Тайна старинной шкатулки. Воздух Менин

Из московской командировки приехал папа Наталки. Он зашёл к бабушке и положил на стол несколько красивых и ароматных испанских апельсинов. Наталка взяла один апельсин и побежала к Маришке. Девочки разрезали фрукт и с наслаждением съели его. Жаль было выбрасывать душистую цедру — они аккуратно срезали её и добавили в напиток из сушеных листочков, лежащих в шкатулке. Но после того как чай настоялся и девочки отхлебнули из чашек, произошло нечто странное. Девочек окутал густой туман, и вдруг они оказались в огромном сумрачном зале. В воздухе пахло апельсинами. Когда туман рассеялся, в центре зала они увидели девочку, немного младше их, одетую в фантастически красивое длинное белое платье. У девочки были бледное лицо, белые волосы, карие глаза, яркие алые губы, и одежда, которая совсем не подходила для ребенка. Тугой корсет сковывал ее грудь, длинная широкая юбка была огромной.
 
Возле принцессы стояли две девочки постарше: одна, опустившись на колени, протягивала малышке маленький кувшин с напитком, пахнущим апельсином, а вторая склонилась в почтительном поклоне. Наталка вспомнила, что видела репродукцию этой картины в бабушкином журнале «Работница» в рубрике «Лики красоты». Картина называлась «Менины». Тогда Наталку привлекла необычная внешность девочки с картины. Это была инфанта Маргарита. Инфанта — это не принцесса, как думала раньше Наталка, а дочь королевской четы, потому что «принцессой» могла быть только наследница престола.
 
Возле инфанты Маргариты было еще много людей, одетых в старинные костюмы. Среди них выделялся красивый черноволосый мужчина, высокий, худощавый, с пронзительным взглядом, будто видел насквозь — художник Диего Веласкес, автор картины, с кистью и палитрой. Он писал портрет мужчины и женщины, удивительно похожих друг на друга и на Маргариту, стоящих в отражении зеркала. Королевская чета — Филипп IV и Марианна Австрийская. Девочки уже не боялись, что их заметят, потому что раньше, когда они перемещались в прошлое, их не видел никто. Но тут произошло неожиданное. Маргарита смотрела на них с широко раскрытыми глазами. Они поняли, что она их видит.
 
Маргарита повернулась прямо к девочкам. Её глаза встретились с Наталкиными, и на секунду показалось, что она улыбается. «Ты видишь нас?» — одними губами спросила Маришка, но инфанта не ответила — только кивнула почти незаметно. Маргарита смотрела на их лёгкие платья, босые ноги в сандалиях — и в её глазах был вопрос. Инфанта была в платье, которое весило 10 килограммов, и туфлях, которые жали.
 
Маргарита хотела наклониться к собаке, но платье не позволило ей это сделать, и она тяжело осела на пол. Фрейлины подошли к Маргарите, помогли подняться, поправили ее волосы, но инфанта смотрела в окно, будто мечтала о свободе. Наталка заметила, что Маргарита потёрла глаза — видно, устала. Девочки подняли головы: над дворцом горело созвездие. Рядом фрейлина прошептала: «Звезда инфанты. Говорят, она светит тем, кто чувствует красоту». Маргарита смотрела на звезду, и в её глазах стояли слёзы.
 
Много лет спустя Наталка приедет в Мадрид в музей Прадо и с радостным восторгом увидит картину Веласкеса "Менины", которую многие называют вершиной творчества великого художника. "Пишет слишком правдиво," — так про Веласкеса шептались при дворе. Это был и комплимент, и донос. Он не льстил. Придворные портретисты делали инфант фарфоровыми куклами. Гладкая кожа, пустой взгляд, символ власти. Веласкес пишет 5-летнюю девочку, которой тяжело в корсете. Платье весит 10 кг. Она устала позировать. В глазах — взрослая тоска ребёнка, который знает, что он разменная монета в династических браках. Он не скрыл этого. Он написал правду. А правда и есть любовь.

1656 год. Маргарите 5. В 14 её выдадут замуж за дядю, императора Леопольда I. 6 беременностей за 7 лет. Умрёт в 21. Веласкес, камергер короля, знал её судьбу. Он видел, как умирают инфанты. Он замер. Кисть зависла. Он смотрит на Маргариту с состраданием. Он ловит её секунду — пока она ещё живая, ещё сияет. Как будто хочет остановить время.

«Слишком правдиво» означает «опасно». Он написал карлика Николасито, бьющего собаку. Фрейлин, которые скучают. Короля и королеву — маленькими, размытыми в зеркале. Центр — ребёнок и художник. Для 1656 это бунт. Искусство должно было славить власть. А Веласкес славил человека.
 
Репродукции обманывают. Они плоские, безжизненные. А в Прадо ты видишь именно то, зачем он 37 лет служил королю. Маргарита сияет. Веласкес писал не краской, а воздухом. Техника alla prima, мазок в мазок, без лессировок. Вживую видно: белое платье инфанты состоит из 50 оттенков серого, розового, голубого. На репродукции это превращается в белое пятно. А когда ты видишь картину вживую, платье дышит. Поэтому она "сияет" — свет отражается от пастозных мазков. С трёх метров Маргарита смотрит сквозь тебя. Веласкес рассчитал оптику: она ребёнок, но центр вселенной.
 
В Прадо — взгляд снизу вверх. И король с королевой в зеркале отражаются за твоей спиной. Ты физически встаёшь на место Филиппа IV. У всех в "Менинах" взгляд рассеян. Кроме Маргариты и Веласкеса. Они смотрят. Вживую ловишь этот взгляд — и понимаешь, почему Пикассо свихнулся и написал 58 версий. Почему Сальвадор Дали, в ответ на вопрос о том, что бы он спас из горящего музея Прадо, ответил: «Я бы спас воздух «Менин».