазами видела его на женщине... Подруга школьная пригласила меня к себе в общежитие... Лучше б я туда не ходила! Открываю дверь, а он ... Увидел меня, вскочил, застегнул молнию на штанах и вышел, будто не знаком со мной совсем.
-  Да не я это был, не я! Сколько раз тебе повторять, что это инопланетяне опыты свои проводят!
-  Так, ответчик,- не выдержал судья и повысил голос. - Вы обязаны доказать суду, что говорите правду! Но, я думаю, что никаких реальных доказательств у вас нет. Я прав?
-  У меня есть свидетель, - неожиданно заявил "Апполон". - Можно его пригласить?
-  Свидетель чего? - недоуменно поднял голову судья Бурлаков. - Вашего перевоплощения или... занятия сексом? Ладно. Пригласите свидетеля ответчика.

В зал вошел невысокий пожилой человек с газетой и несколькими фотографиями.

-  Представьтесь! - кивнув на приветствие свидетеля, произнес судья. - Мы вас внимательно слушаем.
-  Семенов Аркадий Маркович меня зовут. Я в нашем заводском доме культуры веду кружок уфологии...
-  И ответчик является частым посетителем ваших занятий?
-  Нет, ваша честь! Кружок посещают дети, школьники, с которыми мы наблюдаем разные явления... Вот, посмотрите! - передал свидетель Семенов несколько фотографий неопознанных летающих объектов судье.
-  Это снимки, сделанные моими ребятами. Дело в том, что наш город является зоной, где часто наблюдаются летающие объекты... А вот и статья в газете. "Они пришли" называется. Может быть, именно они и принимают облик Юры Апполонова и, пока его биологическая оболочка находится на корабле, ...
-  Так, все! Достаточно!
-  Я и говорю, ваша честь, что сам являюсь подопытным кроликом, так сказать..., - начал было ответчик, но судья перебил его.
-  Достаточно! Суд удаляется для принятия решения.

Вердикт судьи был однозначен: брак был расторгнут, и Настя вернулась на снимаемую квартиру свободной от уз брака женщиной и перестала бояться встречи с бывшим мужем.

Но хозяйка, Тамара Львовна, старела и становилась все привередливее. Даже ангельское терпение квартирантки имело предел, и та стала подумывать, не поискать ли другую квартиру, когда Арина объявила, что ей надо срочно съездить в Питер. Рассказала она и зачем туда едет.

-  Настюш, собаку на вас с Даней оставлю. Справитесь? Я ведь недолго там буду, и деньги на корм Россу оставлю.
-  О, конечно! Даже не сомневайся... Арин, а можно пожить в твоей квартире, пока ты по Питеру будешь гулять? И Россик твой не один будет... Достала Тамара Львовна, сил нет!
-  Можно-можно!  Мне так спокойнее будет. Не будешь скучать, Росс? - погладила Арина свою умную собаку. - Я ведь туда и обратно. И соскучиться не успеешь.

Но хозяйка Росса ошиблась...

Честно признаться, Настя не понимала подругу: поклониться могиле человека, который бросил ее столько лет назад, отравив всю оставшуюся жизнь? Нет, к счастью, Настя бы этого не простила, никогда б не простила! А уж ехать на его могилу в такую даль - никогда! Это только в старых военных фильмах показывали женщин-однолюбок. Теперь таких нет... или - есть?

Проводив Арину в Питер, Настя Братышева перебралась в ее квартиру.

 -  Хоть несколько дней поживем без скандалов, - говорила она сыну. - Так, ты погуляй с Россом, а я пока соберу кое-какие вещи.
-  Нет, мама, я с тобой. Мне тоже надо взять кое-что, а то без тебя меня Тамара Львовна еще не пустит.
-  Хорошо, пойдем вместе. Росс, не скучай, мы быстро!

Поднявшись с сыном этажом выше, Настя открыла квартиру своим ключом.

