Клеймо Тонета. Гл. 6. Крах и рождение версий. ч. 4

4

   Бодрое «дон-дон» оповестило о гостях: Мишаня принёс очередной пучок редиса и молоко. Агата ласково приняла его у калитки, но в дом не пригласила.  Мишаня поинтересовался, не собираются ли они с историком на кладбище, на развалины склепа. После монастыря он буквально грезил идеей новой научной экспедиции. Агата обещала подумать, но мысленно поёжилась.
   Её ранний звонок: «Я должна вам срочно что-то рассказать и кое с кем срочно познакомить»  – заставил Витольда Павловича немедленно поспешить на встречу.
По дороге он заглянул на почту. Лариса взволнованно поправила гульку, торопливо глянув в зеркальце. Но историк был рассеян более обычного. То, что он опустил традиционный архаичный комплимент, сказало завпочтой о многом. Её так и подмывало доложить, что «прелестная Агата» любовалась вчера с кем-то закатом у стен монастыря. Но мысль о тайне переписки удержала её. Витольд Павлович же, оропливо расписавшись в получении бандероли, поспешил прочь, унося под мышкой томик истории рода Пацев*. Он рассчитывал отыскать в книге хоть малый намёк на место хранения реликвий и раскрыл его немедленно перед Агатой и Георгием, едва был представлен хозяину дома.
   Георгий с ходу определил, что фанатик истории  не опасен, разве что излишней фанатичностью. Он хотя и потешил  своим экстравагантным видом, но вызвал полное доверие.
   Агата решила, что пора, и без лишних предисловий явила своё открытие: вставила ключ в скважину –  последовал щелчок, и потайной ящик выплыл.
   – Дорогая Агата! Как вам пришло в голову?! Как я мог просмотреть этот ключ!
   Агата, слегка порозовев от неловкости, поведала, как на разгадку тайны ключа её натолкнули наброски деталей шкафа, которые она случайно увидела у художника.
   Оба  доверенных лица  уставились на неё. 
   – Какого художника?! Почему ты не рассказала мне про ещё одного    подозреваемого? – удивился Георгий.
   – Потому что он  не подозреваемый.
   – Агата! – вскричали одновременно, поражённые её легкомыслием, соучастники.
   – Дорогая Агата, что вы вообще знаете об этом художнике?
   – В сущности, ничего, – проговорила Агата растерянно. –  Впервые он пришёл сюда писать храм, а заодно и дом. Вот оттуда, со скамьи бабы Дуни.
   – И?
   – И я вышла посмотреть, что он так долго рисует. Он действительно сидел очень долго. Ну и мы раззнакомились. Он чудесно рисует! И я, – Агата залилась краской, – пригласила его  на чай. (Георгий взглянул на  смущённую писательницу  довольно пристально). А потом он предложил писать мой портрет на фоне этого зеркала. Помните, Витольд Павлович, вы с ним встретились у моей калитки? Ну вот, и он приходил дважды писать. И ещё должен прийти – завершить  портрет.
   Они были так поражены признанием Агаты, что даже забыли на время про сам тайник.
   – Он обещал позвонить. Так… – запнулась Агата, осознавая наконец суть происходящего. – Вы полагаете, он пришёл сюда не случайно?! Нет, не могу поверить! Но тогда надо всё рассказать Липочкину – участковому, – уточнила она для Георгия.
   – Обойдёмся пока без Липочкина, – Георгий  о чём-то размышлял.
   Наконец вспомнили про содержимое тайника. Папка была с крайним тщанием перенесена на стол. В ней оказались пожелтевшие от времени, но отлично сохранившиеся листы плотной бумаги, переложенной какими-то сухими, пахучими (два века!) травами,  с текстом на латыни, а также карта –  точнее, две карты. Витольд Павлович,  пробежав взглядом записи, пояснил, что это перечень предметов церковной утвари и храмовой кассы с описанием количества и номинала золотых и серебряных монет польского и российского происхождения.
   Разглядывая карты, он сделал заключение:
   – Вот это, несомненно, наш костёл. А вот на этой – наш монастырь.
   – И что? – пожала плечами Агата, переводя взгляд с одного на другого.
   – Я не вижу тут никаких меток, – поддержал Георгий.
   Витольд Павлович сделал предположение, что обе карты – части одного большого плана:
 – Отсутствуют река и дорога, разделяющая оба строения, похоже, кто-то вырезал середину.  Агата, а ведь наш юный друг был прав! – задумчиво проговорил историк.  –  Судя по всему, подземный ход действительно пытались прорыть. Тут ведь не столь большое расстояние. Но, очевидно, передумали. Возможно, из-за реки. Видите, тут от храма на юг и от монастыря на север помечены пунктиром ходы. Они  направлены навстречу друг другу,  но не соединены, судя по карте. Ход от  монастыря начинается, похоже, из той самой Мишаниной ямины. А вот второй ход идёт из склепов, что расположены под алтарной апсидой* храма.
    – С ума сойти! – только и вставила Агата. – Похоже, кто-то пытался подкапываться под эту апсиду, когда рухнули леса?
– Именно так,  – блеснул  учитель стёклышками. – Но этот кто-то  копал неверно: направление хода от храма  немного юго-восточнее, а от монастыря – северо-западнее.  И смотрите, оба хода совсем короткие и обрываются пунктирами. Тут явно отсутствует часть плана.
Все трое переглянулись.
–  В любом случае, нам самим туда не добраться, – подытожил Георгий.
 – Да, под алтарь лезть – дело опасное. Это вам не «леса упали». Если накроет, то безвозвратно. Придётся-таки Липочкина подключать.
 – Послушайте! Но если существует третья часть карты с меткой, зачем тогда хранить две эти – без меток? – недоумевающе уставилась Агата на соучастников.
 – Дитя моё! – воскликнул историк. –  Да ведь без этих двух частей для человека, не бывавшего тут,  не определить, что за местность на том, третьем клочке!
– Элементарно, – согласился Георгий.

   
_____________
*Пацы – род дворян и вельмож Великого княжества Литовского середины XV— первой половины XIX века.
* Алтарная апсида – полукруглый выступ в восточной части христианского храма, внутри которой размещаются алтарь – важнейшая часть храма  и престол.

продолжение http://proza.ru/2026/04/18/815