Глава 5 Мама

Глава 5 Мама

1

Завтра возвращается мама... Сначала я подумала, что неудачней момента для ее приезда, чем сейчас, выбрать сложно, но потом поняла, что ее приезд всегда будет для меня неудачей.

2

В детстве я была таким застенчивым и погруженным в себя ребенком, что мамин темперамент, громкий голос, ее «здесь и сейчас, как можно быстрее и больше», то, как она меня воспитывала, как общалась со мной, как наказывала — было настоящим насилием по отношению ко мне маленькой. Я не любила шумных маминых гостей, а с момента, когда я пошла в музыкальную школу, каждая вечеринка дома превращалась в настоящую экзекуцию под названием «А сейчас Бене нам сыграет». Меня возмущало особенно то, что «Бене не просто нам сыграет», а «Бене сыграет нам то, что мы хотим». Я была упряма: либо вечер превращался в скандал, либо я, стиснув зубы, исполняла то, что просили, и потом долго страдала.

3

Окончив музыкальную школу, я долго пыталась разобраться в себе и понять: почему же я положила скрипку на шкаф при том, что я была достаточно талантлива? Я не хотела заниматься музыкой? Это не так — до сих пор, когда я слушаю скрипку, мне кажется, что я нарочно выбросила очень дорогую мне вещь, и от этого нехорошо ни мне, ни другим. Может быть, причина в том детском унижении?

4

Я не была общительной, односложно отвечала на вопросы взрослых — спросить на улице «Который час?» или «Как пройти?» было для меня проблемой. Маме не нравился мой тихий характер, и она заставляла меня «пойти», «спросить», «добиться», «узнать». Когда она отчаивалась посредством меня выразить свою точку зрения или выполнить ту или иную задачу, она излагала свои соображения в письменном виде и заставляла меня передавать ее послания контактному лицу. Если лицо, прочтя послание, раздражалось или не разделяло ее точку зрения, то мне приходилось выслушивать дополнительные аргументы. Начинались новые круги полемики, я невольно в них участвовала, даже если не была согласна с «генеральной линией».

5

Меня очень огорчали мамины отношения с папой, у нас была странная семья: папа не жил с нами, а приезжал «вахтовым методом» на выходные, но в воскресенье вечером — максимум в понедельник утром — снова уезжал в свою квартиру, где жил один. Сначала мама пыталась через меня донести до него мысль, что «так жить нельзя». Мне и самой хотелось, чтобы папа всегда был с нами, но я слишком любила его, чтобы критиковать, и рада была, что он хоть когда-нибудь приезжает. Опять я оказывалась в эпицентре конфликта.

Потом мама отчаялась убедить папу жить с нами, и у нее появился бойфренд, который был женат и жил в другом городе, но часто бывал в Москве и, соответственно — у нас. Его появлению сопутствовали шумные компании (см. пункт первый про музыкальные вечера), отсутствие папы по выходным и мамины излияния на тему «если бы твой отец жил со мной нормально, этого ничего бы не было».

6

Мамин приятель не то чтобы мне не нравился — скорее, мне было неприятно обманывать папу, мне было обидно, что с его появлением на меня меньше обращают внимание, что мне нечего ответить подружкам на вопрос «Кто этот дядя?». Я очень грустила, каждый приезд этого товарища превращался для меня в экзекуцию, хотя маме я ничего не говорила. Тогда я думала, что не хочу её расстраивать, сейчас я поняла: мои жалобы просто ничего бы не изменили и были бы списаны на ревность.

7

Потом я подросла, и у меня самой появился молодой человек. Я познакомилась с ним в Феодосии, где отдыхала вместе с мамой (папа всегда отдыхал зимой и в Подмосковье). К тому моменту я уже перестала делиться с мамой своими переживаниями — не знаю почему. Подружки моего же возраста ещё не могли мне дать толкового совета, папе я рассказывать боялась, мама же слышала то, что ей хотелось.