-  Ну, наконец-то! - встретила их хозяйка. - И где ты только ходишь? Я жду-жду, а ее все нет и нет! - ворчала Тамара Львовна. - Мне надо сегодня уехать к подруге в Тайгу на несколько дней, а ты за Пусей моей присмотришь. Ее ведь и выпустить надо, чтоб на улице погуляла, и забрать, а то еще собаки разорвут.
-  А что же вы раньше-то не сказали? - удивленно спросила квартирантка. - У меня другие планы на эту неделю. Не могу я остаться: Арина уехала, а мы с Данькой у нее поживем, с собакой ведь гулять надо, кормить ее...
-  Причем тут Арина? - возмутилась хозяйка. - Мне надо уехать, мне! Подруга меня ждет, не поняла, что ли? И потом: какое мне дело до твоих планов? Планы у нее, видите ли!
-  Ну, поезжайте с Богом! Я зайду и покормлю вашу Пуську. Всего и делов-то!
-  А гулять с ней кто будет? Вот посадила себе на шею бездельников! - запричитала Тамара Львовна. - Как только мне что-то надо, сразу: "Нет, не могу!". Ну, и катись к ней! Какого лешего ты у меня живешь? Что тут тебе - благотворительный дом?
-  Не смейте кричать на маму! - вырос перед хозяйкой Данька.
-  А-ах, ты засранец! - взвизгнула та, оттолкнув мальчика. - Чтоб через час вашего духу в моей квартире не было! Иначе все на площадку выкину!
-  Вы ничего не забыли, Тамара Львовна? Мы с вами продлили договор еще на год, не так ли? И оплату вы получили сразу за все время проживания, а прожила я у вас ровно полгода. Так что еще полгода - мои! И вещи трогать не советую, иначе по судам затаскаю.
-  Ты еще и угрожаешь мне, в моей квартире?!
-  Да не угрожаю я вам, - пожала плечами женщина, закрывая за сыном дверь снимаемой комнаты. - А просто напоминаю о договоре, который имеет юридическую силу еще ровно полгода. И потом, я не поняла: что вас не устраивает? Кошку я буду кормить в ваше отсутствие, может, и погуляю когда...
-  Не надо мне твоего "когда"! - отрезала хозяйка. - Мне надо, чтоб Пуся моя все время чувствовала, что рядом люди, и не скучала.
-  Не могу я: пообещала Арине Владимировне. - Настя скрылась в своей комнате и стала собирать необходимые вещи, выговаривая сыну, чтоб тот не встревал в разговор взрослых.
-  Лучше сразу все забирай! - кричала хозяйка. - Все равно все выкину, так и знай!
-  Мама, а если она и, вправду, все выкинет? - испугался Данька.
-  Ничего она не выкинет! Иначе за все платить будет из собственного кармана, - нарочно громким голосом сказала сыну. - Идем, а то Росс теперь извелся.

После любой ссоры Тамара Львовна всегда искала "свободные" уши, чтобы поплакаться, пожаловаться на свою вдовью, беззащитную  жизнь, и находила. Она отправлялась либо к своему психоаналитику, которого завела недавно, либо в парикмахерскую, еще могла позвонить знакомой. Нелли Витольдовна была адвокатом и держала свою контору.

Собираясь, "несчастная" вдова поломала гелевый ноготь на среднем пальце и еще больше разозлилась на свою квартирантку. 

-  Ну, вот! Теперь и выбирать не приходится: надо идти в парикмахерскую... Опять расходы! Это ведь не то, что раньше: сделал маникюр за рубль, и все, и ладно!Хорошо хоть, парикмахерская рядом, - вздыхала она, переходя на другую сторону улицы, где манила женщин красивая реклама ногтиевой студии, что по улице Гоголя, 33.