Она говорила: «Секс до брака — это очень плохо», «Какой Миша молодец, уже был женат, но находит в себе силы сдерживаться по отношению к тебе». Увы, Миша не был «молодцом» и «силы сдерживаться» потерял довольно быстро, поэтому в одиннадцатый класс я пошла, уже совсем «повзрослев».

Повзрослев, но не поумнев. Следствием моего «взросления» стали два аборта: один — в феврале, другой — накануне праздника последнего звонка. Я никого в них не винила, тем более маму. Мама о них и не знала.

8

Не знала до тех пор, пока спустя пару лет не прочла моё письмо, которое я собиралась отправить своей подруге. Сначала она очень возмущалась, что я «сплю непонятно с кем» (с Мишей к тому времени я уже рассталась). Потом она всё же поняла, что кроме Миши у меня никого не было, и написала письмо его начальству (Миша работал в косвенной юрисдикции моей мамы). Если я ещё надеялась, что он вернётся, то после письма эта надежда пропала: мне стало совсем грустно, я наглоталась таблеток. Потом всё как-то прошло, но с мамой мы остались чужими людьми.

9

Так вот: я очень не хотела быть похожей на маму (особенно по отношению к своим будущим детям), но заметила, что, несмотря на такой негативный след родительской любви, иногда вижу в себе мамину напористость. Даже случай с Массимо заставил меня подумать — ведь у неё тоже был роман с женатым мужчиной на работе, а с папой всё началось с курортного романа.Это не значит, что мне нужно перестать ездить на юг или общаться с коллегами — нежелание быть похожей на маму не должно превращаться в фобию, потому что тогда я рискую построить свою жизнь в зеркальном отражении и ни к чему не прийти.

Просто мне очень странно: я никогда не сомневалась в правоте родителей, пока не пролистала историю наших с ними отношений и не поняла, что они тоже могут быть неправы. Хорошо бы они это поняли при жизни — это могло бы стать началом нового сближения. Пока же мама по-прежнему спрашивает, когда я иду в гости к молодому человеку: «А будут ли дома его родители?», позволяет себе оценивать моих молодых людей, изображать из себя «безутешную вдову» и критиковать меня за то, что я редко езжу к папе на кладбище.

10

Ну вот, мама действительно появилась — ее оптимизм и святая простота меня радуют, радуют, радуют. Например, она потребовала от меня документы на мою квартиру и на вопрос «зачем» простодушно сказала:

— Я хочу подать в суд и отсудить у тебя часть площади.

Когда я отказалась отдать документы, она возмутилась и сказала, что я «обязана ей содействовать в процессе тяжбы со мной». Я поинтересовалась, когда же она выдворит своих квартирантов и переедет сама, или даст переехать мне и отделиться. Она сказала:

— Ну ты же собираешься ехать учиться за границу.

Когда я объяснила, что, пока не уехала, мне надо где-то жить, она вообще страшно удивилась и сказала:

— Ну я же тебе не мешаю!
Потом подумала и добавила:

— Мне кажется, что ты так агрессивно себя ведешь, так как у тебя не ладится личная жизнь.
Какая тут, к черту, личная жизнь — в такой семье!

11

Потратила кучу времени и нервов на перевод и заверение своих дипломов. Толку никакого: всё-таки много учиться вредно — так бы переводила один диплом, а не собирала неделю по всем учреждениям три штуки. Если бы мама не пила, а помогла мне, всё было бы быстрее, дешевле и качественнее, но ей это неинтересно. Она даже спрятала мой загранпаспорт и хочет обменять его на документы от моей квартиры. Но мне проще восстановить паспорт, чем квартирные дела.

12

В довершение всего — вчера я виделась с Массимо. Если пару дней назад на что-то надеялась, то сейчас я уже заблокировала все возможные пути к отступлению — забила на всё, на что могла забить. Вчера был последний штрих: как и собиралась, я пошла с коллегами в ресторан, после мы погуляли, я попрощалась и на глазах у всех удалилась к метро с Массимо.

Но и этого мне показалось как-то мало — и через некоторое время я попалась на глаза своим коллегам в гостинице (хотя уехала-то я «домой»). Это выглядит отвратительно, и на самом деле это отвратительно. Особенно в свете того, что после долгого перерыва я всё же собралась причащаться в выходные. Я не знаю, что я хотела этим доказать… Но, к сожалению, у меня есть точка, когда уже трудно остановиться, и я её, как правило, упускаю..

13

Почему я сама загоняю себя в безвыходные ситуации? Причем делаю это, зная, что потом мне будет... Ведь это же всё равно что прыгать из окна, когда есть лестница, или ходить босиком по стеклу, когда есть обувь. Точно знаешь, что будет больно, и сознательно причиняешь себе эту боль.

Я знала, что идти к Массимо — это очень плохо. Я шла и чувствовала, как плохо, и уже несколько дней мне очень, очень не по себе. Вижу только одно объяснение: когда меня обижают ни за что, тогда я тоже буду вести себя плохо, причем вызывающе плохо — авансом. Я плохо — со мной плохо. Но так никто не выиграет, потому что...

14

Тут нужно вспомнить одну деловую игру: по её условиям есть некий набор ситуаций и задан выбор реакции на них — «икс» и «игрек». В ситуации, когда ты поступаешь по схеме «игрек», ты сильно рискуешь, но поступаешь по совести (в этом случае ты выигрываешь только при условии, что все остальные тоже сыграют «игрек»).

Если кто-то из участников дает «икс» — у всех нулевой выигрыш, а у «игрека» — потери. Выигрыш возможен только при условии, что все верят друг другу и ставят «игрек». «Икс» — надежно, но менее эффективно.

«Игрек» — рискованно, но честно. Модель можно применять практически в любой жизненной ситуации: люди относятся к тебе хорошо — это «игрек» с их стороны, кредит. Ты можешь сыграть «игрек» в ответ, ты можешь ответить «иксом», но, к сожалению, в большинстве случаев играть приходится втемную — то есть ты должен сначала дать свой ответ, а потом узнаешь, что было у других игроков.

Для чего тогда я изучала ситуацию с «икс и игрек»? Раньше я не знала и проигрывала, теперь я знаю и проигрываю.

15

На работе началось небольшое затишье, и, может быть, мне удастся хоть немного побыть в своём блоге. С психологической точки зрения моё новое рабочее место — самое неудачное из тех, что можно придумать: оно рядом с входом, в проходной комнате — то есть мимо меня постоянно все снуют, задают дурацкие вопросы, просят позвонить с моего телефона, садятся за мой стол, берут мои ручки или пишут в моём блокноте. Никому, конечно, это не понравится, но для меня это просто катастрофа (не говоря о том, что все проходящие видят монитор моего компьютера).

Стол у меня небольшой, у меня нет тумбочки, чтобы спрятать важные вещи, а так как дома я тоже с некоторых пор не храню ни деньги, ни паспорт, ни мало-мальски важные документы — всё это валяется на работе в чёрт знает каком виде, да ещё и на виду у всех. Собаке плохо без хозяина, а кошке — без дома. Я определённо кошка.

16

Сегодня весь день я боролась со своими низменными инстинктами и не давала себе позвонить Массимо (который снова в Москве). Я пытаюсь думать только о проекте своего телекоммуникационного исследования и внушаю себе: «Если я встречусь с Массимо, то буду жестоко наказана, и проект не напишется или напишется плохо». От внутренней борьбы у меня даже, кажется, поднялась температура, но на момент 17:19 победил здравый смысл.

Что же мне такого предпринять, чтобы не хотеть «увидеть Массимо»? Вернее — что же мне предпринять, чтобы не хотеть Массимо (без «увидеть»)?