-  Здравствуйте, девочки! - певучим голосом приветствовала постоянная клиентка работниц салона. - Как замечательно, что у вас сегодня свободно!
-  Нет, я бы так не сказала, - усмехнулась Зиночка. - Нет клиентов - нет выручки, а значит, потеряем в зарплате.
-  Ой, Зиночка, я не об этом. И потом: не хлебом единым, как говорится... Будут у вас клиенты сегодня. Еще ведь не вечер, - стала оправдываться за допущенный промах Тамара Львовна. - Я вот только что сломала ноготь, и все из-за этой дряни, квартирантки своей, - вешая норковую шубку, жаловалась она. - Говорил мне Ваня: "Не делай людям добра, не будет тебе зла", а я все не верила, все старалась ближнему помочь..., - делая вид, что вытирает слезы, плакалась клиентка модной парикмахерской.
-  Что на этот раз отмочила ваша постоялица? - налив в ванночку горячую воду, участливо спросила Зиночка и стала доставать инструмент для коррекции ногтей.
-  Ох, не спрашивай, дорогая, прямо сердце рвется: именно "отмочила". Я сегодня собралась было ехать в Тайгу, к куме своей. Думала, что Настена и за кошкой моей присмотрит, и все прочее...
-  А отчего бы ей не присмотреть? Она же все равно там живет..
-  Да в том-то и дело, что "не может" она, представляешь? Она, видите ли, подруге пообещала за квартирой присматривать, с собакой ее гулять, пока та в Питере будет.
-  Кто? Собака - в Питере будет? - засмеялась маникюрша. - Простите, простите, - заметив, как клиентка скривила губы, извинилась она. - А с кем дружит ваша квартирантка? Я все ее вдвоем с сынишкой вижу. И потом: она молодая женщина, Тамара Львовна. Может, у нее друг появился? А его-то к вам не пригласишь.
-  Конечно, нет! Моя квартира - не бордель! - взвилась Тамара Львовна. - Хватит и того, что я ее сына терплю, хулигана этого! Я вообще сказала, чтобы она со своим засранцем выметалась из моей квартиры. Так она мне судом пригрозила! Ты только подумай: мне - судом! И мальчишка у нее - настоящий хулиган!
-  Что, такой плохой? А раньше вы, вроде, говорили, что Данька - так ведь зовут пацана? - хороший мальчик.
-  Ничего подобного я не говорила! - отрезала молодящаяся женщина и опять запричитала. - Умер мой Ваня, и некому меня защитить, некому меня пожалеть...
-  Да у вас же две дочери. Поезжайте к любой из них. Поживете у каждой по недельке... Они ведь обе в Москве живут? Вот и развеетесь, столицу опять же посмотрите. Вон, по телевизору показывают, какая она сейчас нарядная. Прямо - сказка!
-  В Питере они живут, - поправила маникюршу клиентка и переменила тему. - И как ты представляешь мою жизнь с любым зятем? "Подай-принеси, сходи в магазин, пропылесось, помой посуду!" - пока они на работе? А моя личная жизнь? - сняла  норковую шляпу, из-под которой выглядывали белые крашеные волосы.
-  Личная жизнь? - переспросила удивленная мастер. - А тут она у вас есть, личная жизнь?
-  То-то, что нет! И тут виноваты квартиранты! Ты только представь, - перешла на шепот Тамара Львовна. - Кума нашла для меня мужчину, на Рождество ждала меня в гости, чтоб познакомить, а я не могу оставить свою Пусеньку.
-  Ну, тут уж я ничего не могу подсказать, - склонилась над рукой клиентки мастер, подавляя рвущийся наружу смех. - Выбирайте, что для вас важнее: мужчина или кошка... И потом, куда  она денется? Оставьте ей еды побольше, воду поставьте и поезжайте со спокойной душой. Может, и квартирантка ваша зайдет. Не садистка же она?
-  Не садистка, - задумчиво повторила Тамара Львовна. - И любит Настена кошку, и Данька всегда с ней играет... Думаешь, поехать? Ой, я и боюсь: столько лет с мужчиной не спала! Спасибо, спасибо! - растопырив пальцы после коррекции, говорила мгновение спустя после беседы с маникюршей. - Думаешь, понравлюсь я ему?
-  Я думаю, что главное, чтобы он вам понравился! - уверенно заявила Зиночка, протирая использованный инструмент спиртовым раствором.
-  Наверное, ты права! Надо идти мириться к квартирантам. До свидания, девочки! - застегнув пуговицы на шубе, взялась за ручку двери пожилая клиентка. - Ругайте тут меня, особенно завтра вечером, - и ушла, кокетливо хихикнув.

В салоне несколько минут стояло молчание, которое взорвалось громким общим смехом находящихся там женщин.

-  Вы только подумайте: она столько лет не спала с мужчиной! - смеялась рыжеволосая красавица Зиночка. - Для Насти - это недопустимая роскошь, а для нее - само собой разумеющееся!
-  Как эта бедная Настя столько лет живет с ней! - развела руками техничка тетя Валя. - И моет, и стирает, и убирает всю квартиру, и в магазин сходит, и в аптеку... Ты подумай! А все плохая! Нет, девки, я всегда говорила и буду говорить: свой угол важнее всего, важнее даже мужика... Я имею в виду мужа, пропади он пропадом! Я знаю квартирантку этой дамочки... Хорошая, порядочная девушка.
-  Женщина, - поправила тетю Валю Лариса, ученица Зиночки.
-  Что? А, ну да, конечно...
-  О какой подруге говорила твоя клиентка? Я эту Настю только с мальчиком и видела.
-  Да знаешь ты ее, - ответила Ларисе Зиночка. - Они вместе перед Новым Годом приходили, где-то в декабре... У нее пепельные шикарные волосы, просто шикарные! Я давно не видела таких волос.
-  Да-да, точно! Ее фотография была в газете, - вспомнила вдруг Лариса. - Она, кажется, книги пишет, да?
-  Кажется, да... По крайней мере, Настя эта ни перед кем голову склонять не будет, - рассуждала вслух, моя руки над раковиной, Зиночка. - Хоть недолго, а все-таки сама поживет. Ты права, теть Валь, главное - иметь свой угол, хоть маленький, но свой, чтоб ни от кого не зависеть... И правильно, что про суд  напомнила Тамаре, а то она совсем распоясалась.

Долго еще женщины обсуждали постоянную свою клиентку и ее квартирантку, поражаясь наглости одной и удивляясь терпению другой.