С горя я слушаю «Ленинград» прямо на работе.

17

Утром я ездила на собеседование (собеседование прошло хорошо, но пока ясности нет). В вагоне метро я обратила внимание на молодого человека, на «Динамо» я вышла из поезда — в последний раз на него посмотрела и отправилась по своему маршруту.

Я пересекла парк стадиона и уже вышла на улицу Расковой, когда вдруг откуда-то возник этот парень, вручил мне проездной на метро (со своим телефоном) и сказал:

— Я хочу с вами познакомиться, но я пьян и мне неудобно. Позвоните мне, пожалуйста, завтра! Очень прошу.

Пока я соображала, в чем дело, он ушел. В проездном, который он мне вручил, есть еще три неиспользованных поездки :))

18

Этот случай напомнил, как однажды я ехала в первом вагоне метро и стояла около дверей. От нечего делать я наблюдала за работой машиниста. Через пару остановок дверь кабины отворилась, оттуда вышел помощник, вручил мне бумажку со своим телефоном и предложил прокатиться в кабине, но мне как раз на следующей нужно было выходить — и я отказалась. Хотя до этого я уже каталась и в кабине метро, и в кабине электрички. Электрички — это вообще отдельная тема.

19

Вчера я прошла тест по французскому языку и неожиданно для себя получила «отлично» по всем номинациям, включая технический перевод. Мне польстили, я думаю, ведь французский — это мой «второй иностранный» и, как следствие, он слабее. Но я так довольна! Когда французы делают мне комплименты по поводу знания языка, я радуюсь больше, чем когда хвалят мою внешность (при этом мне абсолютно плевать, что думают англичане о моем английском). Логики здесь нет. Просто я люблю французский язык и культуру — может, я поэтому так хорошо прошла тест?

20

Наши водители у меня за спиной болтают о своих автомобильных делах. Среди трёпа, который можно было бы назвать «анализом ситуаций на дорогах», я выделила фразу:

— Либо ты встанешь, либо он войдет в тебя.

Я сказала им, чтобы они оставили свои эротические фантазии при себе или обсуждали их в другом месте. Они оскорбленно удалились. Этого-то мне и было надо, чтобы открыть мой блог.

Как жаль, что дома у меня нет компьютера (ещё жаль, что нет стиральной машины, гладильной доски, письменного стола и видака — но этого не так сильно жаль), потому что мысли, которые очень важно записать, посещают именно в выходные или по вечерам, когда я дома. Такое ощущение, что, приходя домой, я объедаюсь мухоморов — и в голову стучатся самые изощрённые фантазии и самые интересные наблюдения.

21

Мне прислали из Франции чай с ароматом карамели. Как угадали! Ведь в последнее время я просто с ума сошла на сладковатых запахах. Вчера мне даже стало смешно: я обнаружила, что вся моя косметика, начиная от геля для душа и заканчивая кремом для рук, — с запахом мёда, карамели, сливок, ванили и так далее.

Карамельное мороженое, съеденное в разгар депрессии, гарантирует стабилизацию моего внутреннего «я» (причём эффект длится несколько дней). По вечерам у меня дома горит свеча с ванильным ароматом, чай с карамелью — это просто последний кирпич в этом приторном безумии.

22
 
Когда я была в Париже, моей подруге позвонил её папа и попросил срочно передать через меня устройство под названием, извиняюсь, — «калоприёмник» (для знакомого, больного раком). Иришник опечалилась, так как папа не сказал ей латинского названия, а объяснять в аптеке «на пальцах» было как-то... «не комильфо» .

И вот, когда мы собрались в компании наших французских друзей, Иришник решила выяснить название этого аппарата. Она покраснела и довольно долго, с бурной жестикуляцией, объясняла собравшимся суть проблемы:

— Ну так как это называется по-французски?!

Французы погрузились в раздумье. В конце концов один из них воскликнул:

— Так это, наверное, туалет!